a mali estremi, estremi rimedi

      К утру дождь стих, оставив после себя лужи и аромат осенней листвы, которой за ночь заметно прибавилось на асфальте. В то время пока я принимал душ, мою внутреннюю борьбу одолело смирение. Осознав, что в ближайшее время не смогу изменить свое положение, я решил отложить сопротивление отцу, полностью сосредоточившись на своих новых обязанностях. Мое недовольство не должно было отразиться на работе, ответственность была для меня превыше всего.       По правде говоря, кулинария была единственным занятием, которому я хотел посвящать свое время, поэтому вопрос о том, где и для кого готовить, не имел для меня значения. Возможно, многие сочтут мою жизнь скучной из-за отсутствия других интересов, но я и не стремился к чему-то еще.       Плитка общежития, которая в темноте казалась мне черной, на самом деле была серого цвета с глянцевым покрытием. За зданием общежития через дорогу обнаружился парк, где я уже решил иногда проводить свободное время. Но, к сожалению, погода сейчас не позволяла развалиться на траве, что я очень любил делать в Италии. Мой арендованный дом в Палермо располагался на склоне, и именно там было лучше всего наблюдать закаты и рассветы.       В данных, высланных отцом еще вчера, в графе «Расписание» утренняя смена начиналась в восемь утра, но я решил прийти на час раньше для знакомства с местом, коллективом и начальством.       В отеле я бывал уже много раз, в самом ресторане — несколько, но заходить со служебного входа мне довелось впервые. За входной дверью сразу начиналась раздевалка, но первое, что я отчетливо запомнил об этом месте, — это вид двух тел, мирно спящих на скамейках. От неожиданности я замер на пороге, и в следующий миг мне прилетело дверью по плечу.       — Это моя вина, — начал я извиняться, отходя в сторону, — Задержался у входа.       Мой взгляд сразу привлек пирсинг в брови и губе вошедшего парня, который лишь мельком взглянул на меня. Поправляя лямку рюкзака на плече, он медленно прошел дальше. В тишине утренней раздевалки раздались звуки тяжелых берцев. Подойдя к спящим, он начал стучать кулаком по ряду стоящих шкафчиков, ожидая, пока на него обратят внимание.       — Да хорош тебе, — простонал один из парней, переворачиваясь на спину.       — Вам что, спать негде?       — Решили тут остаться, все равно сейчас работать, — ответил второй проснувшийся. — А что, уже восемь? Мы в пять с вылазки вернулись…       — Хосок, — прервал его вошедший парень, — Позже поговорим. — и скрылся за соседними дверьми.       Тишина возобновилась. Некоторое время я так и стоял у входа, пока на меня пялились две пары глаз. Что-то странное чувствовалось в их взгляде, потому я все не мог заставить себя хотя бы представиться. Тот, кого назвали Хосок, первым пришел в движение, буквально вскочив с лавочки, будто не его разбудили пару минут назад. От резкого движения красная копна волос разметалась по голове, одна из прядей упала на глаза. Он остановился в метре от меня и положил руки на бока.       — Ты новенький. — не вопрос, а утверждение.       — Да. Меня зовут Тэхен.       — Я Хосок, а это, — он дунул вверх, чтобы убрать мешавшую прядь и показал большим пальцем за спину, — Юнги.       За это время Юнги лишь сменил положение на сидячее. Глаза его снова закрылись, кажется, он не собирался просыпаться, поэтому никак не отреагировал на наш диалог.       — Вы не могли бы подсказать, где найти шефа? Если он еще не пришел, я подожду его возле кабинета.       — Тебе лучше повременить с этим, — рассмеялся Хосок и подошел к одному из шкафчиков. — Этот твой. Можешь переодеваться, там уже висит твоя форма.       С трудом отцепив Юнги от лавочки, Хосок увел его с собой, оставляя меня одного. Переоделся я так быстро, будто от этого зависела моя жизнь. Форма хоть и была новой, но ощущалась действительно, как что-то родное. Я взглянул в одно из зеркал, висевших на стене. Со стороны форма угольно-черного цвета выглядела еще лучше. Однотонность нарушала лишь небольшая надпись слева на груди, вышитая золотыми нитками: «Су-шеф». Первая официальная форма. На мгновение мне показалось, что моя жизнь будет связана именно с ней, но потом я вспомнил, где и благодаря кому здесь оказался, энтузиазм поубавился, пришлось заканчивать с любованием в зеркале. Все-таки было необходимо осмотреться и поговорить с шефом, поэтому я направился к двери, через которую скрылись мои новые коллеги.       Пройдя несколько коридоров, я наконец оказался в самом сердце — на кухне. В момент моего появления ночная смена как раз отрабатывала последние минуты. Какое-то время я просто стоял и смотрел на их работу, но вскоре удалился, когда все чаще стал ловить на себе вопросительные взгляды. Миновав кухонное пространство, я вступил в очередной коридор, в конце которого обнаружилась единственная дверь, украшенная табличкой «Шеф-повар Чон Чонгук». Едва я собрался постучать, как из кабинета вышли уже знакомые мне лица.       — Опять ты, — недовольно пробурчал Юнги, проходя мимо меня.       Я проводил его недоуменным взглядом и повернулся обратно к задержавшемуся Хосоку. Он оценивающе осмотрел мой вид и удовлетворенно кивнул.       — Пойдет. — он хлопнул меня по плечу и пошел вслед за Юнги.       В этот момент я испытал некоторое замешательство, но быстро взял себя в руки. После стука в дверь и разрешения войти, я прошел в кабинет. Мой взгляд сразу же остановился на уже знакомом пирсинге. Я был несколько озадачен: за столом сидел тот самый парень, который задел меня дверью. Я не ожидал, что шеф-повар будет настолько молод, он казался ненамного старше меня. Чонгук уже успел переодеться в форму, отличавшуюся лишь цветом надписи — его имя и должность были вышиты алым.       — Здравствуйте… — я уже собрался склониться в приветственном поклоне, но меня быстро прервали.       — Я знаю, кто ты и зачем здесь. Мне сообщили, что твой трудовой договор переписывается. Он еще не готов, подписывать нечего, поэтому прошу закрыть дверь с той стороны.       Его лицо оставалось неподвижным, а взгляд пустым. Казалось, посмотри он на стену, ничего не изменится. От такого «теплого» приветствия я окончательно растерялся и несколько мгновений просто стоял с приоткрытым ртом.       — Хорошо, — единственное, что я смог из себя выдавить, но уже через секунду, чуть приосанившись, продолжил с уверенностью, — В таком случае я хотел бы обсудить свои обязанности.       Честно говоря, от робота меня мало что отличало, я это понимал. Жизнь показала мне, что импульсивность и вспышки эмоций мешают достижению целей, поэтому я научился себя контролировать. Но с того самого момента, как я переступил порог этого здания, мое эмоциональное состояние давало сбой. Но больше всего я переживал, что это могло быть заметно. Всего несколько нестандартных для меня ситуаций пошатнули мою собранность, что уже начинало раздражать.       — Обязанности? — Чонгук встал из-за стола и остановился в метре от меня. — Твоя задача — не мешаться на кухне. Ты можешь следить за процессом и, если тебя попросят, иногда оказывать помощь в подготовке продуктов.       — Заготовки?! Но я су-шеф…       — Ты никто на моей кухне! — он резко перебил меня опять и сделал еще шаг вперед. — Я не беру на работу тех, кто устраивается через связи. Более того, мне вообще не требуется новый сотрудник. Так что прошу освободить помещение, пока я не запретил тебе вообще здесь находиться, — все это он проговорил спокойным будничным тоном, как если бы озвучивал список продуктов.       — Вот именно, меня наняли не вы! Поэтому не можете запретить мне выполнять работу согласно моей должности!       Его губы дрогнули в едва заметной улыбке, несколько секунд он просто внимательно всматривался в меня.       — Тогда советую побежать жаловаться начальству. Посмотрим, что из этого выйдет. — он не стал дожидаться моего ухода, и медленно обогнув меня, вышел сам, аккуратно закрыв за собой дверь.       Я еще какое-то время неподвижно стоял, осознавая, что только что произошло. Подобные обстоятельства повергли меня в состояние шока, но еще больше поражало собственное поведение. Я едва не позволил себе повысить голос на нового руководителя, что было совершенно мне несвойственно. Заметив, что дыхание и сердцебиение участились, я постоял так еще несколько минут, приводя себя в порядок. Такого не должно больше повториться. Но моему пульсу не суждено было успокоиться: дверь резко открылась, чуть было не задев меня второй раз за день, из-за чего я буквально схватился за сердце. Утро выдалось на редкость отвратительным. Кажется, сегодняшний день был окончанием моей спокойной жизни. Точнее, закончилась она еще вчера за ужином, но сознание пришло только сейчас.       — Привет. — из-за двери показалась сначала голова, а затем остальная часть тела невысокого парня с русыми волосами. — Прости, не хотел тебя напугать. Ты Тэхен, да? — после моего кивка он схватил меня за руку и потянул на себя. — Давай-ка поговорим в другом месте, пока черная фурия не вернулась.       Меня потащили из кабинета через всю кухню, на которой заметно поубавилось сотрудников, что означало скорое начало новой смены. В конечном итоге мы очутились в зале. Заходить со стороны входа для персонала было непривычно, несмотря на знакомую мне обстановку. С моего последнего визита ничего не изменилось. Сквозь кристальные жалюзи, украшавшие огромные окна, просачивался утренний свет, играя бликами на мраморных стенах цвета графита. Элегантная мягкая мебель в бордовом оттенке и декоративные элементы, подобранные в тон, придавали интерьеру выразительность и контрастность. Лишь несколько столиков были заняты ранними постояльцами, из-за чего достаточно просторный зал казался пустующим. Одним из официантов оказался Хосок, чья форма тоже была черной, но с фартуком глубокого серого цвета. Он проводил нас взглядом до бара, куда меня повел незнакомец.       