Вопрос доверия

Если бы аврор Поттер, поднятый по красному коду Аврората, задержался бы хоть на секунду, все было бы иначе. Если бы, допустим, у него была сова, которая потребовала бы мгновение внимания, или, например, магическая мебель, из принципа не желавшая отдать ему его форму. Но у младшего аврора Поттера ничего такого не было, поэтому он аппарировал на чертов миг раньше. Поздней весной по Лондону прошлась очень тревожная волна слухов, подкрепленная еще более тревожными событиями. Кто-то пытался создать крестражи — темная, зловещая магия клубилась над трупами маглов и волшебников. Гарри ее тогда сразу почувствовал. Их с Роном потому и привлекли к делу — магия крестражей была хорошо им известна. А заклинание, как и преступникам, а их явно было несколько, нет, поэтому Аврорат день и ночь следовал по пути из тел, обезображенных, обескровленных. Все, кто в теории мог знать заклинание, были под неустанной защитой. Еще не до конца приземлившись и бросая первое заклинание, краем глаза Поттер увидел движение где-то в углу темной гостиной неизвестного особняка. Повернул на мгновение голову. В вихре аппарации скрывалась фигура — он сцепился взглядом с очень знакомыми серыми глазами. Приземлись он на миг позже, он бы ничего не увидел. Приземлись он на миг позже, ему не дали бы повышение, потому что он провел идеальное задержание. Он ринулся в бой, швыряя заклинания с огромной силой и точностью. Надеясь, что его зацепит и зияющая дыра в груди станет не фигуральной, а буквальной. Голова отключилась, вверх взяли инстинкты — не ушел никто, не пролилось ни капли крови. Робардс лично его хвалил за образцовую работу. Гарри хотелось сдохнуть. Его воспоминания не требовались — доказательств вины тройки магов было достаточно, да и задержали их буквально, когда те занесли палочки над очередной жертвой. Бессмертия захотели… Странно было слушать об их мотивах аврору, который мечтал попасть под непростительное. На допросах Поттер присутствовал лично, задавал каменным голосом вопросы, очень боясь услышать одну единственную фамилию. Фамилия прозвучала — книга, где хранилось заклинание, была взята из архивов бывшего дома Малфоев. Мэнор у семьи Малфоев забрали после войны, оставив специалистам по проклятьям разбираться с накопленным эффектом темной магии. А по сути — просто разграбили. Книгу из мэнора выкрали. На части про кражу и отсутствие помощников Гарри чуть выдохнул: Малфоя не посадят в Азкабан прям в эту секунду. Пока Аврорат праздновал триумф, Поттер, для вида глотнув огневиски, аппарировал в мэнор и магический след преступников разглядел быстро. Те не врали: остатки магии вели следами к библиотеке, а древний особняк, чья волшебная сущность сопротивлялась чужакам, позволил его зафиксировать. Гарри тогда почти выдохнул, но вся та же чертова интуиция — или аврорская школа — заставила повернуть его голову. На одной из длинных библиотечных полок лежала открытая пачка золотых мальборо. Сука. Дверь в лофт была открыта. — Вопрос доверия снимается? — произнес Малфой обычным тоном, будто бы не происходило абсолютно ничего такого. — Какой, прости, вопрос доверия? Алая пелена бешенства медленно застилала глаза. Воздух будто сгустился вокруг. Гарри совершил сделку с совестью, когда пообещал себе доверять Драко. Когда отключал аврорские инстинкты, находясь в лофте. Когда честно не-спасал Драко. Он принял «моральный кодекс» Малфоя. Что грозило бы обычному специалисту по проклятьям, если бы он починил опасную реликвию? Напоминание о том, что о таких вещицах стоит сообщить в Аврорат. Только бы в таком случае к этому специалисту не рискнули бы обратиться, и нестабильные артефакты хранились бы в шкатулках старых домов и грозили бы обернуться куда большей катастрофой. Поэтому даже в законодательстве в этом плане была большая серая зона. Способная обелить или очернить кого-то. Обычный человек не обязан был знать о