Глава 5
28 апреля 2025 г., 13:56
Очередной поворот остался позади. Ехать еще около сорока минут, а до начала банкета больше двух часов. Понятия не имею, зачем Сокджин написал мне приехать так рано, если мое «выступление» будет только через час после начала торжества и займет не больше десяти минут. Сам банкет пройдет в загородной дворцовой резиденции. По словам Юми, она выглядела просто роскошно: колонны, фонари, утонченный сад. Но сейчас это почему-то не внушало радости, а только добавляло тревоги. Юми совсем не обязана была ехать заранее вместе со мной, но она не хотела, чтобы я добирался сам, поэтому решила подвести меня. Не скажу, что не был этому рад. Я все же немного нервничал, и сестра, кажется, заметив это, старалась отвлечь меня разговорами на протяжении всего пути.
— А я же только вернулась! Этот мудак обещал не вешать на меня в ближайшее время большие проекты! Причем недвусмысленно намекнул, что уволит, если я не возьмусь за него, представляешь? — Юми в возмущении стукнула по рулю. — Но знаешь, он не с той связался, пусть попробует меня выгнать. Я не собираюсь опять уезжать в командировку. Мой начальник вообще в последнее время оборзел… А что там насчет твоего? — она ненадолго отвлеклась от дороги, чтобы взглянуть на меня.
Я лишь тяжело вздохнул. Это уже даже не хотелось обсуждать. Мне настолько осточертело поведение Чонгука, что я был согласен просто плыть по течению, и будь что будет. Вчера после смены он перешел грань. Разговаривал со мной так, будто знал меня и имел право ставить себя выше. Но если так подумать, он вышел за профессиональные рамки еще с самого начала.
— Мой от твоего не отстает, — ответил я сестре, рассматривая мелькающие осенние пейзажи за окном. — Напыщенный индюк! Так бы и треснул его сковородкой…
— Но он разрешил тебе участвовать на банкете. Уже что-то.
— Это одноразовая акция, — буркнул я. — Он сказал, вернет меня на заготовки, если все пройдет хорошо.
— Какая разница, за что получать деньги? Все равно же платят как за должность су-шефа.
Я уже было набрал воздуха для тирады, но сестра опередила меня.
— Прости, прости. Забыла, с кем говорю, — посмеялась она и сменила тон на утрированно возмущенный, — Да, Тэхен, твой начальник просто ужасный! Как он посмел снять с тебя кучу обязанностей и дать легкую работу?! Но я понимаю, тебе, наверное, так плохо…
— Все, перестань, я тебя понял! Боже…
— Принимай то, что с тобой сейчас происходит, за обучение. — Юми вернула серьезный настрой. — Ты же знаешь, отец всегда поощрял жизненные испытания. Только они делают нас сильнее. Опыт не очень приятный, но это все еще опыт. Может, это чему-нибудь тебя научит. Например, как справляться с придурком-начальником, — Юми улыбнулась мне. — Банкет — это повод показать ему, что ты достоин быть на своем месте. Не хочу на тебя давить, — она не глядя взяла меня за руку, — Просто убедить приложить усилия. Может, он увидит, как ты хорош, и не заставит тебя тухнуть на заготовках.
— Спасибо.
Я не знал, как показать ей свою благодарность за то, что она старалась подбодрить меня, поэтому надеялся, что через тон и взгляд смог передать то, что чувствую. В ответ Юми мне тепло улыбнулась и продолжила следить за дорогой. Некоторое время мы ехали молча. Я старался получить от этой поездки максимум удовольствия. Неизвестно, когда снова смогу почувствовать себя так легко и расслабленно. Нервозность отступила, моя сестра хорошо с этим справилась. Казалось, сейчас в ее машине я ощущал полную безопасность, чего не мог получить даже в охраняемом доме родителей.
— Отец сказал, в ближайшие дни соберемся на очередной ужин.
