Тепло ваших тел

Не чувствуя справа от себя чужого тепла, мироходец открывает тяжёлые веки, ощущая тяжесть на груди. Дилан, положивший голову на туловище соседа, крепко дремлет. Силуэт юноши чётко проглядывается у окна, впускающего небольшое количество света в бедное помещение. Лололошка старается аккуратно перенести голову друга на подушку, по медленному дыханию определяет состояние и, избавившись от сковывающего груза, на цыпочках проходит сквозь навешанные ткани к столу, где сидит проснувшийся Ричард. Пустой тёмный взгляд пронзает мироходца, и, присев на свободную табуретку, Лололошка спрашивает о самочувствии и сне. — Неплохо. Более-менее выспался, бок отлежал, зато не мёрз, — пытается выдавить из себя ухмылку Ричард. — Ты давно проснулся? — Да где-то пятнадцать минут назад, вроде. Не смотрел. Вот сидел и думал обо всем подряд. — Я могу тебя выслушать, если хочешь. Последние дни были… ужасными, — отводит глаза в сторону Дилана Лололошка. — Да что там слушать. Вот всё размышлял насчёт родителей. Они ведь будут меня искать, да? Я же буквально исчез в то время, когда началась вся эта суматоха. А что, если они считают меня мёртвым?.. Плевать на то, какими они были порой жестокими, но это ужасно. Нам нужно как можно быстрее накопить деньги на телефон, — волнение в голосе переходит в некоторую дёрганность в движениях. — Всё будет. Ты спокойно устроишься куда-нибудь, проработаешь месяц и на зарплату купишь телефон. А если и Дилан куда-нибудь устроится, мы быстренько накопим. — Я-то найду, а вот Дилан… — У него получится, это же Дилан. Мне рассказывали… — замолкает Лололошка, вспоминая бывших соседей по блоку. — Дилан умудрялся на пересдачах спорить с преподами и получать зачёты. Из-за этого его чуть не отчислили под конец второго курса. Он хоть со всем городом разругается, а работу найдет. На приунылом лице расцветает ухмылка, и Лололошка сам испытывает облегчение, освобождающее душу от тяжести неприятностей последних дней. Хочется распросить подробнее, узнать ещё о мыслях Ричарда, но спящий в дальней части комнаты Дилан точно не возрадуется усилившемуся шуму. Лололошка аккуратно снимает со стула куртку и подходит к двери, махнув рукой юноше. Ричард недоумевающе захватывает с собой кожанку и выходит на улицу, стараясь закрыть дверь без громкого скрипа. — Зачем так рано на улицу, Ло? Да сейчас стопудово все магазины закрыты. Мёрзнуть хочешь, как вчера? — бухтит Ричард. — Не мешать одной «принцессе» крепко отсыпаться. Если не выспится, будет весь день мозг пилить. Да и дома делать нечего, а на свежем воздухе можно хорошо прогуляться, — отбегает Лололошка и оглядывается. — Пойдём на площадку, она через дорогу. — Как можно было выспаться на такой отвратительной постели, объясни? — Это спрашивает тот, кто мне всю футболку в своих слюнах испачкал, — смеётся Лололошка. Покрасневшие щёки вызывают в мироходце дополнительный прилив смеха, и со стен ближайших зданий отражается заливистый хохот. Ричард просит прекратить, но Лололошка не слушает, продолжает шуметь на округу. И мозг потихоньку освобождается от влияния тягостных мыслей, и душа раскрепощается, расплавляет скованные тревогой и сомнениями крылья, и смех, другой и непривычный, захватывает Ричарда. И глаза, поднятые на стоящего под утренним светом Лололошку, начинают сиять надеждой, как в день их странноватого знакомства. И образ мироходца, обхватываемого лучами пробуждающегося светила, приобретает волшебные черты спасителя, будто бы Бога. Ричард замолкает и восхищается тем, кто дал ему вдохнуть полной грудью настоящую жизнь, дал свободу в