Зелёные глаза

Артём дотрагивается до лба Князя и тут же отдёргивает руку: горячо! — Вот и бери тебя после такого на поверхность, — вздыхает Чёрный, но укоризны в его голосе не было. Князь несчастно заскулил на своей кровати: его больше не будут брать на поверхность? Тёмыч же не серьёзно, так? — Угораздило же тебя… В первую же вылазку… — продолжал жалеть Артём больного, успокаивающе поглаживая того по коротким волосам.

***

Первая вылазка на поверхность — всегда радость для любого новобранца. Ну и Князь, как любой новобранец, на поверхности никогда не бывавший, был в восторге. Он сам вот-вот как настоящий рейнджер, сталкер… Игорь уже кучу раз про поверхность слышал, в том числе и от Артёма. Как там красиво, но опасно. Артём сам не был ветераном Ордена, однако в вылазках участвовал часто, так что историями мог поделиться. Игорь с удовольствием впитывал каждую, широко раскрыв глаза. И вот, буквально пару дней назад Мельник объявил, что Князя возьмут на следующую вылазку. Игорь чуть не умер от счастья, а Артём чуть не умер от счастья Игоря: уж так сильно он тряс Артёма, вереща что-то неразборчиво радостное. А чуть позже выяснилось, что и Артём идёт в ту же вылазку. Одевая в назначенный день химзу, Князь всё никак не мог успокоиться: вот-вот выйдет на поверхность рядом с успевшим стать близким другом и ещё с несколькими сталкерами-"волками». О чём ещё можно мечтать? И вот он, радостный, поднимается на поверхность. Остальные подкалывают: не страшно ли, мол, а то можем и обратно отправить. Князь отнекивается, как может. Выбравшись наконец на поверхность, Князь восторгается: как далеко небо, как высоки остатки зданий… Артём полностью его понимает, сам любуется, но не забывает подпинывать: чтоб не отставал. Была весна. Та её часть, когда уже почти тепло, но рыхлый снег и даже лёд ещё оставались. Князь гладит эти островки подошвой, побаиваясь: мало ли, нечисть прячется… Но обошлось. И он от души пинает снег, рассматривая, как тот завораживающе блестит и шуршит. Артём хихикает, поглядывая на Игорька. Ну совсем как маленький! Князь вновь делится восторгом, Артём вновь его слушает. Всё было бы ужасно, если бы помимо звонкого голоса друга Артём не услышал бы далёкий вой стражей. Дёрнувшись и оповестив об услышанном всю группу, Артём попросил Игоря держаться максимально рядом и максимально тихо. Рейнджеры поворачивают за угол здания, идут дальше, стараясь сбежать подальше от глаз мутантов. Но на пути отряда — длинный ров, пересекающий улицу. Впрочем, это ничего не значит, и группа по одному перепрыгивает через неё. Глава группы берёт короткий разгон, прыгает, выбрасывает ноги вперёд, удачно приземляется, подгоняет остальных. Второй, третий, Артём быстро перепрыгивают. Последний приободряюще машет Князю: за нами! Видя, как легко остальные рейнджеры перепрыгивают, Князь приободрился. Ну, что тут, всего лишь лужа какая-то… Подумаешь. Он тоже легко её перепрыгнет. Но, может, усилившийся рёв тварей спугнул прыть в конечностях Князя; может, скользкий снег подвёл; может, шустрый рейнджер не рассчитал; может, уверенность Игоря в себе заимела последствия, но подошвы его сапог, а потом и добрая половина его тела коснулись воды со льдом, а не земли. Князь едва успевает ухватиться пальцами за голую землю. Но и того не хватает — они быстро соскальзывают. Однако этих кратких мгновений хватает, чтоб к нему молниеносно метнулся другой рейнджер. Князь чувствует крепкую хватку на своих ладонях, как его безуспешно тянут вверх, и опирается ботинками в стены этого недобассейна. Подошва постоянно соскальзывает, но Князь барахтается в воде как может. Непутёвого рейнджера берут за шкирку и, совместив усилия, вытаскивают наконец из воды и сразу ставят на ноги. Тот, крякнув и пошатнувшись, озирается на крепкие руки, до сих пор держащие его. Ладони в неудобных толстых перчатках, навороченные часы, защита на плечах, тонкая полоска чёрной водолазки, потрёпанный вылазками шлем, фильтр, стёкла, за стеклом глаза… Зелёные, обеспокоенные. Такие только у одного человека во всём метро. — Ты как? — спросил рейнджер, цеплявший Князя за воротник. Это был глава группы, доверенный Мельника, приятный мужик с задумчивым баритоном и обидным прозвищем, которое Князь так и не смог запомнить. — Не промок? — Порядок, — как бы Князь не хотел произнести это спокойно и уверенно, то ли из-за страха, то ли из-за стыда, голос его подскочил и дрогнул. Он промок до нитки, но так не хотелось ему это признавать… Не дай бог, ещё и обратно отправят! Артём, опомнившись, отпустил чужие руки. Впрочем, было слегка не до этого, и вся группа продолжила свой путь сначала к небольшому укрытию, затем и к миссии. Но Игорю всё равно было невдомёк — какого чёрта эти беспокойные зелёные глаза застыли перед взором? Вернулись они в целости и сохранности, в полном составе и с выполненным заданием. Мельник был доволен, а Князь, получая похвалу от старших, светился. Забыл даже, что падал куда-то там. Вспомнил ближе к вечеру. Тогда он заметил, что в горле странно першит. Ну, першит и першит, подумал Князь. Затем он начал кашлять. — Ты не заболел ли часом? — голос Артёма появляется как демон среди ясного неба: совсем неожиданно. — Конечно нет, — бурчит-хрипит Князь. Не хватало только в медпункт попасть! Игорь там уже был: хватило на всю жизнь этого строгого постельного режима, когда даже по палате пройтись нельзя, не то что побегать и попрыгать. Но пыл Князя от чего-то тает при встрече с жалостливыми зелёными глазами. Артём как-то даже жалеюще вздыхает. Кажется, он всё понял. Игорю интересно одно: откуда в глазах напротив столько сострадания?! — Князь, но ты же понимаешь, что тебе надо в медпункт? Заразишь ещё кого-нибудь, чего доброго… Понимает, конечно, но признавать не хочет. Что у Артёма за тон вообще такой? Будто нянька, ей-богу… Только Князь хотел это сказать, как Артём его тут же перебил: — Я с докторами поговорю, может, выбью тебе режим помягче, — улыбнулся и подмигнул. Вспомнил, кажется, рассказы Князя про «нечеловеческие условия» в медпункте. Сомнения отразились на лице Князя, и Артём понял что нужно додавливать: — Или я сейчас полковника Мельника позову, он тебя быстро на ноги поставит. — Зараза ты, — обижается Игорь. — Пойду я, пойду…

