Вопрос доверия

— В этом нет никакого смысла, — устало повторил Поттер Кубику, который сидел у окна и орал на апрельский ливень, монотонно стучавший по стеклу с самого утра. — Ты не можешь изменить погоду воплями. Гарри принимал погоду как данность — даже не смотрел особо прогнозы. Если ожидается мерзкая морось — зачем об этом знать заранее и настраиваться на мрачные лады? А если внезапно Лондон решит побаловать солнцем — так пусть будет приятный сюрприз. Эдакий метеорологический фатализм в действии. Или глубочайшая стадия принятия: Туманный Альбион хоть и не был по-настоящему туманным со времен закрытия дюжин промышленных зон, похвастаться хоть сколько-то постоянным или приемлемым климатом не мог. Французы, вон, не стесняясь, всю магическую часть Парижа зачаровывали на вечное лето, но упрямые британцы по какой-то странной причине терпели все погодные изыскания… У Кубика же было свое мнение по поводу природных явлений — тот явно посылал проклятья на совином в сторону дождя и не думал с ним мириться. — Твоя серенада бессмысленна, если только вдруг ты не решил сделать свою работу и заняться моей корреспонденцией, — продолжил Гарри, наблюдая, как Кубик яростно хлопал немаленькими крыльями и бил стекло клювом. — И, поверь, если окно треснет, я заделаю его перьями из твоего хвоста. Кубик на секунду замолк, крутанул головой, чтобы подарить Поттеру полный презрения взгляд немигающих желтых глаз, и снова вернулся к шумному недовольству. В этот же момент затрещал камин. — Твоя сова орет, — раздался звонкий голос Джинни. Гарри обернулся: Джин небрежно стряхнула пепел с плеч на недавно очищенный заклинанием пол. — Возможно, тебе стоит ее покормить. И тут же ринулась гладить Кубику перья и совать совиные лакомства. Тот брал их с самым довольным видом, при этом поглядывая на Гарри так, будто бы он не предложил ему те же угощения двадцать минут назад. Гневная совиная филиппика вмиг прекратилась, что Поттер счел личным оскорблением. — Я его кормлю, — буркнул Гарри, разглядывая спину Джинни. Мягкий свет ламп рассыпался игривыми бликами по бурной копне ее рыжих волос. — Он не носит мою почту, а я все равно его кормлю. — Нонсенс! Все совы носят письма, — возразила Джин. Гарри вздохнул. В то, что Кубик отказывается выполнять свою работу, не верил примерно никто. Особенно учитывая, что вредная сова вела себя абсолютно нормально в присутствии других волшебников. Да, он даже имитировал скорейшее желание доставить почту, нетерпеливо переминаясь на когтистых лапах и не царапая подоконник, хотя в обычное время он устраивал на мореном дубе настоящее бесчинство. К подоконнику, как и к остальной мебели, Гарри относился с большим трепетом, так как почти все сделал сам — с помощью магии, конечно, но это тоже стоило немалых усилий. В любом случае он был против порчи любых вещей. — Кстати, ты хорошо выглядишь, — сообщила Джинни, внимательно его осмотрев. — Твое удивление оскорбительно, — усмехнулся Гарри. — Особенно если учитывать, что именно ты обновляешь мой гардероб. Лет восемь назад восходящая звезда Гарпий Джинни Уизли заявилась к нему с ворохом пакетов и объявила, что ее муж — да какая к дракклу разница, что бывший! — не может иметь звание «стильная катастрофа» от Ведьмополитена. С тех пор примерно раз в год она что-то приносила и уносила в разных цветных пакетах, а Гарри запомнил несколько простых правил и всякие сомнительные звания получать перестал. К слову, шкафу эти перемены не понравились, и тот, как и подобает волшебной мебели с характером, иногда отказывался распахивать дверцы или кусал особо неудачные на его взгляд фасоны. Поттер точно знал, что никакие зубы шкафу не