Короли Эвермора: Возрождение Лисов Пальметто

      Настойчивый стук в дверь оторвал Нила и Мэтта от субботнего ланча перед телевизором. Мэтт полез искать между подушками пульт, поэтому Нил отставил тарелку и вскочил с дивана. Все знали, что Мэтт никогда не запирается на ключ, если он дома, поэтому Нил ожидал увидеть какого-нибудь студента, заблудившегося по пути к соседям. Вместо этого за дверью оказался Ники, который смотрел на него выпученными от волнения глазами. — Ох, слава богу, — выдохнул Ники, умоляюще протягивая к Натаниэлю руки. — Нужна твоя помощь. Мэтт наконец отыскал пульт и поставил фильм на паузу. — Что ещё за хрень? В чём дело? — Я на волоске от смерти. Только что звонила мама — поздравляла Эндрю и Аарона с днём рождения. — Разве это плохо? — не понял Мэтт. Ники поражённо вытаращился в ответ, однако его недоверчивость быстро сменилась удивлением. Он смущённо почесал затылок, хотя Натаниэль ожидал, что тот отшутится. При любых личных проблемах кузены в первую очередь объединялись против старшекурсников. Ники раз за разом воздвигал эту стену на протяжении всего сезона, даже если ему самому это не нравилось, поэтому услышать ответ на вопрос Нил и Мэтт никак не ожидали. — Ну да, — уклончиво произнёс Ники. — Так-то мы с моими родителями не общаемся. Отец перестал со мной разговаривать, как только узнал, что Эрик для меня не просто лучший друг. Мама звонит каждое Рождество проверить, не встал ли я на путь истинный, и кладёт трубку, когда я отвечаю «нет». Аарон, по-моему, не разговаривал с ними с похорон тёти Тильды, а Эндрю и вовсе шарахается от них, как от чумных. У него с моим отцом тоже не заладилось ещё когда они впервые увиделись в колонии. — Не может быть, что всё так безнадёжно, — сказал Мэтт. — Это же твой отец добился досрочного освобождения Эндрю, так? — Да, но… — замялся Ники. — Так зачем она звонила? — осведомился Нил. — Чтобы пригласить на обед по случаю Дня благодарения. — И? — И я повесил трубку! — простонал Ники. — Что мне ещё оставалось? Не мог же я отказать. — Так согласился бы, — фыркнул Мэтт. — Какого чёрта, Ники? — Всё не так просто, — жалобно проговорил Хеммик. — Приглашены мы все, то есть я, Аарон и Эндрю. Мама выразилась предельно ясно. Но Эндрю ни за что не согласится! — Ты его ещё даже не спрашивал, — возмутился Мэтт. — Вы не представляете, как сильно Эндрю ненавидит моих родителей, — сказал Ники. — И чем я могу помочь? — нахмурился Нил. — Поддержи меня, стань моральной опорой, — попросил Ники. — Если с этой новостью к Эндрю приду я, он либо отделается шуткой, либо притворится глухим. А тебя он послушает. Ну, ты же уговорил его отпраздновать Хэллоуин всей командой. Может, и насчёт семейного обеда уговоришь. — Я не уговаривал, — поправил его Нат. — Просто высказал идею, и он согласился. А тут вопрос серьёзный, и мне вообще не следует вмешиваться. Я, конечно, могу сказать Эндрю, что для тебя очень важно помириться с родителями, но мы оба знаем, как он на это отреагирует. Ники совсем приуныл. — Я вырос в этом доме, а отец не пускает меня на порог с тех самых пор, как я признался в своей ориентации, — жалобно проговорил он. — Знаю, они считают меня безбожником, обречённым гореть в адском пламени, и мне давно пора отстать от них, но я не могу. Может, этот звонок означает, что они хотят наладить отношения. Я должен это выяснить. Ну пожалуйста, Нат. Мне плохо без мамы. Мне страшно, её не хватает. Натаниэлю стало не по себе. Пусть его родители не самые хорошие люди, да что уж там, они оба выходцы из мафиозных семей, но к его выбору любимого или любимой отнеслись с пониманием. Мало того, они первое время присматривали за Элоди, которую к ним привёз тогда ещё шестнадцатилетний подросток. Они дали своё согласие на то, чтобы их сын в свои шестнадцать получил эмансипацию. Возможно, ему не понять, что сейчас чувствует Хеммик, но он в состоянии разработать план поведения вместе с Эндрю. Он хотел бы дать шанс Ники и в случае чего разочароваться в своих родителях самому. Он прекрасно понимал, что эта встреча ничем хорошим не закончится. Тем более если отец и мать Ники фактически игнорируют существование и ориентацию сына в угоду вере. Он набрал полную грудь воздуха и на медленном выдохе принялся считать свой пульс. Почти отчаявшийся Ники замер в безмолвном ожидании. — Стой здесь, — наконец бросил Нил. По лицу Ники вихрем пронеслось удивление, смешанное с надеждой. Нилу стало не по себе – он не хотел этой преждевременной благодарности. Проскользнув мимо Хеммика в коридор, он направился в комнату братьев. Уходя, Ники не закрыл дверь, и Нил, для приличия небрежно стукнув, вошёл. Аарон развалился в кресле-мешке с джойстиком в руках. Судя по вмятине на втором таком же кресле и застывшей картинке на экране телевизора, звонок миссис Хеммик прервал игру. Кевин сидел за столом, перед ним лежала газета – он изучал результаты вчерашних матчей по всей стране. Эндрю взгромоздился на стол у окна. Противомоскитную сетку он снял, как только въехал, и теперь мог спокойно курить в помещении. — А, Нат. — Эндрю приветственно махнул сигаретой. — Здорово. — Надо поговорить, — сообщил Натаниэль. — Не, сегодня неудачный день. Попробуй завтра. — Я бы не стал вламываться на вашу вечеринку по случаю дня рождения, если бы это не было важно. Эндрю ухмыльнулся. — Сарказм из твоих уст? Список талантов расширяется. — Всего две минуты. — Какой настойчивый. Нат подождал, пока Эндрю примет решение. Не выпуская из зубов сигарету, Миньярд что-то мурлыкал себе под нос. Прошла почти минута, пока любопытство победило привычку создавать окружающим сложности. Он щелчком выбросил окурок на улицу, хлопнул фрамугой и спрыгнул со стола. Нил вслед за ним вошёл в спальню и плотно закрыл дверь. Не проходя вглубь комнаты, Эндрю развернулся к нему лицом. — Тик-так, часики тикают, — сказал он. — Моё внимание ты привлёк, теперь постарайся удержать интерес. — Звонила мать Ники. — Ой-ей, время вышло. Эндрю шагнул вперёд. Нат рукой преградил ему путь, хоть и знал, что не хочет помешать, если Эндрю действительно захочет выйти. Он видел, какой вес выжимает Эндрю на тренировках в зале. Более того, у него на глазах взбешённый Эндрю схватил Ники за горло и практически оторвал от земли. Жест Нила был просто демонстрацией, Эндрю это знал и всё же остановился. — Приглашала его отметить День благодарения, — сообщил Нил. — И он согласился, — сказал Эндрю – не вопросительно, а скорее утвердительно. — Ох, Ники, Ники, неисправимый оптимист. Казалось бы, знает этих людей как облупленных и всё равно побежит, а обратно вернётся в слезах и соплях. Квак-плак. — Эндрю изобразил, будто трёт кулаками глаза. — Их любовь имеет цену, которую он не в состоянии заплатить. Ради них Ники не расстанется с Эриком. — На этот раз Эрик их не интересует. Условие другое: вы. Ники разрешено прийти, только если он приведёт тебя и Аарона. У меня есть идея. И если она сработает, мы можем убить двух зайцев одновременно. Ты хочешь услышать? — Ммм, давай. Но если это будет опасно для моей семьи… — Эндрю сверкнул улыбкой. — Но я всё равно хочу отказать. Может, Эбби снова угостит нас индейкой, как в прошлом году. Она отлично готовит, только вот выпечка ей не даётся. Опять придётся покупать замороженные пироги. Натаниэль на уловку не поддался. — Почему ты не хочешь идти? — А с какого мне туда идти? Мы с Лютером не большие друзья. — Насколько я понимаю, нас всех тоже нельзя назвать твоими друзьями. Если ты как-то терпишь нас, почему бы не потерпеть Лютера? Ники считает, всё дело в обстоятельствах, при которых вы познакомились, но ведь именно Лютер вытащил тебя из колонии и помог вернуться домой к матери, верно? — Она не была мне матерью. — Эндрю сделал паузу, выждав, пока до Нила дойдёт, и рубанул ладонью воздух. — А вот Кэсс… Кэсс её, кажется, звали? Кэсс могла бы ею стать. Очень хотела. А, ты же не знаешь. Сейчас расскажу тебе эту историю, Нил. Ты слушаешь? Кэсс хотела меня оставить. Собиралась усыновить. Говорила: тебя будут звать Эндрю Джозеф Спир. Собрала все бумаги, требовалось только моё согласие. Она считала, что я уже достаточно взрослый и сам могу выбирать. — Спир, — ошарашенно повторил Нил. — Это же… — Ричард Спир, — закончил за него Эндрю. — Я тебе про него рассказывал. Последний из моих приёмных отцов. — Ты только упоминал о нём, — медленно произнёс Нил, пытаясь осмыслить услышанное. Ричардом Спиром звали приёмного отца, на которого в августе завёл расследование Хиггинс. Эндрю тогда назвал его скучным, но безвредным. — Так почему тебя не усыновили? Из-за