Вопрос доверия

— Был бы я Гермионой, я бы тебя обнял сейчас, — тихо произнес Рон. — Был бы ты Гермионой, это бы не было странно. Они обменялись вымученными улыбками. Долгий разговор, сложный. Отчеты, которые явно замучились гореть, тлели теперь с отвратительным запахом жженой резины, а взятая из-под пристального надзора гаргулий бутылка почти опустела. — То дело о крестражах закрыли, ты помнишь, а я с того момента… Не столько пользуюсь его услугами, сколько слежу, чтобы он не переступал этот свой кодекс. — И как? — С переменным успехом, — вздохнул Поттер. — Ничего серьезного я не находил, но он с тех пор редко говорил мне правду, зная, что я это замечаю. Чтобы выбесить. И у него получалось, подумал Гарри, Мерлин, все десять лет у него это отлично выходило. — И ты не пытался выяснить? — Пытался. Выяснил, — криво усмехнулся Гарри. — Артефакты он тогда действительно продавал, но недолго, видимо, сам догадался, что идея плохая. Почему был на месте преступления — понятия не имею, скорее всего, и правда, как он тогда сказал, «ебаная случайность». Рон вздохнул, глядя на Гарри с такой тоской, что стало еще невыносимее. — А вы снова не сходились? Понятно, тогда мы все верили в идеалы. Мир можно сделать сильно лучше и все такое… Если бы Гарри мог, он бы рассмеялся. — А сейчас мы верим, что мир можно сделать только немного лучше, — усмехнулся Поттер, допивая остатки виски. — И то не факт. Возможно, мы просто дотягиваем до нулевой разницы баланс плохого и хорошего. Или хуже… На работе мы делаем что-то хорошее и тем самым компенсируем свои же гадости в других сферах. Гарри после виски всегда тянуло на мрачную философию. — Мы не делаем гадости, — мотнул головой Рон. — Ну, надеюсь. Ладно, возможно, один из чайников Робардса я специально подбил, но… Но я не готов сейчас об этом думать. — Я тоже. — А если бы ты тогда… — начал Рон, но замолчал. Гарри видел, что у Рона крутилось на языке очень много вопросов. Но он не задавал ни одного, зная — чувствуя, — что это больно. Гарри думал об этом «если бы» очень много. Вывод был всегда один. Даже если бы он просто проигнорировал то, что видел Малфоя, это не родило бы между ними того пресловутого доверия. Аврор Поттер злился бы, мучился бы совестью, Малфой продолжил бы его испытывать. Возможно, где-нибудь через год Драко и доверился, но Гарри к тому моменту сошел бы уже с ума. — Тогда — без шансов. Не потому, что я думал, что он по вечерам маглов пытает, он не идиот. Но я не мог знать, где пролегают его границы самодозволенного. И мне правда потребовалось несколько лет, чтобы убедиться в его «моральном кодексе». И вот эти «несколько лет» он мне и не простил. Это было правдой — очень некрасивой, болезненной. Высокие чувства уступили победу холодному разуму, анализу психологического портрета и наблюдению. И на пепелище вместо сердца родился вывод. Драко Малфой не изменится, Драко Малфой будет сам выбирать свой путь и, к счастью для Поттера, скорее всего, не перейдет ту черту, которая поставит Гарри перед самым сложным выбором. Рон поднялся, походил по кабинету и вручную долил остатки огневиски в их стаканы. Под столом чихнула престарелая мусорная корзина. — Это… Сложно. Не знаю, что бы я делал на твоем месте. — Ты бы лет десять пытался решить вопрос, мудак ли ты, который все проебал, или маг высочайшей силы духа и принципов. — Гарри помассировал виски. Было почти хорошо, когда Малфой находился далеко от него. Было почти спокойно знать, что он там где-то под прохладное игристое танцевал с Паркинсон и посылал к черту большую часть завсегдатаев подпольного мира Лондона. Видеть его близко, гребаной насмешкой в Аврорате, отвратительно. Знать, что он врал, знать, что