Глава 3
28 марта 2025 г., 18:59
В свете закатного солнца дом представал как нечто обжигающе-прекрасное. Белая краска, покрывавшая стены, увитые плющом, принимала оттенки меда, а черепичная крыша с легким налетом мха казалась бархатной на ощупь. Оливковые деревья, небольшой садик из благоухающих цветов, каменные стены из грубого камня, хранившие прохладу даже в самый жаркий день, и деревянные ставни, выкрашенные в небесно-голубой цвет, — все, что было так дорого моему сердцу. Ничто не мешало наслаждаться царившей вокруг тишиной, нарушаемой лишь стрекотанием цикад. Время там будто замедлялось, позволяя получать удовольствие от каждого проведенного мгновения.
Приехав от сестры, не раздеваясь, я сразу повалился на кровать и закрыл глаза. Не знаю, как долго так пролежал. В голове была пустота, ни одной мысли. Однако затем руки сами потянулись к телефону, и я принялся листать фотографии в галерее, сделанные в последний день в Палермо. Я задержался на последнем кадре, запечатлевшем дом, в котором жил во время учебы. Неосознанно пальцем погладил экран, будто мог проникнуть сквозь изображение и прикоснуться к тому месту снова.
Зацепив взглядом часы, я вернулся в реальность, где время близилось к полуночи. При попытке раздеться я потерпел поражение, простонав от боли в правом запястье. Кажется, стало еще хуже, хотя визуально никаких изменений не заметил. Разве что температура кожи в этом месте была чуть выше. Так, конечно, дело не пойдет. Я бы мог поехать сейчас в больницу, но можно было и потерпеть до конца завтрашней смены. Иначе времени на сон у меня сегодня не останется. Но и оставлять все так было нельзя, потому что вряд ли рука даст мне нормально поспать. Я начал искать что-нибудь, чем можно перевязать запястье, чтобы минимизировать его движение. Ничего подходящего не нашлось, поэтому, недолго думая, я решил сходить до ближайшей круглосуточной аптеки, которая, судя по карте, ближней вовсе не была.
В быстром темпе я без труда дошел до нужного места. Подгоняла меня не столько боль, сколько холодный пронизывающий ветер и желание поскорее лечь спать. Аптекарь даже помог мне закрепить бандаж и подтвердил предположение о том, что это растяжение, хотя к врачу все же нужно сходить обязательно. С фиксацией теперь боли практически не было. Это давало надежду, что завтра я смогу готовить без проблем, а это было необходимо, потому что травмирована оказалась рабочая рука. Правда, присутствовала вероятность, что за плиту меня никто не пустит. Но я что-нибудь придумаю.
На обратном пути ветер стих, оставляя тишину ночных улиц. Изредка можно было различить отдаленный шум проезжающих автомобилей. Прохожие хоть и попадались иногда, но все равно было тревожно идти одному. Несколько раз я слышал шаги позади себя, что заставляло меня нервно оглядываться. Никого в итоге я ни разу не увидел. Очевидно, сказывалось мое беспочвенное волнение и уже отчетливая сонливость. Вернувшись в комнату, я уже без затруднений разделся, по-быстрому принял душ, перед этим сняв повязку, а потом кое-как надел обратно и наконец-то лег спать. Вырубился я сразу, но потом всю ночь просыпался отчего-то каждый час, так что сном это было назвать сложно.
Утром мой внешний вид соответствовал проведенной бессонной ночи. Погода тоже не отставала: на улице моросил мерзкий дождь, подвывал ветер, а тучи заволокли все небо, придавая серость всему вокруг. Приблизившись к отелю, я внезапно остановился, и назойливое зевание, которое одолевало меня ежеминутно, прекратилось. Чуть поодаль от двери для персонала, перекрывая вход, стояли патрульные машины, образовывая полукруг. Еще чуть дальше виднелась скорая. Кое-где уже небольшими группами собрались прохожие, а из окон здания напротив, являвшегося небольшим офисным центром, выглядывали сотрудники. Заприметив парочку куривших работников отеля возле входа, я направился к ним, но дорогу мне быстро перегородил один из полицейских. Придерживая за плечи, он заставил меня сделать пару шагов назад.
— Господин, вам туда нельзя.
— Я здесь работаю.
— Подождите пока тут.
Он пошел к стоявшим у входа сотрудникам, видимо, для того, чтобы выяснить, знают ли они меня. Получив утвердительный ответ, он издали кивнул мне, разрешая пройти, и ушел к своим.
Из-под курток куривших проглядывала форма официантов. Хорошо, что они меня узнали, потому я их — нет. Когда я приблизился, один из них потряс пальцем, прося подождать, пока он делает затяжку.
— Чувак, ты даже не представляешь, что произошло! — он выдохнул дым с улыбкой, а второй воодушевленно захихикал. — Какого-то парня пару часов назад порешили! — продолжил первый. — Ну, в смысле, не какого-то, он стоял на ресепшене… Но ты прикинь! Реально убили!
Это на мгновение лишило меня ощущения реальности. С таким действительно сталкиваешься не каждый день. Этой ночью кто-то умер в отеле. Точнее, его убили. К тому, как отец «убирал» своих недоброжелателей, я относился уже спокойно, потому что привык и это бы никогда не коснулось меня. Я всегда был в безопасности. Но, наверное, ключевое здесь «был». Потому что уверенность в том, что отец не предпримет никаких действий на мой отказ работать, теперь понемногу отступала. Я и раньше понимал: если он что-то решил на мой счет, то в покое не оставит, но сейчас в голову полезли не самые приятные идеи о том, как отец будет пытаться меня контролировать, если откажусь делать, как он скажет. Не убьет, конечно, но и по голове не погладит. Осознание этого пустило в меня вязкие корни тревоги. Не постоянной и явной, а ощутимой только где-то там, в подсознании. Бойся своих желаний. Я жаждал внимания отца. Хотел — получил. Теперь жалею. Наверное, потому что к своим двадцати четырем годам привык к одиночеству и отсутствию внимания родителей. Теперь же хотелось обратно стать невидимым.
