Одержимость

      «Гром, Гром, Гром, фальшивый идол которому так бездумно поклоняется толпа. Вся твоя слава — одна большая ошибка. И я наглядно докажу это».       Да уж, нагляднее некуда. После проваленной загадки с алкотестером Игорь превосходно справился с задачей выставить себя на посмешище. Люди которые еще недавно восхищались им теперь не испытывают к бывшему герою города ничего кроме презрения и брезгливости. Видео с его алковыступлениями мгновенно были слиты в интернет. «Майор 100Грам» «Это что там майор Гром? Бухает прям как мой батя по пятницам!» На фоне Игорь перепрыгивает через барную стойку глушит абсент прямо из горла. «Зато мы точно знаем кто не причастен к терактам! Майор Гром. Всякий раз когда в городе происходит очередной взрыв он бухает как черт». «Да, такого клоуна Цирк на Фонтанке еще не видел».       Игорь едва удерживается от того, чтобы не запустить телефон в стену. Подарок Юли, жалко.       Казалось после такого позора его отставка выглядела бы более чем закономерно. Если бы он только написал заявление об уходе, Федор Иванович был бы жив. Игорь всячески давит в себе подобные мысли, полностью сфокусировавшись на ненависти к Олегу Волкову.       «Я не имею права сдаться сейчас. Я найду Волкова и убью его собственными руками. Эта тварь не должна дожить до суда». Думай, Игорь, думай.       Телефон разряжается раздражающей трелью. — Игорь включи телевизор, быстро! — голос Юлии дрожит и срывается, — Волков только что захватил здание телецентра.       На экране возникает самое ненавистное лицо. — У меня для вас две новости: плохая и очень плохая. Правда в конце я приберег одну хорошую. — улыбка Призрака становится по-настоящему безумной. — Я заминировал метро и заблокировал все двери, заперев пассажиров на станции. Провести эвакуацию вам не удастся, метро спроектировано как бомбоубежище, все двери абсолютно герметичны. Также я вывел из строя все дроны Хольта. Теперь они лишь груда бесполезного металла. — Олег продолжает ухмыляться в камеру, словно рассказывает смешную шутку.       «Что же ты натворил больной ублюдок?! Ты хоть понимаешь сколько невинных людей могут погибнуть?!»       Игорь внутренне леденеет от ужаса, понимая что не сможет их спасти. Его начинает трясти от отчаянья и собственного бессилия. Казалось, хуже уже быть не может, но тут Олег продолжает, очевидно, решив добить его окончательно. — Чуть не забыл, думаю вы имеете право знать. Во всем случившемся виноват только один человек — Игорь Гром. У него была возможность с самого начала предотвратить все взрывы, но, он вообразил себя героем и решил рискнуть жизнями простых людей. А я всего лишь просил его подать в отставку.       Олег включает диктофон, поднося его к динамику. — Даже не надейся, ублюдок. Я никуда не уйду, слышишь. Это мой город, понял? — Видите, Грому совершенно плевать на ваши жалкие жизни, он готов был не задумываясь рисковать всеми вами. И этому человеку вы доверяли свою безопасность? Но если майору настолько плевать на вас, то почему вас должна волновать его жизнь? Подумайте об этом. Ах да, чуть не забыл, хорошая новость: если вы убьете Грома и предоставите мне веские доказательства его смерти- я отключу бомбы. — А теперь я хочу сделать заявление специально для сотрудников полиции. Если вы попытаетесь взять здание штурмом я активирую бомбы и тогда половина Питера взлетит на воздух. Время пошло.       Таймер на экране показывает три часа.

***

      Игорь стоит на крыше, кутаясь в старую толстовку впервые в жизни не зная что ему делать. Где-то в паре кварталов отсюда жители его любимого города громят его квартиру. И даже полиция не может сдержать народную ярость. Люди, которые еще совсем недавно его боготворили теперь готовы его убить. Буквально. Люди, ради которых он пошел работать в полицию и был готов рисковать собственной жизнью.       Это раздавливает, парализует. Абсолютная потеря смысла. Больше всего Игорь ненавидит чувство собственной слабости и безысходности. Что он должен сделать? Позволить разъяренной толпе убить себя? Сдаться Волкову лично?! — Я знала, что найду тебя здесь, — тихо произносит Юля ступая на крышу, за ее спиной Игорь замечает Димку. Появление друзей прерывает поток бессмысленной рефлексии и самобичевания. — Игорь, прости меня, пожалуйста, — Юля беспомощно всхлипывает, утыкаясь в его плечо, — Если бы я не выпустила тот разоблачительный ролик про Олега, то Федор Иванович был бы жив. — Ты ни в чем не виновата, Юля. Я должен был уйти в отставку, тогда все это можно было предотвратить. Но я оказался слишком самонадеян. — горько извиняется Гром, крепче прижимая Юлю к себе. — Может уже хватит жевать сопли?! — не выдерживает Дубин, голос Димки звучит непривычно жестко и решительно — У нас еще будет время обсудить кто больше виноват. Сейчас наша основная задача и ответственность — спасти людей. И у нас для этого чертовски мало времени. — И что ты предлагаешь? — Юля вытирает слезы, мгновенно собравшись. — Если Разумовский написал этот вирус, значит, он же сможет его деактивировать. Мы должны вытащить его из Чумного Форта. — Не думаю, что Разумовский захочет нам помогать, — глухо отзывается Гром.       «Не после того что я с ним сделал» — А что, у тебя есть вариант получше?! Мы должны хотя бы попытаться! Это намного лучше чем сидеть здесь, утопая в жалости к себе и ждать пока полгорода на воздух взлетит! — Ладно, давай попробуем.