ареста? — Нет, всё наоборот. Я сел в колонию, потому что она хотела меня усыновить. Но она всё равно от меня не отказалась. Говорила, что в стабильной семье я исправлюсь. Её родной сын после школы хотел пойти в морскую пехоту, поэтому она даже предлагала мне часть денег, отложенных на его учёбу. Хотела, чтобы у меня было будущее. Типа, моя личная Стефани Уокер. Нил узнал это имя – о Стефани рассказывала ему Рене. Он понимающе кивнул. Эндрю покачался на пятках и протянул к нему руки. Когда пальцы Миньярда сомкнулись на его шее, он с трудом заставил себя расслабиться. Эндрю не сдавливал горло, но постукивал по нему большими пальцами в такт пульсу. — Лютер позволил бы ей усыновить меня, если бы я сам того пожелал. Он знал, что матери Аарона я нафиг не сдался, но хотел наладить мою жизнь. Будь он уверен, что Кэсс для этого подходит, сам сделал бы всё возможное, чтобы усыновление состоялось. Но я ведь не мог такого допустить, верно? — Почему? — Нат с тревогой вгляделся в лицо Эндрю, ища ответа. — Что плохого тебе сделала Кэсс? Эндрю явно удивился. — Кэсс никогда бы не сделала мне ничего плохого. — Тогда что пошло не так? — Это уже другая история, а я сейчас веду речь о Лютере и Кэсс. Лютер сказал, что может вернуть меня Кэсс. Чтобы он этого не сделал, я открыл ему один секретик. — И он об этом кому-то рассказал. — Нет. — Пальцы Эндрю забарабанили быстрее, и этот возбуждённый ритм до странности не вязался с его насмешливой улыбочкой. — Это было бы слишком просто. Сам знаешь, такие секреты не выдают с бухты-барахты. Сперва мы просчитываем сопутствующий ущерб и пути отступления. Выстраиваем план, готовим себя к реакции окружающих и последствиям. Нет, Лютер никому ничего не сказал, а просто предпочёл мне не поверить. И это, как ты понимаешь, в тысячу раз хуже. — Всё зависит от секрета, — заметил Нат. — Точно. — Эндрю убрал руки с его горла и отошёл. — Нат, возможно, ты удивишься, но я не привык доверять людям. Если я говорю кому-то, что небо синее, а он отвечает, что я ошибаюсь, второго шанса этому человеку я не дам. Не вижу смысла. — Так Лютер тебе не поверил или сказал, что ты ошибся? Это принципиальная разница. — О… — Эндрю полуобернулся. — Иногда я забываю, что ты умнее, чем кажешься. — Он назвал это недоразумением, — сказал Нат. Эндрю замер. Всего на долю секунды, однако Нат понял, что не ошибся. — Ш-ш-ш, — выдохнул Эндрю – осторожно, словно успокаивал загнанного в угол зверька. — Ш-ш-ш, не произноси этого слова. Ненавижу его. Я же тебя просил, зачем нарываешься? — Эндрю, — начал было Нат. — Нет. Он не повысил голоса, и всё же Нат безошибочно уловил в его интонации предупреждение. Если сейчас надавить, то Эндрю замкнётся и разговору конец. Нил судорожно подыскивал нужные слова, только чтобы Эндрю не молчал. Вполне возможно, он прав и родители никогда не примут Ники таким, как есть, но попытаться он обязан. — С тех пор прошло пять лет. Может, теперь он сожалеет о своих словах. — Ты просто не знаком с Лютером. — А познакомишь? Неожиданный вопрос позволил Нилу снова привлечь внимание Эндрю. — Что? На кой тебе сдался этот святоша? Ты даже Рене с трудом терпишь, а за одним столом с Лютером и подавно не высидишь. Чуть огрызнёшься, и он устроит тебе обряд экзорцизма. — Это может быть интересно. — Может. — Давайте пойдём все вместе, — предложил Нил. — Аарон согласится ради Ники, а для Ники это шанс увидеть, изменились ли его родители. Раз уж ты всё равно не отпускаешь от себя Кевина, бери и его. Вместо Лютера сможешь кидаться на меня. Представь, как трудно будет родителям Ники выдерживать нас пятерых разом! — Есть ещё вариант никуда не ходить. — Но это не так интересно, согласись. — Я вообще не способен долго удерживать внимание, так что попытка вызвать у меня интерес – дешёвый трюк. — Но действенный. — Фиг там. — Ну пожалуйста. — Терпеть не могу это слово. — Твоему мозгоправу известно, что у тебя проблемы с половиной слов в английском языке? — поинтересовался Нил, на что Эндрю лишь ухмыльнулся. — Ясное дело, у тебя никогда не было нормальной семьи и тебе этого не понять, но Ники обязан дать родителям ещё одну возможность. Если всё сложится удачно, эта встреча сломает лёд. Ники очень надеется, что мать изменит своё мнение. В противном случае он может окончательно порвать с семьёй. Эндрю надолго задумался, что-то фальшиво напевая себе под нос. С каждой секундой Нилу всё больше казалось, что у него ничего не вышло. Наконец Эндрю снова протянул к нему руки, но на этот раз стиснул не шею Натаниэля, а горловину футболки. — Последний шанс, — сказал он. — Я даю Ники единственный и последний шанс. Но в День благодарения я к ним не поеду и паинькой тоже не буду. Скажи Ники, пусть перенесёт дату и договорится, чтобы пригласили всех. Идёт? — Идёт, — подтвердил Нат и продолжил: — Пусть я тут и распинаюсь о пользе поездки, но не стоит забывать и о родителях Ники. Они не зря зовут не только его, но и тебя с Аароном. Возможна ли подстава? — Думаю да. Как пример – встреча с прошлым. Я не зря затронул мою возможную мать. — О чём ты? Ты думаешь, что Лютер и Мария задумали устроить тебе встречу с семейством Спир? Да ты шутишь! — Не в коем случае, Нат. Ты ведь помнишь свой подарок на моё выздоровление? Ты убил мои кошмары. Ты убрал из моей жизни тех людей, что причиняли мне боль на протяжении многих лет, так? — Так… Блядь! Эндрю, у меня есть одна идея, но мне нужна не только твоя помощь, но и Аарона. Мне не хотелось бы быть виновником того, что может произойти. — Ты думаешь, Лютер сошёл с ума и пригласит на этот «семейный ужин» Кэсс и Ричарда Спир? — прищурившись, спросил Эндрю. — Да. Вероятно, они хотят выяснить, куда пропал их сыночек, и, зная, как он к тебе относился, думают, что ты мог бы быть в курсе, где он. Только представь, вы приезжаете в гости… а там вас ждут не только Лютер и Мария, но и Кэсс с Ричардом. Допустим, в комнате, где ты когда-то оставался на ночёвку. — Быть того не может. — Эндрю, еле сдерживая себя, ударил кулаком по стене, что находилась ближе всего. — Эндрю… ты же не думал, что она ничего не знает о том, как именно её сын играет с «младшими братьями и сёстрами»? — осторожно спросил Натаниэль. — Ты думаешь, она знала? Знала, какой на самом деле её сын, и ничего не делала с этим? — переведя немного своё дыхание, Эндрю продолжил: — Хотя нет. Она как раз-таки делала. Приводила новых детей, чтобы её сын… — резко замолчав, он начал нервно ходить по комнате. — Да. Я думал над этим долгое время, а с приходом Хиггинса и его расспросами о Спире и ещё шести детях понял, что она всё знала. Вероятно, она делала это, как она считала, из лучших побуждений, но… тем самым сломала множество жизней, — ответил Натаниэль и, немного подумав, продолжил: — Она идеалист. Для всех её семья должна быть идеальной, иначе ей бы не давали добро на фостерную семью. Как я понял, семейство Спир брало детей из детдома до того момента, пока им не найдут подходящую семью? — Я об этом не задумывался. Я ведь просил Лютера сделать так, чтобы она больше не получила детей. — Помню, ты говорил. Я предлагаю отыграть спектакль. Я попрошу друзей последить за домом семьи Хеммик, и мы подъедем примерно через полчаса после того, как все действующие лица прибудут. Как думаешь? — Мы все об этом горько пожалеем. — Эндрю с улыбкой отпустил футболку Нила. — А больше всех Ники, если его папаша прямо из-за стола отправится на небеса. Нат заколебался, понимая, что и так уже задал чересчур много вопросов, но всё-таки не выдержал: — Ты на самом деле убил мать Аарона? — Это был несчастный случай. Полицейские отчёты не читал? — невинно ответил Эндрю, но дрогнувший уголок рта его выдал. Уже через несколько секунд он прекратил фарс и засмеялся. — Нельзя же было без конца его колотить. Я предупреждал, чтобы она не смела поднимать на него руку, но она меня не слушала. Вот и получила по заслугам. Тебя это пугает? — Я с детства привык видеть смерть. И не боюсь тебя. — Вот поэтому ты такой интересный. Прямо бесишь. Эндрю отметил это не раздражённо, а скорее с удивлением, поэтому Нил пообещал: — Постараюсь быть более скучным. — Как мило. — Эндрю жестом показал сперва на себя, потом на Натаниэля. — Это между нами, да, Нат? Помни об этом. Попозже я тоже тебя кое о чём спрошу, но на сегодня хватит разговоров, так что давай, двигай. И скажи моему трусливому двоюродному братцу, пусть идёт назад. Когда Натаниэль вышел из спальни, Эндрю за ним не последовал. Нил предполагал, что Ники болтается где-нибудь в коридоре, однако тот дожидался его возвращения на дальнем краю дивана в их