решениях и действиях, позволил ему открыть сокрытую под барьерами пренебрежения и идеального послушания душу. Осознание разливается по телу, ощущается каждой клеткой как перерождение, возвышение, очищение, подобное катарсису. Лололошка удивлённо разглядывает Ричарда и бежит к площадке, зазывая. Юноша догоняет мироходца, невольно вспоминает беззаботное детство без знания правды и улыбается, глядя, как раскачивается на качелях друг. Садится на соседние, разгоняется и поднимается над освещённой грязноватой землёй, беззаботно отдаваясь безудержной радости мироходца. И пронзающий скрип, и повеявший холодом ветер игноруются, и происходящее всё больше обретает образы из далекого детства, когда маленький Ричард познакомился с ребёнком-автоматоном и всеми усилиями старался как можно больше времени проводить с тем. Только Лололошка не напоминает Ричарду об ужасной потере, а, наоборот, дарит светлые эмоции. Мироходец успокаивается, слабо покачивается из стороны в сторону, посмеиваясь. Ричард молчит, не желает терять обнявшую их ауру, лёгкую и детскую, изредка смотрит на соседа. Глядя под ноги, Лололошка спрашивает, разрывает беззаботную атмосферу: — Тебя не беспокоит то, каким способом мы сбежали? И Ричарда охватывает ступор. Он старался игнорировать другие мысли, кроме мыслей о родителях; не пытался обдумывать последствия побега, но образы, резко бьющие по сознанию после вопроса, рисуют горящие здания, плавящихся роботов и паникующих уборщиков; позволяют почувствовать в воздухе мнимые нотки пепла и гари, тяжелейшую усталость и опустошённость, встретивших его на корабле, ощутить удары сердца, пульсирующую боль в голове. С каждой секундой видений становится больше, страх грубо хватает за плечи, давит, сжимает, заставляет руки трястить. И Ричард вспоминает утренний кошмар, как задыхался во сне от дыма, как тянулись к нему металлические конечности, как из серой тьмы глядела на него улыбающаяся Дженна. Оклик со стороны позволяет прекратить болезненный поток жутких образов, и Ричард подавленно отвечает: — Не знаю. Я старался не думать об этом. Мне было все равно, ведь сбежать с острова — моя давняя мечта. А сейчас, как только вспомнил, удивляюсь, как вообще выдержал весь тот бардак. Я ненавижу автоматонов, мне скорее жалко уборщиков, которые, наверное, без понятия, что делать и как всё чинить. Мы поступили слишком радикально. Лололошка думает. Он соглашается с радикальностью способа побега, но не подозревает, как можно было решить трудности иначе: всё было предрешено задумкой JDH. И злится на двойника, решившего жестоко избавиться от возможных преград. — Всё произошло слишком быстро. Нам оставалось лишь приспособить ситуацию для нашей пользы, как бы эгоистично и ужасно это ни звучало. Но я не готов просто смириться. Можно же было поступить иначе, я уверен, — сжимает цепи качель Лололошка. — Не думаю. Вы же сами рассказывали мне про JDH и его план. Он был готов пойти на такие крайности, видимо. Вопрос состоит в том, почему он решил угробить собственные труды ради побега. Остаётся только ждать его прихода, да? Не то, что Шэрон. Неужели ваша «вспышка» именно так работает? Психанул и случайно тпехнулся? — маленькая злость ощущается в словах собеседника. Лололошка обьясняет, что из-за истерики Шэрон не могла ничего поделать. Ричард молча кивает, соглашается, печально отводя взгляд, чувствует вину за небольшую обиду на Шэрон. Но пытается понять причину резкого вопроса Лололошки. Подозревает, что мироходца мучит что-то. — Ты не просто так спросил меня об этом, да? Если это гложет тебя, я выслушаю. Возможно, не скажу