он, скорее всего, вляпался в какую-то черноту и последнее… Последнее, что он бы сделал, — это доверился Гарри… Невыносимо. — А решил? — Решил, — усмехнулся Поттер. — Решил, что это неважно. Малфой — не преступник в очереди в Азкабан. А значит, моя аврорская задача его вытащить. Справедливость и все такое. Рон снова посмотрел на него тем долгим взглядом, разрывающимся от невысказанного сочувствия. — Дружище… — Не надо, — прервал Гарри. Были вещи, которые он не мог произнести вслух. — Всех запасов от гаргулий не хватит, чтобы я смог об этом говорить. — Я хотел сказать, что твой Малфой — принципиальный мерзавец. — И Рон несмело улыбнулся. — И как бы он тоже мог бы… — Да, — Гарри вдруг почувствовал, что натянутые струны нервов начали расслабляться, — но вот оно, то самое принятие. Я от него ничего не жду. Пусть сидит со своими принципами сколько хочет. Но мне нужна правда. Возможно, это все вообще моя паранойя. Или нет. Точнее, я знаю, что нет, но один уже не вывезу. — Как ты хочешь проверить? — Я вытащу его в Эдинбург, на допрос одного из любителей темных артефактов. А тебя пока попрошу имитировать, что нашли текущего обладателя кольца, но не само кольцо. И понаблюдаем. — Говорить было уже сложновато — эффект виски или долгой, больной истории. — Возможно, ему можно помочь. Или нет. — Если что, мы можем забыть этот разговор, — вдруг сказал Рон, и заметно было, с каким трудом ему давались эти слова. — Ничего не делать. Дать Малфою возможность совершить, что он хотел, если это не какая-то гребаная угроза всему Соединенному Королевству. Это было лучшее, что мог предложить Рон. И бесполезное, потому что самому себе память не сотрешь. — Я хочу закончить нашу с Малфоем историю. Возможно, пришло время правды. — Это были очень пафосные слова одного подвыпившего аврора, сердце которого пропускало удар за ударом.

***

Эдинбург радовал робким весенним солнцем. Первые лучи еще не грели, но в воздухе уже витали те самые частички грядущего тепла, и небо казалось по-весеннему далеким и прозрачным. Гарри с удовольствием втянул воздух носом — прохладная морозная свежесть. Щелчок — резкий табачный запах. — Холод и мерзость, — сообщил Драко, затягиваясь и натягивая капюшон серой толстовки с логотипом Оксфордского Университета. Малфой обычно носил огромные худи, драные джинсы и блестящие зачарованной белизной кроссовки, будь то зима или жаркое лето. Поттер всегда думал, что у того есть проблема с определением погоды и выбором подходящей одежды. И жизненными выборами тоже, но Гарри был достаточно мудр, чтобы не поднимать ни одну из этих тем. — Я знаю, что ты умеешь накладывать согревающие чары. — От них болит голова, — отрезал Драко. Гарри решил не уточнять, что головная боль может быть следствием кучи выкуренных сигарет, например. Комментировать привычки Малфоя было делом однозначно гиблым. — Пойдем в паб, тут льют галлоны твоих отвратительных стаутов. — Это не прогулка, а задание. — Одиннадцать утра субботы, Поттер. Ни один уважающий себя маг не принимает посетителей раньше полудня. Уважающие себя маги, может, и принимали, но вот торговцы запрещенными и разыскиваемыми артефактами — вряд ли, тут Гарри склонен был согласиться. Он планировал потратить час на подготовку Малфоя, но тот злобно взирал на мир из-под капюшона, морщился, курил и выглядел как человек, которому явно не помешает что-то горячее. Но не алкоголь. Хотя Устав и не запрещал ничего такого, пить на задании Поттер не стал бы. — Ресторан, завтрак, крепкий чай. И ты внимательно меня слушаешь. Эдинбург пока будто бы спал. Редкие прохожие, явно местные, невыразительными пятнами мелькали по краям узких мощеных улочек, а туристы, видимо, прятались