Вопрос доверия

Аврор Поттер с досадой посмотрел на безнадежно подгоревший омлет. Под ровной темно-коричневой корочкой наверняка уже тлели угольки, бывшие последней порцией ветчины в доме. Выругался. Из-за этого запах гари будто бы стал сильнее. Пробормотал Эванеско и подумал, что ситуацию может спасти крепкий чай. Например, порция обжигающего Эрл Грея. В конце концов, добрые английские традиции наверняка существовали не зря — да гори все вокруг огнем, а чаепитие по расписанию. Это придумали люди куда мудрее Гарри Поттера. На полке обнаружился лишь одинокий пакетик травяного чая неизвестного происхождения. Залитый кипятком, он пустил невразумительные грязно-желтые разводы в чашке — Гарри его испарил. Никакого золотистого омлета с ветчиной и огненного, бодрящего Эрл Грей для аврора Поттера этим утром, очевидно, не предполагалось. Хорошо, что у него остался неплохой кофе, привезенный Невиллом откуда-то из Бразилии, где тот наблюдал за ростом и созреванием кричащих кувшинок. Обычно в утренних злоключениях был виноват Кубик, но этим утром он вел себя на удивление мирно: не орал и не хлопал крыльями просто протеста ради. — Ты странный, — сообщил Гарри сове. — Как думаешь, ты сегодня в настроении отнести Молли мой рецепт штруделя? Кубик протянул лапу. С первого раза. Так он не поступал, даже объевшись угощений и мышей. — Ты его просто выбросишь в ближайшую корзину и вернешься? По совиному взгляду читалось что-то в духе «ты идиот». Когда на прощание Кубик даже почти ласково его клюнул, Гарри решил, что это очень плохой знак. Было в его жизни что-то стабильное. Например, его сова орала на дождь и не любила носить письма. Робардс заваривал вручную странные напитки и отказывался в процессе обсуждать дела. Рон ежедневно брал себе по три скона из кофейни на Вайт-стрит и обещал, что вскоре обязательно сменит их на что-то более здоровое. Вирджиния выдумывала невероятные истории, Дин Томас славился нелепыми каламбурами. Мистер Норман устраивал в Атриуме столпотворения. Такие мелочи делали жизнь чуть приятнее в своей предсказуемости. Разгадка внезапной совиной покладистости оказалась очень простой — Кубик переживал, что некому будет его кормить и спускать с рук нежелание работать. Вот уж эта птичья интуиция… К этому выводу Гарри пришел, сидя на кушетке в Мунго, пока молодой колдомедик в лимонной мантии вытаскивал из его бока обломок магического посоха. Подарок от какого-то канадского мага, вздумавшего запустить адское пламя на магической ярмарке. Аврор Поттер прикрыл подошедшего слишком близко пятилетнего мальчишку, получил посох в бок и успел этого канадца задержать. Тот бормотал что-то о том, что пламя легко укрощалось, а он — несчастный турист, решивший развлечь детишек фейерверками. Дыра в боку, никакого завтрака и наверняка еще нудные рекомендации от колдомедиков. Те почему-то всегда стремились рассказать аврорам, что надо себя беречь. Поттер и старался, но что поделать, если младший аврор на той ярмарке растерялся и вызвал подмогу, а Гарри увидел сигнал первым. Младшего, конечно, ждал выговор — такое задержание он мог провести и один. Гарри же ждали нуднейшие диагностические процедуры, потому что медики были базово против незапланированных природой отверстий во всех частях тела. Не то чтобы Поттер с этим спорил. Он в целом ценил весь набор своих органов, конечностей и целостность кожных покровов. — Тебя насквозь проткнуло? — раздался хриплый голос из-за ширмы. — Не хочу портить аппетит перед бранчем с Панс. Дыра, никакого завтрака и Малфой. Бывали дни и получше. — Нет. Хорошо, что ему дали обезболивающее такой мощи, из-за которой мир казался чуть размытым и базово дружелюбным. Правда, колдомедик, как назло, куда-то вышел и не мог сообщить своим важным тоном, что Драко мешает какой-нибудь очень чувствительной процедуре. Они это умели, эти колдомедики. — Вообще не сексуально, — сообщил Малфой с самым экспертным видом, оглядывая поттеровский обнаженный торс и затягивающееся ранение. — Тебе стоит беречь рельеф. Это лучшее, что в тебе есть. — Твои советы бесценны. Это все? Обезболивающее зелье делало свое дело — лишь легкая вспышка раздражения. — Нет, это дружеская