Двойное совершенствование

      Уже почти месяц на пике Сышэн неспокойно. А все потому, что с духовным началом одного из лучших адептов, Мо Вэйюя, произошел некий казус. Парень славился тем, что смог за крайне короткий срок с нуля сформировать золотое ядро. То бишь обладал он действительно выдающимися способностями. Поэтому когда наружу выплыло, что он больше не может продвигаться в самосовершенствовании, то никто не упускал возможности посплетничать на этот счет. Так эта тема стала одной из самых горячих между адептами и даже некоторыми старейшинами.       Но что же случилось с духовным ядром Мо Жаня? Ответ до смешного прост: он больше не может его развивать. По словам самого ученика, он и сам не понял, в какой момент это произошло, однако каждая тренировка, какой бы она изнурительной ни была, казалось, не давала никакого результата. Удары не становились сильнее, а заклинания не давали желаемого результата. Причина подобной «болезни» была неизвестна, но возможность того, что адепт Мо Вэйюй потеряет свое золотое ядро, была велика.       Это заметил не только Мо Жань, но и его глубокоуважаемый учитель Чу Ваньнин. Он давно подметил, что из всех троих учеников самым большим потенциалом обладал именно Мо Вэйюй. Как наставник, он всегда чувствовал изменения в духовных меридианах своих учеников. Сначала его просто смутило, что духовные силы Мо Жаня будто стоят на месте, но после он специально вызвал его сражаться с условием, что можно использовать только духовные навыки, и сразу понял, что что-то точно не так. Чу Ваньнин всегда чувствовал Мо Жаня. Это был его особый талант.       ***       — Юйхэн, ну неужели нельзя ничего сделать с золотым ядром Жань-эра? — задал вопрос глава пика.       Он уже не в первый раз спрашивает это у Старейшины, точнее, практически каждый день приходит задать один и тот же вопрос. И сегодняшний не стал исключением. Поэтому с утра пораньше он посетил Павильон Алого Лотоса и, застав там Чу Ваньнина, пьющего чай, начал свой очередной расспрос. Увидев Главу, по всему этикету Старейшина встал и поклонился. А после жестом предложил гостю присесть и разлил по чашке свежего чая.       — Мы испробовали все возможные методы, — холодно ответил мужчина.       И он говорил чистейшую правду. Уже месяц Мо Жаня как собаку гоняют, заставляя заниматься всеми известными для мира самосовершенствующихся способами развития золотого ядра. Юноша уже испробовал все имеющиеся на пике травы, потренировался в фехтовании и приемах, которые только знал его Наставник Чу, а также на нем успели попробовать всевозможные талисманы и заклятия. А толку ноль.       — Но наш Жань-эр еще так молод… — вздохнул мужчина, — мой племянник просто не может остановить свой духовный рост так рано или, что хуже, потерять свое золотое ядро.       А ведь и правда, ему-то было всего восемнадцать лет. Было принято, что заклинатели развивают свое духовное начало до конца своих дней. Такой потенциал не может так просто пропасть.       — Как его наставник, я, несмотря ни на что, не прекращу попытки помочь ему, — мужчина положил чашку, встал, заправил руки за спину и подошел к красиво вырезанному окну. — Глава, мне нужно еще время, чтобы предпринять новые попытки.       — Я и не сомневаюсь в тебе, Юйхэн, — мужчина вздохнул, — у нас же еще осталось два варианта…       При упоминании этого Чу Ваньнина нахмурился и потер подбородок, раздумывая: — Положение не столь критично, чтобы применять подобные методы, я способен найти и другие способы помочь Мо Жаню.       Ответ звучал решительно, поэтому спорить было бессмысленно. Сюэ Чжэнъюн полностью доверял наставнику своего племянника. Поэтому, поблагодарив за чай и поклонившись, покинул Павильон.       В помещении остался только один человек. Он вздохнул и произнес: — Глупый мальчишка.       Как только эти слова прозвучали перед открытыми дверьми Павильона, раздался глухой «бум», и что-то, а точнее, кто-то свалился на землю. Парень потерял равновесие, а также был не в своей лучшей форме после многочисленных изнуряющих тренировок, поэтому неудивительно, что он не удержал равновесие и нелепо упал. Он сразу же вскочил на ноги, отряхнул свою синюю ученическую форму и вбежал внутрь.       — Учитель!       — Тебя разве не учили, что нельзя подслушивать чужие разговоры?       — Но разве может быть разговор про меня мне чужим?       Юноша потер макушку и встретился с убийственным взглядом глаз напротив.       — Я просто пришел получить наставления от Учителя, но Вы разговаривали с дядей, и я не хотел вас прерывать…       — И поэтому решил подслушать? — правая бровь Чу Ваньнина осуждающе изогнулась. Но все же он понимал, что Мо Жань имеет полное право знать эту информацию, ведь она напрямую относилась к нему. Когда его ученик хотел продолжить оправдываться, он повернулся к нему спиной. — Довольно оправданий, возьми на столе свитки, завернутые красной лентой, и пойдем на поле для тренировок.       ***        Потеряв счет времени, Мо Жань медитировал в позе лотоса, в то время как Чу Ваньнин сидел сзади и, приложив руки к спине, вливал в него духовную силу. Слева от него лежал раскрытый свиток, в который он иногда подглядывал. Они просидели так полдня, и весь этот промежуток времени Чу Ваньнин старался не думать о том, что в данный момент трогает соблазнительную спину своего ученика. Солнце уже начало садиться за горизонт, создавая весьма интимную атмосферу. Мо Жань почувствовал, что руки с его спины убрали, и повернулся, чтобы посмотреть на учителя.       — Снова ничего?       — Снова ничего.       — Я каждый день на протяжении месяца то медитирую, то пляшу с мечом, то пью какие-то отвары, но ничего не помогает, — он приподнялся с земли.       Чу Ваньнин вздохнул, складывая свитки, и передал их в руки Мо Жаню. Он отряхнул рукава своего белоснежного одеяния, развернулся и пошел с тренировочного поля, не проронив ни слова. Он глубоко погрузился в раздумья. Мо Жань, держа свитки в руках, шел, догоняя учителя.       — Учитель, подождите!       — Что?       — Расскажите про два оставшихся способа, вы ведь обсуждали их с дядей сегодня утром.       Наставник сразу же переменился в лице. Он действительно не думал, что все зайдет так далеко и ему придётся на полном серьезе выдвигать такие абсурдные варианты. Такие разговоры крайне не подходят Уважаемому Наставнику вроде него. Но дело касалось духовного начала одного из его учеников. А точнее, ученика, что занимает отдельное, совсем не праведное место в его сердце. После длительных уговоров по дороге к Павильону Алого Лотоса, он все же согласился       — Ладно, расскажу, когда войдем в Павильон.       Шли учитель и ученик, не разговаривая. Мо Жаня наполняли противоречивые ощущения: с одной стороны, он давно предвкушал этот разговор, а с другой, волновался так, что ладошки, в которых он держал свитки, вспотели. Как только они вошли, наставник махнул рукой. Все окна и двери вмиг захлопнулись, а свечи зажглись. Мо Жань зашел следом и положил свитки на полку в книжном шкафу. Чу Ваньнин молча сел за чайный столик, юноша занял место напротив него и сглотнул, чувствуя гнетущую атмосферу.       — Мо Вэйюй, ты не ребенок, ты уже сам догадываешься, какие методы у нас остались.       Мо Жань не ответил. Ладони, лежавшие на коленях, сжались от волнения.       — Костяные бабочки, — Чу Ваньнин сделал паузу, — или двойное совершенствование.       Он сказал это, смотря на своего подопечного со всей серьезностью. И сделал паузу, понимая, что если первый вариант невозможен, то второй все же имеет место быть. Мо Жань соврал, если бы сказал, что не хотел бы подобного исхода событий. Правда, только если он сделает это со своим Уважаемым Наставником.       — На Пике Сышен запрещено использовать костяных бабочек для совершенствования, — ученик ответил.       — Верно.       И это была чистая правда. Сюэ Чженъюн лично ввел такое правило, как только открылись ворота Пика Сышэн. Использование костяных бабочек в подобных целях считалось аморальным и нечестным способом самосовершенствования. Это была эксплуатация невинной расы, просто грязные изнасилования, чтобы улучить свою силу. Не говоря о том, что в школе учились адепты, которых спасли от каннибализма. Тот же Ши Мэй, которого спас глава после того, как мальчика продали собственные родители в попытке спастись от голода.       — Ну, если первый метод мы точно не можем применить, то как насчет второго…        Чу Ваньнин отвел взгляд и раздражительно посмотрел куда-то в сторону. Повезло, что в свете свечей нельзя было увидеть, как заалели его уши.        