Юнги, в тот момент занимавшийся полировкой стекла, наше появление заметил не сразу. Но, наткнувшись на нас взглядом, всем своим видом дал понять, что мало рад образовавшейся компании. Он прервал свое занятие, отставив бокал, и перебросил полотенце через плечо. Глубокие тени под глазами выдавали проведенную без сна ночь, что было вполне ожидаемо: о каком нормальном сне может идти речь, если спишь на лавочке. Почему он и Хосок вообще решили спать на работе? О какой «вылазке» шла речь? Я бы мог подумать об этом позже, но чужая жизнь — не моего ума дело. Тем более, это только отвлекает.       Показательно игнорируя мое присутствие, Юнги смерил взглядом рядом стоящего со мной парня.       — Чего притащился? — лениво протянул он.       — Юнги, сделай нам два эспрессо, будь добр.       — Не буду. Если это все, что ты хотел, Чимин, проваливай откуда пришел, я занят. — он наконец перевел взгляд на меня. — И этого захвати.       Юнги продолжил работу, перестав реагировать на наше присутствие.       В моей школе практика проходила исключительно в стенах учебного заведения, ни разу нас не отправляли на производственные предприятия. На кухне я имел дело только с теми, кого знал ранее: одноклассники и преподаватели. Однако теперь я на собственном опыте осознал, что значило оказаться в уже сформированном коллективе. Моя первая рабочая смена еще не началась, но уже стало ясно: здесь я никому не нужен. Расстраивало ли это меня? Маловероятно. Я пришел сюда работать. Не по своей воле, правда, но все же.       Чимин, чье имя я теперь знал, и Хосок отнеслись к моему появлению вполне нормально, однако их настороженность все же присутствовала. Они не показывали этого открыто, но я чувствовал их напряжение. Это было похоже на то, как если бы в помещение вошел лев и все присутствующие замерли в ожидании нападения. Такая реакция вполне естественна при появлении нового человека. Вроде.       Из задумчивости меня вырвала суетливость Чимина, который сдаваться совсем не собирался и, обойдя барную стойку, принялся делать кофе самостоятельно. Юнги же, проследив за его действиями, не выдержал и выхватил холдер из рук Чимина.       — Уйди, сам сделаю, — буркнул тот.       Чимин послал мне победную улыбку, смешно подвигав бровями, и вернулся обратно, удобно устроившись на мягком барном стуле. На его форме я заметил вышивку «шеф-кондитер». Хоть повара и не должны были находиться в зале, я не стал возражать, решив воспользоваться инициативой Чимина к разговору, чтобы больше узнать о новом шефе.       — Я не пью кофе, только чай, — обратился я к Чимину, на что тот в удивлении уставился на меня.       — Эм… Ну хорошо, — кивнул он и уже хотел обратиться к Юнги, но тот опередил его, все так же стоя к нам спиной.       — Ты будешь пить либо кофе, либо ничего.       Через пару минут перед нами стояли ароматные чашки с эспрессо. Чимин придвинул к себе свою.       — Не стоит обижаться на Чонгука, — начал парень. — Он превосходный руководитель, пусть и не отличается особой терпимостью.       — Ты подслушивал?       — Мне нужно было обсудить с ним кое-что, но из-за двери был слышен ваш разговор, я не стал мешать.       Ну конечно, просто помешать он не хотел.       — Если ты все слышал, то должен понимать всю абсурдность происходящего. Он буквально запретил мне работать! И более того, по абсолютно нелепому поводу: видите ли, ему не нужны помощники. Это как минимум непрофессионально. Данное поведение уже многое говорит о нем как о руководителе.       — А зачем тебе работать? — рассмеялся Чимин. — Радуйся, делать ничего не нужно.       Мое удивленное лицо, кажется, заставило его усомниться в своих словах. Но, по всей видимости, Чимин не испытывал ни удивления, ни возмущения от поведения Чонгука, поэтому, не обращая внимания на мое недовольство, перевел разговор на другую тему.       — Ты не будешь, да? — он указал на мой остывающий кофе, его же чашка уже пустовала.       — Нет. Бери, если хочешь.       — Не многовато ли тебе? — обратился к Чимину Юнги, наблюдая, как тот принялся за вторую порцию. — И так скачешь, как конь, теперь же вообще не уймешься.       Ответить Чимину не дал раздавшийся громкий голос за нашими спинами, который заставил меня подпрыгнуть на месте. Здешние работники явно стремились к тому, чтобы я расстался с жизнью. Впрочем, не только я, но и Чимин, который подавился кофе.       — Что за чаепитие здесь происходит?       Обернувшись, я наткнулся на строгую пару глаз в очках. Угрожающе возвышаясь за мной и Чимином, стоял молодой мужчина с аккуратно уложенными черными волосами, одетый в темно-серый костюм, гармонировавший с фартуками официантов и стенами ресторана. Быстро откашлявшись, Чимин вскочил со стула и вытянулся по стойке смирно.       — Вообще-то кофепитие, — ответил он, но, увидев резко взметнувшиеся брови, добавил. — И мы уже уходим. Очень быстро. Считай, ты нас не видел.       — Уходишь только ты. Сейчас же.       