приделывал, а лишь выстругал полки, но искать челюсти в темных закромах не рисковал. — Ты наконец-то обтянул бицепсы — это прогресс. Хотя, конечно, обидно, что весь замечательный рельеф ты нарастил после нашего развода. — И провела по его руке пальцем, а затем подло ткнула прямо в живот — пресс напрягся, а Джин хохотнула. — Я убеждался, что ты любишь мою душу, — криво усмехнулся Гарри. Про цели обтягивающей футболки — те же, что и у низко сидящих джинс — решил не уточнять, хотя все было довольно просто: как можно быстрее перевести свидание в горизонтальное положение. В отличие от многих, Джинни не пыталась устроить ему «долгое-романтичное-раз-и-на-всю-жизнь», видимо, поставив на нем справедливый крест после недолгого брака сразу после Хогвартса. Зато звала на необременительные вылазки — в этот раз она пригласила с ними в бар двух загонщиков Берлинских Соек со сладким обещанием, что один из них сто процентов во вкусе Гарри, а другого, уж так и быть, она возьмет на себя. — Не вздумай так оскалиться на свидании. — У меня три дела и Малфой, так что это мой самый обаятельный вид на сегодня. — А у тебя не всю жизнь работа и Малфой? Поттер стиснул зубы и кивнул в сторону камина. Этот разговор он не продолжил бы и под угрозой Авады.

***

Патронус Рона Уизли застал Гарри ровно в тот момент, когда лучший загонщик Берлинских Соек Кристиан Вебер — по аврорской привычке Гарри всегда запоминал имена и фамилии — воодушевленно отсасывал ему в туалете ультрамодного ресторана Вест-Энда «The QS». Поттер с досадой опустил глаза на ритмично двигающуюся светлую макушку, провел рукой по гладко выбритой щеке, нажал на влажную от слюны и смазки нижнюю губу и почти с болью отстранил старательного парня. Раздался пошлый «чпок». Еще и красавчик, как назло. Мог бы быть отличный вечер. — Прости, сладкий, надо спасать мир, — произнес Поттер, с усилием заправляя стояк в узкие джинсы и морщась. Ответ слушать не стал. Аппарировать пришлось в Лютный, что уже не сулило ничего хорошего: местные авроров не любили. И приземлился Гарри аккурат под стену противного холодного ливня, чувствуя, как мерзкие капли тут же поползли по спине. Защищенное от дождя место преступления оказалось в десятке футов от него. Там же маячил и Рон, который махнул ему, одновременно давая инструкцию младшему аврору. — Зачем ты под дождь аппарировал? А, твое дело, у нас… Нюанс, — провозгласил Рон. «Нюансом» Рон Уизли мог назвать и невкусный шницель в столовой, и катастрофу континентального масштаба. В духе «мы задержали подозреваемого, но есть нюанс… Адское пламя уничтожило все леса Дании» или «Гарри, ты в порядке, но есть нюанс… Тебе оторвало ногу. Ее ищут по шервудскому лесу и обещают доставить и пришить к вечеру. Кстати, на обед тут дают пирог с почками». Справедливости ради, пирог был вкусный, а ногу правда пришили. Но слово «нюанс» Гарри недолюбливал. «Нюанс» Гарри разглядел и сам: труп какого-то бродяги. Отрубленная кисть и вспоротый чем-то живот — кровь смыл ливень до того, как кто-то поставил водонепроницаемый навес, поэтому на первый взгляд картина была не такой уж неприглядной. — А мы тут каким боком? — Судя по всему, брюхо он вспорол себе сам вон тем штырем, перед этим пытаясь с разбегу побиться головой об стену… Руку ему отрезали посмертно, но ты понимаешь, к чему я. Аврор Поттер понимал. Второе нетипичное самоубийство за три дня — вряд ли совпадение. — Куда дели органы? — пробормотал Гарри, подходя к трупу и аккуратно приподнимая заклинанием ткани вспоротого живота. Навскидку не хватало части кишечника и куска печени. — А, это у каких-то крапов сегодня хороший ужин, его не сразу нашли, — бросил Рон и крикнул