На Пике Сышэн от учеников не требовали воздержания. Многие из них практиковали двойное совершенствование или имели любовников вне стен школы, и это считалось нормальным. Но Чу Ваньнин был совсем другим: он следовал по пути усмирения сердечного огня, и его совершенствование строилось на принципах чистоты тела и помыслов. Возможно, поэтому он всегда довольно презрительно относился ко всему, что касалось отношений между мужчинами и женщинами, будь то страстная любовь на час или нежная привязанность на годы. Однажды Мо Жаня уже поймали на том, что он ходит в бордель. Многие предпочли бы не обращать внимания на это. Но только не его Учитель. Несмотря на то, что выбранный учеником способ совершенствования был далек от пути усмирения сердечного огня, а также родство с главой, Чу Ваньнин все равно наказал своего ученика за подобный срам. И это действительно помогло, Мо Жань больше не посещал подобные места, а Чу Ваньнин был спокоен, ведь не было повода для непозволительной ревности.       Они попробовали всевозможные методы, и оставался только этот. Похоже, сама судьба была неблагосклонна к Юйхэну Ночного Неба.       — Тогда выбери, с кем ты хочешь заняться этой практикой, и займись, главное, чтобы этот человек был не против.       ***       Мо Жань возвращался обратно к общежитию, переходя мост Найхэ. Он не ожидал, что его Учитель, весь из себя аскетичный человек без мирских желаний, так быстро даст разрешение на подобное. И он действительно расстроился, что тот позволил ему искать партнера для подобного, будто ему было плевать на своего ученика. Конечно, глупо ожидать, что Чу Ваньнин предложит сам себя, но это был бы самый прекрасный исход, который он желал. Дойдя до своей комнаты, он распахнул дверь, разделся на ходу и подошел к кровати. Даже свечу зажигать не стал. Парень откинул все свитки и книги по двойному совершенствованию и блокировке духовных меридиан. Это была одна из немногих ночей за последний месяц, когда он просто лег спать, а не поочередно изучал весь этот материал. Перед тем, как провалиться в сон, он подумал, что завтра обязательно нужно посоветоваться с Сюэ Мэном.       Следующим утром он, как обычно, оделся, позавтракал в зале Мэнпо и последовал к Павильону Алого Лотоса. На удивление, сегодня Чу Ваньнин разрешил ему не тренироваться в очередных попытках как-то прокачать духовную силу. Учитель сказал ему заняться поисками партнера по практике, пока ситуация с золотым ядром не ухудшилась. Мо Жань попрощался и, скрипя зубами, покинул Павильон. За кого он его держит? Неужели ему все равно? Ему хотелось бы увидеть хоть немного ревности и обиды в глазах Чу Ваньнина. Для чего же он тогда все это делает? Ситуация идет не так, как он ожидал.       По дороге Мо Жань встретил Сюэ Мэна. Молодой господин нес огромный горшок с какими-то растениями.       — Помогаешь госпоже Ван?       — Ты ослеп или что, кому еще я могу таскать горшки с лечебными травами, — Сюэ Мэн весь вспотел, а одежда замаралась землей.       — Мэнмэн, не хочешь помочь и мне? — Мо Жань сделал вид, что не услышал грубости и, как ни в чем не бывало, закинул свою удочку.       — Не называй меня так! — казалось, этот горшок сейчас полетит в голову одной очень назойливой собаки. — Еще я тебе горшки не таскал…       — Зачем мне твои горшки! Мне лишь нужна кое-какая информация, не более того.       — А что я получу взамен?       — Та что угодно, хоть эти лечебные травы тетушки буду носить вместо тебя до конца месяца!       На удивление, таким образом у них получилось договориться, и спустя небольшой промежуток времени они уже шли умеренным шагом по бамбуковой роще. Это было тихое и безлюдное место.       — И что ты от меня хотел? — Сюэ Мэн первым начал диалог.       — Мне нужен партнер для двойного совершенствования.       — Что? А я-то тут при чем?! — уши молодого господи сразу заалели. — Я расскажу все Учителю!       — Как всегда, первым делом к нему бежишь, вообще это он мне сказал его найти.       — Не верю.       — Можешь у него сам спросить, хотя ты скорее умрешь, чем дашь Учителю хоть намек на то, что знаешь о подобном.       Они остановились посреди тропинки. Сюэ Мэн сверлил своего брата глазами в попытке понять, действительно ли их наставник мог дать разрешение на подобное. Хотя Мо Жань не собирался на полном серьезе заниматься поисками человека, с которым он мог бы заняться этим, но хотя бы видимость создать нужно. Чтобы тот мужчина, на которого он давно положил глаз, не засомневался в его искренности.       — М-да, ты настолько слаб, что тебе нужно использовать подобные методы для развития духовных сил, стыдно думать, что ты мой брат, — Сюэ Мэн сложил руки на груди.       — Зато твой любимый Учитель Чу уделяет мне все свое время, а мысли его заняты тем, как мне помочь, — парировал Мо Жань.       Они могли бы, как и в обычные дни, стоять и спорить до захода солнца, но у Мо Вэйюя в этот раз не было свободного времени, а мысли занимало лишь осуществление давно задуманного.       Братья сидели на камнях, оперевшись спинами о высокий бамбук. Как будущий глава пика, Сюэ Мэн знал многих адептов и мог выдать их краткую характеристику. Именно поэтому Мо Жань попросил помощи у него и не прогадал: за пару минут он назвал порядка десяти девушек.       — А та ученица старейшины Таньлана? У нее еще родинка над губой. Она симпатичная, и ходят слухи, что частенько практикует двойное совершенствование.       — Кого ты мне предлагаешь? У нее одна грудь больше моей головы, мне не нравятся такие, — чем больше кандидатов предлагал Сюэ Мэн, тем хуже становилась кандидатура.       — Может, мне начать предлагать тебе мужчин? Я уже и забыл, что мой братец занимался мужеложством в местных борделях!       — Это было давно!       Они практически подрались, а после сидели и перебирали адептов-мужчин со своего пика, пока молодой господин Сюэ не бросил эту затею и ушел куда подальше. Возможно, среди предложенных заклинателей были и хорошие варианты, но Мо Жань даже не пытался оценить их, зная, что ни один из них не сравнится с желанным Чу Ваньнином.       ***       Сам Чу Ваньнин в это время помогал Ши Мэю управляться с целебными талисманами. Так как сегодня он не занимался Мо Жанем, то смог уделить время другому ученику. Но, несмотря на это, он все равно тревожился за Мо Жаня. Ему очень не хотелось, чтобы он занимался подобным с кем-то другим. Но в силу характера и обстоятельств ему придется снова просто смириться со своей участью. Он никогда не сможет позволить произойти подобному между собой и своим учеником. Какие бы глубокие чувства он ни лелеял в своем сердце.       — Учитель, что-то случилось? — поинтересовался Ши Мэй.       — Нет… — Чу Ваньнин вынырнул из раздумий. — Иероглиф снизу неправильный, переделай.       Так он и провел весь день, пытаясь оторваться от глупых мыслей, занимаясь различной работой, которой не мог уделить внимание, ведь все его время занимал один человек. Сейчас ему как будто чего-то не хватало. Он привык каждый день с утра до ночи проводить с Мо Жанем, а сейчас без этого чувствовал одиночество.       Вернувшись в свою резиденцию, он сел на кровать, на ней как обычно была груда всяких инструментов, деталей и механизмов. Он вспомнил, что давно не занимался разработкой ночных стражей, и взялся пилить одну из шестеренок для новой версии своей разработки. Ему понадобился инструмент поменьше, когда он протянул руку к остальной куче инструментов и начал искать нужный, его вдруг осенило, что он уже очень давно не убирался на своей кровати и такими темпами вскоре начнет спать на полу. Он отложил шестеренку и начал скидывать инструменты и детали с кровати, некоторые он закинул под кровать, а некоторые даже разложил по местам. Белоснежная постель была несвежей, Чу Ваньнин и не помнил, когда последний раз ее менял, поэтому, достав из комода новый комплект, застелил его. Посмотрев на идеально заправленную кровать, он подумал, что это место весьма подошло бы для занятий двойным совершенствованием. Сразу же откинув эту мысль, он разозлился на себя. Почему это он вообще думает об этом.       Повернувшись в сторону окна, он увидел, что солнца уже и не видно за горизонтом. Наверное, такой красивый парень, как Мо Жань, с легкостью смог найти себе партнера и самозабвенно занимается двойным совершенствованием. Чу Ваньнин не стал развивать эту мысль и, чтобы успокоить душевные терзания, принял решение искупаться в лотосовом пруду.       ***       Мо Жань уверенно вошел в Павильон и увидел, что его Учитель стоит в одном нижнем ханьфу и расчесывает волосы. В комнате стоял обворожительный запах яблочного цветения. Любимое мыло Чу Ваньнина и любимый запах Мо Жаня.       — Мо Жань…? — Чу Ваньнину не ответили, поэтому он уточнил. — Что-то случилось? Почему ты так поздно пришел?       Мо Жань в ответ лишь упал перед наставником в низком поклоне. Глаза стоявшего округлились от удивления.       — Мо Вэйюй, что ты делаешь?       — Учитель, вы моя последняя надежда!       Чу Ваньнин не знал, как ему реагировать на эту сцену, он стоял с гримасой удивления на лице и не знал, что сказать.       — Что произошло? Ты убил кого-то?       — Учитель, вы должны заняться со мной двойным совершенствованием!       Мужчина собирался наклониться, чтобы поднять Мо Жаня с колен, но эта фраза заставила его попятиться на несколько шагов назад. Может, это просто дурной сон?       — Мо Вэйюй!       — Боюсь, только с учителем я смогу излечить свой духовный недуг, помогите мне, Учитель, — он соизволил поднять голову и посмотреть на мужчину напротив.       Атмосфера была крайне неловкой. Чу Ваньнин не понимал, что ему следует сделать в этой ситуации. Разум велел выгнать наглеца, а сердце радовалось, потому что он, именно он, старый и строгий учитель, только он мог помочь ему в таком деле!       — Я велел найти тебе партнера, на пике больше тысячи учеников, а ты прибежал ко мне с подобной просьбой?       — Никто из этой тысячи не сравнится с моим учителем, только с вами я хочу заниматься подобным!       Все лицо Чу Ваньнина заалело, ему впервые приходится слышать подобное в свой адрес, тем более от человека, в которого он тайно влюблен! Увидев, что он не знает, что ответить, Мо Жань взял ситуацию в свои руки, поднялся, положил руки на лицо наставника и притянул, чтобы слиться губами в поцелуе. Чу Ваньнин думал, что сейчас точно либо проснется, либо упадет в обморок. Но ему хватило сил, чтобы отодвинуть от себя лицо наглеца.       — Что ты творишь?!       Мо Жань положил ладонь Чу Ваньнина на свою грудь и продолжил свою тираду:       — Простите, что так внезапно, но мое сердце не примет кого-то другого, мы должны сделать это до того, как мое золотое ядро не станет еще слабее!       Чу Ваньнин, краснея, выслушивал это все, казалось, что один из его самых смелых и странных снов стал реальностью.       — Учитель, вы согласны?       Наставник отвел взгляд и ничего не отвечал. Внутри него боролись две личности: старейшины Юйхэна, который всю жизнь боролся с подобными похотливыми мирскими желаниями, и Чу Ваньнина, мужчины, что позволил себе по уши влюбиться в собственного ученика, так еще и на десять лет моложе его. Подобное молчание Мо Жань расценил как отказ, поэтому отодвинулся от учителя, но руку не отпускал, похоже, в этот вечер он решил использовать всю свою смелость. А когда же еще, если он до малейших деталей продумал этот план с блокировкой собственных духовных меридиан, подвергая свое золотое ядро опасности, чтобы заполучить этого неприступного мужчину.       — Только если в качестве духовной практики, и об этом никто не узнает, — Образцовый Наставник Чу сдался.       Сразу же после услышанного Мо Жань схватил Чу Ваньнина на руки и понес к идеально застеленной кровати, будто специально готовой к подобному повороту событий.              — Ложитесь, — прошептал юноша.       Чу Ваньнин не стал, а точнее, не смог возражать и послушно лег. Мо Жань лёг сверху, стараясь не придавить его своим телом. Он опустил руку и развязал завязку на своем ханьфу. Открывшийся вид заворожил Чу Ваньнина. Широкая грудь и крепкий пресс, он покраснел еще больше и отвернул голову вправо.       — Учитель, вам не нравится? — Мо Жаня смутила реакция. Сохранение лица для Чу Ваньнина всегда было одной из важнейших задач, поэтому сказать «нравится» он не мог. Он лишь зло прошептал:       — Делай свое дело молча! — мужчина действительно злился, но не на ученика, а на себя. Хотя он впервые занимался подобным, но ему казалось, что подобных ощущений и чувств он испытывать не должен. Это ощущалось неправильно, ведь он согласился на духовную практику во благо…       Мо Жань не хотел делать больно, поэтому оставалось только опираться на реакцию партнера, ведь тот толком ничего не скажет. Он потянулся, чтобы снять чужой ханьфу, но тут же Чу Ваньнин шлепнул его по руке.       — Снять штаны будет достаточно.       Это разочаровало Мо Вэйюя, но он решил, что все же стоит соблюдать выдвинутые Чу Ваньнином условия. Он положил ладонь на чужой бугорок в штанах, тот был слегка затвердевший, он аккуратно погладил его, а после поднял глаза, чтобы посмотреть на реакцию Учителя. Последний же отвернулся, закрыв руками часть лица, но парень все равно смог разглядеть чужое смущение. Чу Ваньнин будто находился в прострации, он не мог поверить, что он занимается подобным со своим учеником. Еще полчаса назад он, сидя в лотосовом пруду, сгорал от чувства обиды, ведь думал, что никогда не сможет испытать подобное с любимым человеком. А теперь как будто один из его весенних снов воплотился в реальность.       