по музеям — никаких шумных и неспешных групп с задранными головами. А в Эдинбурге надо было смотреть наверх — треугольники старых крыш тянулись к далекому небу вековыми историями. Красиво. Гарри даже залюбовался на мгновение, превращаясь в того самого туриста. — Я внимательно тебя слушаю, — передразнил Малфой, когда они приземлились за узкий столик какого-то местного ресторанчика, прятавшегося за массивными дубовыми дверями. Внутри царил полумрак, а неторопливый шотландец поприветствовал их так, будто они пришли не перекусить, а сровнять его заведение с землей. — У меня тут улучшенная оборотка. Представимся клиентами, — начал Поттер, на меню даже не взглянув. Зато он расписывал Малфою подробные инструкции в лучших традициях аврорской школы: как себя вести, какие задавать вопросы и как действовать в случае, если что-то пойдет не так. Драко жевал английский завтрак, со вздохами косился в сторону бара и затем в сторону Поттера. Гарри был неумолим, стальным голосом чеканя правила и регламенты. Но заклинание невнимания и ароматические чары разрешил — Малфой без сигарет становился невыносимым. — Слушай, Поттер, я, конечно, все запомнил, — тут Драко послушно кивнул с видом примерного ученика, — но на хрена так усложнять? Легенда у нас хорошая, рекомендации тоже, но и старика Аркарта я знаю. Он три часа будет распинаться и пытаться всучить нам китайский хлам под видом сервиза из проклятого фарфора. — Кому нужна проклятая посуда? — Тебя гости никогда не бесили? Гарри пожал плечами. Малфой явно отогрелся: на щеках румянец, глаза довольные. Представилось на секунду, что это их простая совместная вылазка, что-то типа отпуска. Драко бы накупил кучу бесполезных сувениров — его лофт был завален всякими бессмысленными мелочами, будь то знак, отодранный с электронного щитка в Австралии, или странной формы ваза, на которой под определенным освещением проявлялся принт в виде женской груди. Драко ворчал бы из-за погоды, отказываясь одеваться теплее, курил бы, прячась за углами, как нашкодивший подросток, смеялся бы над поттеровской любовью к стауту и внезапно поражал бы глубокими историческими справками, которые с тем же успехом мог выдумать. Гарри бы не отличил. А еще Малфой постоянно касался бы — он был на удивление тактильным, а устав от бесцельных шатаний по древнему городу, лез бы холодными пальцами под куртку и шептал всякие непристойности. Вместо этого — пропасть недосказанности, необходимость следить за собственной спиной в присутствии Малфоя и мерзкий желчный привкус. Надо было десять лет назад идти за лавандовым мороженым в Хогсмиде. Или выбирать бусы пару недель назад. Или…. — Поттер, ты выглядишь так, будто тебя жрет мантикора. — Твои предложения? — отчеканил Гарри. — Никаких обороток. Аркарт меня знает. И знает, что я могу очень быстро рассказать тебе, за что его можно посадить. Ты стоишь с суровой рожей, я задаю вопросы. Поверь, он будет сговорчив. Аркарт, недавно справивший двухсотлетие, жил прямо посреди магловского кладбища в старой часовне, спрятанной от глаз не-волшебников паутиной сложных заклинаний. Гарри не осуждал: кто знает, какие причуды одолеют его, если возраст перевалит за вторую сотню. Возможно, он пожелает соседствовать с гигантским кальмаром, например. На кладбище было холодно и почему-то туманно, сизые клубы прятали низкие покосившиеся надгробия, а жухлая полумертвая трава скрывала гранитные плиты. Гарри наступил на камень, принадлежащий некой Розали, и поморщился. На голом чернеющем дубе тревожно закаркал ворон. Часовня снаружи казалась совсем заброшенной, полуразвалившейся, однако внутри их ждал сюрприз — магловское электричество и невероятно бодрый для двухсот