многого, но это не главное, да? Честность Ричарда умиляет мироходца. Лололошка улыбается другу и, подняв голову, собирается начать рассказ, как тут же соскальзывает с качелей и падает спиной на песок. Ричард тут же вскакивает и предлагает руку, но Лололошка недоумевающе смотрит на него и заливается смехом. Безудержно, громко, как несколько минут назад. Ричард пытается сам поднять лежащего в грязи мироходца, но тот будто специально препятствует усилиям друга и продолжает громко хохотать, хватаясь за живот. — Да перестань уже, Ло! Вставай, не пачкай куртку ещё сильнее. Да что ты какой тяжёлый! — протягивает руки под мышки мироходца Ричард. Кое-как приподнявшись, Лололошка слабо посмеивается и отряхивает спину от прилипшего песка вместе с юношей. — А что не посмеяться? Как только хотел выговориться, плюхнулся жопой в грязь. Вовремя! — Я готов выслушать тебя. До сих пор, — серьёзным тоном уточняет Ричард. — Спасибо, конечно, но у меня больше нет настроения откровенничать. Пойдём, пока Дилан не успел присвоить дом, — шутит Лололошка. Ричард следует за ним молча. Очарованный, слегка волнующийся, но радостный.

***

— Кому из вас принадлежит гениальная идея выйти на улицу в ебанутую рань и не закрыть за собой дверь? — чуть ли не кричит Дилан. Ричард удивленно поворачивается к двери и, почесав затылок, глядит на Лололошку, сложившего руки за спину и смотрящего куда-то влево. Юноше не нравится, каким тоном обращается к ним Дилан, но сдерживает комментарии, осознавая ошибку за собой. И не даст поводу программисту позлорадствовать над ним, скинув претензии на мироходца. Ричард отлично понял, что Дилан просто не может хмуриться на неусидчивого Лололошку, вызывающего новые проблемы и нестандартные ситуации каждый шаг. Ждёт, когда мироходец по своей доброте признает ошибку, чтобы после его слов добавить от себя, распределив чужое давление на двоих. И всё происходит, как Ричард и понадеялся. — Прости, я забыл закрыть. Я и Ричард сходили погулять, чтобы лишний раз не шуметь. Не хотелось будить тебя. И так себе весь режим испортил, — нежность и забота в словах мироходца чуть ли не вызывают смешок. Сдерживающий порыв смеха Ричард дополняет, старается нивелировать недочёт: — Ну забыли, всё равно все ещё спят. Да и кто в такую халупу, как нашу, сунется? От неё пахнет нищетой за километр. — Тогда где ноутбук? — скрещивает руки на груди Дилан, пронизывает Ричарда холодным, режущим взглядом. Ожидающе не шевелится, а после тяжёлых пары секунд продолжает: — Что оба молчите? Хорошо погуляли, да? Никого не видели с черным ноутом в руках? — подходит к Лололошке программист, всматривается в глаза. Мироходец напуганно отводит глаза, прижимает губы и слегка отстраняется от вставшего возле соседа. Ричард не понимает, почему тому так важен бесполезный вне острова ноутбук, но злость, исходящая от программиста, пронизывает тело, не давая пошевелиться и сдвинуться. А Дилан подходит к юноше, рассматривает его лицо и не заканчивает злобный шквал: — Тоже нихуя не видел?! Уверен, что в нашу «халупу» никто не проникнет и не спиздит последнее? — Он бесполезен. Он был предназначен для острова, на материке он даже к сети не сможет подключиться. Ты беспокоишься о безделушке, — бравирует Ричард. К удивлению, он подмечает смягчающиеся черты лица сожителя и еле заметную ухмылку. — Ты всё испортил. Но смотреть на ваши лица было забавно, — подходит к постели и вынимает из-под простыни ноутбук Дилан. — Выражение Лололошки как всегда бесподобно. Мироходец смотрит в одну точку и спустя девять секунд смеётся. Дилан слегка поддерживает чужой