рекомендация. Вежливые беседы, слышал о таком? — Не думаю, что настроен на беседу, дружище, — парировал Поттер. Они были кем угодно, но не друзьями. Бывшие, любовники… Иронично, но и коллеги. Всю жизнь по разную сторону баррикад, но почти всегда вместе саркастичной придурью судьбы. Гарри готов был орать на судьбу как Кубик на грозу. — Вообще, я по делу. Думаю, нам надо наведаться к паре моих старых знакомых. — Малфой присел рядом с ним — не со стороны дырки — и потряс пергаментом. — Насчет кольца. Тут имена тех, кого нет в ваших с Уизли списках. — Ты решил поделиться этой мыслью вот прямо сейчас? Поттер расценил ситуацию как скверную. Драко не просто «помогал с расследованием». Он вмешивался, он форсировал, он… Был замешан. Так или иначе. И эта мысль была куда неприятнее ранения. Посох канадского идиота вытащить легко. Убрать из груди весь дурацкий комок разочарования — нет. — Я же не знал, что у тебя тут царапина, — съязвил Малфой. — Вдруг ты лишился головы и ближайшие дни не появишься? — А ты прям воспылал таким рабочим рвением… Почему? Малфой встал, сверкнул глазами и потянулся к карману. Поморщился — видимо, все же догадался, что курить в Мунго — идея так себе. — Поттер, — прошипел он. — Оставь, — махнул рукой Гарри и сморщился от боли. — Если ты мне не хочешь рассказать что-то новое, то я действую по старому плану и тебя привлекаю, когда понадобишься. Драко выхватил палочку, но тут вернулся колдомедик, который состроил такое выражение лица и возмутился так громко, что Малфой присмирел, кинул напоследок гневный взгляд и удалился. Поттер решил, что пора действовать.

***

— Нам нужно поговорить, — решительно начал Гарри, накидывая усиленные защитные чары на кабинет. Лицо Рона вытянулось, и он замер с приоткрытым ртом, перестав жевать скон из кофейни на Вайт-стрит. Сконы, кстати, там подавали изумительные, рассыпчатые и с изюмом. И в отличие от большинства людей, презиравших изюм, где бы он ни встречался, Гарри его любил, особенно в выпечке. — Ты меня пугаешь, — наконец выдал Рон. — Если бы такое произнесла Миона, я бы решил, что она хочет развод. Гарри хохотнул, но собственное веселье быстро испарилось. — Я все еще тебя люблю. Это касается Малфоя. — Рон ожидаемо закатил глаза. — Он что-то замышляет, и эта история с его интересом к нашему делу… — Его интерес продиктован тем, что он эксперт в темной магии, — терпеливо пояснил Рон. Тем же тоном он объяснял Роуз и Хьюго, что каждый волшебник должен съесть порцию овощей, прежде чем получит десерт. — Проверенный Робардсом и одобренный Шеклболтом, бывшим аврором, кстати. Ключом к тому, чтобы не сойти с ума и выжить в Аврорате, был один простой принцип — твой напарник знает все. Работа была сложной и иногда невозможной: выбор стоял между жизнями и жизнями, злоумышленником мог оказаться самый близкий, и… Один человек может ошибиться, а двое — вытянуть почти все. Черт бы побрал эти брошюры в аврорской Академии, призывающие бороться со злом — такой обман. Зла было очень мало, а вот подлостей и низких мотивов человеческой природы — хоть отбавляй. Легко бороться со злодеем в черной мантии. Бороться с обычными людьми — почти невыносимо. Одному. Вдвоем — можно справиться. — Я с Малфоем встречался десять лет назад. С тех пор периодически сплю. В общем, знаю его сильно лучше, чем… Рассказывал, — мрачно выдал Гарри, чтобы сразу закончить их обычную перепалку про Драко. «Дружище, у тебя паранойя» и все такое. В этот раз челюсть Рон быстро закрыть не смог. Немного поморгал. Потер виски. Зачем-то кашлянул. Отставил недоеденный скон на край стола. — Никаких шансов, что мы попали под действие галлюциногенного, да? — Никаких, — мотнул головой Гарри. Рон вздохнул. — Отвлеку Вирджинию, а ты пока… К шкафу Томаса, окей? Там эти… — Рон неопределенно махнул рукой. «Этими» были гаргульи. Дело в том, что в какой-то момент Дин Томас увлекся коллекционированием статуэток гаргулий из разных локаций — те иногда шипели и кусались. По ночам даже издавали страшные скрипящие звуки — стажеры пугались. Еще поговаривали, что гаргульи иногда плюются сажей и декламируют что-то по-французски, но лично в аврора Поттера никто ни разу не плевал, поэтому он считал