***

      Дима неосознанно старается держаться поближе к Юле, избегая лишнего зрительного контакта. Все эти дни он малодушно радовался, что Гром так и не появился в участке.       Раньше он в тайне восхищался Игорем, считал его честным и неподкупным, храбрым полицейским, готовым не задумываясь рисковать своей жизнью ради простых людей. Сейчас же, глядя на своего напарника он не испытывал ничего, кроме отвратительного липкого страха.       Чувство вины давило на него, мешая нормально дышать. Ведь это именно он сам привел разъярённого Грома в «палату» Разумовского. Если бы ему хватило мозгов промолчать в скорой сразу после смерти Федора Ивановича. Но он и в самом страшном сне не мог представить что Игорь способен на такое.       Он должен был предотвратить гнусное преступление, остановить Грома прежде чем все зайдет слишком далеко. И хотя Дима понимал что вряд ли бы смог справиться с ним в одиночку, Игоря от Разумовского с трудом смогли оторвать трое здоровых санитаров, а ведь они привыкли иметь дело с самыми буйными пациентами. Попробуй Дима вмешаться и Гром просто вырубил его несколькими ударами и продолжил начатое.       Тогда, в клетке, Дима был буквально парализован страхом. Дима даже не может описать то состояние глубочайшего шока, липкого страха и бессилия которые он испытывал в тот момент. Когда он понял что именно его напарник собирается сделать ему хватило сил выбежать из клетки чтобы позвать на помощь.       Правда, у него создалось впечатление что персонал больницы не особо и торопился эту помощь оказывать, нарочно тянул время. Сначала он десять минут искал санитара потом они вместе отправились на поиски главврача.       Возможно, мутный психиатр считал что жестокое изнасилование окончательно сломает волю Разумовского и спровоцирует Птицу проявить себя?       Если то, что удалось раскопать Юле правда, и Рубинштейн действительно ставил над своими пациентами эксперименты, они должны вытащить Разумовского из этой больницы как можно скорее. Это единственное что он может для него сделать, чтобы хоть немного искупить свою вину.

***

Когда Гром с Димой открывают клетку, Разумовский отшатывается к стене, взирая на Игоря с затаенным страхом. — Не подходи ко мне. Тронешь меня еще раз и, я клянусь. Я убью себя.       Грому невыносимо видеть эти больные, совершено пустые глаза, дрожащие тонкие пальцы, покрытое синяками и ссадинами красивое бледное лицо. Гром рад что ему удалось уговорить Юльку ждать на причале у моторной лодки. — Я пришел не за этим. — резко обрывает Гром, — Дружок твой, Олег Волков, заминировал все станции метро и заблокировал в нем людей. Благодаря твоей программе. Если ты не поможешь нам ее отключить они все погибнут ровно через два часа. — выпаливает майор, он не хотел чтобы его слова звучали как обвинения, но они звучали. Дима бросает на Грома укоризненный взгляд. Молча говоря «ты не помогаешь». — Олег?! Он жив?! — Серёжа смотрит на Грома с робкой надеждой, словно боясь что услышанное всего лишь очередная его галлюцинация. — Да, — сухо подтверждает Гром. — он работает на Хольта. Самый опасный подрывник из элитного отряда Мертвецов. Всем им инсценируют смерть. — Но, я, но, зачем, Олег?! — Серёжа сразу замолкает.       «Это все проклятые игры Птицы, это он приказал Олегу это сделать».. — Я тебе верю. — Дубин мягко вмешивается в разговор, пока Гром не успел все испортить, — Ты ведь искренне хотел сделать жизнь людей в городе лучше и безопаснее. Если ты сейчас не поможешь нам, то сотни невинных людей могут погибнуть. Птица создал Black Margot — идеальный вирус который может взломать любую систему, а деактивировать его можешь только ты. Я знаю, в тебе есть силы противостоять ему. Ты хотел сделать этот мир лучше. Птица полон гнева и его слепой ярости хватит чтобы спалить этот мир до тла. Не позволяй ему уничтожить всё, во что ты верил. Прошу тебя, помоги нам. — искренне и отчаянно говорит Дима, глядя в глаза Серёжи. Не прячет взгляд, не пытается давить или угрожать, даже не решаясь подойти ближе. — Я… Я должен все исправить, — Разумовский вновь словно становится собой, нервно расхаживая по клетке заламывая руки, в дерганых отрывистых движениях и жестах тонких подрагивающих пальцев Игорь на мгновение видит того застенчивого и потрясающе умного социофоба, которого спас во время погрома в казино Золотой Дракон. Вот только Разумовский больше не видит в нем защитника и спасителя, лишь скрытую угрозу, опасного зверя в человеческом обличии. В его взгляде нет восхищения и робкого хрупкого доверия, которое установилось тогда между ними. Теперь в его взгляде скользит лишь холод, пустота и скрытое презрение. — Возьмите мои лекарства, красные таблетки. — сбивчиво повторяет Разумовский, — Птица их ненавидит.       