хохот, а Ричард испытывает растущее негодование. Чувствует, словно на него вывалили мусор, пропитавший запахом всю одежду и всё тело, неприятно липнувший и мешающий двигаться свободно. Но смех сбоку смягчает эмоции, Ричард садится на близкую табуретку и ждёт, пока оба сожителя успокоятся. Да и Дилан, посмеиваясь, кажется не таким противным, как по приходе домой. Громкое урчание в животе прекращает пронзающий стены хохот, и Лололошка тут же заглядывает в тумбы, в холодильник, и разочарованно выдыхает. Выпросив у Ричарда деньги, мироходец выбегает из хижины, оставив двух сожителей в давящем одиночестве. И Ричард молит, чтобы убежавший быстрее вернулся. Ведь Дилан прожигает его взглядом, словно желает избить, испепелить и сделать что-угодно, лишь бы избавиться от «третьего лишнего» в дуэте бывших «следователей». Гнетущая тишина жмёт юношу к стене, вынуждает отвернуться и любым способом избежать зрительной встречи с тёмно-голубыми пронзительными зрачками. И когда тяжёлый выдох проходит по комнате, а табуретка возле Ричарда неприятно скрипит, бывший эколог переводит взор на готовящегося к разговору Дилана, прикусившего губу. Напряжённые плечи опускаются, тело принимает расслабленное положение, и Ричард ждёт, не скрывая раздосадованности в плавных чертах лица и густых бровях, изломанных к низу. — Скажу прямо: ты мне не нравишься. Твои тик-таки мерзкие, и то, что «люди» на острове оказались автоматонами, никак тебя не оправдывает. Я терпел общение Лололошки с тобой лишь из-за твоей связи с уборщиками. Ты был нужен только ради инфы. Но Ло к тебе привязался, всё равно. И я не мог понять, что он в тебе увидел, — чеканит Дилан и останавливается. Его спокойная речь удивляет Ричарда не меньше, чем способность мироходца попадать в разнообразные проблемы и с лёгкостью выходить из них нередко «сухим». Только интонационные ударения на местоимениях выдают личную неприязнь и непринятие, отчего желание ударить в лицо растёт с экспоненциальной скоростью. И вновь тяжёлый выдох программиста с попытками подобрать слова никак не приостанавливает Ричарда от расцветающей агрессии. — Я считал тебя инфантильным, грубым, избалованным ребёнком богатых родаков, но… — не успевает закончить Дилан, как Ричард вскакивает со стола и замахивается для удара. Программист поднимается вместе с ним, не успевает отойти, и расширенные глаза видят, как стремительно приближается кулак. Мгновенно боль расходится по лицу — отшатнувшийся Дилан на секунду отключается. Выступившие слезинки слегка замыливают обзор по краям, и вид визави, сжимающего кулаки и скалящего лицо, на миг пугают. Коснувшись места, пылающего болью, Дилан чувствует, как неприятно щиплет кожа, и проверяет нос, проведя аккуратно двумя пальцами под ним. Мелкие капли крови украшают подушечки, и, протерев рукой боль под носом, Дилан, удручённо улыбнувшись, хочет продолжить, как снова перебивается Ричардом: — Ещё одно слово — не сдержусь. Ты задолбал меня ещё со знакомства. «И мы серьёзно берём его в команду, Ло?». «Да он ничего не может, не надо ему участвовать в этом, Ло». «Компания Шэрон будет куда предпочтительнее, чем твоя». Если бы не Ло, я бы вмазал тебе ещё после второй фразы. Возомнил себя лидером и всезнающим, будто действительно что-то можешь без Лололошки. Не забывай, что у тебя нет документов, и ты, как и Ло, первое время будешь зависим от моей зарплаты. Если бы ты не был так дорог Ло, выгнал бы на улицу сразу, — чужой бас пронзает хлипкие стены хижины. Дилан на мгновение задумывается, отводит глаза и отвечает, смиренно и спокойно: — Не выгнал бы. Потому что ты