В себя он пришел в тот момент, как почувствовал, что с него снимают штаны. Чу Ваньнин ахнул, а его глаза округлились.       — Учитель, все нормально? — руки Мо Жаня остановились.       — Нормально… — Чу Ваньнин снова отвел взгляд и добавил: — Можешь продолжать.       Эти слова были как отпуск тетивы, и Мо Жань скинул с себя рубаху, обнажая точеный торс. После быстрыми, но аккуратными движениями до конца стянул штаны с Чу Ваньнина, пока тот все еще не понимал реальности происходящего.       «Неужели Мо Жань действительно такой страстный любовник?» — промелькнула мысль, за которую тут же захотелось ударить себя.       Взгляду парня предстали будто бы выточенные из нефрита белоснежные бедра с красивым очертанием мышц. Он сглотнул и огладил их кончиками пальцев. Сердце Чу Ваньнина бешено колотилось. Его ученик видит его голым!       В штанах Мо Вэйюя затвердело еще больше, стоило ему перевести взгляд на достоинство своего Наставника. Его член был таким аккуратным, слегка загнутым вверх. Он был такого же белоснежного цвета, как и бедра, но со средины начинался розово-красный оттенок, как у лепестков крабовой яблони, а головка была красной и истекала от смазки. Все это сверху обрамляли серые волоски, что тянулись тонкой линией пушка до пупка.       — Что ты там рассматриваешь?! — недовольно вскрикнул Чу Ваньнин и хотел было сомкнуть бедра, но хватка Мо Жаня была слишком сильной. Он поймал себя на том, что ему весьма нравится эта неподвижность, которую создавали чужие руки.       — Не подумайте лишнего… просто достоинство Учителя такое обворожительное.       — Заткнись! — он не знал, как ему реагировать на подобные слова, поэтому отвечал привычной грубостью. Мо Жань давно начал раскусывать эту черту характера своего Наставника, поэтому понимал, что подобным он лишь скрывает свое смущение.       — Я тоже сниму штаны, чтобы Учитель не был так смущен.       Услышав это, Чу Ваньнин уже собирался врезать этому бесстыднику, но не успел он поднять руку, как замер, невольно широко открыв рот и расширив глаза. Мо Жань приспустил штаны, из которых показался половой орган невероятного размера.              Лицо Наставника побледнело. Чу Ваньнину, конечно, снилось всякое, но он и представить не мог, что член его ученика может быть таких размеров. Как он вообще сможет поместиться в него? Как он вообще может испытать удовольствие от такого? И если второе было не так важно, он вообще не должен был его испытать, у них духовная практика и все. То первое действительно пугало.       — Учитель, я буду аккуратным, нужно просто растянуть вас.       — Делай уже, что нужно, — со вздохом смирился Чу Ваньнин.       Мо Жань вынул из штанов небольшой сосуд с масляной жидкостью. Он был действительно уверен в осуществлении задуманного сегодня. Не прогадал. Имея небольшой опыт, он понимал, что нельзя сразу совать пальцы. Его партнер должен расслабиться. Недолго думая, он наклонился и начал целовать шею Чу Ваньнина.       — Эй, ты что творишь!       — Расслабьтесь, Учитель, иначе я не смогу войти в вас.       Чу Ваньнин не смыслил в подобном, поэтому позволил продолжать. Поцелуи были нежными, мягкими и вызывали трепет внутри. Мо Жань начал спускаться вниз, целуя и легонько рисуя узоры руками через ткань. Когда он поцеловал лобок, Чу Ваньнин невольно, но довольно замычал. Сразу же после этого он закрыл рот ладонью. Как вдруг случилось немыслимое, Мо Жань оставил легкий поцелуй на текущей головке, а после быстро заглотнул часть ее. Наставник не смог выдержать такого и вскрикнул.       — Вынь!       — Это часть процесса, — юноша ненадолго вынул член изо рта, а после полностью взял его внутрь и начал посасывать и двигаться вверх-вниз.       Чу Ваньнин первый раз в жизни испытывал подобные ощущения. Он почти до крови закусил губу, но даже это не помогло скрыть тихие стоны. Хлюпающие звуки становились громче, а удовольствие ярче. Одну руку мужчина стиснул в зубах, а второй впился в волосы ученика, оттягивая их в попытке оторвать от своего ствола.       — Мо Вэйюй! — он мог только тихонько встрикивать.       Мо Жань же наотрез игнорировал их, со всем энтузиазмом заглатывая член своего учителя. Между ощущением теплого рта и шершавого языка, которые обволакивали и страстно ласкали, Чу Ваньнин почувствовал резкую боль внизу. Он болезненно вскрикнул.       — Учитель, потерпите, я стараюсь делать все безболезненно.       