Зелёные глаза

Артём рухнул на кровать. Сил едва ли было. Мельник тот ещё зверь. То сделай, это… И совсем без напарников. Разве так можно? Ну хоть заходящее солнце радует своим присутствием. Лучи красят ещё не обжитую комнату в красно-оранжевый. Это до сих пор выглядит непривычно. Что уж говорить о всё нескончаемом шуме колёс? Артём в первую ночь на поезде едва уснул. Но сейчас, кажется, это не составит труда. Зелёные глаза медленно закрываются. Сейчас он отдохнёт, выспится, и утром свеженьким и бодреньким опять пойдёт на задание по поручению полковника Мельника хрен пойми куда, чтобы снова устать… Артёму думается отдалённо, вполсилы: как было бы хорошо, если бы рядышком, под рукой, оказался тёплый, тоже весь сонный, взъерошенный, домашний Гоша… Артём сквозь сон сжимает одеяло. Да, было бы так здорово… Дверь отворяется, и это движение будит Артёма. Вспомни солнце — вот и лучик. Князь уже закрыл дверь. Глянул на Артёма и скорчил обиженное лицо. — Я начинаю ревновать тебя к одеялу, — он садится на самый край узкой кровати. Неужели стесняется? Артём прыскает смехом и укрывает себя тем самым одеялом. Тянет из-под него руки. Игорь намёк понимает и через секунду уже жмётся поближе к Артёму. Их ноги переплетаются, а руки обвивают тела. Так ближе, так комфортнее, так ментально теплее. Тепло живого тела (которое совсем недавно могло погибнуть, про что Артёму совсем не хочется думать) завлекает, охватывает, не даёт развернуться, пошевелиться, но даёт насладиться, забыться собой. Чёрному кажется, что Князь сейчас нагло, тепло лыбится. Хотя увидеть это Артём не может и не хочет — уткнулся носом куда-то в не свои ключицы, — он в этом почти уверен. Игорь всегда улыбался от уха до уха, когда они обнимались. Как довольный кот, когда его чешут по голове со знанием дела. Нежность щекотит, расслабляет тело. Как же рядом с Гошей хорошо… От переизбытка тёплых чувств Артём жмурится и старается выплеснуть излишки хоть во что-то — выходит в долгий чмок в губы. Князь нежностей не ожидал и даже успел уснуть. Но, широко раскрыв глаза, он принимает вызов и сам расцеловывает Артёма куда придётся: макушка, лоб, нос, щёки, губы, ресницы, шея… Артём хихикает, старается отвечать, но с напором и прытью, вдруг проснувшейся в Князе, в любимом Гоше, ему не сравниться, так что Артём перестаёт даже пытаться отвечать. Обоих это устраивает. Проходит минуты три или целый час. Князь быстро выдыхается; в подобных делах его никогда надолго не хватало. Хотя, может, будь он чуть поспокойнее, то хватило бы подольше. И тут уже Артём начинает целовать. С нежностью, лаской, не спеша. Он не ждёт ответа, убаюкивает: отдохни, мол, если устал. Ему лишь хочется поделиться чувствами с возлюбленным. И сейчас, когда тот выдохся, рейнджер спокойно может себе это позволить. Тёма старается наделить нежностью каждый шрамик и каждую родинку на лице. Он выучил все и, закрыв зелёные глаза, целует их на ощупь, на память. Артём абсолютно спокоен и не спешит: знает, что его Гоша никуда не сбежит. Решившись наконец вздремнуть (явно зная, что он вот-вот уснёт), Князь полушепчет: — Спокойной ночи, Тём. Артём хмыкнул. До ночи ещё было как минимум несколько часов. Да и по-честному, прямо сейчас Мельник вполне имел право настигнуть их и поручить ещё что-нибудь. Моля провидение с ними так не поступать, Тёма шепчет в ответ: — Сладких снов, Гош. Князь морщится, открывает недовольно-голубые глаза, косится на Тёму. Признавать свою любовь к уменьшительно-ласкательным кличкам он был пока не готов. Артём, почувствовав, открывает и свои насмешливо-зелёные. Он и без объяснения всё знает — «Никакой я не Гоша! Я — Князь Тьмы!» — Для меня ты Гоша, — улыбается Артём и целует Гошу в лоб. Князь Тьмы решает не противиться в этот раз — боится уснуть до окончания ещё не начавшихся споров. Артём тоже уже сомневается, выиграл бы он спор — на уставший мозг много умных аргументов не приходит, — и просто ещё раз целует любимого в губы напоследок, на «ночь». Ещё чуть повозившись, любовники укладываются друг к другу плотнее и мирно и заслуженно засыпают.

***

— А я вам говорил, они встречаются, — Алёша довольно улыбался. — Ну и кто нам 20 пулек отдаст? — довольно мурлычет Аня в добавок. Сэм с Дамиром ошарашенно переглянулись. Чёрт с ними, с пулями, но как так получилось, что Артём и Князь…? Все четверо пришли в головную часть Авроры. До этого они нагло подсматривали за влюблёнными. — А вы-то как узнали, что… Парни… Того? — отходя от шока и садясь за стол, спрашивает Дамир. Аня и Алёша вытаращились на бедного спросившего. — А ты их рядом никогда не видел? — ошарашенно говорит Аня. — Там ж всё сразу видно… — Что видно-то? — переспрашивает Дамир. Его от природы небольшие глаза теперь нельзя было назвать таковыми. — Никакого опыта в делах амурных, — махнул на него рукой Алёша. Идиот, сидевший рядом, неоднозначно вздохнул и глотнул чая из чашки. Он был на нейтральной стороне и «разбил» спор. Ему и самому хотелось получить ответ на этот деликатный вопрос. И получил — тот был написан на лицах споривших. Спустя секунду Сэм, опомнившись, начинает тереть лицо руками. И где им с Дамиром достать 20 патронов? А ведь главное — он же сомневался! Неоднократно ловил себя на мысли, что как-то слишком часто Князь с Артёмом переглядываются, дотрагиваются друг до друга, и уж особенно странны были воркования над палатной постелью ещё там, в метро… — Главное, что все живы, — заключает Идиот. — А чем парни в свободное время занимаются — не наше дело.