с Мэттом комнате. Завидев Нила, Ники улыбнулся – одними губами. От волнения и затаённой надежды он казался почти больным. — Два вопроса, — начал Натаниэль, подойдя к нему. — Возьмёшь с собой меня и Кевина, если мы пообещаем не вмешиваться в ваши семейные дела? Такого Ники точно не ожидал. Удивление и замешательство на его лице слегка потеснили страх. Он неуверенно кивнул, и Нат продолжил: — Как думаешь, твоя мама не будет против перенести обед на другую дату? Эндрю отказывается ехать к вам в праздник. — Пожалуй, не будет, — сказал Ники. — Надо перезвонить и спросить, но… Погоди. Эндрю что, согласился? Не может быть. Нат перевёл взгляд на Мэтта, потом обратно на Ники. — Ты разве не этого хотел? Ники вскочил с дивана. — Этого, но я не верил, что у тебя получится, тем более с первого раза. Просто знал, что Эндрю если кого и выслушает, то только тебя. Ты красава, чёрт побери! — Он сгрёб Натаниэля в охапку, прежде чем тот успел опомниться. — Ты — лучшее, что вообще случалось с «Лисами»! — Сильно сомневаюсь. — А я — нет! — Сверкнув улыбкой, Ники выпустил Нила из объятий. — Как тебе это удалось? Благоразумно опустив девяносто процентов правды, Нил ответил: — Я его попросил. — Ну да, конечно. А знаешь, что ждало бы меня, если бы я подошёл к нему с просьбой? Насилие. Жестокое и необоснованное. Нат лишь пожал плечами. Выпытывать, как именно он сумел убедить Эндрю, Ники не стал – видимо, на радостях. Он вытащил из кармана мобильник и показал на дверь. — Пойду позвоню ей. Может, договорюсь на следующие выходные. Пожалуй, на воскресенье, раз в субботу мы только к вечеру вернёмся из Флориды. Лучше разобраться с этим пораньше, так? А то Эндрю не дай бог передумает. — Удачи, — пожелал Нил. Ники расплылся в красноречивой улыбке от уха до уха и вышел в коридор. Проследив за закрывшейся дверью, Нил вопросительно посмотрел на Мэтта, который изучал его с напряжённым любопытством. — Что в тебе такого особенного? — спросил Мэтт. — Ничего, — смутился Нат. — Эндрю никому не делает уступок, а тебе раз за разом говорит «да». Почему? — Ему кажется, это весело. Мэтт задержал на нём взгляд ещё ненадолго, затем покачал головой и расслабленно откинулся на спинку дивана. Натаниэль занял прежнее место, и Бойд включил прерванный фильм. Довольно скоро телефон Натаниэля завибрировал: пришло сообщение от Ники. Мария согласилась перенести обед на другой день и принять всю компанию. Эсэмэска на добрую половину состояла из смайликов и восклицательных знаков. В груди Натаниэля тихим теплом растекалось удовлетворение. Он отогнал непривычное ощущение, и всё же оно оставило в душе осадок смутной тревоги. За Ники следовало порадоваться, однако Нат не был дураком. Он сам шёл на эту встречу, только чтобы присматривать за Эндрю. Раньше таблетки вызывали у Миньярда кайф, но отнюдь не делали его безобидным. Сейчас же его ничего не сдерживает. Стоит Лютеру перейти грань, и Эндрю причинит ему вред. Хотелось верить, что всё будет как они запланировали. Но всё же им следует быть наготове. Встречаться с родителями Ники Кевину совсем не хотелось, однако он прекрасно понимал, что его мнение в этом вопросе никого не волнует. Кевин не выносил одиночества – отчасти потому, что вырос бок о бок с Рико и толпой Воронов, отчасти из-за смертельного страха оказаться беззащитным перед врагом. К счастью для всей компании, он перестал язвить насчёт поездки, сообразив, что из неё можно извлечь выгоду. Когда Нил только начал играть в экси, тренер Морияма выдал ему обычную клюшку самой простой модели, лёгкую, с сеткой средней глубины, позже он, как и все «Вороны», начал играть утяжелённой, а в Пальметто Ваймак снабдил его двумя клюшками той же модели, только чуть более лёгкую. Лёгкие по весу клюшки пользовались популярностью у нападающих и большинства новичков: наносить ими прицельный удар было проще. Нападающему, который за долю секунды должен вычислить траекторию броска, нужна быстрая, отзывчивая клюшка, чтобы не тратить драгоценное время на лишние расчёты. Самый большой выбор клюшек во всей Южной Каролине был в Колумбии, в магазине «Экситс». В более крупных спортивных магазинах штата тоже имелись отделы товаров для экси, но только «Экситс» полностью специализировался на этом виде спорта. Здесь продавалось всё, от базового инвентаря и экипировки до коллекционных экземпляров. Нил время от времени заходил на сайт магазина, но живое посещение буквально привело его в трепет. «Экситс» размещался в четырёхэтажном здании на противоположном от «Райских сумерек» конце города. Машин на парковке было довольно много. — Что за глупость, — в четвёртый или пятый раз за время пути повторил Аарон. — Мы только что навели порядок в расстановке, а ты опять хочешь всё поломать. Кевин и ухом не повёл. Он привёл свои доводы, когда Аарон высказал недовольство в первый раз, и объяснять всё по новой не собирался. Нил, который тоже переживал по этому поводу, разделял беспокойство Аарона, хотя и понимал, что Кевина не переубедить. — На этой неделе удобнее всего менять клюшку, — сказал он, вслед за Эндрю выходя из машины. — В пятницу играем против юристов. Вы сделаете их и без меня. По мере того как рейтинг «Лисов» рос, команда юридического университета Кэмпбэлла под названием «Торнадо» сползала в турнирной таблице всё ниже. Среди всех команд юго-восточного округа юристы и раньше плелись в хвосте, а сейчас и вовсе перешли в незавидный ранг аутсайдеров. В этом сезоне они пока что выиграли меньше половины матчей. Кевин мог справиться с ними в одиночку и даже зажмурившись. Вопрос заключался лишь в том, вызовут ли они хоть какой-то интерес у Эндрю, чтобы он по крайней мере не уснул на воротах. Все указывало на то, что при таком сопернике голкипер «Лисов» вообще не станет утруждаться. В ноябре игра против «Торнадо» была для «Лисов» последней: на следующий уик-энд выпадали каникулы по случаю Дня благодарения. Первого декабря в расписании значился ещё один матч, закрывавший осенний этап сезона. Далее шла неделя подготовки к зимней сессии, неделя собственно экзаменов, которую все ждали без особого энтузиазма, а на шестнадцатое декабря был запланирован большой рождественский банкет для всех команд экси их округа. Мысли об этом немного испортили приподнятое настроение Нила. Казалось бы, только вчера он познакомился с Ваймаком; не успел оглянуться, а половина сезона уже почти пролетела. «Лисы» гарантировали себе место в весеннем этапе, так что в январе игр будет больше, и всё-таки Нилу невыносимо было думать о том, что для него всё закончится так скоро. Он уже знал, где проведёт двухнедельные рождественские каникулы. В эти рождественские каникулы Нил планирует съездить в Западную Виргинию и увидеться со своими братьями и остальными Воронами. И несмотря на то, что он на целый сезон покинул их, ему хотелось бы, чтобы они были в безопасности. А вот близнецы и Ники, скорее всего, никуда не поедут – Кевин просто взбесится, если его разлучат с «Лисьей норой». Когда Лисы вошли в магазин, при виде Кевина продавец на кассе чуть не поперхнулся кофе. Не желая светиться рядом со слишком хорошо узнаваемой физиономией Дэя, Нил отошёл в сторонку и принялся осматриваться. Первый этаж по большей части занимала одежда. Переднюю часть магазина отвели под шмотки для фанатов; полки с профессиональной формой располагались в глубине. Местные спортивные знаменитости, смотревшие с рекламных экранов и постеров, демонстрировали представленные в магазине коллекции. Нил прошёлся по отделу фанатского мерча, посвящённого главным командам юго-восточного округа. В штате были всего две студенческие команды экси первого дивизиона, команда университета Пальметто и сборная университета Южной Каролины из Колумбии, но помимо них имелось три команды второго дивизиона и одна команда Большой лиги, колумбийские «Драконы». Матчи Большой лиги проводились летом, отдавая осень и весну под игры более популярных университетских и профессиональных команд. Нил смотрел эти игры, но фаворитов не завёл. Вся его любовь доставалась командам НССА и национальной сборной. — Идём. — Ники локтем подтолкнул парня в бок и мотнул подбородком в сторону Кевина. — Он застрял надолго. Нил увидел, что Кевин общается с немолодым мужчиной, на груди у которого висел бейджик. По сравнению с кассиром одет он был строже, и Нил решил, что это дежурный администратор. Он огляделся по сторонам в поисках камер видеонаблюдения. Интересно, это кассир нажал кнопку и вызвал администратора или тот сам высмотрел Кевина на дисплее в своём кабинете? В любом случае, молниеносная быстрота, с