Но в этот раз, очевидно, отец не имел к произошедшему отношения, потому что это явно повлияет на репутацию отеля и не в лучшую сторону. А значит, здесь задействован кто-то другой, и неясно, был ли убитый определенной целью или просто оказался не в том месте и не в то время. Возможно, на его месте мог оказаться я.
Веселье или хотя бы что-то близкое к нему, как двое передо мной, я точно не испытывал, так что они, заметив отличную реакцию от их, быстро потеряли ко мне интерес и показательно начали обсуждать свои дела, игнорируя мое присутствие. «Придурки», — подумал я и направился внутрь.
В этот раз в раздевалке было не протолкнуться. Уходила ночная смена. Все обсуждали случившееся, поэтому на меня даже никто не взглянул. На кухне происходило то же, что и в раздевалке, ни о каком рабочем процессе речи не шло. Только было гораздо более шумно. Казалось, здесь обсуждение проходило с большим накалом. Подозрения и теории произошедшего сыпались одно за другим. Кто-то вообще местами, не сдержав эмоций, переходил на крик.
— Ну и шумиху развели, да? — ко мне сзади подошла одна из поваров. Кажется, она вчера была со мной на смене. — Я Эйи. — она прошла чуть вперед и, улыбнувшись, поклонилась.
Я проделал то же самое, на что она снова просияла улыбкой. На вид Эйи была моего возраста или даже младше, с миловидными мягкими чертами лица и едва доставала мне до плеча. В местах, где колпак не мог прикрыть линию роста волос, проглядывались окрашенные светлые пряди. На ее форме отсутствовала надпись должности. Девушка, скорей всего, являлась чьим-то помощником.
— Твой второй день, а уже такое происходит, — усмехнулась она. — Но, надеюсь, тебя это не испугает, и ты у нас останешься. Ты уж извини их, — она подбородком указала на собравшихся поваров, — Чонгук тут всех выдрессировал. Это не оправдание, но все же. Просто все пытаются подмазаться к нему, он не из уступчивых. Некоторых уже уволил. Оставшиеся решили, что не стоит выводить его из себя, вот и ходят по струнке смирно. С другой стороны, дисциплина — это хорошо. — она медленно покивала, осматривая присутствовавших. — Все теперь действительно работают. Я пришла сюда почти одновременно с Чонгуком, поэтому видела, как они пытались первое время сопротивляться и только делать занятой вид. Но он их быстро построил. — девушка еле слышно рассмеялась на фоне не стихающего гула разговоров.
Уже второй человек пытался убедить меня в компетентности Чонгука. Хоть тысячу таких хвалебных характеристик послушаю, все равно останусь при своем: он упрямый осел, вот и все. Поэтому смысла спорить с девушкой не было, к тому же она одна из немногих была хорошо ко мне настроена, так что я решил сменить тему.
— Ты выглядишь спокойной, — обратился я к ней.
— Ты тоже, — она снова улыбнулась. — Это, конечно, волнует, но я стараюсь не поддаваться панике.
— Согласен.
Из дверей, ведущих в зал, на кухню зашел парень, высматривая кого-то в толпе работников. Заприметив взглядом Эйи, он направился в нашу сторону.
— Сокджин зовет тебя, — сказал он девушке.
Она еще раз слегка поклонилась мне и поспешила в зал, а подошедший парень остался. С коротко стриженными каштановыми волосами, широкими плечами и тяжелым взглядом он возвышался надо мной как минимум на полголовы. По одежде было сложно понять, кем он здесь работает и работает ли. Хотя, если знает Сокджина и Эйи, значит, все же является здешним сотрудником. В любом случае одет он был хорошо, даже очень. Идеально выглаженная рубашка, классические брюки со стрелкой и начищенные до блеска ботинки. Полностью в черном.
— Вы наш су-шеф? — обратился он ко мне и слегка поморщился от очередного вскрика кого-то из толпы. Находиться в такой шумной и бушующей обстановке было дискомфортно и мне.
— Только на словах, — ответил я, на что мой новый собеседник в недоумении поднял брови.
Я сразу же пожалел о сказанном и мысленно закатил глаза от своей тупости. Ничего хорошего в том, чтобы рассказывать незнакомому человеку о своем унизительном положении, я не находил. Но пояснить свои слова пришлось.
— Господин шеф, — начал я слегка язвительным тоном, — Не в восторге от моего появления, поэтому тщательно следит за тем, чтобы на кухне я был исключительно в качестве декора.
Я ожидал получить как минимум смешок на свое высказывание, но незнакомец оставался абсолютно серьезным.
— Да, Чонгук — та еще язва, — хмуро согласился он.
Я был крайне удивлен. За сутки настолько привык, что поведение Чонгука здесь все считают нормой, потому уже просто не ожидал встретить человека, имеющего схожее с моим мнение.
— Ким Намджун, я хостес, — представился он и пожал мне руку.
Теперь появилось объяснение его идеальному внешнему виду: он был лицом ресторана.
— Хван Тэхен, — в ответ представился я. — Недолюбливаете шефа?
Я понимал, что спросил лишнее, но интерес узнать Чонгука лучше, чтобы понимать его действия, взял верх.
— Терплю. — Намджун убрал руки в карманы брюк. — Благо работаем в разных направлениях, общение сводится к минимуму.
Я рассчитывал узнать более подробные детали, но собеседник явно не собирался со мной откровенничать. Ну ладно, если про Чонгука говорить он не хочет, может, расскажет о произошедшем.
— Вам известно, что случилось? Нашли убийцу?
Он уже хотел ответить, но повара с новой силой начали свои споры, повышая тон до предела. Намджун устало вздохнул и недовольно взглянул на шумевших. Он предложил уйти в более тихое место и повел меня в сторону зала, который, как оказалось, временно закрыли и превратили в комнату допроса. За сдвинутыми вместе столиками сидели несколько полицейских, выслушивая каждого по очереди. Поодаль стояла толпа сотрудников: горничные, охранники, швейцары. Вид у них был схож с моим: уставший и заспанный. Очевидно, опрашивали ночную смену.