какому-то офицеру, чтобы тот его подождал. — Из хороших новостей — у нас вроде есть свидетель. И магическое око в лавке на углу, которое могло записать произошедшее. Гарри кивнул, вслушиваясь в удаляющиеся шаги, эхом бьющиеся о мрачный камень низких домов с темными окнами. В свидетеля Поттер верил слабо — жители Лютного вряд ли чем-то поделятся с Авроратом. А вот магическое око — хорошая зацепка. Лишь бы оно работало, а не служило бутафорской пугалкой. За спиной раздался хлопок. И щелчок зажигалки, очень узнаваемый. Зиппо с кельтскими символами и рунами. — Мерлин, Поттер, у тебя охуенная задница в этих штанах. Гарри повернулся: Драко Малфой, конечно, аппарировал сразу под навес и под дождь не попал. Драко Малфой в кожаной куртке на голое тело и низко сидящих драных джинсах, сжимающий между пальцами сигарету и выглядящий так, будто еще минуту назад самозабвенно трахался. Гарри прищурился. Беспорядок на голове не художественный, а реальный, губы припухшие, взгляд довольно-расслабленный. — Ага. Как тебе работенка? Из горячей постели под ливень в Лютный, не надоело? — Ну, я хотя бы успел кончить. — И Драко развязно улыбнулся, подошел, медленно облизнул губы и с нажимом провел по поттеровскому животу — чуть царапая. Прикосновение ожидаемо отозвалось тягучей волной. — А тебе могу помочь по доброте душевной. — Помоги этому парню. — И Гарри посторонился, открывая Малфою труп бродяги. — Ты ни черта не смыслишь в прелюдиях. Поттер усмехнулся, заметив, как Малфой поморщился и сглотнул — как бы он ни храбрился, трупы ему давались нелегко. Тем более, что вспоротый живот Гарри не прикрыл — так и оставил торчать беззащитные внутренности. За исключением тех частей, что пошли на ужин каким-то удачливым крапам, разумеется. — Посмотри, не то же ли это проклятье, что и у миссис Новацки, — бросил Поттер, изучая погнутый чугунный штырь. Видимая кровь смылась дождем, но улучшенные чары показали и отпечатки ладоней — микрочастички кожи на штыре и на уцелевшей руке бродяги совпадали, — и невидимые глазу куски мышц и крови. На стене рядом тоже обнаружились кожа и кровь, совпадающие с ссадинами на лбу трупа. — Это оно, — раздался заметно охрипший голос. Гарри мельком удивился — неужели Малфоя так сильно впечатляют кишки? Поттер обернулся: грязно-серая дымка заклинания — того же, что было три дня назад над миссис Новацки — зависла над телом, все тот же рисунок вен и артерий, правда, в районе живота смешавшийся в черно-бурую кашу. Над отсутствующей кистью эпицентр темной мглы, бурлящей в уже мертвых венах. — Срок? Гарри подошел ближе, склоняясь над дымкой. Завораживающе. Завораживающе и адски сложно. Никто из отдела проклятий на месте преступления такие заклинания не сотворял — да еще и так быстро. Поттер бы восхитился, если бы не знал, почему Драко владеет такой магией. Гребаный фарс. — Максимум два дня. И теперь точно можно сказать, что это не проклятье, а скорее неверно примененная реликвия или амулет. — Как ты это понял? В этот раз Малфой подцепил часть проклятия достаточно быстро, но выглядел при этом все еще чересчур потрясенно. Что-то было не так — Гарри чувствовал. Никакой даже напускной бравады, хотя Драко был мастером масок и буффонад. Возможно, если сейчас правильно надавить на все болевые точки… Поттер глубоко вдохнул свежий ливневый воздух, смешанный с горечью табака. — Место поражения — кисть, которой нет. Проклятье начало бы рассеиваться. Значит, у нас сильно зачарованный предмет, который… Не знаю, как лучше сказать. Защищается, скорее. Показать? — все еще немного отстраненно пробормотал Драко и наставил палочку на Поттера, внезапно замерев. Нерешительно так. Только в