портретах, висящих на стенах Аврората, и о списке «особого контроля». И Гарри это принял, делая свою работу, уменьшая количество портретов и не задавая вопросов. Только вот обычный человек не находился бы на месте кровавой казни волшебника в процессе ритуала расщепления души. Про обычного человека не ходили бы слухи в Лютном. Он не находил бы плотные закрытые коробки из драконьей кожи, от которых фонило темной магией, в столе у обычного человека. — Поттер… — Драко вздохнул и посмотрел на него так, как обычно смотрят на провинившихся детей. — Я тебе сказал, что доверие — единственное, что мне действительно важно. — Ты, блядь, был на месте преступления! Здесь заканчивается лирика. — Это ебаная случайность, — просто ответил Малфой. Будто бы все было в абсолютном порядке. — Я никак не связан с этими придурками. — Покажи свои воспоминания, — отчеканил Гарри. Пачка сигарет, которую он забрал из мэнора, жгла карман. Малфой мог не быть соучастником. Но он точно знал о происходящем — иначе как оказался там? Пробрался в мэнор, куда ему однозначно был запрещен вход… В том, что Драко был там одновременно с сидящими в камере преступниками, Гарри не сомневался. И это бы уже не спустили с рук и «обычному человеку». — Нет, — Драко мотнул головой, — у меня есть гордость. — И ты лучше сдохнешь в Азкабане, чем… — То есть ты не допускаешь, что я невиновен? — Покажи свои чертовы воспоминания, Малфой, и мы закроем этот гребаный вопрос доверия! В голове бились две противоречивые мысли. Скорее всего, даже если каким-то невероятным образом выяснится, что это все случайности, Малфою не выбраться. Его не отпустят, даже если это череда совпадений. Потому что не бывает таких совпадений. Даже Гарри не верил. Нужно было принять решение. Правильно — вернуть пачку на место и дождаться, пока ее найдет кто-то из авроров. Только вот правильное решение повлечет за собой череду очень неправильных последствий, и Драко, такого живого, с собственным дурацким моральным кодексом и глупыми принципами, не выпустят, даже если Гарри перевернет Министерство вверх дном. Это не может быть правильным. Неправильно — просто скурить эту пачку. Оставить им с Драко еще… Сколько? День, месяц, год, каждый раз убеждая себя, что очередной след темного заклинания в лофте ничего не значит? Может это быть правильным? — Нет, — отчеканил Малфой. — Мы его уже закрыли. Точнее, ты закрыл. Я тебе до хуя раз сказал, что не занимаюсь всякой по-настоящему темной херней. И попросил только об одном — доверии, потому что я не хочу находиться рядом с человеком, который каждую минуту подозревает меня черт-те в чем! Это честная сделка. — Не тебе решать, что такое «по-настоящему» темное. В минибаре лопнула бутылка, и звон тысячи осколков разорвал тишину. — Пять трупов, Малфой! Почти шесть — и ты рядом с ним. — Поттер швырнул на стол пачку мальборо. И демонстративно поставил над ней защитный купол. — Забрал из библиотеки мэнора. Могу прямо сейчас вернуть. Воспоминания сдашь в принудительном порядке в комнате допросов. — Мудила, — выплюнул Малфой. — Ты серьезно? — Мне сейчас адски плевать на Азкабан. Моя гордость дороже. Поттер, поверь, по ней прошлись очень много раз. Человеку, которого люблю, я этого не позволю. Этот чертов Малфой нашел время признаться в любви. Филигранно, так, чтобы Поттера разорвало на кусочки. — Ты устраиваешь блядскую драму. — Поттер, наверное, в жизни так не злился. Одно чертово воспоминание, которое все решит. Только упертый Драко считал это оскорблением, а не необходимостью. Или ему действительно было что скрывать, и эта мысль резала наживую. — Любой нормальный человек, оказавшийся в такой ситуации, первым делом показал бы воспоминания. — Нормальный человек в шестнадцать лет не выбирал между жизнью своих родителей и других людей. Не вынужден был пытаться убить. Не слышал в свой адрес миллионы проклятий, не носит капюшон в хогвартской