Возле бара же толпилась часть дневной смены. Среди них я заметил Юнги, Чимина и Хосока. Они проводили нас взглядом, когда Намджун повел меня мимо, где находился второй вход ресторана напрямую с улицы. Возле него располагалась небольшая гардеробная, а следом за стеклянной дверью начинался коридор, где находились санузел для сотрудников, бухгалтерия и два кабинета: директора и администрации. Мы зашли в последний. Окон здесь не было. Однако в достаточно просторном помещении у дальней стены стояли два рабочих места, несколько шкафов, а также в центре комнаты четыре массивных кресла, казавшихся невероятно мягкими и журнальный столик. Намджун расположился в одном из кресел и жестом предложил мне сесть напротив, что я и сделал. На мгновение его серьезный и сосредоточенный вид заставил меня ощутить себя в роли провинившегося подчиненного, которого привели для выговора. Теперь странно было оказаться в полной тишине.
— В районе шести утра, — начал без предисловий Намджун, — Одна из уборщиц обнаружила тело администратора в уборной с перерезанным горлом. Орудие убийства не было найдено, как и сам убийца. Это и есть причина всего этого балагана в зале: камеры ничего не зафиксировали, опрашивают возможных очевидцев.
— Зачем скорая?
— Для уборщицы, нашедшей тело. Ей стало нехорошо.
— Кухня сегодня работать не будет?
— Будет. Просто чуть позже, когда уйдет полиция. Но, думаю, количество заказов уменьшится, уже достаточно людей выехали из отеля.
Да уж. Отец будет в восторге. Кажется, я хотел спросить что-то еще, но в кабинет вошел Чонгук. Удивленным он не выглядел, скорее, наоборот, ожидал нас здесь найти. Он медленно подошел к нам почти вплотную, нависая сверху. Его обычно темно-карие глаза из-за неудачно падавшего освещения сейчас казались полностью черными, а линия челюсти четче. Маска отсутствия эмоций была при нем, но недовольство выдавало тяжелое дыхание. Еще не переодевшись в рабочую форму, он стоял в черных джинсах и такой же черной футболке, плотно облегавшей его торс, но в глаза сразу бросалась полностью забитая татуировками правая рука.
— Что ты здесь делаешь? — сложив руки за спиной, спросил Чонгук Намджуна, будто тот оказался у него дома.
— Сижу, — просто ответил ему Намджун. — А ты, дай угадаю… стоишь?
— Ты забыл мои указания? — Чонгук был готов убить взглядом, тогда как тело оставалось расслабленным. А вот спокойствие Намджуна не было напускным, он даже моргал медленно.
Очевидно, у этих двоих были непростые отношения. Хотя я сомневался, что хоть кому-нибудь легко с Чонгуком.
— Помню прекрасно. А вот ты, кажется, забыл, что я на тебя не работаю.
Чонгук быстро окинул меня взглядом, чуть задержавшись на перевязанном запястье, которому, кажется, бандаж уже не помогал, и боль потихоньку возвращалась, но уже через секунду вернул внимание на Намджуна. И с тяжелым вздохом произнес:
— Господин Ким приехал, — он сделал паузу. — Не один. — и вышел за дверь.
Теперь уже Намджун бросил на меня быстрый взгляд и поспешил удалиться за Чонгуком. Ненадолго я задержался, понял, что ничего не понял, и пошел за ними. Находиться здесь мне все равно было не за чем. Персонала отеля в зале уже не было. Только за баром стояли Юнги и Сокджин, к которым присоединился Намджун. Но полиция все еще присутствовала, и, подойдя чуть ближе, я увидел, что они разговаривали с моим отцом. Рядом с ним с обеих сторон стояли мужчина и женщина. Наверное, какие-нибудь юристы. Я задержался у дверей, ведущих на кухню. С такого расстояния услышать ничего я не мог, но мне было интересно понаблюдать за реакцией отца. Гнева, как я ожидал, он явно не испытывал. Со стороны беседа вообще походила на обсуждение погоды. Но когда я оторвал взгляд от отца, то увидел, что женщина, пришедшая с ним, заметила меня и теперь смотрела в упор и даже, казалось, разглядывала. Мне стало не по себе от ее пристального внимания, поэтому я поспешил уйти.
На кухне стало заметно тише, хоть людей и не убавилось, наоборот, стало больше. Официанты тоже были здесь. Все разделились на небольшие группы и негромко переговаривались. Шеф тоже присутствовал и уже в форме. Он внимательно слушал говоривших ему что-то Хосока и Чимина. Попав в поле его зрения, он не проявил никаких признаков того, что увидел меня, лишь скользнул по мне безразличным взглядом. На кухню зашел Сокджин. Хорошо, я успел отойти, иначе мне бы опять прилетело. С дверьми я здесь дружбу больше не водил.
— Хосок, иди прими заказ.
— Все? Уже начинаем работать? — спросил тот, подходя к Сокджину.
— Еще нет. Полиция ушла, но хозяин и его люди хотят позавтракать здесь.
— Так, господа, расходимся, начинайте подготовку рабочих мест, — громко сказал Чонгук и, отойдя в сторону, начал следить за процессом.
Я подошел к нему и стал рядом, скопировав его позу: руки сложил за спиной, выпячивая грудь вперед, как индюк. Пусть посмотрит, как выглядит со стороны. Очень уж хотелось его побесить, но, к сожалению, реакции я не получил. Никакой. Он не шелохнулся. Ни на секунду не отвел взгляда от работы подчиненных.
Вернулся Хосок, чтобы отдать заказ. Несколько поваров сразу кинулись разбирать блюда. Ну ничего себе, какая инициативность! Чонгук действительно постарался, это я могу признать.