это мифом. Рон гаргулий недолюбливал по какой-то своей причине, несмотря на то, что те очень удачно расположились рядом со шкафом, куда все авроры сдавали подаренный алкоголь. Точнее, Томас сидел рядом со шкафом и гаргульи основались там же. Бутылку Огденского Гарри забрал без приключений — ноль плевков или царапин, а Рон, вернувшись, радостно возвестил о том, что мисс Вонтон из отдела по борьбе с незаконными перемещениями сходила на свидание с неким Линкольном Берри, которого Поттер даже не знал. Параллельно Рон проверил охранные чары, кивнул чему-то своему и трансфигурировал два стакана из перьев — жуткое расточительство, конечно, но Уизли-Поттер были парой непьющих напарников и стаканов у себя не имели. У Рона на столе еще подвывал незаконченный отчет, но тот его заглушил. — Рассказывай. — Я начну с конца, — сообщил Поттер, зная, что на трезвую голову рассказать сразу и все просто не сможет. — Малфой никогда бы не пошел работать к нам без веской причины. А веское для него — его собственные принципы или интересы. — Ты же сам допытывал Робардса, — возразил Рон, делая большой глоток виски. — История их внезапного столкновения… Странная. Ну послушай, Малфой мастерски спасает какую-то девчушку от проклятья в ресторане, где ужинает Робардс. Откуда в зале взялась картина с древнейшим проклятьем Лестрейнджей, которое внезапно сработало так, что даже глава Аврората не мог снять? — Висела там декором с момента основания? — Рон не спорил, не убеждал, но он включил аврорский тон, слушал внимательно, готовый соглашаться или возражать. — И до нее никто не дотронулся? Или раньше просто проклятия не было? Владелец ресторана клянется, что протирал полотно несколько раз и все было в порядке, — парировал Гарри. — Малфой мог это подстроить, чтобы Робардс и таланты оценил, и заговорил. Я проверил и ребенка, и ее мать. На них следы Обливиэйта. Магическую подпись уже было не отследить, но… Какова вероятность, что десятилетний ребенок вскочит и пойдет трогать невзрачную картину? — Ты будто Розу не знаешь, — вздохнул Рон. Да, Роуз Уизли на детском дне в Аврорате умудрилась добраться до важных документов по хищению средств и нарисовать там гномов на каждой странице. Гномы, вышедшие из-под волшебных карандашей, носились по страницам и грызли пергамент, оставив от документов лишь бесполезную лапшу. Хотя в том случае скорее надо было винить аврора Лив, которая не заперла должным образом свои ящики. — Два Обливиэйта, которые могли скрыть Империо. То, что Робардс любит утку в черносливе в том ресторане, писал Пророк. И вот в удачный момент ребенок попадет под проклятье, — продолжил Гарри, накладывая замораживающее на собственный, подгорающий в буквальном смысле отчет. — Робардс видит таланты Малфоя воочию, а дальше — дело техники. — Дружище, все еще очень… Размыто, — развел руками Рон. — Робардс и так знал, чем Малфой занимается. Ты же сам держал его в курсе. — Без деталей. И знать, что тот неплох в артефактах, и видеть чары высочайшего уровня, — разные вещи. — Гарри глотнул огневиски. Хороший, крепкий. Обычно им дарили всякую муть, но с этой бутылкой повезло. — Ну и Малфой неплохо умеет убеждать. — Робардса хоть кто-то может убедить? Тем более информатор, бывший пожиратель… Извини. — Я в курсе, кто он, все в порядке, — невесело усмехнулся Гарри. — Именно поэтому допускаю, что он мог это провернуть. — Несмотря на все непреложные? — Любой непреложный можно обойти, если точно знаешь, что именно тебе надо. Если у него одна конкретная цель — ничего не стоит честно выполнять всю свою работу на благо общества. — Про «благо общества» вышло ядовито. — Он мгновенно явился к нам на место преступления с этим кольцом, а раньше игнорировал примерно все, и буквально скормил мне очень валидную версию с аукционами. И согласился помогать, хотя все три месяца избегал работы, как мог… — Допустим, — кивнул Рон. — Я просто хочу провести следственный эксперимент. И заткнусь, если он будет неудачным. — Какого рода? — Имитируем, что нашли кольцо. Посмотрим, как он себя поведет. Гарри говорил с легкостью, но в душе свинцом наливалось что-то очень тяжелое. — Ты его любил? — Да. — Рассказывай.

Конец первой части.