Тепло ваших тел

      Утро проходит не так легко, как было вчера. Дилан не выспался и еле-еле встал с постели последним, Ричард с больной головой старался не злиться на соседей, а Лололошка, расслабленно готовив завтрак, надеялся встретиться с JDH в том кафе. Предвкушение волнительного и долгожданного разговора с двойником занимает всё сознание, и мироходец не замечает тяжёлого настроения в сожителях, с трудом присевших за стол и молчавших. Дилан лёг на руку и прикрыл глаза, Ричард придерживал лоб и планировал поскорее зайти в аптеку за обезболивающим. Завтрак не пробуждает ни программиста, ни блогера: уныло глядя в тарелку, оба едят кое-как, расстраивая Лололошку. На вопрос о самочувствии получает короткие «Не выспался, отстань» и «Голова болит». Схватив смартфон с кухонной тумбы, мироходец ищет ближайшие аптеки и, накинув куртку, просит подождать. Оба соседа не обращают внимания на заявление друга, и, пока Ричард приводит в порядок внешний вид в ванной, Дилан заваливается в постель прямо в одежде.       Лололошка прибегает не вовремя: Труман ушёл на смену, и лежащие в кармане таблетки будут ждать нуждающегося в них до вечера. До открытия кафе ещё достаточно времени, и решение объяснить нужную информацию другу кажется срочной необходимостью. Мироходец не уверен, что встреча пройдёт гладко — его двойник может провернуть невозможное. И, тыча Дилана в плечо и выслушивая недовольные мычания и посылы идти куда подальше, Лололошка не может избавиться от стойкого беспокойства. Да и состояние друзей подливает масла в огонь. Начало дня кричит о нечто плохом, и поход в «Спящего енота» без Дилана ощущается опасным. Несмотря на растущую злость в словах лежащего в постели программиста, мироходец уверенно продолжает донимать и просить поговорить. Получает заветный интерес в момент, когда упоминает JDH, — программист, потирая глаза и продолжительно зевая, требует развития темы. Хитро улыбаясь, бывший эколог в мыслях радуется победе.       Дилан вызывается пойти вместе с ним наперерез прихоти проспать весь день. Джон — таинственный виновник нахождения Лололошки не «в том месте», и программист не сомневается, что гениальный учёный может подкинуть двойнику новый неприятный сюрприз. Лололошка только радуется инициативе друга и предлагает встретиться примерно в десять часов у заведения. Утвердительный ответ — мироходец, довольный и энергичный, убегает из дома для выполнения заказов. Программист ставит будильник на тридцать минут раньше обговорённого времени в надежде восполнить сон даже на жалкие крупицы.       Кошмары дополнились новой сценой: мироходец холодно оставляет Дилана умирать в пылающем городе в окружении подступающих плавящихся автоматонов. Мелькает даже Ричард, попавший в подобный ужас. В мыслях мелькает идея спать меньше, но тут же отметается. Программист любит поваляться в постели подольше (привычка, оставшаяся с острова), и пугающие сновидения, по мнению Дилана, не должны стать причиной отказаться от любимого пристрастия. Но бездействие усугубит не только физическое, но и ментальное здоровье. Дилан не хочет тратить на психолога деньги из общего бюджета и будет пытаться бороться со сновидениями самостоятельно, пока не переедут и не стабилизируется доход.       Лололошка же с бодрым настроем бегает по улицам Хэнфорта. На грубые слова нескольких заказчиков с последующей заниженной оценкой злится пару секунд и забывает, принимая новое предложение. На фоне рабочего потока в сознании готовится выйти наружу утреннее беспокойство. Лололошка усиленно игнорирует любую попытку внутреннего голоса затронуть тему с JDH, старательно прислушивается к окружающей какофонии городских шумов и увеличивает нагрузку на ноги, ускорясь в беге. Ещё три заказа, и мироходец будет ждать друга у бывшего «Спящего енота». Снег и пасмурные цвета на небе и вокруг не влияют на настроение Лололошки.       Дилан сдерживает жалобы в себе. Возникшие слякоть, грязь, серые тона, покрывшие здания так старательно, что никакой яркий цвет не вызывет положительных эмоций, — погода не располагает к себе, заставляет остаться дома и забыться в продолжительном сне. Программист успел вздремнуть, почувствовал небольшое облегчение и поднятие настроения, но холодный ветер с грязью развеяли в нём с трудом появившуюся бодрость. Зевая и дрожа, Дилан на подходе к заведению видит приближающийся знакомый силуэт и выдаёт лёгкую улыбку.       