Чимин мгновенно удалился, как и обещал. А внимание строгих глаз теперь сосредоточилось на мне.       — Меня зовут Ким Сокджин, я администратор в этом заведении. Вы наш новый сотрудник?       — Да. Хван Тэхен. — под такой фамилией я теперь работал.       — Рад знакомству. А вот чему я не рад, так это нахождению работников кухни в зале, — Сокджин вскользь окинул меня взглядом поверх очков сверху вниз и обратно, — Кем вы, как я понимаю, и являетесь.       Мне ничего не оставалось, кроме как спешно покинуть зал вслед за Чимином. Ошибку своего нахождения там, где мне не следовало быть, я знал сам. Однако меня привели туда практически против воли, и это вызывало желание объясниться перед Сокджином, но, чтобы не позорить себя жалкими оправданиями, я смиренно принял выговор и молча направился на кухню.       Состав сотрудников полностью сменился, началась новая смена. Будучи моим начальником, Чонгук имел полное право давать мне распоряжения на рабочем месте, но его запрет противоречил моей профессиональной этике, поэтому, проигнорировав приказ шефа, я приступил к выполнению своих обязанностей. Я не имел опыта управления коллективом. И не то чтобы очень хотел. Мне привычнее следовать указаниям, но так как мои желания никого не интересовали, придется учиться в процессе. Решив начать со знакомства с теперь уже моими подчиненными, я прошел в центр кухни.       — Доброе утро всем! — дождавшись полной тишины, я продолжил. — Меня зовут Хван Тэхен. С сегодняшнего дня я выполняю роль вашего су-шефа. — я медленно обернулся вокруг себя, чтобы обвести взглядом каждого. — Насколько мне известно, данная должность долгое время оставалась свободной, поэтому вам может быть непри…       Громкие хлопки ладоней эхом отразились от стен, перебив мою речь. Из дальнего конца кухни медленной походкой вышел Чонгук.       — Прошу прощения у всех, что прерываю цирковое выступление, но, если вы помните, у нас сегодня вечером большой банкет, к которому нужно еще много чего успеть, поэтому работаем по плану. Вперед!       В ту же секунду работа на кухне продолжилась, словно меня не существовало. Чонгук, очевидно, имел большое влияние на своем посту. И преданность, раз все разом проигнорировали мое появление, несмотря на то что я тоже теперь являлся их руководителем.       Я ненавидел чувство беспомощности, поэтому делал все, чтобы никогда его не испытывать. И вот сейчас давно позабытое состояние вновь охватило меня. Я замер в недоумении, не зная, как поступить дальше. Голова начала закипать от просчетов различных вариантов развития событий и их последствий. Ни один мне не подходил.       Чонгук тем временем размеренным шагом подошел ко мне, сложив руки за спиной.       — Разве я неясно выразился? Давай провожу тебя к себе в кабинет. — его голос звучал все так же тихо и невозмутимо, приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова сквозь шум кипевшей работы. — Там очень удобный диван и даже кофемашина стоит. Все комфортные условия, к которым ты, наверное, привык. — и, увидев мое недоумевающее лицо, наигранно добавил, — Недостаточно комфортно? Что ж, извини, кровати тут нет. Но, думаю, такое тоже должно тебя устроить. Нет, правда, диван классный, я сам протестировал. — легкая веселость, с которой он вел свой монолог, исчезла с его лица. — Так что советую воспользоваться моим щедрым предложением и до конца рабочего дня не попадаться мне на глаза. У меня действительно сегодня много работы. В мой кабинет. Живо.       Все это время за нами в стороне наблюдала одна из поваров. Девушка даже не старалась быть незаметной, переводя взгляд с меня на Чонгука и обратно, будто следила за теннисным матчем. Точнее, это больше походило на односторонние подачи от Чонгука, отчего и наша наблюдавшая больше задерживалась на шефе.       — Прости, Чонгук, — к нам подбежал Чимин, — Я понимаю, у тебя свои планы на Тэхена, но мне бы действительно сегодня не помешали лишние руки. Слишком большой заказ. — он умоляюще сложил ладони перед грудью.       Чонгук отвернулся и некоторое время задумчиво гипнотизировал одного из рядом стоявших поваров, занятого нарезанием зелени, от чего этот несчастный, заметив на себе взгляд, замер в ожидании выговора от шефа. Чонгук лишь тяжело вздохнул, повернулся обратно к Чимину и строго кивнул.       — Спасибо, спасибо, спасибо! — запричитал Чимин. — Давай же, идем быстрее, — обратился он уже ко мне и опять потащил за руку в соседний цех.       Оказавшись в месте назначения, Чимин начал суетливо показывать мне, где что стоит, но я немного прослушал объяснения, задумавшись о безлюдном помещении.       — А где все? — прервал я его. — И прости, что перебил, — добавил после.       — Кто все? Ты имеешь в виду в кондитерском цеху? Я один тут работаю.       Выражение моего лица заставило его звонко рассмеяться.       — Ну да, так обычно не делается, но мне никто и не нужен, я вполне себе сам справляюсь, даже в запаре, но чего отказываться от помощи, когда есть такая возможность в виде целого бесхозного тебя, да и на тупого ты не смахиваешь.       — Спасибо, что ли…       — Да не за что, — невозмутимо ответил Чимин. — Так, начнем заново, только теперь слушай внимательно, пожалуйста, потому что я не хотел бы потом отвлекаться на это.       — Да, конечно.       И Чимин начал по новой проводить экскурсию по каждой полке и шкафчику. Только через некоторое время мы перешли к самому заказу.       — На сегодняшнем банкете один из десертов будет тирамису. Савоярди мы не закупаем, я пеку их сам. Ими ты и займешься. Нужно сто шестьдесят штук.       Получив задание, я со спокойной душой приступил к его выполнению. Все-таки роль подчиненного мне комфортнее. Кулинария для меня была уже чем-то медитативным. Если другие, чтобы успокоить нервы и мысли, занимались спортом, то я шел готовить. И сейчас настолько глубоко погрузился в монотонный процесс, что лишь изредка боковым зрением замечал мелькавшего вокруг меня Чимина, собиравшего торт.       В какой-то момент мне даже подумалось совсем отпустить ситуацию с отцом, настолько хорошо и комфортно мне было сейчас. Я на официальной работе, занимался любимым делом. Тем более, что кухня в ресторанах отелей отца была итальянской. Условия для меня были более чем привычны. Позиция шефа, возможно, выглядела излишне жесткой, но и его можно было понять. Жаль, конечно, что смена фамилии не слишком-то повлияла на обстоятельства. Чонгук все равно знал, что меня ему нагло подсунули. Хотя, наверное, будь он в курсе, чей я сын, совсем бы обозлился.       Поставив первую партию печенья в печь, я решил немного понаблюдать за работой Чимина. Несколько раз он подходил проверить мою и всегда оставался удовлетворенным, что не могло не радовать. Особенно было приятно осознавать, что Чимин общается со мной так, будто мы уже долгое время работаем вместе. Сближаться я не планировал, а вот против дружелюбной атмосферы не был. Я всегда кайфовал от наблюдения за своими наставниками. Это что-то магическое — следить за работой профессионала, кем Чимин, очевидно, и являлся. С поразительной легкостью он украшал ярусы праздничного торта искусственными цветами. Это было настолько восхитительно, что десерт, казалось, обрел статус произведения искусства, предназначенного для экспозиции, и даже немного терял съедобный вид, такое просто было жалко разрезать.       — Веселитесь, друзья? — в проеме стоял Хосок, прислонившись плечом к дверному косяку.       — Да, мы тут во всю развлекаемся. Может, хочешь присоединиться?       Чимин ненадолго обернулся за спину, где находился вошедший парень, при этом стал выглядеть настолько забавно, что Хосок зашелся смехом, и даже я не удержался от смешка. Чимину для удобства работы пришлось опуститься на высоту нижнего яруса торта, из-за чего его ноги разъехались в стороны. После оборота, не меняя позы, это вовсе выглядело смешно. Осознав, в каком положении находится, и причину нашего с Хосоком веселья, Чимин тоже начал хохотать во всю, окончательно съехав на пол.       — Ой, нет, ребятки, вам и вдвоем неплохо, — отдышавшись от смеха, сказал Хосок. — Я лишь зашел узнать, может, у вас есть парочка бракованных кексов или что-то типа того. Ну, знаете, чтобы не выбрасывать… — он заулыбался во весь рот.       Чимин на это лишь закатил глаза. Очевидно, такое происходило не в первый раз.       — Вы одногодки? — вдруг решил спросить я.       — Нет, я старше, — ответил за обоих Хосок.       — Просто заметил, вы не используете обращений. И не только вы вдвоем.       — Да просто шеф и кое-кто еще из коллектива не из Кореи, мы тут не так уж давно, так что между собой не используем…       — Чимин, ну зачем же надоедать человеку такой ненужной информацией? — как-то с нажимом, но все еще улыбаясь, произнес Хосок. — Кстати, хотел с тобой обсудить пару моментов. Выделишь мне пару минуток?       Нервно улыбнувшись мне, Чимин удалился с Хосоком. Ситуация была довольно странная. Я что-то не то сказал? Может, это личная для них информация? Надо будет как-нибудь упомянуть, что я все понимаю, поскольку сам не особо местный. Но интересно, что здесь работало столько «иностранцев». Хотя, может, это просто мне показалось, и причина кроется в другом. Впрочем, это опять же не мое дело. И мне следовало уже начать делать вторую партию печенья, чем я и занялся. Вскоре ко мне присоединился Чимин, но всю оставшуюся работу мы провели в полном молчании. Только после того, как я закончил с последней партией, уточнил, не нужна ли еще моя помощь, на что получил отрицательный ответ.       Я решил сходить к шефу поговорить еще раз. Все же хоть кто-то из нас должен пойти на диалог первым. Думаю, нам стоит просто все нормально обсудить, как взрослым людям, потому что в конфликте я нисколько заинтересован не был.       Проходя через кухню, я ощущал на себе взгляды всех присутствующих, особенно выделялась ехидная ухмылка той девушки, что наблюдала за нашей с Чонгуком развернувшейся сценой. Вероятно, их забавляло мое положение. Однако мне было безразлично все, что не мешало работе. Пусть смеются, осуждают и распускают сплетни — я не намерен обращать на это внимание.       