Гром выводит Разумовского через служебное помещение, ведет в сторону причала. Дима помогает Сереже, аккуратно придерживая его за руку, давая точку опоры. Гром искоса бросает взгляд через плечо: идти быстро программисту и правда трудно, он слегка хромает, Разумовского иногда заносит вправо, он явно сильно ослаблен. Грому проще думать что все это побочное действие от транквилизаторов, но в глубине они оба знают отвратительную правду.       Дубин оказывается намного морально сильнее его. В отличии от Грома у него хватает смелости признавать свои ошибки. Дима говорит тихо, почти полушёпотом, так что напарник не должен это слышать. Но Игорь все равно слышит. — Прости меня. Я должен был предотвратить это. Остановить Грома, не допустить этого кошмара. Ты не заслужил всего этого. Если бы я только сразу позвал на помощь врачей… — Ты просто испугался, Дима. Ты был просто парализован страхом. Не каждый день видишь как твой напарник настолько слетает с катушек, превращаясь в дикого неуправляемого зверя, — Разумовский улыбается грустно и надломлено, — На твоем месте я бы беспокоился не за меня.       Дима поднимает взгляд, смотрит непонимающе и растерянно и тогда Разумовский поясняет: — Мой кошмар уже закончился, а тебе еще с ним работать бок о бок многие годы. Кто знает, в какой момент ему вновь сорвет крышу и он решить выместить свой гнев на том кто под руку подвернется.       Дима застывает, словно осознавая новую пугающую реальность. Игорь ведь не может так поступить. Правда в том, что больше Дубин ни в чем не уверен. — Кто это тебя так? — Юля тянется к лицу программиста, пытаясь убрать волосы, стараясь оценить степень нанесённых повреждений. Но Разумовский резко отшатывается — Я просто сделаю пару снимков, ладно? Это будет отличным доказательством. Если ты дашь мне интервью о его сомнительных методах терапии мы сможем прижать этого мутного докторишку. Обещаю, я сделаю все чтобы тебя перевели из Чумного Форта. — Юль, вот ты это сейчас серьезно?! — не выдерживает Гром. У него в голове не укладывается что даже в такой ситуации Пчелкина собралась материалы для видеоролика собирать. — Я ведь говорила, Игорь, этот доктор Рубинштейн эксперименты над пациентами ставит. — торжествующе произносит Пчёлкина. — Это сделал не Рубинштейн. — глухо произносит Разумовский.       Юля пораженно опускает руку, выключая маленькую видеокамеру. — Что? Уже передумала снимать свой разоблачительный репортаж? — издевательски спрашивает Серёжа, Игорь замечает как на дне небесно-голубых глаз вспыхивают янтарные всполохи. — Ах да, я ведь совсем забыл, ты ведь так заботишься о публичном имидже Грома, ведь наш герой так уязвим в публичном поле. — ядовито выплевывает Разумовский. — Заткнись! — резко обрывает Игорь, его глаза наливаются яростью так, что Димка и Юля невольно делают шаг назад, — Закрой свои поганый рот! — А то что? Снова изобьешь меня до полусмерти? — Птица насмешливо склоняет голову, — Вот только не надо делать такое лицо, Юля! Ты прекрасно знала о его сомнительных методах ведения допроса. Знала, и закрывала глаза, создавая в глазах общественности образ честного безупречного героя и защитника. — Дай мои таблетки, быстро, — отрывисто произносит Сережа, его глаза гаснут словно выцветая изнутри, янтарь сменяет привычная небесно-голубая лазурь. — У нас слишком мало времени.       Сидя в моторной лодке Разумовский зябло подрагивает от холода, кутаясь в предложенный Юлей плащ. Смотрит на мрачное серое холодное питерское небо, жадно вдыхая прохладный солоноватый воздух.       Серёжа заговорил с Игорем лишь единожды, когда Юля и Дима пересели в яркую машину, отвлекая все внимание полиции на себя. До здания телецентра они незаметно добираются на лодке. — Игорь, что ты собираешься сделать с Олегом? — осторожно спрашивает Серёжа, не поворачивая голову. — Я убью его, — с ненавистью цедит Гром, — до суда это тварь точно не доживет. — Тогда и меня заодно пристрели. Вместе в сырую землю ляжем. — мгновенно огрызается Разумовский. — Ты чё, его действительно настолько любишь, что ли? — растерянно произносит Гром. — Тебе все равно этого никогда не понять.       Между ними вновь повисает гнетущая режущая тишина. — Ты ведь сам говорил, что нельзя убивать людей? Я разочарован, Игорь.       Больше Разумовский не произносит ни слова.