лет мужчина в красном расписном халате и восточном тюрбане. — Даже не знаю, кому из вас я меньше рад, — произнес Аркарт со странным акцентом. Поттер решил, что тот сохранился со времен девятнадцатого века. — Ничего личного, — разулыбался Малфой. — Только информация, и аврор Поттер не проведет инспекцию ни одной из могил вокруг. — А аврор Малфой? — криво улыбнулся старик. — Консультант, — важно поднял палец Драко. Микродвижение Поттер заметил сразу — попытка невербального заклинания. Инкарцеро бросил тоже невербально. Улыбка с лица Аркарта тут же сползла. — Проклятое кольцо, — выдал Гарри. — Сильное, убило пару человек в Лондоне. — Это реликвия, — поправил Драко, со скучающим видом изучавший картины на стене. Те не двигались. — Ранний Дега, ну даешь, Аркарт! И они пустились в обсуждение импрессионизма и каких-то совсем тонких материй, Драко ходил кругами, а Аркарт сидел связанный — тюрбан чуть сполз, обнажая жидкие седые прядки. Но, помимо восторгов Малфоя о коллекции картин и спорах о неизвестном Гарри Дюрере, ничего полезного не выяснилось. Про кольцо старик слышал, даже покопался в архивах из чистого интереса, но ничего особенного не нашел. Посоветовал искать по личным записям древних фамилий, не без издевки покосившись на Драко. Поттер же за эту мысль зацепился. — Где, кстати, ваши архивы? — поинтересовался Поттер, когда Драко закурил на пороге часовни. — В мире же есть только одна древняя чистокровная семья, — прошипел Малфой. — Слушай, — туман старого кладбища был промозглым и неприятным, — если ты мне расскажешь все прямо сейчас… Малфой вцепился в него ледяным взглядом. Боль и гнев. Сука, взгляды Драко умели резать. Только вот он не знал, что скоро Рон пришлет Патронуса и сообщит о том, что они якобы нашли мужчину в пальто из Лютного и тот скажет, где кольцо. Рон ждал сигнала. Гарри где-то очень глубоко в душе надеялся, что ему не придется его подавать. — Поттер, если бы мне и было бы, что рассказывать… Ты даже тогда готов был меня отправить в Азкабан. Сейчас еще и камеру радостно за мной захлопнешь, да? И в этом была правда. Не в словах Драко, но в восприятии, в том, что в его глазах все выглядело именно так… Поттер глубоко вздохнул. Гребаная апория. Или это софизм? — Нет. Не захлопну, если ты расскажешь правду. Или опять предложишь третий вариант? Гарри не мог ничего с собой поделать, давая Малфою шанс за шансом. Потому что близилась гребаная точка невозврата. — Я тебе уже говорил, что ты мудила? — просто поинтересовался Малфой. — Если тебе удобнее так думать. Если у тебя у самого такие проблемы с доверием, что даже тогда с крестражами ты не смог ничего мне рассказать. Серьезно думал, что я тебя сдам в Азкабан? — Я сказал тебе, что это была случайность, — прошипел Драко. — Ты ж наверняка копался в этом деле. И ничего не нашел. — Спасибо за доверие. — Поттер склонился в шутовском поклоне. — «Случайность» — как исчерпывающе! Эту пачку мог найти не я. Просто на мгновение предположи, что я хотел тебе помочь. Нет? Ну так, чисто потому, что люблю… Любил. Меня бесит твоя ложь не потому, что ты Малфой, а потому что это гребаное лицемерие — требовать доверия и не делать ни шага навстречу. Они никогда об этом не говорили. Никогда. За все десять лет. — Гребаное лицемерие — строить из себя такого правильного и хорошего аврорчика. Сними нимб, Поттер, с чего мне рассказывать тебе хоть что-то, если ты все время думаешь, что я в чем-то виноват? Оправдываться постоянно, доказывать… Иди на хуй, святой ты наш. — Ты не можешь знать, что я думаю. — Знал бы ты, как я тебя ненавижу. — Знал бы ты, как это взаимно. И Драко аппарировал с шумным хлопком — из вихря выпала едва прикуренная сигарета.