Дилан разглядывает интересный интерьер, поддерживает легенду о заинтересованности местом и с искренним любопытством спрашивает уточняющие вопросы о прошлом кафе. Лололошка, заказав какой-то напиток, ждёт приготовления и слушает, как за барной стойкой владелец параллельно расписывает прошлое своего ретро-заведения. Как только мироходец отхлебнул из стакана, головокружение и потемнение в глазах рассеяли ощущение реальности, и глаза закрываются сами по себе от непонимания и бессилия. Отголоски тревожных окликов Дилана — последнее, что слышит Лололошка перед окончательным падением в неизвестную пропасть.       Дилан еле кладёт Лололошку спиной к стене. Допивает напиток, благодарит владельца за хороший диалог и извиняется за непредвиденные обстоятельства. Срочно звонит Ричарду и просит подойти к кафе. Тот не задаёт ни одного вопроса и бросает короткое «жди». Дилан крепко держит друга за плечо и обеспокоенно ищет в сети причины неожиданного обморока. Владелец кафе предлагает вызвать скорую помощь, но программист наотрез отказывается. Спустя пятнадцать минут прибегает тяжело дышащий Ричард и хватается за Лололошку, встряхивая того. Дилан просит помочь ему донести мироходца до дома, получает напряжённый молчаливый кивок и кладёт левую руку на себя, пока правую хватает Труман. На улице Ричард расспрашивает программиста о произошедшем, но тот не может выдать ничего логически приемлемого. Блогер предлагает вызвать скорую, но Дилан вновь отказывается. В голову закрадывается мысль, что JDH вызвал каким-то образом обморок у двойника. Единственное, что может объяснить резкое падение мироходца, звучит до банального глупо, но на деле не кажется невозможным. Дилан помнит историю с аварией и видением у Лололошки.       Дилан восторженно объясняет Ричарду, что всё в порядке и нужно только довести Лололошку до дома. Труман от резко поменявшегося в поведении програмиста беспокоится сильнее и требует ответов. У остановки они останавливаются и садятся на лавке, пытаясь отдышаться. Общий друг до ужаса тяжёлый, что даже усилиями двоих людей вес ощутимо давит. Уже в автобусе Дилан решает поведать о видении Лололошки во время аварии и связывает это с некой способностью JDH контактировать с двойником через разные реальности. Ричард непонимающим взглядом смотрит то на спящего мироходца, то на успокоившегося программиста и в мыслях отмечает, что Лололошка априори не может попадать в обычные неприятности. Пока сознание Трумана пытается переварить объяснение Дилана, они доезжают до нужной остановки и торопливо несут бывшего эколога до дома. Уложив тело на постель, Дилан садится на табуретку и просит Ричарда вернуться на работу. Блогер беспокоится за друга и желает остаться, настаивая на своём. Тяжёлый выдох Дилана ставит точку в маленьком споре и Труман присаживается напротив программиста. — Ваши проблемы становятся всё сложнее и запутаннее. Такими темпами я вообще перестану что-либо понимать, — утвержает Ричард. Дилан, оглядываясь на Лололошку, усмехается и продолжает мысль: — Не ты один, Ричард. Пока смотрел возможные причины обморока, возненавидел весь Интернет. Ну уж точно наш дорогой Лололошка не мог упасть от опухоли в мозге. И это ещё не самое страшное, что я успел вычитать, пока ты бежал, — смеётся Дилан. А Ричард с испугом хлопает глазами, отчего вызывает в программисте ещё больший хохот. — Да что ты так распереживался. Нормально всё будет, Ричард, расслабься. Говорю же, что этот обморок — проделка JDH. Такое было на острове. Со здоровьем Лололошки всё будет хорошо. Особенно с мозгом. Порой у меня появляется мысль, что Лололошка целенаправленно игнорирует его существование, чтобы попадать в такие ситуации, — шутит программист. Ричард посмеивается, но не одобряет грубую формулировку. Но готов будто бы простить это Дилану. «Он же не со зла так выражается», — думает Труман. И всё больше блогер готов мириться с особенностями ещё одного бывшего студента. Мысль, что Дилан мог не позвонить, а пытаться донести мироходца самостоятельно, говорит о высоком уровне доверия. По крайней мере, Труман готов в это верить. А Дилан знает, что без Ричарда он бы не смог справиться.