— Опять? — я скривился. — Кажется, он любит эти самые ужины только для того, чтобы портить всем настроение. Ты хоть один такой вечер помнишь, чтобы прошел без выяснения отношений? — сестра отрицательно помотала головой. — Вот и я нет.
— Думаю, я напьюсь сегодня, — внезапно заявила Юми. — Предложила бы тебе присоединиться после работы, но ты, к сожалению, не пьешь. Наверное, придется снять номер. Не хочу выслушивать от отца еще и за алкоголь.
— Почему не съедешь? Прости, прозвучало грубо. Я имею в виду, тебе было бы так удобнее. И Хане.
— Было бы, да. Вот только отец мне почему-то на это разрешение не дает. Мое положение как у тебя: нужно делать, что велено. Ума не приложу, зачем он меня держит, как питомца. Тем более, что он терпеть меня не может.
— Мы оба у него питомцы: ты домашний, а я отельный.
— Посмеялась бы, вот только это не смешно, — вздохнула Юми.
Я согласно покачал головой.
— По-моему, стилисты всегда сами таскают это барахло. — я покосился на заднее сидение с кучей пакетов косметики, одежды и обуви.
— Я решила собраться сама на месте. Все равно еду раньше, а они придут к маме позже. Иначе я бы не успела отвезти тебя.
— Прости.
— Перестань! — она возмущенно глянула на меня. — Я же сама захотела.
Пейзаж за окном начал меняться почти незаметно. Сначала это были просто аккуратно подстриженные кусты вдоль дороги, потом — ровно выложенные каменные бордюры, заменившие обочину. Постепенно территория становилась более ухоженной: убранный все еще зеленый газон, открытые и закрытые беседки, а вдоль дороги начали появляться дорожные фонари-шарики, свечение которых пока что не было видно при дневном свете.
Я все больше расслаблялся, но при этом продолжал мысленно возвращаться к Чонгуку. Он стал для меня чем-то вроде тени, следящей за каждым моим шагом. И хотя я находился здесь, рядом с Юми, мысли постоянно крутились вокруг того обещания, что он дал. Обещание, которое больше походило на издевательство. Будто он игрался со мной и вовсе не собирался пускать работать даже в заготовочный цех. Может быть, это очередная уловка, чтобы меня подмять и заставить чувствовать себя слабым, зависимым. Что все это было просто для того, чтобы «наказать», проверить, как я поведу себя под давлением. И убедиться, будто я настолько отчаялся, что готов согласиться на меньшее. Я украдкой взглянул на Юми, на то, как она уверенно держала руль, внимательно следила за дорогой. Так же она относилась к своей жизни и препятствиям, что появлялись на пути. Ее никогда не пугали сложности, но даже если и терзали сомнения, она никогда не подавала вида.
Сестра не видела, как я на самом деле измотан, потому что я не хотел показывать ей свою слабость. Не хотел, чтобы она переживала из-за меня. Но как долго я смогу скрывать это? Все время я лишь в шутку жаловался на происходящее, не выдавая, насколько серьезны мои проблемы и как они влияют на внутреннее состояние.
— Снова хмуришь брови, — недовольно протянула Юми.
— Думаю, — ответил я, перебирая пуговицы на пальто. — Повара вообще много думают. Особенно, когда едут на свое первое мероприятие, где их блюда будут есть люди в костюмах.
— Говоришь так, будто собрался на заседание ООН. Это просто банкет, Тэхен.
— Просто банкет? — я покосился на нее. — Тебе прекрасно известно, что в кругу отца обычных людей нет даже среди прислуги. Нетрудно догадаться, какой будет контингент гостей. Половина — ресторанные критики, вторая половина — люди с деньгами, которые «не едят острое, мясо, глютен и все, что не выглядит как из Инстаграма». Пусть они не будут знать, что я сын того, кто их пригласил, и давление чуть снизится, все равно, допусти я ошибку, облажаюсь не я, а отец.