которой администратор появился в зале, заставила Нила поёжиться. Он кивнул и пошёл за Ники вверх по лестнице. На втором этаже продавалась экипировка, снаряжение и сопутствующие товары: обувь, рюкзаки, книги. Между отделами были расставлены вращающиеся стойки с цепочками для ключей, брелоками и украшениями. Аарон и Ники отправились изучать полки с уценёнными товарами, а Эндрю потянул Нила на третий этаж. — Давай шевелись уже, — поторопил он. — Надо побыстрее отсюда свалить. — Не терпится в гости к Ники? — шагая вверх по ступенькам, поинтересовался Нил. — Не к Ники, а к его родителям. — Эндрю покачал головой, поражаясь невежеству Нила. — Это их дом, Нил, и Ники в нём нет места, причём давно. Чем скорее мы здесь управимся, тем скорее поедем назад. По воскресеньям в Колумбии тоска. Ну, ты понимаешь, о чём я. — Я не пью, так что мне всё равно. Ты ведь помнишь, что мы должны сделать? — пожал плечами Нил. — Никакого командного духа, — фыркнул Эндрю. — Увы и ах! О, смотри. Повторять дважды не пришлось. Все стены третьего этажа были увешаны рядами клюшек. Нил часами торчал на интернет-сайтах, посвящённых экси, и потому знал, что разнообразие клюшек велико, однако любоваться ими на экране и увидеть собственными глазами – две совершенно разные вещи. Нил так и замер на последней ступеньке лестницы. Слева от входа размещалась касса. Стоявшая за ней девушка натягивала на головку клюшки сетку. Заметив посетителей, она прощебетала приветствие. Эндрю не глядя отмахнулся. Нил подумал, что надо бы хоть кивнуть из вежливости, но всё его внимание было поглощено клюшками. Голос девушки вырвал Нила из оцепенения, и он медленно двинулся по залу. На первой стене висели вратарские клюшки. Эндрю смотрел вперёд, но, проходя мимо, вскользь проводил по ним пальцами, хотя ни за что не признался бы в своём интересе, укажи на это Нил. Все вопросы, которые Нил собирался ему задать, сейчас были бы неуместны. Проснувшееся любопытство отчасти помогло стряхнуть пелену блаженного восторга, и Нил внимательнее пригляделся к поясняющим надписям. Клюшки были ранжированы по порядку от самых тяжёлых к самым лёгким, и тяжёлые шли сразу за вратарскими. На выбор предлагалось пятнадцать моделей. Большинство – простые, без изысков, хотя рядом на табличках были указаны доступные цвета и варианты дизайна. Различались они производителем, весом, длиной и, наконец, глубиной сетки. Каждую клюшку можно было отрегулировать под рост игрока. Нил прилип к стене с самыми короткими. Миниатюрным ростом он был обязан матери: великанов среди Хэтфордов никогда не водилось. Ну, по крайней мере, он выше Аарона и Эндрю, и то хорошо. Ограничение по длине, однако, не сильно сузило выбор. В руках абсолютно все клюшки казались Нилу слишком неудобными и тяжёлыми, а скудный игровой опыт пока не позволял разобраться в преимуществах сеток разной глубины. Он знал, что нападающие чаще выбирают сетку поглубже, чтобы пронести мяч как можно дальше, тогда как полузащитники и защитники предпочитают неглубокую, ведь их задача – отбор и передача мяча; прочие же нюансы и тонкости оставались для него тёмным лесом. Нил перебрал все короткие клюшки, но так и не определился. Оставалось ждать, что придёт Кевин и поможет сделать правильный выбор. — Как-то не так они лежат в руке, — пожаловался он Эндрю. — Бедненький. Тебя пожалеть? — без всякого сочувствия отозвался тот. — И это у меня нет командного духа? — пробурчал Нил. — Никогда не утверждал, что командный дух есть у меня. — Эндрю со смехом пожал плечами. — Я такой не один. — Нил повесил последнюю клюшку обратно на крючок и посмотрел в глаза Эндрю. — Он объяснил мне, почему остался. Рассказал, какое дал тебе обещание. Так чем ты от меня отличаешься, если тоже ввязался во всё это ради экси? — Смотри, в чём тут штука, Нил. — Эндрю наклонился к нему, словно собираясь поделиться секретом. — Он тебя просит, и ты такой: да, да, да. Он просит меня, а я ему: нет, нет и нет. Просто жду, когда он сдастся. Рано или поздно он махнёт рукой. — Ты этого действительно хочешь? Сколько людей уже отдалились от тебя из-за твоего состояния. Кевин еле дождался момента, когда отменили твои таблетки. Много вокруг тебя таких неравнодушных, как он? — Он не обо мне печётся, у него свои цели. Преследует собственную выгоду. Во всяком случае, она ему мерещится. — Так что плохого, если он окажется прав? Что случится, если ты проснёшься и поймёшь, как прекрасно играть в экси? Будешь врать Кевину, лишь бы стоять на своём, или в конце концов признаешь его правоту? Эндрю засмеялся. — Вот уж не думал, что ты у нас мечтатель. Иногда ты такой странный. — Я видел, как ты играл против «Воронов». На секунду мне показалось, что тебе не всё равно. — О, Нил. — Это не ответ. — А вопроса и не было. Было необоснованное обвинение. — Тогда вот вопрос: как при твоей бешеной тяге к саморазрушению ты до сих пор жив? Эндрю недоуменно склонил голову набок. То ли притворялся, желая позлить Нила, то ли действительно не понимал вопроса. В любом случае, выводы напрашивались печальные. Почему никто не замечает столь очевидной вещи? Или замечают, но всем плевать? Осознав ситуацию, Нил уже не мог просто отмахнуться от этой мысли. Каждый раз, когда Лисы обсуждали грядущее окончание терапии Эндрю или когда его фамилия всплывала в обзорах матчей, упор делался на опасность, которую он представляет для окружающих. Люди радовались, что решение суда уберегло их от Эндрю. Никто не думал о том, как уберечь Эндрю от самого себя. — Ты говорил, что Кэсс никогда не причинила бы тебе вреда и могла дать хорошее образование, но ты сам помешал усыновлению. Хиггинс прилетел с другого конца страны, чтобы выяснить что-то, связанное с твоим прошлым, но ты отказываешься ему помочь. Ты вышел из колонии и убил мать Аарона ради его защиты, но вместо того чтобы наладить с братом отношения, обращаешься с ним как с чужим. Ты не хочешь, чтобы Ники страдал из-за родителей, но при этом и в свою семью не пускаешь. Кевин пообещал сделать из тебя игрока экстра-класса, а тебе и пальцем пошевелить лень. Так в чём дело? Боишься неожиданного счастья или вправду получаешь удовольствие, чувствуя себя горемыкой? — Посмотри сюда, Нил. — Эндрю показал на своё лицо. — Я похож на горемыку? — Иногда, — Нил задумался и спросил: — Ты предупредил Аарона о нашем плане? Не хотелось бы, чтобы пошло всё коту под хвост. Помнишь, я говорил, что попрошу друзей присмотреть за домом? — Помню. Так что нарыли твои друзья? — Ооо… много чего интересного. За эту неделю Лютер и Мария трижды встречались со Спирами. И, судя по всему, договаривались о том, как вас двоих встретят. Прежде чем садиться за стол, надо будет посчитать, на сколько персон стулья и посуда. Как пить дать их будет девять: нас пятеро и их двое, плюс Ричард и Кэсс Спир, о которых мы как бы и не в курсе. По всей видимости, Хеммики решили устроить тебе встречу с бывшими почти родителями. Я почему-то уверен в том, что Кэсс будет спрашивать, видел ли ты её драгоценного сыночка. Ты готов к этому? — шепотом спросил у Эндрю Нил. — Пойду поищу Кевина, где он там застрял. Нил проводил его взглядом, тяжко вздохнул и вновь повернулся к клюшкам. Эндрю обратно не пришёл, зато через минуту появился Кевин. Скользнув глазами по табличкам, он снял с крючков пять клюшек. — Наверху можно их опробовать, — сказал он. — Идём. Девушка за стойкой взяла ведро с мячами, ключ и провела парней через дверь позади кассы. Узкий проход делил четвёртый этаж на две небольшие тренировочные площадки. Девушка отперла одну из них. Отложив клюшки в сторону, Нил снял со стены защитную экипировку, предоставляемую в «Экситс». Утяжелённый нагрудник, надетый поверх футболки, напомнил Нилу кевларовый бронежилет, которым мать снабдила его в Европе. Отогнав эту мысль, он натянул шлем и краги. Кевин занёс внутрь мячи и клюшки и оставил его одного. Мало того что клюшки было неудобно держать, так ещё и бить ими оказалось просто невозможно. Каждая весила вчетверо, если не впятеро больше тех, что выдал Нилу Ваймак. В руку они ложились иначе, а замах выходил медленным и неуклюжим. Несмотря на это, от звука, с которым мячи отскакивали от стены, по венам растекалась какая-то тёмная, возбуждающая энергия. Рикошеты походили на маленькие взрывы. Можно было лишь догадываться, как отзовётся бросок, если вложить в него силу и скорость. Такими ударами можно разбомбить ворота, и голкипер при этом будет только молча хлопать глазами. Нил перепробовал все клюшки по несколько раз, прислушиваясь к ощущениям и пытаясь определить самую удобную. Неудобными