***

      Серёжа прижимается к разбитому стеклу, затаив дыхание, наблюдая как Олег дерется с Громом. Его Олег. Стремительный, смертоносный, опасный, сильный.       Серёжа отчаянно жмурится, боясь вновь очнуться в ненавистной палате, понимая, что все это всего лишь извращенная пытка, садистские игры разума, в которые от скуки обожает играть с ним Птица. Мучает, терзает, выворачивает наизнанку, наказывает за то, что посмел забыть, отказаться от Ворона, когда в их приюте появился маленький Олег и в его лице Серёжа обрел живого друга и защитника.       Разумовский смотрит завороженно, почти не дыша, неосознанно кусая покрытые засохшей корочкой тонкие губы. В потухших глазах медленно зажигается угасший огонёк надежды. Олег всегда одним своим присутствием помогал разогнать самую непроглядную тьму. Впервые за последний год в нем вновь разгорается желание жить.       Все внутри буквально рвется к Олегу. Хочется бросится к нему, прижаться к гладко выбритой щеке, ощутить себя в безопасности в этих сильных руках. Вновь взглянуть в родные глаза, услышать чуть хриплый и глубокий ласковый голос. Хотелось поскорей сбежать из этого места, забыть все как страшный сон. Олег всегда был его домом. Самым родным и близким для него человеком.       Нельзя. Сейчас Олега нельзя отвлекать. Взгляд Сережи случайно падает на таймер. Осталось меньше получаса до взрыва. Он должен спасти людей. Нельзя допустить чтобы руки Олега были запятнаны кровью невинных.       За Олега он больше не беспокоится, с первых минут схватки понятно что помощь здесь скоро потребуется Грому. Срочная. Бригады реанимации — со скрытым злорадством думает Разумовский.       Как сильно Гром облажался он понимает буквально в течение пяти секунд схватки. Переть против профессионального наемника не то же самое что со всей дури лупить головой об стену гопников в подворотне.       Игорь наивно считал что обладает прекрасной подготовкой и отлично дерется, но против действительно сильного противника он не может продержаться и минуты. Гром не успевает даже уворачиваться, пытаясь лишь бестолково блокировать удары. Сокрушительные мощные четкие. Гром падает на пол, стараясь не выблевать собственные внутренности. По болевым ощущениям ему словно вырвали позвоночник и одновременно превратили печень в сплошную отбивную. Острые лезвия кинжалов спрятанные в бронированном костюме оставляют два глубоких пореза на ребрах, это не опасно для жизни, но чертовски больно. Гром даже не может встать на ноги, пытаясь бестолково отползти прочь. — Что, устал, родной? — Волков нависает над ним отвесной скалой, улыбка его становится по настоящему безумной. «Чертов гребанный психопат!» — Ну ничего, ты полежи, отдохни. «Он знает» — эта мысль заставляет бесстрашного майора на мгновение заледенеть от ужаса. «Нет. Если бы Волков узнал он бы изрезал его всего, заставляя истекать кровью на холодном полу, а после с этой маниакальной улыбкой медленно отрезал его член и заставил сожрать». И эта мысль ни черта не успокаивала. — Давай, соберись, Тряпка! — Серёжа стучит по клавишам отчаянно и быстро. Взломать код удается с третьей попытки. — Получилось! — Сережа бросает взгляд на экран, видя как в метро вновь зажигается свет, а все двери начинают одновременно открываться.       Серёжа случайно ловит свое отражение в осколке стекла. Чужеродная пламенная ярость моментально вскипает внутри, и Разумовский просто не может ей противостоять. Он буквально тонет в ней, вновь теряя контроль над собственным телом. — Грооом!!! Что ты сделал с моим прекрасным лицом?! — гневный вопль Птицы отражается от стен, прокатываясь по зданию подобно волне цунами.       Тем временем в департаменте полиции. — Вы должны это срочно увидеть! — в кабинет Марии Архиповой влетает взволнованный полицейский. Юля и Дима мгновенно прилипают к экрану, видя запись с внезапно оживших камер видеонаблюдения. Перепуганные люди спешно покидают станции метро. Дроны Хольта валявшиеся на земле вновь разом поднимаются в воздух. — Сработало! Я верила, что Сережа успеет! — Пчелкина на эмоциях крепко стискивает в объятиях смущенного Димку. — Отдайте дронам команду немедленно ликвидировать Волкова, — холодно приказывает Архипова. — Мы не можем этого сделать. Они… больше нам не подчиняются, словно не слышат. Возможно, это какай-то системный сбой. — растерянно отзывается программист. — Это тоже было частью вашего плана?! — гневно вопрошает Мария, разворачиваясь к журналистке, уже заранее зная ответ. Ситуация стремительно выходит из-под контроля.