Брови Чу Ваньнина съехались к переносице в болезненной гримасе. Но он старался не подавать виду. В это время Мо Жань уже полностью протолкнул один палец и начал им двигать внутри, расширяя проход для еще одного пальца. Его пальцы были полностью в заранее приготовленном масле, от которого отдавало слегка сладковатым ароматом. Он наливал еще и еще, чтобы девственному телу Старейшины Юйхэна не было больно. Он снова накрыл член ртом. Чу Ваньнин ахнул от неожиданности, это было сродни пытки — после боли снова испытывать удовольствие. Прошло пару минут, и он полностью привык к легкой боли внизу и приятному наслаждению сверху. Он старался смотреть в потолок, чтобы не увидеть, как выглядит картина у него между ног. Мо Жань ублажал его в полной мере, не обращая внимания на прилипшие от пота волосы, слюну, стекающую с подбородка, и слезинки в уголках глаз.       В своих снах Чу Ваньнин частенько видел разные акты соития меж собой и своим учеником, ему даже было известно, что подобное всегда заканчивается семяизвержением. Но Чу Ваньнин был аскетом и шел по пути воздержания с детства, поэтому даже в подростковые годы не испытал подобного. Сейчас же, теряясь в ласках любимого мужчины, он начал ощущать нарастающее покалывание внизу живота, такое странное, но такое приятное. И с каждой минутой оно нарастало все больше. Его член уже несколько минут не покидал рот Мо Жаня. Он отчетливо чувствовал теплоту рта на члене и то, как Мо Вэйюй двигает уже несколькими пальцами внутри него, иногда проходясь по какой-то точке, прикосновение к которой увеличивало удовольствие. Мужчина почувствовал себя слишком близко к какому-то запретному удовольствию, которое ему нельзя было испытывать. Он и сам не заметил, как начал неконтролируемо стонать.       — Мо… Мо Жань! Остановись, ах! Нельзя! Вытащи!       Но стал бы он слушать его? Он лишь ускорил движения ртом спереди и пальцами сзади. Мо Жань почувствовал, что член начинает пульсировать, а сам Чу Ваньнин уже не в силах сдерживать стоны и пытается оттолкнуть его от себя. Как вдруг в рот начала выплескиваться белая густая жидкость. По телу Чу Ваньнина будто прошелся удар молнии, очень приятный удар. Он впервые испытал такое ощущение. Казалось, душа вот-вот взойдет на небеса. Мо Жань не останавливался, пока не убедился, что вся жидкость вышла наружу. Стимуляция стала болезненной, Чу Ваньнин недовольно простонал, тогда его орган и вход наконец-то оставили в покое. Мужчина не мог прийти в себя, он прерывисто дышал, полностью обессиленный.       — Учитель, вам понравилось?       Чу Ваньнин молча лежал, восстанавливая дыхание, сейчас ему было до ужаса стыдно смотреть на Мо Жаня, но он задал встречный вопрос:       — Это точно часть двойного совершенствования?       — Это для того, чтобы я мог войти в Учителя, — Мо Жань смотрел на него щенячьими глазами. Чу Ваньнин не поверил.       — Сколько пальцев… ты в меня…       — Четыре.       Чу Ваньнина будто облили холодной водой. «Четыре?!» Он приподнялся, чтобы посмотреть на то, что происходит у него между ног, на удивление, он не обнаружил следов семени.       — Только не говори, что ты это проглотил…       Мо Жань не ответил, лишь откинул Чу Ваньнина обратно на кровать.       — Учитель, мы должны закончить нашу практику.       Чу Ваньнин не успел ничего сказать, как между его ног появился половой орган огромного размера. «И как это влезет туда?» Он был намного больше, чем четыре пальца. Мужчина запаниковал.       — Он не влезет! — мужчина начал машинально сводить ноги.       — Я же вас растянул, расслабьтесь.       Сильные руки развели гладкие белоснежные ноги. Хватка была сильной, поэтому Чу Ваньнин не мог свести их обратно. Одну руку Мо Жань убрал и, держа ею член, приставил головку к входу. Чу Ваньнин испуганно закрыл глаза, думая, что сейчас его пронзит сильнейшая боль. Увидев выражение лица партнера, Мо Жань убрал и вторую руку с бедра и погладил того по щеке.       — Золотце, не бойся, нужно просто расслабиться.       У Чу Ваньнина не было моральных сил как-то отчитать ученика за такое обращение, он думал, что испустит дух прямо на этой кровати, под этим парнем. Но все же поглаживания и спокойный тон позволили ему успокоиться. Мо Жань наклонился и начал оставлять короткие поцелуи на лице Учителя. Это было приятно, тепло и нежно. Чу Ваньнину хотелось, чтобы эти поцелуи длились вечность. Он даже не сразу обратил внимание на то, что внизу в него медленно начал погружаться толстый орган. Он ощущал распирающее чувство, было больно, но терпимо. Мо Жань всячески пытался отвлечь от боли, и это помогало. Мужчина лишь тихонько постанывал. Его глаза слезились, но все слезы слизывал его ученик.       