по-прежнему казались все, но с каждым замахом он всё яснее понимал, какая не подойдёт точно. Одна оказалась попросту великовата, ему к ней не привыкнуть, ещё две он отверг после третьего круга. Выбрать между двумя последними он никак не мог, поэтому отнёс их Кевину. Тот тщательно осмотрел обе клюшки, покрутил так и эдак, изучая изгибы головок. Наконец он вручил одну кассиру. — Мы берём эту модель. Нил повесил экипировку на стену, собрал мячи и клюшки и дождался, пока девушка закроет помещение. Они спустились на третий этаж и вернули четыре клюшки на место. Кассир протянула Нилу квитанцию с подтверждением заказа. «Экситс» доставит её сразу после того, как клюшку выкрасят в цвета Пальметто. Оформив все документы, новую клюшку Нил отправил прямиком в «Лисью нору» к Ваймаку. — А в наличии такие есть? — тем временем спросил Кевин. — Нам нужна обычная тренировочная клюшка третьего размера. — Должны быть, — кивнула девушка. Ввела данные в компьютер, пробежала взглядом экран и удалилась на склад. К тому времени, как она вернулась, Нил всё заполнил. Кассирша просканировала клюшку и ввела в систему цифры из квитанции. Увидев наконец стоимость покупки, он чуть усмехнулся. За эти деньги можно было улететь в Англию. — Там, наверное, лишний ноль, — сказал он на французском. — Хочешь иметь лучшее – плати, — невозмутимо ответил Кевин. — Тогда не будем брать все три. Скажи ей, что мы отказываемся от тренировочной клюшки. — На покраску и доставку уйдёт неделя, — возразил Кевин. — Мы не можем терять столько времени. Если тренеру не понравится цена, пусть все вопросы задаёт мне, хотя, думаю, он уже понял, что я стою недешево. Кевин вручил девушке корпоративную карту и поставил аккуратную подпись в чеке, затем убрал то и другое в карман, чтобы позже отчитаться перед Ваймаком. Тренировочную клюшку он протянул Нилу. Теперь, когда известна её стоимость, клюшка в руках показалась ему в сотню раз тяжелее. Кивнув в ответ на бодрое прощание кассирши, Кевин с Нилом направились к лестнице. Аарона и Ники они нашли на первом этаже, Эндрю курил снаружи. Нил положил клюшку рядом с собой на заднее сиденье – не хотел запихивать такую дорогую вещь в багажник. Эндрю либо забыл об их размолвке в магазине, либо ещё из-за чего-то снова поменял настрой: пропустив пальцы сквозь сетку новой клюшки, он проверил натяжку. Эндрю ни о чём не спрашивал, да в этом и не было нужды – по пути из магазина Ники буквально засыпал Кевина вопросами о клюшке. Поначалу Нил счёл это искренним интересом, но вскоре по напряжённой интонации понял, что Ники страшно нервничает. Ехать до родительского дома было недалеко. Хеммики жили в двухэтажном коттедже в южном пригороде Колумбии. Пока Ники парковался на обочине, Нил из-за плеча Эндрю посмотрел в окно. Снаружи всё выглядело великолепно. Газон, засеянный сочной зелёной травой, аккуратно подстрижен, автомобили на стоянке – новенькие и чистые, сам коттедж выкрашен бледно-голубой краской, а ставни – тёмной. Обычный дом обычной семьи среднего класса. Именно поэтому реакция всех троих братьев показалась Нилу чрезвычайно странной. Когда Ники заглушил мотор, воцарилась гробовая тишина, молчал даже Эндрю. Ники побарабанил пальцами по рулю. — Пожалуй, зря мы приехали. — Ну надо же, дошло, — фыркнул Эндрю, выбираясь из машины. — Поздняк метаться. Нил положил клюшку на сиденье и вышел следом, но, как только спрыгнул с подножки, Эндрю нырнул в салон и забрал его новое приобретение. Покрутил в руках, примерился с замахом, оценивая вес, потом закинул на плечо и двинулся к автомобилям. Ники выскочил из машины как ошпаренный. — Эндрю, ты что задумал? — Для святоши у него слишком шикарное авто, — заметил Эндрю. — Надо это исправить. Ники догнал его и выхватил клюшку. Эндрю мог бы её и не отдавать, но, очевидно, ужас на лице Ники доставил ему куда больше удовольствия. Довольный произведённым эффектом, он расхохотался и театральным жестом пропустил его вперёд. Ники вернул клюшку Нилу. Нил и Кевин пересекли двор и встали неподалёку от крыльца. Аарон и Эндрю остановились на мощёной дорожке. Впервые за всё время, сколько Нил их знал, близнецы держались плечом к плечу при чужих. Ники почти минуту медлил на крыльце, прежде чем решился позвонить в дверь, а сделав это, сразу шагнул назад. Эндрю через плечо сверкнул Нилу улыбкой, Нил в ответ лишь качнул головой. Дверь открыла Мария Хеммик. Она оказалась выше, чем представлял Нил, но сходство между ней и сыном сразу бросалось в глаза. Когда Нил при первом разговоре отметил сильное различие во внешности близнецов и Ники, тот в шутку обвинил в этом мать. Эндрю и Аарон были бледными и светловолосыми, тогда как Николас унаследовал смуглую кожу матери-мексиканки, а ещё – её глаза и изгиб рта. Правда, сегодня Ники улыбался не так, как обычно: слишком скупо и вежливо, почти натянуто. — Мог бы и не звонить, — вместо приветствия сказала Мария. — Это больше не мой дом, — напомнил Ники. Мария поджала губы, но спорить не стала. Отошла в сторону, впуская гостей с холода в тёплый коридор. Когда все вошли, она закрыла дверь и повернулась к ним лицом. Теперь ближе всех к хозяйке стояли Нил и Кевин. Она дружелюбно кивнула им, хотя узнавания в её взгляде и не мелькнуло. — Вы, должно быть, Кевин и Нил. А меня зовут Мария. Кевин растянул губы в профессиональной, предназначенной для публики улыбке и произнёс: — Приятно познакомиться. Далее Мария посмотрела на близнецов и, ни секунды не задержав глаз на Аароне, сразу улыбнулась Эндрю. — Аарон, давно не виделись. — Аарон – это я, — сообщил Аарон. Взгляд Марии переместился с улыбающегося Эндрю на настороженного Аарона и обратно. — Да, разумеется, — сказала она, хотя прозвучало это неуверенно. — Мама, Эндрю уже третий год проходит лечение, — с лёгким оттенком раздражения напомнил Ники. Ники был предупреждён, что насчёт того, что Эндрю уже не на таблетках, посторонним знать не нужно. Эндрю немедленно расставил всё по местам, одарив Марию самой яркой и хищной улыбкой, на какую был способен под действием таблеток. — Здравствуй, Мария. Боже, какая чудесная встреча! До чего приятно, что ты снова впускаешь нас в дом. Я-то думал, ты выпросишь в суде защитное предписание. Так что случилось, нервишки сдали? — Эндрю, — сквозь зубы простонал Ники. Щёки Марии вспыхнули. — Верхнюю одежду можете оставить здесь. — За узкой дверцей справа от неё оказался шкаф с дюжиной свободных плечиков. Когда гости разделись, Мария жестом пригласила их следовать за ней. — Сюда, пожалуйста. — Неужели ты даже не скажешь племянникам… — начал было Ники, но вопрос замер у него на губах, как только он вошёл на кухню и увидел отца. Лютер Хеммик был высоким, худым как щепка мужчиной с суровым лицом. Волос у него на голове осталось немного, однако он носил аккуратно подстриженную, тёмную с проседью бородку. Даже на расстоянии Нил разглядел, как напряжены плечи Лютера – воссоединение с родственниками явно радовало мистера Хеммика не больше, чем Ники. Нилу хотелось надеяться, что волнение Лютера связано с его намерением отринуть старые предрассудки. Но он понимал, что это не так. Мария сразу направилась к плите и занялась угощением, быстренько избавив себя от необходимости поддерживать беседу. Даже не посмотрев в сторону жены, Лютер сосредоточил всё своё внимание на гостях. По Кевину и Нилу он лишь скользнул равнодушным взглядом. Нил определённо заметил, что Эндрю Лютер рассматривал дольше, чем родного сына. Пока было неясно, что задумал Лютер и как произойдёт «долгожданное воссоединение», но ожидать чего-то хорошего не стоило. Хотя возможно, Лютер жалел, что вообще узнал о существовании Эндрю. Нил попытался отвлечься от навязчивой мысли о неправильности момента, разглядывая обстановку. На стенах были развешаны миниатюрные распятия и библейские цитаты в рамочках, а кухня в целом смотрелась как идеальная картинка из каталога. У квадратного стола стояло всего два стула, задняя дверь была распахнута. Дверной проём защищала сетка, но сквозь неё Нил прекрасно видел террасу. Там стоял стол побольше, уже накрытый. — Ники, — наконец поприветствовал Лютер. — Аарон, Эндрю. Ники словно язык проглотил, тогда как Аарон проявил вежливость: — Привет, дядя Лютер. Лютер тускло улыбнулся и вновь посмотрел на Нила и Кевина. — Я отец Ники. Можете звать меня Лютером. Добро пожаловать в мой дом. — Спасибо за приглашение, — откликнулся Кевин. — Это можно оставить здесь, — сказал Лютер, глядя на клюшку в руке Нила. Дождавшись, пока тот прислонил её к стене, он жестом указал на заднюю дверь. — Проходите, располагайтесь. Обед