— Стоять! — шеф тормознул их и подошел посмотреть наименование заказа. — Тортилью возьмет Хисон, — Чонгук нашел взглядом девушку. Ту самую, которая наблюдала вчера за нашей перепалкой на кухне и посылала мне насмешливые взгляды, — А оставшимися десертами займется Чимин.
Работа возобновилась, а Чонгук вернулся на прежнее место, все так же делая вид, будто меня не существует. Он вел себя настолько естественно, что я начал думать, будто его действительно не заботит мое присутствие. Идеальная маска превосходства, где он никогда не снизойдет до взаимодействия с таким, как я. И я бы поверил в это, если бы вчера его вранье не дало трещину, сквозь которую я смог разглядеть неприязнь. Но это только верхушка айсберга. Там наверняка есть еще много чего, но он быстро подлатал себя.
В процессе готовки Хисон отошла на склад, и в ту же секунду, как за девушкой закрылась дверь, Чонгук сорвался с места, взял что-то с полки со специями и сыпанул щедрую горсть в готовящееся блюдо. Я был настолько потрясен, что у меня отвисла челюсть, а брови, кажется, поднялись до самой макушки. Я оглянулся посмотреть, не видел ли это кто-нибудь еще, но все были заняты своими делами. Даже еще не осознав, зачем и чем вообще могу исправить испорченное блюдо, я бросился к Чонгуку. Оставаться на месте было не в моих силах. Когда дело касалось работы, я, насколько это возможно, становился прагматичным и сдержанным. Данный случай — исключение.
— Что вы сделали? Зачем? — в растерянности я мог задавать только тупые вопросы. И, кажется, делал это слишком громко, отчего на меня стали оборачиваться и коситься.
— Заткнись! — прошипел Чонгук и, больно схватив мое плечо, быстро повел из кухни.
— Почему вы это сделали? — зачем-то снова спросил я, пока он тащил меня по коридору, как будто во второй раз мне точно ответят.
— Тебя еще раз запереть? — зло, но тихо проговорил он, остановился возле своего кабинета и, толкнув меня чуть вперед, поставил перед собой и только тогда отпустил. — Я могу, — уже спокойнее продолжил Чонгук.
Меня в принципе тяжело вывести на эмоции. Даже если такое и случается, я стараюсь не подавать вида. Кажется, это то единственное, что было общего у меня с Чонгуком. С этим же человеком мне приходилось прилагать большие усилия не для того, чтобы не испытывать эмоций, нет, меня они как раз заполняли полностью. Но чтобы хоть немного держать лицо. И сейчас я чувствовал себя на пределе своих возможностей. Вести меня вот так, как маленького ребенка, на глазах у коллег, так еще и угрожать запереть? Будто я кидался кашей, когда меня пытались покормить. Первый раз в жизни ко мне подкрадывалось желание ударить человека.
— Только попробуйте еще раз тронуть меня!
— Даже так? — усмехнулся он. — И что же ты сделаешь? Пожалуешься папуле? Тогда топай к нему, пока он еще не ушел.
Что?! Вся гамма чувств, включающая в себя гнев, негодование и отвращение, мгновенно улетучилась, уступив место потрясению, отчего я слегка качнулся, на секунду потеряв равновесие. Он знал? Все это время знал?
— Жалкое создание. — Чонгук медленно прошелся по мне взглядом и удалился в кабинет. Равнодушная маска вернулась.
Не задерживаясь у двери, я двинулся вперед, не отдавая себе отчета в том, куда иду. В конечном итоге я оказался в раздевалке. Присев на лавочку, я попытался привести мысли в порядок, но в голове царил хаос, потому я просто сидел и ждал, пока все само прояснится. Но, разумеется, легче не становилось, нужно было самому начинать разбирать этот мусор, что сейчас был вместо мыслей. Необходимо было сосредоточиться. Мир не рухнул. Чонгук всего лишь знал деталь, которую я хотел скрыть. Повода для паники не было. Он уже знал это с самого начала, а значит, это ничего не меняло. Это даже в какой-то степени объясняло его отношение ко мне. Но все равно я считал глупостью устраивать этот детский сад из-за своих принципов, все-таки мы на работе. И он даже не дал мне шанса, изначально приняв для себя решение презирать меня.
Размышляя логически, волнение понемногу отступало, голова становилась легче. Вопрос «Что же теперь будет?», с которым я пришел сюда, казался сейчас неимоверно глупым. Намного важнее было узнать, откуда Чонгук взял эту информацию. Когда бизнес отца стал успешно развиваться, в определенных кругах к нему появился интерес как к личности. Журналисты на интервью все чаще стали задавать семейные вопросы. Человек, чья работа сосредоточена на обслуживании и комфорте людей, должен был иметь соответствующую репутацию. В первую очередь, Ким Минсо — лицо своих отелей. А если он располагает к себе, значит, гости будут охотнее оставаться именно у него. Среди нас троих более выдающимися были Джихен и Юми. Они охотнее шли на контакт, имели разнообразные таланты и умели вести себя в обществе. Проще говоря, были образцовыми детьми, которых не стыдно показать. Я же не любил незнакомцев и не интересовался ничем, кроме мультиков и кухни. Тогда мы и сошлись на том, что отец будет упоминать только двоих детей. Он мог избежать осуждений, а я — ненужного внимания. Единственный способ узнать о наших родственных связях — покопаться в личных документах, которые, естественно, просто так не достать. Поэтому я все не мог понять, каким образом Чонгуку стало об этом известно.
Я приблизился к одному из зеркал и в отражении увидел лишь уставшее лицо, синяки под глазами и потухший взгляд. Ну и видок. Еще и колпак съехал. Я поправил головной убор и направился обратно. Вряд ли, конечно, я успевал сказать девушке переделать блюдо, его наверняка уже унесли.