***

— Устраивайся поудобнее, Игорь, тебя ждет потрясающий рассказ. — Птица поднимает пистолет, ловко крутя его в изящных пальцах, периодически направляя его в сторону полицейского, словно мысленно прикидывая какую часть тела ему хочется отстрелить первой. От обманчиво игривого тона Птицы у Грома мороз по коже. — Злодейский монолог? Серьезно, Серый? — Волков невозмутимо откручивает крышку, отпивая воду из бутылки. — Не перебивай меня, — янтарные глаза полоснули нескрываемым гневом. — Где-то примерно год назад мой старый друг, Олег Волков, решил вытащить меня из психушки, из самой искренней и бескорыстной любви… …к деньгам, конечно.       Олег едва не давится минералкой непонимающе уставившись на друга детства словно, спрашивая «что ты несешь?!» — Дальше оставалось только сыграть на мании величия и тщеславии Хольта, сделав его отличной пешкой в нашей маленькой игре. — Серый, у нас нет на это времени. — вкрадчиво встревает Олег. — Через десять минут сюда придёт вся оставшаяся полиция города. Давай просто по-быстрому прикончим его и свалим уже отсюда.       Птица награждает наемника просто убийственным, полным раздражения и едва скрываемого гнева взглядом. — Хочешь я его сейчас взорву прямо на твоих глазах? — буднично предлагает Волков. — Можем прихватить Грома с собой, у меня еще осталась полная ванна неиспользованной кислоты. Хочешь, я запихну его в подвал с голодными крысами? Или что еще удовлетворит твою садистскую фантазию и жажду мести? — насмешливо продолжает Олег. — Мне определено нравится ход твоих мыслей, Олежа, — томно мурлыкнул Птица, — а знаешь, может ты и прав.       Птица мгновенно направляет пистолет в сторону Грома. — С предохранителя его сначала сними, злодей, — беззлобно поддевает наемник.       Неожиданно Птица резко разворачивается, всажиаая в Олега пять пуль. — Обстоятельства изменились. — томно мурлычет Птица.       Тело наемника обрушивается на грязный пол. — Нахрена ты это сделал? — Гром шокировано уставился на темную личность Разумовского, — Он же вроде как твоим другом был, в детдоме защищал тебя, из психушки вытащил. Без него ты бы вряд ли выжил в детдоме. — Сегодня я наконец навсегда избавлюсь от двух самых ненавистных мне людей. — торжествующе клекочет Птица. — Не неси бред, мы прекрасно справлялись и без Олега, своим появлением он только все испортил. Чувства всегда делали Тряпку слабым. — Ты ведь разоблачил нас благодаря чистой случайности, втерся в доверие к Тряпке и нанес удар в самое сердце, надавил на больное, когда он был наиболее уязвим и открыт. У тебя ведь и доказательств не было толком, были лишь нелепые голословные обвинения. Детские рисунки? Брось, Игорь, это просто смешно. — голос Птицы полон холодной ярости, — Когда ты бросил в лицо Тряпки свидетельство о смерти Олега он запаниковал, вырубая тебя бутылкой. Признай, ты бы просто бесславно сдох в башне если бы твои друзья не подоспели вовремя. Они реально тебя спасли, причем как минимум дважды. — с ненавистью выплевывает Птица, — Просто признай, Игорь, если бы Пчёлкина не прицепила микрофон к твой куртке у тебя бы так и не было ни одного реального доказательства. — Кстати, ты в курсе, что тот вечер в Башне мог закончиться совершено иначе? — томно добавляет Птица, — Или ты всерьез считал, что Тряпка всех посетителей в шёлковом халате и пижамных штанах без белья встречает? Алый халат на голое тело смотрелся совершено бесподобно, но Сережа у нас стесняшка, никакого опыта, лишь пылкий энтузиазм и неуемная фантазия.       Игорь уставился на Птицу отчаянно отрицая услышанное. — Что? А ты серьезно считал что они с Олегом только и делали, что зажимались по темным углам приюта? Да Тряпка даже в его сторону лишний раз взглянуть боялся, так ему страшно было разрушить их наивную детскую дружбу. Реально не замечал с каким вожделением его обожаемый Олежа на нас в душе пялился. Ты правда считал, что я бы позволил какому-то детдомовскому ублюдку осквернить наше прекрасное тело? Думаешь, я не мог защитить Тряпку в отсутствие Олега? Серьёзно? А то что я детей в лодочном сарае сжег, когда мне было всего восемь, тебе ни о чем не говорит? — Ты чё, мои мысли читаешь, что ли? — Гром