Подходя к кабинету Чонгука, я услышал доносящиеся оттуда голоса. Присутствовавших было двое. По крайней мере, слышал только двоих. Приблизившись, я с удивлением обнаружил, что беседа велась на итальянском языке. Подслушивание не входило в число моих хобби, но меня будто пригвоздили к полу. Я практически упрекнул Чимина в этом занятии, а сам сейчас занимался тем же. Почему-то возникло непреодолимое желание узнать, о чем они говорят. Даже если говорившие и знали другой язык, какой смысл переходить с корейского на него в личном разговоре?       — …но она сейчас позвонила.       Этот голос я не опознал, а вот второй явно принадлежал Чонгуку.       — Зачем? Мы же недавно все обсудили, — раздраженно произнес шеф.       — Вроде к нам внедрили еще одного, есть информация. Но этот кто-то явно с отеля. Наверное, решили подстраховаться. Еще она хочет узнать про сына. От тебя лично. Ты же «опекун».       — Что именно? Количество родинок или сколько раз он сходил в туалет?       — Ты знаешь, в наших же интересах исполнить любой ее каприз. Она нам помогает. Так что наплети ей, какие у него талантливые руки и наимилейшие родинки, на которые ты сделал акцент, — собеседник Чонгука явно улыбался.       — Понятия не имею, о чем ты, — все так же равнодушно возразил Чонгук. — Но хорошо. Я поговорю с ней, только отстань от меня уже.       — Ага. Будто мне все это надо…       — Откажись.       На несколько минут повисла тишина, столь оглушительная, что я опасался, как бы мое дыхание не было услышано даже через запертую дверь.       — Не будь мудаком, — наконец ответил второй говоривший.       В кабинете послышались стремительно приближающиеся шаги. Я успел лишь ступить назад, когда дверь открылась и в проеме тенью навис Сокджин. Что ж, теперь хотя бы стало понятно, с кем говорил Чонгук. Стоило ли подслушивание этого позора? Нисколько. Я все равно ни черта не понял из того, что они говорили.       Несколько секунд в гробовой тишине показались вечностью. Не помню даже, когда в последний раз мне было так стыдно. Еще хуже, что это был Сокджин, выговор от которого я получил ранее, и вот опять. В любой другой ситуации было бы не так страшно, но я на работе, и это был мой первый день. Казалось, хуже быть не может.       Вероятно, заметив задержку Сокджина, Чонгук подошел посмотреть, в чем дело. Они обменялись взглядом настолько красноречивым, что мне показалось, будто до я сих пор подслушиваю. И даже не предпринимал никаких попыток оправдаться. Во-первых, мне бы, очевидно, не поверили, а во-вторых, это было ниже моего достоинства — так нагло врать, чтобы выгородить себя. Тем более в голову не приходило, что можно было сделать, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, кроме как молчать и ждать приговора.       Сокджин еще раз смерил меня тяжелым взглядом, его губы чуть изогнулись в недовольстве, и, обойдя меня, он оставил нас с шефом наедине. Чонгук еще какое-то время внимательно всматривался в меня, не отводя глаз от моих. На его лице не отражалось ни малейшей эмоции, что вызывало у меня крайнее беспокойство, поскольку я не мог даже предположить, какие мысли сейчас крутились у него в голове: злится или просто недоволен. Вариант, что он рад, я отбросил сразу.       — Что ты хотел? — наконец нарушил тишину Чонгук.       Его голос сохранял невозмутимость, но в этой затянувшейся тишине казалось, будто он возвысил его до крика. Судя по всему, он не собирался меня отчитывать или спрашивать, зачем я подслушивал. И это хуже, чем если бы он отчитал меня.       — Хотел поговорить.       Чонгук отошел в сторону, ожидая, пока я пройду в кабинет. Я немного замялся в нерешительности, стоило ли сейчас проводить диалог для перемирия, потому что только что растерял всю свою собранность и уверенность в успехе. Итог нашего разговора я мог видеть уже сейчас, до его начала.       Я ожидал, что ну вот, вот именно сейчас он психанет от того, что стоял тут мялся, но он все так же продолжал терпеливо ждать, придерживая мне дверь. Решив больше не испытывать судьбу, я прошел внутрь. Садиться казалось как-то не к месту, поэтому я просто стал посреди кабинета. Чонгук закрыл дверь и остановился напротив меня, сложив руки на груди. Подобрать слова было сложно, потому что все, что я хотел сказать, пока шел сюда, уже вряд ли бы сработало.       — Сразу хочу начать с того, что в конфликте не заинтересован. Я могу понять ваше предвзятое отношение ко мне, но это не изменит ситуацию. — сказать о том, что оказался здесь не по своему желанию, я не мог, это вызвало бы нежелательные вопросы. Как и не мог пожаловаться отцу на «злючку» шефа. Единственный вариант — уладить все самому. — Я лишь прошу о возможности проявить себя. Я не настолько безнадежен, как вы могли подумать.       