не такой злой, каким кажешься. Не смог бы. Как бы ни любил признавать свои ошибки, но был неправ на твой счёт. Лололошка долго пытался переубедить меня на твой счёт, какие бы ты ебанутые тик-таки ни снимал, и только вчера я наконец-то… понял, — тянет из себя слова Дилан. — Если ты не против, то давай начнём с чистого листа? Не хочется тревожить Ло нашими ссорами. Злость рассеивается, кулаки разжимаются, и угольные глаза, блестящие ненавистью, приобретают сероватый блик непонимания. Ричард приподнимает одну бровь и, подозрительно прищурив веки, спрашивает: — Ты серьёзно? Сначала выплёвываешь на меня каждый раз помои и вдруг резко предлагаешь мир? Ты меня за идиота держишь, вот скажи? Я совсем на умственно отсталого похож? — Мне нужно было поймать момент, чтобы нормально поговорить с тобой. Нам придется жить вместе ещё долгое время — нет смысла ссориться. Лололошка долго пытался переубедить меня и, как видишь, смог. При нём бы я не решился обсудить это с тобой. Не хочу видеть его довольное лицо при разговоре, — небрежно шатает рукой и закатывает глаза Дилан. Стыдливо отворачивает голову, искося наблюдая за недоумевающим собеседником. Неприятное в груди жжение, появившееся в начале разговора, усиливается, объединяется с комом в горле, которое Дилан с большим трудом пересилил. Проходят минуты в том томительном ожидании — Ричард не отвечает, порой сверлит взглядом программиста. Не отвечает при вбежавшем в дом Лололошке с пластмассовым пакетиком мелких сладких булок. Продолжает молчать после завтрака, собираясь уходить. И оставляет Дилана с давящем ощущении в груди. Лололошка видит удручённое состояние соседа, смотрящего непонятным взглядом на уходящего Ричарда, и молча всё осознаёт. Глазами и понимающим кивком дает соседу знак ободрения. Получает натянутую ухмылку, отчего в душе становится грустновато. Образовшаяся после ухода Ричарда тяготеющая тишина расстраивает Лололошку сильнее, и решение подбодрить соседа прогулкой по городу не кажется неприемлемой, какой была раньше, на острове. Дилан смиренно соглашается. Влияние улыбчивого, энергично спокойного друга поднимает на ноги, тянет наружу и передаёт чужой запал, наполняя душу и тело силами. Смирение уже перед ответом Ричарда приходит само по себе, пока Дилан наблюдает за пытающимся украсть у гопников наличные Лололошкой. Мироходец почти что хватает слегка выпирающую купюру, но тут же получает шлепок по руке и гневный комментарий грубым прокуренным голосом с рядом угроз. Дилан от надвигающихся фигур в испачанных спортивных костюмах испытывает одновременно и смех, и тревогу, и второе чувство вскоре переполняет его. Мужчины замахиваются для удара, и Дилан бежит за Лололошкой со всех ног. Те кричат обзывательства им в спины, и один из гопников достигает Дилана, схватив за капюшон толстовки. Ободрав колени, получает пинок в бок и падает от боли на пыльную землю. Попытка встать прерывается: мужчина хватает за одежду и бьёт в лицо. Дилан не успевает укрыться, писк в ушах и головокружение с моментальным оглушением отрывают сознание от реальности. И боль, воспылавшая на лице, помогает отойти от сильного удара. Адреналин частично притупляет ощущения, но страх, уже полностью охвативший разум, перекрывает логические процессы и возможности выбраться. И перед вторым ударом гопника краем глаза замечает мелькнувший силуэт друга. Зажмурив глаза, Дилан готовится к худшему. Ноги чувствуют под собой землю. Тряска, настигшая конечности, мешает спокойно стоять. Дилан, открыв веки, видит, как Лололошка орудует кулаками, ногами, даже возникшим откуда-то ножом, и