пораженно уставился на темное альтер-эго Разумовского. — И в них столько грязи, — голос Птицы звучит тягуче и томно, но его янтарные глаза холодны, словно арктический лед. — Уже за одно это тебя следовало убить. — Раз ты такой сильный и всемогущий, тогда какого черта ты не остановил меня?! — гневно выпаливает майор. — А зачем? — Птица насмешливо склоняет голову, смеряя Игоря взглядом полным холодного презрения, — Я ведь говорил тебе, что чувства делают Тряпку слабым и уязвимым. О, я узнавал этот восхищённый взгляд, эти ядовитые ростки будущей влюблённости, робкие, наивные кристальные мечты. Сережа любил тебя совершено искренне, восхищался тобой, доверял. Считал последним честным полицейским, защищающим простых граждан, рискующим собственной жизнью, идущим против системы. Его искренняя любовь к тебе могла стать серьёзной проблемой, помешать моим грандиозным планам. — голос Птицы полон сладкого яда. — Но ты сам решил эту проблему, избавил Тряпку от его наивных чувств жёстко и радикально. Это было так жестоко я просто аплодировал стоя, Браво, Игорь! — Игорь, Игорь, Игорь, ты разрушаешь все, к чему прикасаешься. Ты окончательно доломал его, уничтожил, растоптал. Разом избавил Тряпку от иллюзий относительно собственной личности, разрушил его невинные мечты, втоптал его самые искрение чувства в грязь. Браво, Игорь, теперь Тряпка больше никогда не взглянет в твою сторону, он даже смотреть на тебя не может без страха и отвращения. Теперь Серёжа наконец-то понял, что в этом мире, он может доверять только мне. Ненависть сильнее любви, Игорь, она выжигает все напускное и ненужное. Я помогу моему Птенчику стать сильным, вновь расправить крылья. Очень скоро мы станем единым целым и тогда больше никто нас не остановит. — Но, знаешь, все-таки я слегка разочарован, — в голосе Птицы вновь возвращаются игривые нотки, — Ты так и не разгадал ни одной моей загадки. — Птица вновь направляет на майора пистолет. — Я был лучшего мнения о твоих интеллектуальных способностях. Брось, Игорь, с этим заданием справился бы даже обычный троечник старших классов. Зато с заданием выставить себя идиотом в глазах общественности ты справился на все сто! — Ты действительно решил пол города взорвать ради мести? — обрывает Гром, ловя на себе раздражённый взгляд Птицы, — Думаешь, твой Серёженька одобрит подобные вещи? Уничтожение исторических памятников, взрывы в метро? Так думаешь, сможет твой обожаемый Тряпка жить, зная что его руки запятнаны кровью стольких невинных людей? — майор предпринимает отчаянную попытку призвать к голосу разума. — Хорошая попытка, но нет, — Птица вдруг начинает истерически смеяться, — Игорь, Игорь, неужели ты и вправду думал что я заминировал все станции метро? — Птица сгибается пополам от издевательского смеха, стирая воображаемые слезы, — там нет никаких бомб, Игорь. Это была очередная уловка, что бы ты приполз ко мне на коленях молить о помощи. Видишь, как удачно все сложилось, ты сам лично выкрал меня из психушки и доставил сюда. Определенно, ты лучшая пешка в моей игре. — Тогда чего ты медлишь — грубо бросает Гром, — Стреляй. Ты ведь хочешь убить меня. — О, нет, Игорь, просто убить тебя недостаточно, — томно мурлычет Птица, — моя истинная цель — заставить тебя страдать. Скажи мне, герой, — издевательски продолжает темная сущность Разумовского. — Ты Юльку любишь? — Люблю. — бездумно подтверждает майор. — А напарника своего любишь? — неожиданно спрашивает Птица. — Это что за вопрос сейчас дебильный?! — взвивается Гром, взбешённый и абсолютно сбитый с толку. — А теперь давай на минутку представим, чисто гипотетически, конечно, что если бы Призрак предложил сыграть в игру и тебе пришлось выбирать кто должен взорваться на твоих глазах. Так кого бы ты выбрал: Юльку или Димку? — Ах ты больной ублюдок! — рычит Гром, едва сдерживаясь чтобы не бросится на Птицу, игнорируя заряженное оружие и инстинкт самосохранения. — Тише, Игорь, тише. — Птица закатывает глаза, — Я же не безумный садист какой-то чтобы ставить тебя перед настолько невыносимым выбором.       