***

— Ты как-то странно вставляешь эффекты и переходы. Дай сюда, — требует Дилан. Ричард отказывается передавать ноутбук и крепко держит его на месте. Дилан, подняв бровь в надменном выражении, поднимает руки и отходит от блогера, взглядом выхватив местоположение чужого смартфона. Переносит его на тумбу возле общей кровати, проверяет Лололошку и отходит к выходу из хижины, нажав вызов по номеру Ричарда. Тот, вслушиваясь в знакомый рингтон, оставляет ноутбук и ищет собственный телефон, а Дилан тихо проходит к столу и садится за ноутбук, злорадно улыбаясь. На рассерженное «Эй!» демонстративно громко смеётся и ждёт, когда блогер подойдёт. Но когда слышит радостный оклик и новость о пробуждении Лололошки, программист чуть ли не мгновенно оказывается возле постели. Мироходец трёт глаза и потерянным взглядом осматривает помещение и друзей. Ричард спрашивает о самочувствии, мироходец просит воды. Дилан бежит на кухню и приносит полный стакан. Выпив залпом, мироходец приподнимается и проверяет руки, что вызывает недоумение у сожителей. Спустя пару секунд тревожного ожидания у соседей, Лололошка начинает пересказ встречи с JDH. Ричард перестаёт вслушиваться в объяснения мироздания спустя минуту, а Дилан держится за голову и не понимает, почему вместо нужной информации умный двойник Лололошки решает похвастаться обширными знаниями. Но наводку «найди лабораторию» программист запоминает, как и мироходец.       Лололошка вспоминает про купленные с утра таблетки, вскакивает с постели, вызывая бурное негодование у Ричарда и Дилана, и отдаёт их блогеру. Недоумевающе принимая подарок, Труман благодарит и, пока свободен ноутбук, бежит в его сторону. Дилан опаздывает на жалкие миллисекунды — блогер самодовольно сидит за ноутбуком. И пока двое соседей спорят насчёт монтажа, Лололошка отходит от разговора с Джоном и с улыбкой наблюдает за друзьями. За Диланом, старающимся без оскорблений убедить блогера использовать один эффект, вместо второго; за Ричардом, поднимающим голосом и пытающимся объяснить окончательный вид собственного видео. В голову приходят воспоминания разговоров Дилана и Ричарда на острове, где первый не сдерживал едких комментариев, а второй старался игнорировать грубости в свой адрес. На душе теплеет от видимых изменений.       Дилан, начитавшись множества статьей про кошмары, решает опробовать пару методов. Положив телефон под подушку, программист укладывается после Лололошки, выпив целый стакан воды, проверяет положение прибора и залезает под одеяло, по привычке прижимаясь к мироходцу. Ричард шутит насчёт ночного похода в туалет, на что программист закатывает глаза, сдерживая ухмылку. Ему нужно всего лишь записать сон в подробностях и проанализировать образы. Впоследствии додумать позитивный конец и пробовать, пока не появятся изменения в кошмарах. Дилан надеется, что его случай не запущен, что собственных усилий хватит для решения ночной беды.       Снова остров. Снова Дилан с двумя мироходцами и Ричардом бегут к волонтёрскому центру. Краски сгущаются, небо темнеет, багровеет. Яркое пламя сияет издалека. Расплавленное лицо Дженны с кусками кожи, кровоточащими и словно вырванными у кого-то; искажённый до металлического скрипа и частых заеданий голос, пронзающий до боли уши; нерабочие автоматоны с оторванными конечностями, лужи фальшивой крови под ногами — знакомый пейзаж перед глазами. Как только девушка падает в конвульсиях, команда бежит. Из зданий лезут поломанные роботы, преследуют людей, тянут к ним обгоревшие конечности. Небо будто плачет кровью. Лёгкие не выдерживают длительной пробежки, болезненно горят, но Дилан боится останавливаться. Толпа из автоматонов не прекращает погоню. Вдалеке строения приобретают яркий алый оттенок, загораются как спички, и город пылает в языках пламени. Ричард оступается, падает лицом на землю, поворачивается с окровавленным носом в сторону роботов и кричит, молит о помощи. Дилан обхватывает Трумана, быстро поднимает и бежит вместе с ним, держа за предплечье. К ним подлетает Лололошка, просит Ричарда сесть к нему на спину и ускоряется. Дилан молится, чтобы его лёгкие не вышли вместе с воздухом, которого критически не хватает. Обезображенные творения JDH подступают.       Вновь остановка у корабля. Шэрон кричит, чтобы все ускорились и забрались на борт. Дилан предчувствует, как начинается самая пугающая часть кошмара — он почему-то не успевает зайти на борт. Лололошка поднимает голос на девушку, оборачивается слишком часто на оставшегося на земле друга; Шэрон тычет в него пальцем и за мгновенье рассеивается в ярком, подобному солнечным лучам, свечении. Судно отплывает, Дилан молит остановить и взять его, но оставшийся мироходец не может изменить движение. Ричард грустно глядит на кричащего. Автоматоны окружают программиста. Тянут в разные стороны, хватают обгорелыми руками бледную кожу человека. Тело пронзается множеством ожогов, взор расплывается в металлических черепах, нос чувствует удушающую гарь. Изо рта исходит нескончаемый крик, режущий горло. Рука с обгоревшей кожей хватает за лицо, обжигает, и...       