Я замолчал в ожидании ответа. Но пауза затягивалась, а надежда на перемирие становилась меньше с каждой минутой. Чонгук лишь прикрыл глаза и медленно вздохнул.       — Понятно. Посиди-ка ты пока здесь.       Прежде чем я успел что-либо сказать, он быстро вышел из кабинета. В следующую секунду послышался щелчок замка. Что? Я тут же подлетел проверить, действительно ли Чонгук это сделал. Ручка не поддавалась. Он запер дверь. Серьезно, что ли? Я начал стучать по двери с требованиями выпустить меня. Естественно, открывать мне никто не собирался. Кабинет находился достаточно далеко от кухни, тем более там было шумно, вряд ли меня кто-то мог услышать. Еще и телефон остался в раздевалке. Хотя и в нем не было смысла. Не позвоню же я отцу с просьбой выпустить из кабинета, где меня закрыл шеф. Это просто абсурд какой-то.       В нервном ожидании я начал ходить из угла в угол. Во мне еще теплилась надежда, что мое заключение не продлится долго. В конце концов я сел на диван. В стеллаже напротив, помимо прочего, обнаружились электронные часы, которые я просто начал гипнотизировать. Через пять минут я уже не знал, куда себя деть. Потом опять встал, покричал, постучал в дверь, сел обратно. Затем еще раз подскочил и снова стал наворачивать круги по кабинету.       Так прошло полчаса. За это время я успел рассмотреть все, что здесь находилось. Ничего примечательного или говорившего о том, что это кабинет именно Чонгука, не было. Какие-то старые кулинарные книги, отчеты и прочие папки с документами, письменные принадлежности, злосчастные часы, которые все никак не хотели идти быстрее и обещанная кофемашина. Никаких личных вещей. По крайней мере, на виду. По шкафам лазить я уж точно не собирался. Еще здесь было окно. Достаточно крупное, если прикинуть на глаз. Отодвинув жалюзи, я собирался оценить высоту, все-таки первый этаж — это не так страшно. Но каково было мое разочарование, когда я обнаружил сплошное стекло без каких-либо задвижек. Что за бред — делать окно без возможности открыть?       Прошел еще час. А потом еще один. К этому моменту я помирился и поругался с Чонгуком у себя в голове раз десять. Сколько он собирался меня здесь держать? От нечего делать я уже совсем лег на диван, который действительно оказался очень мягким и удобным, а еще слегка пах каким-то утонченным мужским парфюмом. Так я не заметил, как провалился в сон.       Разбудил меня звук открывающейся двери. Я мгновенно подскочил на месте, только заметив, что уже стемнело. Кабинет погрузился во тьму, лишь свет уличных фонарей слегка пробивался сквозь жалюзи. Циферблат часов светился в темноте, показывая, что до конца смены оставалось меньше часа. Освещения хватало лишь на то, чтобы уловить очертания силуэта, но я был уверен, что это Чонгук.       — Что за шутки? Для чего нужно было меня закрывать? — маты я решил пока приберечь, надеясь, что через интонацию удалось передать, насколько зол.       — Уволься.       — Что?..       — Уволься, — повторил он, выходя из темноты. В свете, падающем из окна позади меня, его фигура становилась все более различимой. — Ты здесь не приживешься. Сам должен был понять.       — Это с чего вдруг?! — я уже с трудом сдерживал свое возмущение, но решил держаться до последнего.       — Если не уволишься, я сделаю так, что ты пожалеешь об этом.       Такое заявление показалось мне чересчур самонадеянным, отвратительным и, что самое главное, абсолютно некомпетентным. Еще вчера у меня были мысли уговорить отца о переводе в отель другого города, лишь бы не быть под его прямым надзором. Но моя гордость и упрямство просто не позволяли мне теперь сделать это. Я из принципа останусь здесь. Хотя бы на время.       — Посмотрим, — отрезал я, неосознанно задирая подбородок повыше.       — Конечно. Мы все на это посмотрим. — он прошел обратно к двери и открыл мне ее снова, только теперь в ожидании, что я выйду отсюда.       Да пожалуйста! Я не собирался задерживаться здесь ни минутой больше, поэтому в этот раз без заминок направился к выходу. Но когда я стал пересекать порог, дверь резко закрылась, толкнув меня в спину. Я не удержал равновесие и полетел вниз. Все, дружбу с дверьми я заканчивал прямо сейчас. Оказалось, падать с высоты своего роста больно. И унизительно. К тому же я неудачно приземлился на руку, неестественно выгнув кисть, которая сразу же взорвалась пульсирующей болью. Это вот так он собрался поступать? На место злости и негодования начинала приходить обида с отвратительным привкусом горечи.       Раздевался я так же быстро, как и надевал форму, даже несмотря на боль в руке, которая усиливалась при каждом неосторожном действии. Движения мои были рваные и дерганые, насколько позволяла травма. Наверное, со стороны я сейчас походил на истеричного ребенка. Хорошо, здесь никого не было, и я мог ненадолго дать волю бушующим, накопленным за весь этот чертов день эмоциям. Хотелось поскорее оказаться вне стен этого здания.       