На кухне меня ждала до ужаса комичная картина. Это даже в некоторой степени снизило мое напряжение. Открыв дверь, ведущую в зал, ровно настолько, чтобы это выглядело незаметно, все повара кучей собрались возле щели. Кто-то стоял на носочках, а кто-то вообще присел в попытках что-нибудь рассмотреть. Среди них я не заметил девушку, блюдо которой испортил Чонгук. И подозревал, она находится сейчас в зале, за чем и наблюдали ее коллеги. Но кое-кто все же не присоединился к подсматриванию. Эйи в этот момент методично и размеренно убирала рабочий стол несчастной Хисон, которую сейчас, скорее всего, отчитывали.
— Что случилось? — подошел я к девушке.
— Хисон увольняют. — Эйи даже не подняла меня на меня взгляд. — Кажется, переперчила, — ухмыльнулась она.
— Кому она готовила? — напряженно спросил я.
— Господину Киму.
Я зажмурился и помотал головой.
— Это не ее вина. Нужно ей помочь. — и уже направился в сторону зала, но передо мной сразу оказалась Эйи, выставив перед собой руки.
— Стоп, стоп, стоп. Ты куда? — она взволнованно посмотрела на меня.
— Я знаю, что произошло. Ее не должны уволить. — я сделал попытку обойти ее, но она опять перегородила мне путь.
— Нет, нельзя! — в ее голосе проскользнул страх. — Нельзя, — уже более твердо произнесла она.
Я недоуменно уставился на нее, но Эйи только отрицательно помотала головой и послала мне предупреждающий взгляд. Она смотрела так, будто мысленно объясняла причину, почему не стоит этого делать. И почему-то я точно знал, пояснять свое поведение она не собирается, даже если я начну ее пытать. И просила взглядом сделать так, как она просит. Мы смотрели друг на друга еще какое-то время, но потом нас отвлекли голоса поваров. Очевидно, представление закончилось, и они, негромко переговариваясь, возвращались на свои места. Эйи, убедившись, что я больше не собираюсь бежать на помощь, вернулась к уборке. Я стоял все там же и не мог понять, почему послушал Эйи. Идиот. Нужно было не терять времени и сделать то, что собирался: рассказать про поступок Чонгука. Зачем он ее так подставил?
На кухню вошла Хисон. Голоса стихли. Девушка, зло прищурив глаза, осмотрела присутствовавших. Увидев меня, взгляд ее ожесточился, а рука смяла державший колпак, который она сняла, когда входила сюда. Прожигая меня взглядом, она прошла в дальний коридор кухни, где я еще не был. Обсуждения возобновились.
— Все так, как должно быть. — Эйи снова подошла ко мне.
Я все еще ничего не понимал. Но, наверное, пытаться понять было бесполезно. И зачем-то спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Куда это она?..
— В раздевалку. — Эйи пожала плечами. — Ей тут больше делать нечего.
— Так раздевалка в другом месте, — задумчиво возразил я.
— Мужская же, — девушка звонко рассмеялась. — Женская с другого входа. У нас, кстати, тоже двери были перекрыты полицейскими машинами. Еще, блин, пускать не хотели.
— Меня тоже.
На кухню опять вошел Сокджин. Параллельно разговаривая с кем-то по телефону, он объявил всем, что зал открыт, а официанты уже начали принимать заказы. Не обращая ни на кого внимания, он направился в сторону кабинета шефа, возобновляя разговор. Я снова услышал итальянский.
— Ты идиот? Вопрос риторический, можешь не отвечать… — Сокджин скрылся за поворотом коридора.
Официанты стали приносить заказы, кухня начала функционировать в полную силу. Все вернулись в прежний строй, словно ничего не произошло. Эйи оказалась линейным поваром. Она скромно предложила помочь ей, уверяя, что Чонгук, оказывается, куда-то уехал и сказать ничего против не сможет. Выбора у меня особо не было, к тому же я был не против наконец-то заняться делом, поэтому с готовностью согласился. Работа на должности ниже моей ничуть меня не ущемляла. Я любил готовить. Вот что задевало мою гордость, так это попытка Чонгука показательно опустить меня.
Работая вместе, мы с Эйи почти не разговаривали, полностью сосредоточившись на заказах. Это окончательно отогнало от меня ненужные мысли, и я расслабился, наслаждаясь любимым делом. Правда, иногда все же отвлекался на боль в запястье. В обеденный перерыв все направились в служебную столовую. Помещение было просторным и даже уютным. Это вполне могло сойти за еще один гостевой зал в ресторане, только без окон. Первое, что бросалось в глаза, — мягкое, рассеянное освещение. Никаких резких ламп, только приятный полумрак. Столы из натурального дерева, удобные кресла и диванчики с мягкой обивкой. В некоторых местах на потолке крепились цветы, свисая над столиками. Да, отель такого уровня мог позволить себе заботиться о сотрудниках должным образом.
Взяв себе еду, мы с Эйи устроились за свободным столиком. Чуть позже к нам присоединился Намджун. Изредка они переговаривались, обсуждая какие-то рабочие моменты, но я не вслушивался в их разговор. Сейчас меня больше заботили косившиеся взгляды на нашу компанию. Рядом обедали Хосок, Юнги, Чимин и Сокджин. Они тихо что-то обсуждали и иногда посматривали в нашу сторону.
Я знал, что будет нелегко. Однако на практике оказалось сложнее быть в коллективе со своими нормами и правилами. Особенно если произошли события, которые отразились на их взаимоотношениях. Очевидно, я чего-то не знал, и мне никто не хотел объяснять, в чем дело и что здесь вообще происходит. Но мое правило оставалось в приоритете: ничего не должно мешать работе. Просто эта деталь немного начинала надоедать. Но уверен, со временем я привыкну и перестану обращать на это внимание.