Гром облегчено выдыхает. — Поэтому сейчас все, кого ты любишь или даже знаешь умрут! — торжествующе заканчивает Птица. — Давай, Игорь, устраивайся поудобнее, нас ждет поистине незабываемое шоу, — Птица жестом указывает на вращающееся кресло напротив огромного экрана.       На мониторе один за другим возникают фото людей, которых Гром знал лично, даже случайных прохожих, которые просто захотели сделать с ним селфи. В центре он с ужасом узнает фото Юлии и Димы, рядом — Марии Архиповой. Здесь все: от коллег, которые случайно засветились с ним на фото в баре, до его школьных друзей, преподавателей и тренеров академии МВД. — Видишь, ли Игорь, дроны Хольта оснащены передовой системой распознавания лиц. Они имеют доступ ко всем камерам видеонаблюдения в городе, и благодаря Black Margot доступ к персональным данным всех пользователей социальных сетей. Их алгоритмы безошибочно вычисляют всех, кто хоть как-то связан с тобой, достаточно даже одного селфи. Конечно, ты являешься для дронов приоритетной целью и пока они не обнаружили тебя - дроны вычислят по геолокации всех, кого ты любил и знал, и убьют. А ты можешь даже наблюдать за их смертью.       Игорь неверяще уставился на своего врага, чувствуя как леденящий душу страх за близких ядовитым туманом окутывает, парализуя волю. Его разум просто отказывался поверить в реальность происходящего. Так чувствуют себя люди пережившие страшные стихийные бедствия и техногенные катастрофы. Когда смотришь на разворачивающуюся на твоих глазах трагедию, но ничего не можешь сделать. — А когда все закончится я убью двух самых ненавистных людей города и отключу дроны. И тогда все снова будут любить меня! — на последней фразе голос Птицы предательски дрогнул.       Олег медленно отрывает глаза. В голове все ещё шумит, на виске застыла запекшаяся кровь. Волков касается разодранной мочки уха, медленно поднимаясь с пола. Наемник злится прежде всего на себя, да, бронированный костюм защитил его от пуль, и все-таки, такую подставу от друга детства он не ожидал. — Серый, ты что, прикалываешься? — искрящийся гневом рычащий голос Олега заставляет обоих обернутся. — Упс! — пакостно улыбается Птица, — Кажется, Олежа опять воскрес. Как всегда невовремя. — Или наоборот. — Птица краем глаза замечает как в окно влетает Август ван дер Хольт в своем новейшем экспериментальном костюме.       Гибкое мышление одна из сильнейших черт Птицы, наблюдая за схваткой Хольта и Призрака, он решает что убийство Олега было несколько необдуманным решением. Такой смертельно опасный подрывник и наемник еще может ему пригодится.       Гром пользуется замешательством противника, делает резкий выпад вперед, прижимая Птицу к столу, после непродолжительной борьбы пистолет вновь оказывается в руках Игоря. — Отключай! Вырубай его немедленно! — Гром направляет оружие прямо в ненавистное лицо Птицы. — Игорь, Игорь, я уже не смогу отключить вирус, никто не сможет, — торжествующе произносит Птица, — протокол деактивации не подлежит.       Гром застывает, взгляд беспомощно падает на экран. Все больше фотографий зловеще мигают красным. — Твой школьный друг, Саша Капустин, да? Невовремя он решил в Питер вернуться.       По щеке Игоря стекает одинокая слеза, он смотрит как фото улыбающегося парня в круглых очках перечеркивается красным крестом. — Прощайте, гроссмейстер, нам будет вас не хватать, — Птица издевательски смеется упиваясь страданиями заклятого врага, словно впитывая мельчайшие оттенки эмоций. — Как это остановить?! — Игорь вцепляется пальцами в тонкую шею компьютерного гения направляя в лицо пистолет, — Говори, тварь! — Никак. Смирись. — глаза Птицы пылают мрачным торжеством. — ты никого не сможешь спасти, даже если ты убьешь меня прямо сейчас. Игорь беспомощно переводит взгляд на экран отпуская горло Птицы. Лица людей зажигающиеся красным меняются с пугающей скоростью. Девушка, сделавшая с ним селфи, коллеги по работе, случайные знакомые. — Кажется, дроны только что влетели в участок. А ведь ты мог остановить игру с самого начала, у тебя был способ, и ведь я его тебе даже назвал, — Птица улыбается кровожадно и сладко. — Но ты меня совершенно не слушал.       