будет с минуты на минуту. Ники вывел всех на заднее крыльцо. Террасу окружали невысокие бортики и тонкая сетка. По углам были расставлены тепловые лампы. Через сетку наружу уходила часть тепла, но вместе с тем она не пропускала внутрь холодный ноябрьский ветер, поэтому здесь было даже уютнее, чем в доме. Вокруг стола стояло восемь стульев – по три с боков и по одному в торцах. Судя по кружевным салфеткам на обоих концах стола, хозяева собирались сесть друг напротив друга, а гостей посадить по обе стороны от себя. Ники сел посередине, оставив стулья слева и справа свободными, Аарон занял место между Ники и Марией. Кевин и Нил усадили Эндрю между собой, чтобы за ним присматривать; Нил сидел ближе к Лютеру, Кевин – к Марии. За угощением хозяевам пришлось ходить на кухню трижды. Сев за стол, они склонили головы. Нил не понял, что происходит, пока Лютер не начал молиться. Он тоже опустил голову, хоть и позже остальных, и исподлобья покосился на Эндрю. Тот даже не делал вид, что молится, в то время как Кевин с другой стороны от него из вежливости повторял слова молитвы. Закинув одну руку на спинку стула, второй рукой Эндрю постукивал зубцами вилки по столу, откровенно перебивая Лютера. Конечно, Лютера это выводило из себя, но, видимо, он давно научился не ждать уважительного отношения со стороны Эндрю. Завершив молитву, Лютер выпрямился и начал накладывать себе еду с ближайшего блюда. Остальные восприняли это как знак к началу трапезы, а Нилу пришлось ждать, пока наполнят свои тарелки либо Лютер, либо Эндрю. Заметив, что он сидит сложа руки, Лютер спросил: — Ты верующий? — Нет, — сказал Нил. Лютер помолчал, ожидая продолжения, однако Нил смотрел на него, не говоря ни слова. Наконец Лютер неодобрительно нахмурился: — Почему? — Я бы предпочёл не поднимать этой темы, — ответил Нил. — Не хочу ввязываться в конфликт. — Да ты что! — усмехнулся Эндрю. — Ты ведь у нас всегда такой категоричный. — Не понимаю, каким образом мой вопрос может вызвать конфликт, — сказал Лютер Нилу. — Пап, ты вправду хочешь начать именно с этого? — вмешался Ники. — Может, спросишь, как у нас дела, как успехи в учёбе или как продвигается сезон? Вчера у нас была выездная игра во Флориде. Кстати, мы победили. — Поздравляю, — механически проговорил Лютер. — Ага, от всего сердца, — заметил Ники скорее с грустью, чем с обидой. Повисла неловкая тишина. Ники прервал её, вяло поинтересовавшись: — Когда перекрасили кухню? — Два года назад, — ответила Мария. — Человек, который делал ремонт, — прихожанин нашей церкви. Симпатично получилось, да? — Когда Ники одобрительно кивнул, она перевела взгляд на мужа, ища в нём поддержки, потом сказала: — Так какая у тебя специализация, Николас? Где-то в глубине души Нил считал, что Ники преувеличивает, рассказывая об отчуждении между ним и родителями, однако вот, пожалуйста: он уже на втором курсе, а отец с матерью до сих пор не знают, какое направление он выбрал. Непонятно, задала ли Мария свой вопрос, потому что действительно хотела получше узнать сына, или просто поддерживала беседу. Нил надеялся на первый вариант; второй выходил каким-то уж совсем тоскливым. Пускай у его собственной матери был жёсткий характер и тяжёлая рука, но она любила Нила, яростно и преданно. — Маркетинг, — сказал Ники. — Двоюродная сестра Эрика работает в PR-компании в Штутгарте. Она сказала, что устроит меня в свою фирму, если я окончу универ с хорошими баллами. — Ты собираешься вернуться в Германию? — Мария бросила на мужа встревоженный взгляд. Подбородок Ники окаменел, и всё-таки, глядя в глаза матери, он сказал: — Да. Там у Эрика карьера. Я не вправе просить его всё бросить ради меня, да и сам бы этого не хотел. Мне нравится жить в Германии, это потрясающая страна. Вам стоит как-нибудь навестить нас. — Нас, — эхом отозвалась Мария. — Значит, вы всё ещё… — Она растерянно умолкла. — Да, мы всё ещё вместе, — закончил за неё Ники. — Я вернулся, чтобы присмотреть за Эндрю и Аароном, а не потому, что расстался с Эриком. Я его люблю. Всегда любил и буду любить. Когда вы уже это поймёте? — Когда уже ты поймёшь, что это дурно? — подал голос Лютер. — Гомосексуализм – это… — Лютер, — вмешался Эндрю. Он больше ничего не сказал, но Лютер покосился на него с опаской. — Я его люблю, — решительно повторил Ники. — Неужели для вас это ничего не значит? Почему вы не можете порадоваться за нас? Почему не даёте ему ни единого шанса? — Мы не можем потворствовать греху, — сказала Мария. — Вы не обязаны любить грех, но вам ведь полагается прощать и любить грешников. Разве не в этом суть веры? — Суть веры в том, чтобы следовать заповедям божьим, — отрезал Лютер. — Но человек не бывает однозначно плохим или хорошим, — жалобно проговорил Ники. — Я тоже не такой и таким не буду. Зачем вы нас позвали, если опять заводите старую песню? Глубокая печаль в голосе Ники нисколько не тронула Лютера. — Недавно выяснились кое-какие обстоятельства, которые заставили нас пересмотреть ситуацию, — сухо произнёс он. — Мы решили восстановить добрые отношения между всеми членами нашей семьи. — Он посмотрел на Марию, та радостно закивала. — Хотя и понимаем, что этот путь будет долгим и тяжёлым. И сегодня мы пригласили вас сюда, чтобы вместе обсудить первые шаги. — Просвети-ка нас. — Эндрю подался вперёд, словно ему не терпелось услышать ответ. — Если первый шаг не в том, чтобы проявить терпимость, то каким же его видит парочка ханжей? Лютер спокойно выдержал пристальный взгляд племянника. — Первый шаг – исправление ошибок прошлого. Именно поэтому вы здесь. — Ну нет, — возразил Эндрю. — Я здесь только потому, что Нил всё приставал и приставал ко мне, пока я не согласился поехать. Так что меня можете вычеркнуть. Лютер нахмурился. Мария на другом конце стола примирительно подняла руки и сказала: — Давайте поедим. На пустой желудок такие разговоры идут тяжело. Пообедаем и тогда поговорим. А потом всем в награду десерт. Пирог уже в духовке. Яблочный, Николас, твой любимый. После суровых слов Лютера это предложение перемирия выглядело жалким, однако Ники был готов отчаянно цепляться за любой проблеск надежды. Он кивнул и уткнулся носом в тарелку. За столом какое-то время царила тишина, которую в конце концов нарушил Аарон. Он принялся расспрашивать родственников о неизвестных Нилу местах и людях – очевидно, тех, с кем познакомился восемь лет назад, когда Тильда перевезла его в Колумбию. Тема была нейтральная, поэтому Лютер и Мария с лёгкостью её поддержали, а у Ники появилось время успокоиться. Ближе к концу обеда Эндрю встал и ушёл в дом. Лютер отодвинул стул и последовал за ним, чтобы поговорить наедине. Нил слышал их голоса через сетчатую ширму, но слов разобрать не мог. Он напряжённо прислушивался, опасаясь стычки, и порывался даже пойти к ним, но понимал, что его появление положит конец разговору. Лютер сказал, что хочет исправить ошибки прошлого, и если он намеревался принести извинения, то Эндрю следовало их выслушать, желал он того или нет. Видимо, всё-таки не желал, догадался Нил, потому что Эндрю постепенно повышал голос. До Нила долетали обрывки слов, однако Мария тоже начала говорить громче, чтобы заглушить их ссору. Нил едва не шикнул на неё, но в этот момент сообразил, что она интересуется у Ники, как проходит игровой сезон. Как бы ни стремился он узнать, о чём говорит Эндрю, ещё сильнее ему хотелось, чтобы Ники помирился с матерью, поэтому он не вмешивался и молча сверлил глазами заднюю дверь. Если Лютер закричит от боли, они в любом случае услышат. Лютер вернулся на террасу один, угрюмый и подавленный, но в остальном невредимый. Эндрю не пришёл. Лютер снова сел за стол и сосредоточил внимание на Аароне. Нил ждал возвращения Эндрю, мысленно отсчитывая секунды, а затем и минуты. Нил дождётся этого, а тем временем подумает, на какие вопросы Эндрю захочет получить ответы в обмен на подробности разговора с Лютером. Мария пошла на кухню проверить пирог и вернулась с довольным лицом. — Ещё пять минут, и будет готово, — сообщила она. Эндрю всё не было. Нил на секунду предположил, что Миньярд мог сесть в машину и уехать, но сообразил, что тот никогда уедет без своих. Он просто не мог: возбуждающее действие лекарства делало его слишком нервным, мешало фокусироваться на дороге. В следующее мгновение Нил вспомнил про свою клюшку на кухне и дорогую машину Лютера, припаркованную у дома. Он встал, и все взгляды тотчас обратились на него, поэтому пришлось сказать: — Уберу со стола. — Мы с Кевином поможем. — Аарон многозначительно посмотрел на Ники. — А вы пока поболтайте