Мы втроем закончили обед, но Эйи захотела взять себе еще десерт, поэтому попросила посидеть с ней. Дожидаясь, пока девушка вернется из буфета, Намджун и я сидели молча. Я вспомнил, как Чонгук прервал наш разговор. Тогда я не обратил внимания, но сейчас в голове всплыл момент, когда Намджун кинул на меня взгляд после слов шефа о прибытии моего отца. У меня внутри закралось неприятное предположение, проверить которое я мог, лишь спросив напрямую. Хотя, наверное, совсем прямо «ты знаешь, кто мой отец?» лучше не говорить. Поэтому решил спросить по-другому, чтобы это в случае чего можно было перевести в шутку.
— Вы знаете, кто я?
Мой неожиданный вопрос нисколько не смутил Намджуна, он медленно перевел взгляд от экрана своего телефона на меня.
— В смысле, чей сын? Это все знают.
Вот же черт… Черт, черт, черт!
Я прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вздохов, стараясь удержать себя в руках, но обжигающее тепло уже начало разливаться по щекам и кончикам ушей. Я, как последний идиот, представлялся чужой фамилией. Весело же было всем за этим наблюдать.
Вернулась Эйи. Она начала жаловаться, что ее любимого пирожного не было и пришлось выбирать из того, что есть. По взгляду Намджуна я понял, что развивать тему при Эйи он не собирался, поэтому мы безучастно выслушивали монолог девушки.
Остаток рабочего дня прошел в таком же спокойном темпе. Кажется, отсутствие Чонгука влияло только на меня. Мне было буквально легче дышать, зная, что его здесь нет. Остальные же работали без передышки. Мне даже пришла мысль о том, что шеф, возможно, не так уж и необходим. При таком слаженном коллективе Чонгук мог бы приходить раз в неделю для контроля и снова исчезать.
Сегодня я переодевался медленно и спокойно, потому что чувствовал себя так же внутри. Размеренный рабочий процесс творил со мной настоящие чудеса. Но еще и рука не давала разогнаться, поэтому попыхтеть, натягивая штаны, пришлось. Я лишь надеялся, что травма не слишком серьезная.
На выходе из отеля мне позвонил отец.
— Ты закончил? — без приветствия.
— Да.
— Приезжай домой, нужно поговорить. — тон его голоса был ровным, я не мог понять, злится он на что-то или нет. Однако, хоть его слова и звучали как просьба, я знал: ослушаться нельзя.
— Хорошо, — согласился я, и он сбросил вызов.
Отец не сказал спешить, но лучше было бы не задерживаться. К сожалению, у моей руки были другие планы — свидание с врачом. Поэтому сначала я направился в больницу.
В неотложном отделении царила обычная суета. Медсестры торопливо сновали туда-сюда. Воздух был пропитан запахом лекарств и дезинфицирующих средств. Запястье ныло противно, напоминая о вчерашнем неудачном падении. Я покрутил его, стараясь найти удобное положение, но боль лишь усиливалась. «Черт бы побрал этого Чонгука», — пробормотал я себе под нос, но девушка за стойкой все равно услышала меня, косо посмотрев. После короткой регистрации меня наконец вызвали на осмотр. Врач, молодой парень в очках, внимательно осмотрел мое запястье, покрутил его в разные стороны и задал несколько вопросов.
— Растяжение и небольшой ушиб, — заключил он, закончив осмотр. — Ничего серьезного. Ваш фиксатор не помогал, потому что, во-первых, он для другой травмы, а во-вторых, вы неправильно его закрепили. Я наложу сейчас нужную повязку и выпишу мазь.
Дорога до дома родителей казалась бесконечной. В голове роились мысли о предстоящем разговоре с отцом. Может, он передумал держать меня у себя в отеле? Хотя с чего бы? Такое вряд ли случится, слишком уж он был уверен, когда отдавал мне трудовой договор. Есть еще вероятность, что разговор пойдет о сегодняшнем инциденте. Было бы здорово, просто побеспокойся он обо мне: «Сынок, будь осторожнее, убийца на свободе» и отпустил бы меня домой, а точнее, в общежитие. Но подобную чушь он мог сказать и по телефону. А если честно, он бы такое не сказал никогда. От него я слышу только требования и каверзные вопросы в свой адрес.
Фары такси скользнули по знакомым силуэтам, мы подъехали к дому. Кажется, только пару дней назад отсюда уехал, а будто вечность прошла. Слишком многое случилось за это время. И как-то сразу я ощутил контраст: городская суета осталась позади, а тут тишина и покой, чего мне так не хватало. В этот раз меня на крыльце никто не ждал. Я надеялся, Юми находилась сейчас дома, она бы помогла мне перенести этот визит. Войдя внутрь, меня встретила оглушающая тишина массивного пространства. Я увидел Марину в обеденной зоне, она занималась сервировкой стола. Заметив меня, женщина сразу поспешила с объятиями.
— Мальчик мой, как у тебя дела? Справляешься? — она отпрянула и внимательно осмотрела мое лицо. Не успел я ответить, как она запричитала, — Ой-ой, ну и вид у тебя, милый! Ты хоть есть не забываешь? Видно, измотался весь.
Про себя я усмехнулся, что моя работа скорее похожа на курорт, где делать ничего не надо. Но шеф меня выматывал другим.
— Зачем накрываешь стол? — перевел я тему. — Поздно. Вы, должно быть, поужинали.
— К синьоре, — так она называла мою мать, — Сейчас приедут клиенты. Она просила подать закуски к вину.
К маминым поздним рабочим визитам привыкли мы все. Будучи адвокатом, к ней могли обратиться в любое время суток.
— А твой папа ждет тебя у себя. Как обычно, не очень довольный, поэтому не заставляй его ждать. — Марина развернула меня и слегка подтолкнула в направлении кабинета. — Но вернись потом ко мне обязательно, я тебя накормлю! — сказала она мне уже в след.