Малфое давно уже не было нерешительности, а значит, маску тот все же натянул. Гарри медленно кивнул. Едва уловимые движения палочкой и покалывание магии — фиолетовая, не грязно-серая дымка с кружевом его собственной кровеносной системы зависла перед глазами. Его вены выглядели иначе: здоровые, бордовые и ровно пульсирующие везде, кроме пострадавшего от проклятия бедра — там рисунок окрашивался антрацитом. — Это то старое? Или новое? — поинтересовался Драко, накладывая заклинание и на себя. — Новое, лет семь назад, — пожал плечами Поттер. Ему тогда очень повезло — задело лишь мышцу. Один из авроров погиб, а он отделался лишь приступами хронической боли и некоторой потерей чувствительности. Ничтожная плата за жизнь и возможность дышать, да. В особо неприятные дни он ощутимо прихрамывал, бил кулаком задеревеневшую мышцу и заставлял себя бегать — до изнеможения. Все равно отличный размен. Слепок самого Драко отличался. От шеи распространялось золотистое сияние, которое едва заметными нитями окутывало все тело, смешиваясь с рисунком артерий и вен. — На мне амулет, который защищает от ядов. Эдакий безоар на цепочке — классическая защитная реликвия. Золотые нити — ее действие. Поттер кивнул, а Малфой вновь взмахнул палочкой — амулет оказался на его собственной шее, и стало тепло и как-то спокойно, пальцы начало покалывать. Но фиолетовый туман вдруг начал окрашиваться черной густотой, живой и пульсирующей. Такой же, как и двух трупов. Гарри рывком сдернул цепочку — та со звоном приземлилась на асфальт. — Как грубо. — Малфой наклонился и аккуратно поднял амулет. Кружево вен вновь окрасилось здоровым красным, и заклинание Драко рассеял. — Не собираюсь насадиться глазом на штырь. — Тебя бы в худшем случае ждала мигрень. — И Драко вновь достал сигарету и прикурил. Затянулся — пустил вверх дым рассеивающими клубами. Почему-то после первой затяжки Малфой всегда выдыхал вверх и наблюдал. — Я потому и засомневался у миссис Новацки, обычно амулеты не такие сильные. Но принцип действия все же совпадает. Амулеты защищаются от не-своих владельцев, их магия живая, просто конфликтует с чужими. Проклятые предметы выглядят по-другому, потому что они мертвы. Мертвая магия отравляет одной ровной волной, мы бы не видели пульс. — Как поэтично. — Гарри прислушался к шуму ливня — монотонному и отчего-то тревожному. — А кто «свой» владелец? — Либо кровный наследник, либо убийца предыдущего владельца. — Малфой вдруг оглянулся и резво нацепил на себя дерзкую усмешку. И глазами еще стрельнул, поправляя растрепанные волосы. — Слушай, Поттер, а давай ты тут закончишь и аппарируешь ненадолго ко мне? — Не знаю, как у тебя, но у меня кишки не вызывают романтических чувств. — Аналогично. — Малфой снова легко усмехнулся. Подошел поближе, чуть склонил голову: — Есть пара мыслей по поводу этого дела. И никакого желания озвучивать их здесь. — Можешь записать, и они не испарятся до завтрашнего утра. Поттер понятия не имел, зачем язвит. А Малфой, конечно, разозлился — серые глаза сверкнули нехорошим блеском, но губы растянулись в самой милой улыбке. — Слушай, сладкий, начинаю что-то подозревать, — почти что промурлыкал Драко, так тягуче и нежно-бархатисто. — Ты стесняешься оставаться со мной наедине, в Аврорате избегаешь, огрызаешься… Влюбился? Мерзавец. — Мечтай, — через тягучую паузу выдал Поттер, понимая, что этот раунд он вчистую проиграл. — Захвати бургеры. Малфой подмигнул и аппарировал, а Поттер, сделав шумный вдох, мрачно вгляделся в стену бесконечного апрельского ливня. Что-то было не так, но он никак не мог уловить, что именно. Возможно, потому, что все, что касалось Драко Малфоя, было не так.