В этот момент где-то над головой взрываются искры и им обоим приходится спрятаться за массивным столом, чтобы не попасть случайно под разряд Хольта. — Я сказал, что дроны продолжат убивать людей пока не обнаружат тебя. Тебе просто достаточно выйти на улицу и позволить себя убить. Но, знаешь, что самое забавное, Гром, ты даже не задумывался об этом. А вот Тряпка всерьез был готов пожертвовать свой жизнью ради спасения абсолютно незнакомых ему людей. — безжалостно припечатывает Птица.       В этот момент за спиной раздается оглушительный грохот. Птица аж присвистывает от восторга. Кажется только, что Волков подорвал Хольта и сейчас активно пытается его придушить. Отличная работа, Олег! — Кажется, тебе больше не придется выбирать. — лицо Птицы озаряет садистская улыбка.       Фотография Димки вспыхивает красным. — И кажется они только что обнаружили вычислили твою девушку.       Думай, Игорь, думай! Гром резко вскакивает готовый стремительно выскочить на улицу и позволить проклятым дронам себя убить. Но в последний момент его взгляд цепляет лежащий на столе новенький айфон.       «Приоритетная цель, говоришь? Достаточно и одного селфи?»       Игорь включает камеру, прислоняясь к плечу Разумовского, делая совместное фото, быстро загружая его в сеть. Даже не фиксируя что Птица в этот момент был поразительно спокоен и даже не пытался отстраниться. Гром усмехается, видя как их селфи с геолокацией загорается в центре экрана, буквально через несколько секунд после загрузки. — Вырубай свою адскую машину. Если не хочешь сдохнуть здесь вместе со мной. Теперь — ты мой самый лучший друг! — издевательски скалится Гром. — Не знал что ты такой романтик. И все-таки умирать с тобой в один день я пока не готов. — Птица нервно смеется, принимаясь стучать по клавишам.       «Может же когда хочет» — злорадно думает Гром.       Правда, через несколько минут Гром понимает что явно переоценил свои силы. Отстреливаться от дронов становится все труднее. — Можно как-нибудь побыстрее?! — огрызается Игорь. — Я пытаюсь! Подыхать вместе с тобой в мои планы не входило. — Есть! — торжествующе кричит Птица, нажимая на кнопку в последний момент, когда один из дронов зависает прямо над их головой.       Игорь видит как дроны сначала просто зависают в воздухе, а затем с грохотом обрушаются на пол. — Мы сделали это! Сделали!       Улыбка на губах Игоря мгновенно гаснет, стоит ему посмотреть на Птицу. Разумовский как-то подозрительно застывает, прижимает ладонь к груди в беспомощном защитном жесте. Под пальцами стремительно расползается уродливое алое пятно.       Птица смотрит на него широко раскрытыми янтарными глазами, впервые беспомощно и уязвимо. Ослабшее тело падает в руки Грома, и он едва успевает подхватить его, осторожно укладывая к себе на колени. С губ Разумовского срывается болезненный всхлип, Сережа хрипит, буквально захлебываясь собственной кровью. — Пожалуйста, держись, скорая уже едет. Ты только держись, слышишь, — тихо повторяет Игорь, зажимая рану, глядя в испуганные небесно-голубые глаза Серёжи. - Я, я не дам тебе умереть. — Игорь. — чуть слышно выдыхает Сережа, — у нас ведь получилось? — Да, Серёжа, у нас получилось. — Хорошо.       Игорь с ужасом понимает что он умирает, умирает прямо на его руках. Когда в помещение врываются врачи, Гром все так же сидит на полу, зажимая рану на груди Серёжи, просто не в силах отпустить. «Нет, он не умер, просто потерял сознание от потери крови, Сережа не мог умереть.» — Здесь раненый! Ему нужна срочная медицинская помощь. — отчаянно выкрикивает Гром. — Он мертв. — безжалостно констатирует здоровенный белобрысый врач, проверяя пульс. Глаза его кажутся серебристо-серыми, цепкими и абсолютно холодными. — А теперь отпустите тело, майор Гром и не мешайте нам делать свою работу.       Взгляд Игоря мажет по шее врача, цепляясь за яркую татуировку, змеящуюся по мощной шее. Красные языки пламени и что-то еще. Гром беспомощно разжимает руки, наблюдая как тело Разумовского укладывают на носилки.       Игорь так и остается сидеть на холодном полу, уставившись на свои подрагивающие пальцы, испачканные кровью Разумовского грубые ладони. Наваливается какая-то странная апатия и пугающее безразличие ко всему. Даже новость о том, что Димка остался жив он встречает с холодным безразличием.