Кабинет отца находился на первом этаже в правой части дома, чуть поодаль от главного входа. Дверь была приоткрыта, я увидел отца, сидящего за столом. Он тоже заметил меня и кивком пригласил войти. Вместе с ним был еще Джихен, вальяжно развалившийся на диване, закинув ногу на ногу, а одну руку на спинку. Другой он аккуратно поглаживал свою кожаную куртку, лежавшую возле него. Брат слегка махнул мне пальцами в приветствии. Я прошел внутрь и сел в одно из кресел, стоявших перед рабочим столом отца. Этот кабинет разительно отличался от предыдущих. Да и дом в целом тоже. Предыдущие интерьеры были темными и чопорными. Здешний дизайн отличался аккуратностью, минимализмом, светлыми спокойными оттенками и натуральными материалами. Новый дом определенно нравился мне больше.
— М-да, ну и денек сегодня, — устало вздохнул отец. — Это гребаное убийство конкретно подпортило мне график. Я был в Пекине, когда меня выхватили. Пришлось срочно возвращаться. — голос его был уставшим, а оттого спокойнее, чем обычно, и все равно в нем сквозило раздражение. — Ты же не знаешь ничего об этом? — спросил он у меня, на что я отрицательно покачал головой. Что я мог знать, кроме слухов?
— Полиция все еще разбирается, — продолжил он, — Но я думаю подключить к этому делу своих людей, иначе эти идиоты никогда не найдут того, кто это сделал.
— Это может быть как-то связано с тобой? Точнее, с твоими недоброжелателями, — поинтересовался я.
— Что? — рассмеялся Джихен, запрокидывая голову кверху. — Нахуя им убивать администратора?
— Джихен! Следи за языком, — осадил его отец, на что брат, все еще улыбаясь, поднял ладони, якобы признавая ошибку.
От этого жеста золотые браслеты с часами на его запястьях мелодично зазвенели. Джихен питал особую страсть к обилию украшений на своих руках.
— Это точно со мной не связано, — обратился отец уже ко мне. — И я даже не знаю, хорошо это или нет. — на некоторое время он замолчал, уставившись на сложенные перед собой руки.
Я попытался вспомнить, когда последний раз видел отца таким тихим, и не смог, потому что подобного никогда не было. По крайней мере при мне. Я боялся даже предположить, по какой причине он выглядит сейчас так, как выглядит. В итоге, собравшись, он продолжил:
— В любом случае я настаиваю, чтобы ты пока пожил здесь. — он поднял на меня настойчивый взгляд.
Я видел от него и пострашнее, но, наверное, это было все, на что он сейчас способен, учитывая его усталость. Я уже хотел возразить, но он опередил меня, вскинув ладонь вверх:
— На самом деле это не обсуждается. Это для твоей же безопасности. На некоторое время, пока преступник не найдется.
«Моей безопасности».
Это даже смешно. Я очень сомневался, что он переживал за меня. Ему больше нравилось контролировать мою жизнь. Мама его что ли попросила?
Отвечать я не спешил. Решал, стоит ли соглашаться. С одной стороны, из принципа не хотел жить с ним, с другой — все и так знали мою настоящую фамилию, можно было больше не притворяться несчастным бездомным, раз отец так настаивал. Хоть в этом с первого раза его послушаю. Надеюсь, он заметит это.
От своих мыслей я тяжело вздохнул. Господи, сколько лет прошло, а я все равно ищу его одобрение. Отец, видимо, принял на свой счет мои вздохи, поэтому начал возражать:
— Если ты…
— Хорошо, — перебил я его. — Я останусь. Пока.
— Вот и чудесно. — Джихен по-детски похлопал в ладоши, нацепив показательно фальшивую улыбку до ушей.
— Отлично. — отец откинулся на спинку кресла. — А теперь расскажи, как ты справляешься на кухне.
Этого вопроса стоило ожидать. Но вот о чем я точно не желал, чтобы он спрашивал, так это о перевязанной руке. Благо повязка была телесной, сливаясь с кожей. Спасало еще пальто, прикрывающее руку. Обманывать я не любил. И не то чтобы умел, особенно в общении с отцом, который обладал удивительной проницательностью. Но сказать правду я никак не мог, это лишь пополнит список моей никчемности в его глазах. Поэтому я выбрал ложь.
— Все в порядке. — я старался изо всех сил придать голосу уверенность. — Коллектив дружелюбный, меня отлично приняли. Роль руководителя мне в новинку, но я уже начинаю привыкать и скоро полностью освоюсь.
— Видишь, все не так плохо. — он одобрительно покачал он головой, купившись на мою сказку. — А так ощетинился сначала! Ты еще благодарить меня будешь. Быть нанятым в ресторан моего отеля — это привилегия, возможность получить бесценный опыт в работе с профессионалами!
Согласен. Чонгук профессионально выносит мозг.
— Я это уже понимаю.
— Рад, что ты не лишен критического мышления. А теперь можете оба идти, — сказал он, уже не глядя на нас с братом, и переключил свое внимание на какие-то документы, лежащие перед ним.
Мы вышли из кабинета, я закрыл за нами дверь. Джихен надел свою куртку и взглянул на часы. Браслеты снова зазвенели.
— Ого, уже половина одиннадцатого, тебе пора спать, братик! — Джихен улыбнулся во весь рот и направился к выходу.
— А ты куда так поздно? — язвительно поинтересовался я.
— Дела-делишки! — он развернулся ко мне на ходу и пошел спиной вперед. — А ты выпей молочка перед сном. — входную дверь он так же толкнул спиной и скрылся в вечерней темноте.
Жаль, не навернулся. Клоун.
— Ну что, ты остаешься? — раздался позади голос.
Обернувшись, я увидел сестру. Юми встретила меня легкой улыбкой, уперев руки в бока. Мы обнялись, она взяла мое пальто и повела мимо кабинета отца, где находилась зона отдыха с баром, диванчиками и настольным теннисом. На барной стойке был подан ужин, приготовленный, как сообщила Юми, Мариной. Трапезничать пришлось здесь, поскольку обеденная зона располагалась слишком близко к кухне, и мы могли бы помешать матери общаться с клиентами. Пока мы ели, я пересказал сестре наш разговор с отцом. Юми была рада, что я хоть и ненадолго, но буду рядом с ней. Давно мы не спали под одной крышей, если не считать моего недавнего приезда. После ужина Юми строго и придирчиво осмотрела мое запястье. Удостоверившись, что смерть мне не грозит, она успокоилась.