Дилан просыпается в холодном поту. Грудь часто поднимается, сердце быстро колотится, и будто его стучание эхом разносится по стенам дома. Вдох звучит слишком громко в сонной тиши. Горло неприятно сушит. Программист вынимает из-под подушки телефон и трясущимися руками печатает яркие фрагменты из сна. Лололошка кладёт руку на колено друга и шёпотом спрашивает, что случилось. Клацанье по телефону длится ещё пять минут, и Дилан с тяжёлым выдохом аккуратно встаёт с постели. Дуновение холодного ветра тут же обхватывает вставшего, резко и грубо обнимает, отчего дрожь начинается спустя секунды. Программист наливает себе остатки воды из чайника, садится вновь на постель и укрывается одеялом. Лололошка свободной рукой прижимает к себе друга и шепчет вопрос о самочувствии. Получает пересказ трагичного сюжета, полного неприятных, мерзких деталей. Мироходец подозревал, что кошмары лучшего друга черпают образы из дня побега, но не думал, что инцидент с Дженной так запомнится.       Громкий грубый голос Ричарда затыкает шёпот двух соседей: — Харе болтать — дайте поспать. Один кричит, другой пиздит. Надоели. — «Кричит»? Дилан кричал во сне? — интересуется Лололошка. Дилан с расширенными глазами смотрит на перевернувшегося блогера. — Вроде он. Если бы ты, Ло, не начал говорить, я бы даже не проснулся. Утром всё спрашивай, а не у меня под ухом, — шуршит одеялом Труман. — Ладно-ладно, прости. Надеюсь, я ночью ничего странного не вытворяю? — Только бормочешь. Это пустяк, — заканчивает Ричард.       Дилан ошарашенно глядит на мироходца, чётко ощущающий и разделяющий удивление друга. Становится понятным, почему после резких пробуждений программист не остаётся наедине со своими мыслями в ночной тиши. Не понимает только, почему Ричард долгое время молчал. Подозревает, что сосед привык к разным выходкам то Дилана, то Лололошки, что решение игнорировать кажется единственным разумным. После непродолжительных переглядок мироходец устраивается на прежнее место и тянет за собой программиста, приобняв. От теплоты друга, душевной и физической, Дилану становится легче. Благодаря ему последствия кошмаров нивелируются, постепенно исчезают и позволяют вновь окунуться в царство сновидений, спокойное и безопасное.

***

      С первой попытки решить неприятности со сном прошла неделя. Дилан с каждым пробуждением дополнял записи, вчитывался в немалое количество строк и старался додумывать хорошую концовку, иное завершение трагичной истории, повторяющейся уже месяц. Лололошка старался помочь другу: обсуждает с ним образы из сна и, когда Дилан вскакивает с постели, всегда подаёт знак, приобняв или положив руку на колени. От присутствия мироходца состояние стабилизируется, а сон приходит быстрее. Но не только Лололошка беспокоится о проблематичном сне программиста — Ричард часто задаёт тому вопросы насчёт кошмаров и, когда бывший эколог занят допоздна, подрабатывая на мафию, старается поддержать и с трудом приобнимает соседа. Им вдвоём ещё некомфортно, но из-за дырявых лёгких стен, впускающих гуляющий холодный ветер в помещение, приходится забыть про собственный ментальный дискомфорт и пытаться согреться.       Каждый раз ночью, возвращаясь от мафии домой, Лололошка обдумывает произошедшее с ним и друзьями. И наблюдать болезненные последствия становится тяжелее, учитывая постоянную недосказанность насчёт ситуации с Джодахом и Джоном. Двойник кажется до невозможности далёким от характера и мировоззрения Лололошки, совершенно иным, отчего понять мышление — дело невероятное. Голова от всплывающих фраз надменного мироходца тут же вскипает и начинает болеть, и непонимание инцидента с попаданием в нынешнюю реальность только выводит. Как и работа на мафию. Лололошка в какой-то мере благодарен Марло за дела, не связанные с убийством. Не сомневается в своих силах, но не хочет погрязнуть глубже в пучине криминала. Сам понимает, что только закрывает себе доступ в «нормальную» жизнь. В спокойную жизнь, которая, по мнению Лололошки, для него навсегда закрыта из-за возможности хождения по мирам. Необходимость стремиться к любой, даже к мнимой, к рассеянной цели позволяет держать себя под контролем.       Что Дилан, что Лололошка усиленно копят на съём квартиры, однокомнатной и достаточной для тёплого и безопасного проживания. Пока программист выполняет заказы, создавая коды, мироходец работает доставщиком днём, а ночью — у мафии, получая солидные суммы. Ричард же недавно уволился, перейдя на обеспечение донатов и доходов от рекламных интеграций. Совместный быт в бедной хижине мог продлиться ещё пару месяцев, если бы не неожиданный звонок Ричарду от матери.