деревеньке и не живет со знанием, что любой неосторожный взгляд может привести к тому, что он сдохнет в Азкабане, как и его отец, — почти выплюнул Малфой, и его глаза с каждым словом будто бы становились холоднее. — И этот человек занимается… — Я знаю все последствия. Мне на них похуй. Я могу неосторожно наступить на ногу старушке, она завопит, что я пытался ее убить. Все, меня не спасет даже героическое свидетельство святого Поттера! — Драко махнул рукой, и за его спиной снова взорвалась осколками какая-то бутылка. — Ну раз уж даже старушка может тебя посадить, чего мелочиться? — Гарри язвил, чувствуя, что этот диалог он проиграл. — Я проживу эту жизнь так, как нравится мне. — И в голосе лед. — Хочешь быть со мной — доверяй. Не доверяешь — сдавай. — В понедельник утром я отнесу эту пачку в Аврорат, — произнес Гарри ровно. — Твои отпечатки там есть. Надумаешь — ты знаешь, где я живу. — До следующего раза, пока тебе какой-нибудь идиот не шепнет о том, что я что-то продаю? — Да. Или смени работу. Это был вечер пятницы, и Поттер тогда напился так, как никогда в жизни. В ход пошел и подаренный кем-то Огденский, и завалявшаяся бутылка игристого — его любила Джинни, и даже магловское пиво. В субботу днем в круглосуточном Теско рядом с домом Поттер купил бутылку текилы и Егермейстера. Как наступил вечер воскресенья, он уже не помнил. Малфой появился у него после полуночи. — Премерзко пахнешь, — сообщил он с порога. — Ты все это время бухал? — Нет, в квиддич играл. — И кто еще драму устраивает? — Малфой задел его плечом, вынуждая посторониться. — У меня есть третий вариант. — Кто бы сомневался. Видеть Малфоя не хотелось. Проверочный вопрос — если бы на месте Драко оказался Рон — Гарри себе задал. Да, он бы не подозревал Рона. Но фамилии Уизли и Малфой отличались, и эта была реальность, которую Драко мог игнорировать сколько угодно, а Гарри — нет. И Рон показал бы воспоминания. — Ты слушай, — тон такой покровительствующий, — воспоминания я тебе не покажу, считай это моим тупым принципом или чем угодно еще. Ответ на твой вопрос — да, гордость стоит Азкабана. Только вот и туда я не хочу. — Удивительно. Малфой не отреагировал. — А теперь смотри: через меня проходит очень много личностей, которые вам интересны. Ты можешь посадить одного меня — или десяток ублюдков разной степени мерзости. Я продолжаю свою работу. К слову, все ту же, никакой чернухи и никаких преступлений, как бы ты ни верил в обратное. Тебе нужна информация — я помогаю. Малфой швырнул папку на стол и кивком на нее указал. Поттер посмотрел. Местонахождение одного из Лестрейнджей, заметки по делу о напитке живой смерти… — Думай, Поттер, думай хорошо. Один бесполезный экс-пожиратель или десятки, а возможно, сотни настоящих мерзавцев. Это была худшая дилемма в его жизни. Убрать эмоции — неплохой обмен. Закрыть глаза на присутствие Малфоя не в том месте не в то время и получить множество других важных зацепок. С помощью Драко за решетку можно отправить много действительно темных волшебников. Только вот чувства не выключались Ноксом — они разрывали на части, и этот отравленный коктейль из любви, долга и принципов Поттеру нужно было выпить до дна. А еще Малфой с тем же успехом мог быть виновен в текущем деле. Обмен все еще неплохой, но… — Отвечу через пару дней. А сейчас вали. — Пачку не вернешь? Поттер покачал головой. Те мальборо он скурил за пару следующих дней. И однажды, возвращаясь к дому — он бродил до рассвета по набережной Темзы, — вдруг заметил странную квадратную коробку, которая почему-то подпрыгивала. Внутри оказалась сова — взъерошенная, светло-коричневые перья топорщились смешной короной на голове. Желтые немигающие глаза смотрели очень внимательно. — А мне как раз одно письмо отправить надо. Кубиком будешь. Ты же умеешь почту доставлять? Сова что-то недовольно проворчала и запрыгнула Поттеру на руку.

Конец второй части.