На улице мне стало немного легче. Свежий вечерний ветер приятно охлаждал лицо. В общежитие возвращаться совсем не хотелось, как и находиться сейчас одному, что было даже странно осознавать. Немного поколебавшись, я набрал номер сестры. И, договорившись встретиться у нее в офисе, вызвал такси. Глядя на мелькающие за окном улицы вечернего Сеула, я начал испытывать сомнения. Возможно, стоит отказаться от встречи, ведь уже было довольно поздно, а срочных причин для нее нет. Потом я начал прокручивать в голове весь прошедший день. Ситуация казалась безвыходной. Я все никак не мог найти решение, шестеренки в голове скрипели от перегрузки. Все мои логические цепочки обрывались, потому что логика в поведении начальника отсутствовала вовсе. Ну не мог я поверить в то, что причина его враждебности была всего лишь из-за моих так называемых «связей». Еще он странно себя вел. Равнодушный взгляд, размеренные движения и спокойный тон разнились с его словами. Что-то не срасталось. Либо то, что он говорил, не соответствовало действительности, либо поведение было хорошо выкроенным костюмом. Я должен и буду выполнять свою работу как положено, но, очевидно, у меня появится препятствие в виде Чонгука. И проблема в том, что я абсолютно не понимал, как себя с ним вести.       Часы на телефоне показывали начало одиннадцатого, когда такси подъехало в назначенное место. Здание бюро, в котором работала Юми, пустовало, за исключением охранника на входе, который без проблем пропустил меня внутрь. Оказавшись на нужном этаже, на входе у лифта меня встретила сестра.       — Ты чего тут так поздно?       — Я, конечно, трудоголик, но не настолько, — рассмеялась Юми. — Я приехала для тебя. Подумала, ты не захочешь пока видеться с родителями. Все равно Хана уже спит, так что не переживай.       Однако я все же ощутил укол совести. Не стоило беспокоить ее.       — Не стоило, но спасибо. — я слегка дотронулся до ее плеча.       На всем этаже свет горел только в кабинете Юми, что даже создавало уютную атмосферу. На кофейном столике перед небольшим диванчиком уже стояли две ароматные чашки чая.       — Миленько у тебя тут. — повесив пальто, я осмотрелся.       Было интересно узнать, как она обустроилась. За пару лет, что сестра работала здесь, мне ни разу не удалось побывать у нее. И не то чтобы у меня была возможность. Юми сама здесь почти не присутствовала из-за командировки. Только в редких случаях, когда нужно было вернуться в Сеул.       — Это точно! — усмехнулась Юми. — Не хочу, чтобы родители увидели, поэтому храню здесь.       Помимо рабочих папок, всевозможных архитектурных журналов и макетов зданий, почти везде были расставлены различные камни и минералы. Сестра с детства любила подбирать что-то подобное с улицы, но с возрастом родители начали делать замечания из-за «собирания камушков».       Я расположился на диване, Юми — в одном из кресел напротив. Попытавшись взять чашку с чаем, тут же отпустил ее, схватившись за кисть. Я даже забыл за это, но теперь боль вспыхнула снова.       — Что случилось? — Юми подхватилась, устраиваясь возле меня на полу. Она потянулась, чтобы аккуратно рассмотреть мою руку.       Несколько секунд я думал, стоит ли рассказывать о том, что произошло, но потом понял, что вообще-то за этим и потревожил сестру. Возможно, ее взгляд со стороны поможет мне найти подход к шефу. Я коротко рассказал ей все с самого начала и поделился своими сомнениями. Выслушав меня, Юми некоторое время задумчиво сидела, уткнувшись взглядом в пол. Казалось, мыслями она ушла вглубь себя, совершенно забыв о моем присутствии, но уже через мгновение повернулась обратно к моей руке.       — На вид ничего страшного. Она бы уже опухла или изменила цвет, будь это что-то серьезное. Но показать врачу стоит.       — Да, наверное… — согласился я, озадаченный тем, что она проигнорировала мой рассказ. — Так что ты обо всем этом думаешь? — все же настоял я.       — Ну да, это все странно… — Юми начала ковырять ногти. — Тебе стоит поступить, как он сказал. — она вдруг уверенно посмотрела на меня. — Уволься. Попроси отца перевести тебя в другой отель, как ты и хотел.       Я опешил от ее уверенности. Это совсем не то, что мне хотелось услышать.       — Вообще, я уже передумал уходить и рассчитывал, ты подскажешь мне, что делать с Чонгуком.       — А что с ним можно сделать? Либо поступи, как он просит, либо терпи.       Скорей всего, сестра была права. С чего я вообще взял, что существовал третий вариант? Увольняться я точно не планировал, теперь был в этом уверен. Так что оставалось только мириться с сопутствующими обстоятельствами. К тому же это мог быть блеф. Чонгук мог просто пригрозить, чтобы подтолкнуть меня к решению уйти. Так что пока было рано волноваться. Для начала нужно посмотреть, что же он соберется делать.       Попрощавшись, Юми взяла с меня обещание завтра сходить к врачу. И уже более уверенный в своих действиях, я со спокойной душой поехал в общежитие.