***

      Несмотря на сильный ветер за окном, утро проходит в размеренном темпе. Дилан лениво валяется в постели, Лололошка готовит завтрак, а Ричард сидит за столом и рассказывает стоящему у плиты про комментарии под недавним видео и реакцию подписчиков. Мироходец изредка посмеивается с пересказанных сообщений и, раскладывая приготовленное по тарелкам, наливает в две кружки чай, а в третью сыпет кофе, купленное пару дней назад программистом, который непоколебимо убедил сожителей в жизненной необходимости этого напитка, приравнял по важности к чаю, приобретённому ещё в первую неделю проживания в городе. Дилан, почуяв издалека свежий запах панкейков, вскакивает с постели и садится за свободный стул неподалёку от Ричарда, посмеявшегося с действий соседа. Лололошка раскладывает поровну по тарелкам и присоединяется к друзьям. Несмотря на неприятную цену у молока, мироходец желал порадовать близких вкусной выпечкой, которую изредка готовил ещё на острове. Реакция соседа по блоку не удивляет: тот прекрасно помнит дни щедрости от эколога, где каждый бился за кусок побольше, а мироходец старался урегулировать вспыхивающие конфликты между соседями. Воспоминания захватывают одновременно и Дилана, и Лололошку, но образы умерших сожителей по блоку больно бьют по настроению, отчего оба стараются сконцентрироваться на еде.       Вибрации и рингтон в кармане Ричарда вынуждают владельца отстраниться от завтрака. На дисплее высвечивается одно короткое слово, сразу вызвавшее амбивалентные чувства. «Мамуля». Душа наполняется теплом от осознания, что его родители всё-таки живы, но в сознание за мгновение приходят негативные мысли. С трудом нажав на зелёную кнопку, подносит к уху и слышит родной женский голос, от которого глаза невольно наполняются слезами. Ричард срочно выбегает из дома, оставив сожителей в недоумении. Мать спрашивает о делах сына, радуется, что тот становится популярным блогером, живёт самостоятельно, и хвалит, вызывая в Трумане удивление. Женщина рассказывает о дальнейших событиях на острове, о самочувствии отца, и истории не вызывают ничего, кроме шока и ужаса. В голову бросаются пересказы снов Дилана, и становится жутко. Мать говорит об этом так легко и спокойно, что Ричард решает не спрашивать подробности. Но на приглашение зайти к ним в гости блогер уже не знает, что ответить. Желания видеться с отцом нет никакого, но есть шанс пообщаться только с матерью, с которой ещё возможен спокойный разговор. Ричард неуверенно кидает нейтральную фразу и обещает предупредить, когда появится возможность. Вскоре родитель прощается и желает милым голосом всего лучшего. Паршиво.       Сначала доев оставленный завтрак, Ричард вкратце описывает разговор. Дилан ошарашенно глядит на блогера, а Лололошка, держась за голову, старается дослушать рассказ друга. Больно. Мироходцу до ужаса больно понимать, к чему привёл их побег. Пострадало всё, что только могло, и ощущение предстоящих последствий вызывает тревогу, а затем — злость. Программист старается не вспоминать повторяющийся кошмар и не проводить параллели. И без того ясно, что имеются немалые сходства. Но Дилан не игнорирует мысль, что старая женщина, попросившая работников украсть его, вернётся за ним и Лололошкой. И, глядя в глаза друга, полные злобы, становится тревожно. Как бы Ричард ни старался смягчить атмосферу, никто не мог развеять вокруг себя негативные эмоции. Пересказ Трумана — первый звоночек, что события на острове ещё сыграют со сбежавшими злую шутку, в особенности с Лололошкой и Диланом.       