— Как прошел день? — лениво спросила сестра.
Расслабленные и сытые, мы переместились с бара на стоявшие возле окон диванчики. Юми все еще сохраняла вертикальное положение, а вот я, не стесняясь, распластался по всей площади дивана и закрыл глаза. Казалось, это первый момент за последние несколько дней, когда я по-настоящему отдыхал. Желание рассказать о мерзком поступке Чонгука отступило. Я не сделал этого в моменте, из-за чего невинную девушку уволили ни за что, поэтому теперь чувствовал себя соучастником преступления. Так что говорить об этом кому-нибудь, к своему стыду, я не хотел. Даже Юми.
— Пойдет. Если не считать убийства, типичный рабочий день. — я приоткрыл один глаз и глянул на сестру.
Она усмехнулась и чуть съехала вниз. Юми уже была близка присоединиться к моему занятию по растеканию на диване, я это чувствовал.
— Они знают, — вдруг серьезно произнес я и уставился в потолок. — Фокус не удался, все знают, кто мой отец. Но ничего страшного. Кажется, никого это не волнует. Кроме, разве что, Чонгука.
— Как ты узнал?
— Чонгук сказал. Но от Намджуна узнал, что в курсе абсолютно все. Он хостес, — пояснил я сестре. — Мы познакомились сегодня. И даже обедали вместе. Кажется, он там самый адекватный, — я усмехнулся.
— Симпатичный?
— Тебя только это интересует? Меня вот беспокоит, откуда они это узнали.
— Но он симпатичный? — не унималась Юми.
— Да в чем дело? — я привстал на локтях и серьезно посмотрел на сестру. Она села ровнее и так же серьезно смотрела на меня в ответ.
— Просто интересуюсь, понравился ли он тебе. Ты хорошо о нем отозвался.
Я недоуменно уставился на нее.
— Да брось, — прыснула Юми, складывая руки на груди, — Я же не слепая. И твоя сестра вообще-то. Я уже давно поняла, что девочки — не твоя тема.
Я поднялся полностью и сел уже нормально, так же скрещивая руки перед собой. Теперь мы сидели одинаково друг напротив друга. Не ожидал я, что эта тема когда-нибудь поднимется.
— И? — напряженно произнес я.
— Без «и», Тэхен. Боже, успокойся, — она закатила глаза. — Единственное, что меня интересует, понравился ли тебе Намджун, вот и все. Подробности мне не нужны. Я просто хочу, чтобы ты делился со мной такими вещами.
— Хорошо, — я кивнул. — Во-первых, мы знакомы меньше суток, я его не знаю. Во-вторых, и знать не хочу. Да я вообще не хочу там никого знать! Я пришел туда работать. И в-третьих, вряд ли вообще захочу кого-нибудь когда-нибудь узнать. Мне никто не нужен.
— Ну да, конечно, — Юми изогнула бровь.
— Я все сказал.
— Он все сказал, — снова закатив глаза, Юми передразнила мой голос, делая свой ниже на несколько тонов. — Но хорошо, пока оставим эту тему. — она вновь стала серьезной. — Ты не надумал уволиться? Просто мне кажется, так будет лучше для тебя. И время подходящее. Раз ты сейчас не совсем в безопасности, по словам отца. Может, он теперь согласится перевести тебя в другой город.
— Да, возможность хорошая, но я уже наплел ему, что это расчудесное место и как мне там хорошо. К тому же я не хочу теперь уходить назло Чонгуку.
— Ты это серьезно, Тэхен? — Юми скривилась. — Сколько тебе лет?
— Может, напомнить тебе, как ты в двадцать лет угнала машину, проехав на ней от силы километр, потому что тебе натерли туфли, а денег на проезд с собой не было?
Несколько секунд Юми стойко держалась, чтобы не засмеяться, но попытка провалилась, и она захохотала во весь голос, а я вслед за ней. Теперь я увидел мою настоящую сестру, и на сердце стало легче. С самого моего приезда она пряталась за сосредоточенностью и грузом обязательств. Мне тяжело было видеть ее такой. Надо стараться веселить ее почаще.
— Так что ты планируешь делать? — отдышавшись, спросила Юми.
— Революцию, — съязвил я, на что сестра опять рассмеялась. — Да, это действительно смешно, — я грустно улыбнулся. — А что мне еще делать? Буду стараться держаться на плаву. Чонгук не должен мне мешать. Это не шутки. Мы готовим для людей еду. На работе не должны сказываться наши ссоры.
— Тэхен! — зажмурившись, простонала Юми. — Иногда не справляться тоже нормально. Ты же не робот!
— А должен им быть. По крайней мере на работе.
— Да ты и в жизни такой. Ты так долго не протянешь. Тебе нужно научиться жить, а не существовать.
Я посмотрел в окно, где задний двор горел в огнях уличных фонарей, и внезапно осознал, что сестра была права. В моей жизни отсутствовало развитие: спальня, кухня, спальня, кухня. Ни проблеска чего-то нового, волнующего, настоящего. Осознание пришло внезапно, как удар молнии, но за ним последовала не ясность, а лишь клубок противоречий. Дело всей моей жизни должно было заменять мне все, разве нет? Неужели этого недостаточно? Где-то там внутри я понимал, что мне все-таки нужно было что-то еще, но мириться с этим я не хотел. Не мог. И был не готов. Возможно, когда-нибудь я смогу это принять и двигаться куда-то дальше. Но пока что я решил оставить все как есть. Осознание этого факта уже вывернуло меня наизнанку.
Спать я опять отправлялся в нервном напряжении. Кажется, спокойный сон меня оставил. Оставалось надеяться, что не навсегда.