без нас. Нил собрал тарелки – быстро, но без лишней суеты, чтобы ничего не разбить. У Кевина одна рука оставалась свободной, поэтому он открыл дверь и вышел первым. Нил поспешил за ним, едва не наступая на пятки. В кухне он сразу же поискал взглядом клюшку и, к вящей радости, обнаружил её на месте. На смену облегчению, однако, пришли растерянность и тревога: Эндрю тут не было. — Нил, — окликнул его Ники, когда дверь за Аароном уже почти закрылась. Нил оставил тарелки на столике и выглянул на террасу. — Эндрю там случайно не… — Ники запнулся и перешёл на немецкий: — Проследи, чтобы он не расколотил ничего ценного, ладно? — Как грубо, Николас, — упрекнула его Мария. — Будь добр, говори на языке, который понимают все. — Я найду Эндрю, — пообещал Нил на английском. — Нет нужды волноваться, — в спину ему сказала Мария. — Наоборот, то, что он задерживается, – хороший знак. Эндрю вернётся, как только поговорит с Кэсс и её мужем. У Нила екнуло сердце. — Что? — Сегодняшний обед – не совсем наша идея, — пояснил Лютер. — К нам обратились за помощью родители одного из сводных братьев Эндрю, его кажется зовут Дрейк. Несколько лет назад они не очень хорошо расстались. Времени с тех пор прошло много, и эти люди опасаются, что их отношения с Эндрю безнадёжно испорчены. Их рассказ заставил нас задуматься над собственными семейными проблемами, и мы решили друг другу помочь. Слова Лютера звучали в голове Нила неясным гулом, поверх которого накладывался голос Хиггинса, настойчиво просивший Эндрю о помощи. Расследование в отношении Ричарда Спира ничего не дало, сказал тогда коп. Ричард – не тот, кого Хиггинс хотел посадить за решётку; не тот, кого боялись назвать приёмные дети Спиров. Хиггинс нашёл нового подозреваемого, но Эндрю вышвырнул полицейского из Южной Каролины, едва услыхал имя Дрейка. — Этот сводный брат Дрейк, — произнёс Нил. — Его фамилия – Спир? Это его родители попросили вас пригласить Эндрю? Или всё же заплатили?! Лютер посмотрел на него с сомнением. — Эндрю тебе о нём рассказывал? Хлопнув дверью, Нил метнулся через всю кухню. Потянув за собой Аарона – тот стоял ближе, чем Кевин, – и схватив клюшку, Нил вылетел в коридор. — Эй, что за хрень? — возмутился Аарон, однако Нил свирепо на него зашипел. — Тише. Если я правильно понял Лютера, к Ники подослали родители Дрейка. Я бы не хотел, чтобы Эндрю вновь видел их. Так как ты уже знаешь, что я сделал для того, чтобы твой брат жил спокойнее. Я боюсь, что если тут есть оба родителя, то Кэсс обязательно обвинит Эндрю в том, чего он не делал, — прошептал Нил и направился дальше. На лестнице он отпустил Аарона, потому что не мог волочь его за собой и рассчитывать, что тот не будет вопить. Нил даже думал, что Аарон развернётся и уйдёт, но необъяснимая спешка подстегнула его любопытство. Нил старался шагать по обитым ковролином ступенькам как можно тише, Аарон двигался за ним практически бесшумно. По всей видимости, он провёл в этом доме достаточно времени и помнил все скрипучие ступеньки. На втором этаже были открыты все двери, кроме одной. Где-то в отдалении слышались отголоски слов. Нил подёргал ручку закрытой двери, обнаружил, что она заперта, и рванулся к следующей – посмотреть, из какого материала она сделана. Выяснил: обычная фанера, облицованная оргалитом, – пробить несложно. Аарон уже собрался постучать в неё кулаком, но Нил перебросил ему клюшку. Аарон инстинктивно её поймал. Потратив полсекунды на подготовку, Нил ударил ногой в дверь возле самого замка. Щепки разлетелись во все стороны; он рывком выдернул застрявшую в острых обломках пятку. — Ебанный в рот… — вырвалось у ошеломлённого Аарона, однако Нил со всей силы ударил снова. На этот раз дверь распахнулась, и он ввалился внутрь. Спотыкаясь, сделал два шага, восстановил равновесие, а когда поднял голову, его глазам открылось побоище. У Эндрю были сбиты костяшки на руках, а лицо выражало смесь злобы и недоумения. Хоть Нил с Эндрю обговаривали этот момент, он оказался к этому не готов. Кэсс и Ричард сидели на кровати и о чём-то переговаривались. У мужчины была рассечена бровь, а глаз заплыл. Подоспевший к комнате Ники выглядел шокировано и озирался по сторонам: — Господи Боже! Что здесь произошло? — Ники, не сейчас, — Нил предостерегающе выставил руки вперёд. — Хотя сейчас нам всё объяснит твой отец… или это сделать мне? — холодно произнёс парень, смотря на пришедшего на шум Лютера. Ники убрал руки и тяжело осел на колени рядом. Теперь Эндрю без помех видел Лютера и, хотя знал, что тот уже здесь, притворился удивлённым. В следующий миг на его лице расцвёл почти восторг. — А, Лютер, — бодро произнёс он, — хорошо, что сам пришёл. Избавил меня от необходимости спускаться. Слушай, может, по такому случаю расскажешь, как тут оказались они? Прямо не терпится услышать объяснение. Надеюсь, причина веская. — Во имя Господа, что здесь… — хрипло начал Лютер. — Нет-нет, — перебил Эндрю, — даже не спрашивай. Тебе лучше знать. Тебе лучше знать, — со злостью повторил он и хотел податься вперёд, но качнулся и не упал лишь благодаря Нилу, который удержал его за плечо. Пусть с ним ничего плохого сейчас не произошло, но он слишком устал. — По всему выходит, я был прав насчёт их сына. Или ты до сих пор считаешь это чудовищным недоразумением? Давай, повтори ещё разок, что из-за расшатанной психики я просто не понимаю, что такое настоящая братская любовь. Убеди меня, что такие отношения нормальны. Ники выглядел так, будто его ударили под дых. Аарон вздрогнул всем телом. Кевин с другого конца комнаты смотрел на Эндрю как на привидение. Сам же Эндрю словно не замечал, какой эффект произвели его слова, и, глядя на Лютера, злобно ухмылялся. — Кстати, о недоразумениях, — продолжал он. — Скажи-ка, я что-то путаю или ты обещал мне поговорить с Кэсс? Уверял, что я буду последним из приёмных детей, но, если не ошибаюсь, после моего освобождения из колонии она взяла ещё шестерых. Шестерых, Лютер! В математике я не силён, но даже мне кажется, что шесть – это сильно больше, чем ноль. Как по-твоему, сколько из них было дома, когда Дрейк приезжал на побывку? А теперь ты впустил его родителей, которые явно всё знали, но ничего не делали с этим, в свой дом, пустил под одну крышу с родным сыном и с моим братом. И это после всех моих стараний оградить их от него? — Эндрю снова сильно дёрнул Аарона за руку, невольно притянув ближе к себе, потом разжал пальцы. — Как только я оклемаюсь, Лютер, я порву тебя на куски. Считай это единственным предупреждением. Аарон побелел от ужаса. — Значит, это случалось и раньше… — Он произнёс это тихо, точно боялся, что слова обернутся правдой, и уставился на брата так, словно видел впервые в жизни. Эндрю не удостоил его ответным взглядом, и в конце концов Аарон опять перевёл глаза на Лютера. — Это уже случалось, и ты об этом знал. Ты знал, что он творит, и всё равно привёл их. — Это правда? — прошептал Ники, не в силах отвести взгляд от Эндрю и посмотреть на отца. Лютер открыл рот, потом снова закрыл. Его лицо ничего не выражало. Выждав ещё несколько секунд, Аарон процедил: — Пошёл вон отсюда. — И, видя, что Лютер мешкает, рявкнул: — Вон, я сказал! Под смех Эндрю Лютер попятился к выходу. Разбитая дверь не закрывалась полностью, и всё же он как мог попытался приладить её на место. Нил расслышал отдалённый вой сирен. Секундой позже Эндрю тоже обернулся на звук. Мгновение подумал, затем как следует потянулся и отпустил Аарона. Нил обратил своё внимание на Кэсс Спир и произнёс: — Зачем вы втянули сюда Эндрю? Зачем приехали сюда? Если вы решили, что он знает, где ваш сын, то вы сильно ошиблись. В последний раз он видел его в свои шестнадцать, когда сбежал из дома, — Нил замолк на миг и, повернувшись к Ники, снова произнёс: — Ники, Аарон, идите вниз к Кевину. Нам с Эндрю нужно поговорить с его почти-родителями наедине. Так ведь, Эндрю? После короткого кивка парни ушли. — Ответите на мой вопрос, миссис Спир? — спросил Нил, облокачиваясь спиной на стену. Эндрю же сидел на стуле и пристально наблюдал за Ричардом. — Мы… мы хотели бы знать, где наш сын… где Дрейк. — О! Я могу ответить вам на этот вопрос… но хочу ещё кое-что уточнить: знали ли вы, что именно делает ваш сын с «младшими» братьями и сёстрами? — Неет… не знала, — произнесла женщина, перебирая кончиками пальцев своё платье и пытаясь скрыть взгляд. — Вижу же, что врёте, миссис Спир. Вы явно знали или по крайней мере догадывались, как именно «развлекается», или, как вы себя успокаивали, «играет» Дрейк. Что вы делали, чтобы не слышать, как просят помощи