Насчёт приглашения погостить Ричард прямо выражает сомнения. Он остерегается встречи с отцом, но Лололошка утверждает, что ему стоит приехать к ним ненадолго и пообщаться. Дилан вспоминает про права мироходца и интересуется насчёт них. На высказывание, что удостоверение оформлено на имя JDH, программист громко усмехается и просит дать ему один-два дня. Ещё утверждает, что попробует найти доказательства ужасного инцидента на острове, взломав один из дочерних сайтов JCompany, где имеется непосредственная связь с оборудованием на островном Хэнфорте. Ричард восторженно интересуется возможностями Дилана, а Лололошка старается поддержать, игнорируя беспокойство за информацию, которую может добыть его друг. Он не готов видеть, как умирают и автоматоны, и люди. И не хочет видеть, как этот ужас может усугубить сон Дилана.       Программист начинает активно изучать сайт JCompany, Ричард готовится к съёмке видео, а Лололошка выполняет заказы на CJD, стараясь облегчить возникший на душе груз. Он до конца надеялся, что хуже того хаоса во время побега не произойдёт. Не сомневаясь в правдивости новостей от матери Ричарда, Лололошка не может избавиться о неприятного кома в горле и в груди, от эфемерного слабого удушения и давления со всех сторон. Ходьба по городу слегка улучшает состояние, но всё больше уныние поглощает сознание, не даёт полностью отдаться работе. Мысли также донимают, ярко показывают, как жизнь скатывается в бездну грязи, печали, боли и чужой крови. Тяжёлые выдохи учащаются, плечи опускаются, и Лололошка, разнося заказы до двух часов дня, видит сообщение от Марло Брэндо. На душе паршиво. Паршиво настолько, что хочется прострелить себе, Джоди и мафии голову, лишь бы избавиться от всех трудностей. От подобной идеи мироходец смеётся. Потому что станет только хуже. В особенности его друзьям. А они единственные, кто даёт Лололошке счастье и уверенность.       Видеть в антикварном кабинете Марло Брэндо Дилана мироходец крайне не хотел. Спрятав руки, сжавшиеся в кулаки, Лололошка слушает намечающийся план о вступлении в мафиозную банду некого Санчеза. Тренировки для Лололошки не кажутся сложными, но для Дилана они воспринимаются невозможными. Как бы тот ни пытался скрыть шок, мироходец чувствует волнение в друге и старается вытерпеть до конца деловой встречи. По окончании Лололошка просит не ждать его — Дилан интересуется причиной, но получает недовольный взгляд из-под очков и просит друга подбирать выражения. Мироходец знает: он занимается этим с самого начала работы у мафии. Подбирает слова для босса группировки и для собственной совести, пытающейся достучаться из-под крепких воздвинутых стен между ней и сознанием.       Снова тот же разговор. Мироходец пытается убедить Марло в отмене участия Дилана, в неправильном распоряжении его способностей, и будто возникают первые ростки семян сомнения. Глава решает подумать над настойчивым предложением и приказывает оставить его одного. Успех. Восторгу нет предела. Лололошка, радостный и бодрый, выбегает из небольшого ресторана и видит перед лицом обеспокоенного Дилана. — Дилан, зачем ты ждал меня? За меня беспокоился? — спокойный тон в голосе облегчает состояние программиста. Он выдыхает и, ехидно улыбнувшись, отвечает: — Да так, хотел убедиться, что ты не вляпаешься по полной. Но ты вляпался в лужу. Значит, можно не беспокоиться.       Лололошка смеётся и рассказывает другу о разговоре с мафиози по пути к автобусной остановке. Дилан просит мироходца не радоваться раньше времени, но в душе ликует. Ликует, что не придётся потеть. И точно не умиляется бескрайним волнением Лололошки за него. Да и самим Лололошкой. Ведь они просто близкие друзья — это нормально так переживать. И нормально, наверное, втайне желать тепла, душевного и физического, ощущать его чаще и чаще, чтобы чувствовать себя ценным. Как бы ни наслаждалось самолюбие беспокойством друга, программист понимает, что будет бояться за Лололошку так же, когда начнётся вторжение в противоборствующую группировку. Без чужого тепла, в особености его тепла, будет тяжелее засыпать. И жить. Потому что мироходец стал слишком важным и нужным в жизни Дилана.