***

Со врачами договориться получилось. Не на многое: возможность добрести себе за едой и возможность навестить больного на пять минут. Артём был рад и этому. Потом рассказал о приболевшем Князе Идиоту, и они вместе пошли к Мельнику докладывать. Тот, конечно, рад не был, если говорить мягко. А если говорить честно, то и Идиот, и Артём чуть не сбежали из-под твёрдой руки полковника и еле-еле отговорили его от гневной тирады лично Игорю. Тот, мол, и так болеет, может, ещё хуже станет, да и вы заболеть можете… Спасли, в общем, Князя от головной боли. А к концу дня Артём бредёт к Князю в палату. Как оказалось, у Князя теперь ещё и температура. А Артём бесцельно гладит его волосы. — Может, мне занести чего-нибудь в следующий раз? Игорь вновь встречается с зелёной жалостью. Как неловко и как приятно. — Книжек, — тихо, стыдливо просит Игорь. — Принеси книжек. — Конечно, — в мыслях Артём уже был готов принести к больному всю свою личную библиотеку. Впрочем, Князь в книгах был привередлив и любил исключительно фантастику и фэнтези, так что всю личную библиотеку нести не придётся. Артём накидывал в голове список литературы. Где-то с минуту они молча кто сидел, наглаживая чужую макушку, кто лежал, отдаваясь ласке и набираясь смелости. — Откуда в тебе столько заботы? — спрашивает наконец Князь. Вопрос провокационный. Непонятно к чему относящийся или из чего вытекающий. Артём задумывается. Он может дать уклончивый ответ, а может дать честный. И какой из них будет правильным? А есть ли правильный ответ вообще? Артём думает, что пока плохо знает Князя, чтоб открыто сказать о своих чувствах, и отшучивается: — Да просто во врачи надо было идти в своё время, а не с автоматом бегать. Князь шутку оценил. Да так, что чуть не разбудил докторов своим смехом.