у той, кому они доверяли? Дети явно вздрагивали рядом с вашим сыном и пытались находиться как можно дальше… от этого… чудовища. Не скажу, что я идеален. Но я не опущусь до того, что сделали вы. К вашему сведению, у меня есть дочь-подросток, кстати, приёмная… она знает не понаслышке, что вытворял ваш сын. Благо, её не было в вашей семье. Интересно, как отнесутся к этой новости ваши знакомые? Что они сделают с вами, когда узнают, что вы ничего не сделали с тем, кто насилует детей? А если узнают, что вы, добропорядочная Кассандра Спир, сами приводили детей сыну, чтобы он не попался? — холодно произнёс Нил. Кэсс Спир явно не была готова к этому разговору. Она смотрела на этого парня и думала. Он стоял спокойно, почти расслабленно, но в этом спокойствии было что-то неправильное. Плечи расправлены, осанка уверенная, движения экономные, будто каждое движение или слово заранее просчитано. Он слегка склоняет голову набок, наблюдая за ними так, как смотрят не на человека, а на ситуацию, которую вот-вот решат. Улыбка тонкая, холодная, без тепла и радости – только тень удовлетворения. Губы изгибаются вверх, но глаза остаются пустыми и настороженными, как у хищника перед броском. Взгляд цепкий, тяжёлый, долго не моргающий; он будто прожигает, не оставляя пути к отступлению. Скулы напряжены, в уголках глаз – мелкие складки, выданные злой усмешкой. В голосе – мягкость и вежливость, странно контрастирующие с угрозой в словах. Он не повышает тон: наоборот, говорит тише, отчего каждое слово звучит опаснее. В его присутствии становится холоднее. Кажется, что он не сорвётся на крик – он молча доведёт до конца то, что решил. И эта уверенная тишина пугает сильнее любых явных угроз. Этот парень её до чёртиков пугал. — Кстати, о вашем сыне… — Нил растягивал слова и чему-то улыбался. — Он мёртв. Умер самой жуткой смертью, какой могла бы быть. За всех тех, кому сломал жизнь. — Что? Как? — произнесла женщина, почти срываясь на крик. — Вот так. Он ушёл из жизни, и многим людям стало легче. А вы не хотели бы попросить прощения у Эндрю? Или хотите обвинить его в смерти вашего «идеального» сыночка? Если последнее всё же верно, то не советую. Я сделаю всё, чтобы ваша репутация упала так, что исправить что-либо будет уже невозможно. Женщина побледнела, по пальцам прошёл дрожащий холод. — Я… я не понимаю… Это нелепая шутка? — прошептала она. — Вы всё выдумали. Он не мог… — Он мог, — спокойно перебил Нил. — И сделал. Мир без него не развалился, представляете? Наоборот, стал дышать чуть свободнее. — Вы врёте, — женщина замотала головой. — Вы просто хотите меня ранить. Эндрю… Эндрю его ненавидел, да, но он не убийца. — Никто не говорил, что Эндрю убийца, — усмехнулся Нил. — Не перекручивайте. Ваш «золотой мальчик» сам прекрасно справился с тем, чтобы разрушить собственную жизнь. Так же, как разрушал чужие. Она прижала руку к губам, словно пытаясь удержать рыдание: — Он был… хорошим. Просто заблудился, совершал ошибки… Ему нужна была помощь. — Не спорю... ему определённо нужна была помощь. И её ему предлагали, — резко сказал Нил. — Только он предпочитал ею вытирать ноги. Ему говорили: «Хватит», «остановись», «ты причиняешь боль». Знаете, что он делал? Смеялся. Как сейчас смеётесь вы – над чужой болью, тщательно скрывая это под маской матери. На секунду наступила тишина. Часы на стене громко отсчитали несколько ударов. — Я не смеялась… — её голос предательски дрогнул. — Я не знала, что всё так серьёзно… — Вы знали, — спокойно ответил Нил. — Просто вам было удобнее не замечать. Удобнее верить, что все вокруг «слишком чувствительные», «не так поняли», «сами виноваты». Так проще жить. С удобной правдой. — Что вы хотите от меня? — устало спросила она. — Чтобы я рыдала у ваших ног? Чтобы признала, что он был монстром? — Для начала, — наклонился он вперёд, — чтобы вы перестали делать вид, что жертвы сами виноваты. И да, чтобы вы попросили прощения у Эндрю. Не потому что он требует. Потому что это единственный достойный поступок, на который вы ещё способны. Она долго молчала, стискивая подлокотник кресла. — Я… не знаю как, — наконец сказала она едва слышно. — Что ему сказать? Я его столько раз… обвиняла. — Начните с простого, — мягче произнёс Нил. — Сейчас он здесь и прекрасно слышит, что вы мне говорите. Но почему-то вы предпочитаете не смотреть ему в глаза и просто произнести два слова: «Мне жаль». Без оправданий. Без «но». Без попыток защитить сына, которого вы защищали уже слишком долго. — А если он меня ненавидит? — в её глазах мелькнул страх, по-настоящему детский. — Имеет право, — пожал плечами Нил. — Ненависть тоже чувство. Главное – вы его услышите. И не будете снова затыкать. Она опустила взгляд: — Я правда… не хотела, чтобы всё так закончилось. — Я знаю, — тихо сказал он. — Но «не хотела» не стирает последствий. Вы можете сделать только одно – признать реальность. Ваш сын не был идеальным. И не стал жертвой. Жертвами были другие. — Эндрю… — она выдохнула его имя. — Я попытаюсь. Скажу ему всё. Если он захочет слушать. — Он выслушает, — уверенно ответил Нил. — Может, не сразу. Может, через злость. Но вы хотя бы перестанете прятаться за иллюзиями. Она подняла на него покрасневшие глаза: — А вы… зачем всё это делаете? Из-за него? Нил усмехнулся, но в улыбке не было жестокости: — Из-за справедливости. И немного – из-за себя. Потому что мне надоело смотреть, как люди вроде вашего сына уходят чистыми. Он не ушёл. И вы тоже не уйдёте без разговора. Она кивнула еле заметно. — Хорошо, — сказала она. — Я поговорю с Эндрю. И… если нужно, попрошу у него прощения. — Нужно, — твёрдо сказал он и поднялся. — Это единственное, что от вас действительно требуется. Он развернулся к двери. Эндрю всё это время слушал этот разговор. Женщина вдруг тихо добавила: — Спасибо… хотя мне страшно. — Страх – хороший знак, — ответил он, не оборачиваясь. — Значит, вы впервые смотрите правде в глаза. Нил и Эндрю сидели в тихой гостиной. Вечерний дождь стучал по стёклам, а мерное тиканье часов создавало ощущение, будто время замедлилось. — Эндрю… — начал Нил тихо, — как ты себя чувствуешь после поездки? Эндрю опустил взгляд, сжав руки на коленях: — Устал… и всё ещё немного не понимаю, что со мной происходит после встречи с Кэсс и Ричардом. Они… как будто пытались держаться, но их глаза… всё говорили за них. Я… не знаю, как правильно себя вести рядом с ними. — М-мм… — Нил кивнул, не спеша. — Я понимаю. Их присутствие давит, и сложно не чувствовать напряжение. Но скажи мне честно, что внутри тебя? Эндрю на секунду замолчал, потом тихо выдохнул: — Страх. И злость. Я злюсь на себя за то, что всё так получилось, и боюсь, что не справлюсь, если снова окажусь рядом с ними. — Понимаю, — мягко сказал Нил. — Страх – нормальная реакция. А злость… она помогает тебе держать себя в руках. Но важно не давить её в себе. Эндрю чуть поднял глаза, немного смягчив взгляд: — Я доверил тебе обработку сбитых костяшек… единственному, кроме Эбби. Мне было страшно… но я знал, что ты справишься. — И ты сделал правильно, — кивнул Нил, стараясь говорить тихо, спокойно. — Доверие – это не слабость. Это значит, что ты понимаешь: иногда мы не можем справиться в одиночку. Эндрю медленно вздохнул: — Иногда мне кажется, что я всё время должен быть сильным… что нельзя показывать слабость. А с Кэсс и Ричардом… их взгляд как будто всё видит. — И что ты чувствуешь? — мягко спросил Нил, наклоняясь чуть ближе, чтобы Эндрю видел, что его слушают и понимают. — Тревогу… и одиночество, — Эндрю опустил глаза. — Как будто я снова ребёнок, который боится признаться, что что-то не может. — Это нормально, — тихо сказал Нил. — Даже сильные люди чувствуют себя маленькими иногда. Главное – не оставаться в этом в одиночку. Ты сделал шаг, доверив мне костяшки, доверив себе часть тяжести. И это уже сила. Эндрю немного расслабился, плечи опустились. — Значит, всё не зря… Я не ошибся, доверяя тебе? — Нет, — улыбнулся Нил мягко. — Ты сделал всё правильно. Ты выдержал поездку, встретился с ними, увидел правду и всё равно остался собой. Это заслуживает уважения. Эндрю тихо улыбнулся впервые за долгое время: — Спасибо… за то, что слушаешь и не осуждаешь. — Всегда, — ответил Нил. — И помни: это только часть пути. Ты не один, Эндрю. И всё, что ты пережил до этого момента, помогает понять, кто ты и на что способен. Эндрю опустил взгляд на свои руки, потом посмотрел на Нила. Впервые за долгое время внутри него не было паники – только лёгкое чувство, что рядом есть кто-то, кто понимает, и что страх можно разделить, не теряя себя.