его движения невероятно точны и болезненны. Один мужчина падает, скрутившись калачиком, и Лололошка парой ударов заканчивает со вторым, обчистив карманы поверженных. И Дилан видит, как пустой леденящий взгляд мироходца с мужчин переходит на него и мгновенно смягчается, приобретает родные черты заботы и преданности. Лололошка подбегает к потрясывающемуся другу и, схватив за плечи, ведёт в дом, вынуждая сесть на табуретку. Дилан только сейчас чувствует на губах соленый вкус, прикасается к носу, наблюдая багряные пятна на подушечках пальцев, и удивляется, как быстро мироходец проверяет полки и ящики, сотрясая стены хижины. Влажный платок закрывает ноздрю, и Дилан полностью отходит от влияния гормонов, анализирует ситуацию и вскипает на Лололошку, виновато сидящего вблизи. Но, когда мироходец выкладывает на стол неплохую сумму, успокаивается и даже прощает ошибку Лололошки. Дилан хочет спросить про нож, про отличные навыки драки и отточенные движения, но передумывает, решая не расстраивать соседа. И ситуация спустя пару минут размышления вызывает сначала улыбку, а затем смех, который поддерживается обоими. Даже прибежавший, запыхавшийся и радостный Ричард не прекращает громкий хохот. Радости нет предела. Новость об успешном собеседовании усиливает мгновение счастья, случайно воцарившегося в атмосфере смеха. Дилан хвалит юношу, не сразу вспоминает утренний разговор и только после недовольного взгляда Ричарда унимает яркий пыл в движениях и поведении. И теперь Лололошка кидает серьёзный взгляд уже не на Дилана, а на Ричарда, молча вынуждая поменять отношение к соседу. Неловкое молчание заменяет собой всё пространство случайно, и Лололошка удивляется, как радость и смех с легкостью оставили каждого. Ни Дилан, отвернувшийся ото всех, ни Ричард, смотрящий изредка на Дилана, не желают обьясниться. Мироходец решается поднять тему, которую хотел обсудить с конфликтущими друзьями ещё на корабле: — Пока я бегал в магазин вы разговаривали, да? «Угу» со стороны Дилана и пренебрежительное «ага» от Ричарда начинают обрисовывать Лололошке события. И, не показывая эмоций, он радуется, что Дилан сделал шаг первым к пути изменения. — Что в итоге? По вам не скажешь, что вы о чём-то договорились. — Я извинился и предложил начать общение с чистого листа. Ответа так и не удосужился получить, — едко заканчивает Дилан. — Потому что я не забыл твои слова и действия. Ты относился ко мне по-свински, и, думаешь, я как миленький соглашусь всё проглотить и с радостью приму предложение? — продолжает Ричард. Злобные нотки в голосах друзей расстраивают мироходца, но он ведёт полилог дальше: — Дилан вправду вёл себя ужасно. И к Шэрон поначалу, и к тебе, Ричард. Но его желание измениться вызывает уважение. Ричард, я могу понять, что тебе неприятно общаться с Диланом, но дай ему шанс, прошу. У вас есть много общего, и я уверен, что вы отлично поладите. Я не сомневаюсь в этом. Ожидание. Сомнения в лице Ричарда, блеклая надежда в глазах Дилана. Лололошка трепетно терпит молчание, и ответ Ричарда вызывает радостное облегчение: — Только из-за тебя, Ло, я соглашаюсь. Если он начнёт язвить и издеваться, как раньше, буду игнорировать его существование уже серьёзно. Дилан приподнимает уголки рта, признательно смотрит на Ричарда, который от взгляда программиста недовольно отворачивается. Резкое сообщение о необходимости уйти поражает Лололошку, и уход юноши воспринимается как попытка уйти от неловкой атмосферы. Дилан пожимает плечами на удивление друга, отмечая в мыслях, что на душе действительно стало легче. Непривычно немного, но легче.