Казалось, прошла целая вечность, пока юноша смог полностью войти. Он приподнялся, и перед ним оказалась до ужаса прекрасная картина. Его Учитель лежал перед ним. Чу Ваньнин весь раскраснелся, сдерживал стоны закусывая губу, рубашка, которую он так и не снял, прилипла к потному телу, не скрывая вставшие соски и живот с очерченными мышцами, что всегда был таким плоским, но в этот момент на нем появилась небольшая выпуклость, которую Мо Жань поглаживал рукой.       — Чувствуешь? Я полностью в тебе, — он взял чужую руку и положил ее на эту выпуклость, на что получил только постанывание.       Такое интимное обращение только еще больше разгорячило Чу Ваньнина. Он ощущал распирающее тепло внутри себя.       — Я начинаю двигаться, скажи, если будет больно.       Наставник не успел ни возразить, ни согласиться, толчки застали его врасплох. Он громко застонал. Это было странно, но не больно. Одной рукой он закрыл себе рот, а другой схватился за плечо Мо Жаня.       — М-медленнее!       Мо Жань уже не был таким послушным. Он поднял ноги Чу Ваньнина и начал вбиваться под другим углом. Ощущения стали еще ярче, а приятное удовольствие внизу нарастало. Чу Ваньнин полностью забылся в этих ощущениях, он чувствовал только удовольствие внизу и смотрел на своего ученика расфокусированным взглядом. Мо Жань тяжело дышал и глазами с поволокой смотрел на то, что происходит внизу.       Как же давно ему хотелось это сделать, и вот, он внутри такого желанного человека. Его возбуждала сама мысль о том, что он осквернил столь чистого человека и был первым, кто смог войти в него. Он наклонился, чтобы поцеловать покусанные уста, что извергали стоны. Человек под ним полностью потерял ощущение реальности.       Парень раздернул рубашку и оголил белоснежную грудь с двумя красивыми сосками. Чу Ваньнин что-то невнятно сказал в знак протеста и попытался прикрыть грудь рукой, как пристыженная девица. Мо Жань с легкостью оторвал от груди ослабевшее запястье.       — Золотце, перед кем ты прикрываешься?       Он наклонился и взял левый сосок в рот, начав его всячески вылизывать. Чу Ваньнин уже не мог сопротивляться этому. Он смирился и просто отдался телом, но в силу характера все еще пытался сохранить остатки гордости и сдержать стоны. Мо Жань оторвался от груди, почувствовав, что приближается к разрядке. Юноша схватил давно вновь вставший член учителя и начал вводить по нему вверх-вниз. Чу Ваньнин не мог больше держаться, все же, это был его первый раз, так еще и с таким напористым партнером, что ни на секунду не останавливался. Он выгнулся и излился в руку своего ученика с самым громким стоном в своей жизни. Почувствовав, как его сжало теплое и влажное нутро, Мо Жань кончил следом.       Чу Ваньнин почувствовал, как внутри него разлилась теплая и вязкая жидкость, но сил больше не было. Мо Вэйюй вытащил член и выпустил мужчину из рук, тот сразу же нащупал подушку, подтянул ее к голове, и моментально уснул, даже не обращая внимания на сперму, которая начала вытекать из него. Мо Жань лег возле него, заботливый ученик подтянул одеяло и накрыл себя и учителя. Перед тем, как заснуть, он поглаживал чужой живот, в котором недавно орудовал своим достоинством.       ***       На следующее утро Чу Ваньнин проснулся первым, и первое, что он почувствовал, это полное удовлетворение, но стоило ему перевести взгляд на человека возле него, понять, что они оба нагие… Ему захотелось провалиться под землю. Он действительно позволил Мо Жаню сделать это с ним, даже если это было с хорошим намерением. Он приподнялся и попытался сесть. Зад пробило острой болью, конечно, а что еще могло быть после такой бурной ночи. Чу Ваньнин почувствовал влагу между ног. Но самое интересное, что из всех ярких воспоминаний он не мог вспомнить, чтобы они хоть как-то обменивались духовной энергией. Даже такой аскет, как Чу Ваньнин, знал, что во время двойного совершенствования должен произойти обмен ци. Его не было. В его ладони загорелся золотой свет и материализовалась Тэньвэй.       — Мо Вэйюй, ты труп!       Похоже, Мо Жань был готов на все, чтобы заполучить своего Учителя. Даже на такой длительный и хорошо отыгранный обман.