— Тогда ты будешь знать, что такое «облажаться». Это тоже опыт. — она пожала плечами, как будто все было проще, чем я нафантазировал. — Но если честно, я думаю, ты справишься. Ты ведь упрямый. А упрямые всегда прут до конца.
— Упрямство не поможет не умереть от стыда под пристальным взглядом Чонгука на публике.
— Ты драматизируешь, — она усмехнулась. — Помнишь, как ты сжег мне тосты в семь лет и говорил, что это «новый вид карамелизации»? Вот это был провал.
— Ты ужасная! — я возмущенно уставился на нее. — Обещала же никогда не вспоминать это в моем присутствии! Не сестра ты мне больше…
— Это было сейчас очень по-детски. — Юми изо всех сил старалась сдерживать улыбку.
— Я младший брат.
Мы уже почти были на месте, когда я случайно глянул в боковое зеркало и заметил черную машину. Я не очень хорошо разбирался в моделях, но эта была похожа на Камаро. Ехала аккуратно, на приличном расстоянии, но странно то, что я видел ее еще пару поворотов назад и тогда не придал этому значения.
Мы проехали мимо маленькой заправки, свернули в сторону холмов, где трасса сужалась, и деревья начали нависать над дорогой плотнее. Я снова бросил взгляд в зеркало. Та же машина. Все там же. Не обгоняла, не отставала.
— За нами едет машина, — неуверенно протянул я, следя за отражением.
Юми хмыкнула, не отрываясь от дороги:
— Это называется «трасса». Люди по ней ездят. Иногда даже в одну сторону.
— Да, спасибо за твое остроумие, но эта машина следует за нами еще с самого поворота основной дороги. Я запомнил.
Сестра глянула мельком в зеркало, но быстро вернула внимание на дорогу.
— Ну и что? Может, кто-то тоже на мероприятие. Или просто едет за город. Ты же не думаешь, что это… — у нее вырвался смешок, будто то, что она сейчас скажет, будет самой абсурдной вещью на свете, — Что это кто-то следит?
Я не знал, что именно думал, но было что-то в этом странное. Не угрожающее пока, но не из тех вещей, на которые хотелось бы закрыть глаза.
— Я не параноик, просто это странно. А у тебя что, нет ни капли подозрений?
Юми нахмурилась, но голос остался ровным.
— Ладно, давай проверим. Сейчас на развилке есть короткий объезд, ко дворцу можно доехать по нему, это не самый известный путь. Если свернем, и она поедет за нами, тогда будем думать.
Я кивнул. Хороший план.
Через пару минут Юми уверенно свернула с основной дороги. Черная машина на мгновение замедлилась… а потом тоже свернула.
— Отлично, — пробормотал я. — Просто отлично.
— Спокойно, — сказала Юми уже более серьезным тоном. — Может, это совпадение. Мы еще ничего не знаем.
Все это время машина следовала за нами. И вот уже впереди показался въезд на территорию банкета. Интересно, что «преследователь» будет делать дальше. Мы с Юми проехали мимо массивных кованных ворот, приоткрытых для машин. Охрана проверила наш пропуск, но пускать не спешила, сначала сообщив кому-то о нашем прибытии. Спустя несколько минут ожидания нам разрешили проехать дальше. Я стал внимательно следить за подъехавшей следом машиной. Ее также остановила охрана и спустя пару секунд пропустила дальше.
— Вот видишь, нашего злоумышленника пустили даже быстрее нас. — Юми так же поглядывала в зеркало заднего вида. — Это кто-то из персонала, гости вряд ли приедут так рано. А ты тут уже панику навел.
— Никакой паники, — возразил я. — И все еще считаю странным, что машина свернула за нами.
— Может, человек дорогу не знал, решил держаться рядом.
— Как тогда понял, что мы тоже сюда едем?
— Значит, знал про объезд.
За воротами находилась большая парковка, огороженная от остальной территории вишневыми деревьями, которые уже успели окраситься в цвета осени, но листьев не сбросили. Я почему-то хотел увидеть, кто выйдет из машины, что ехала за нами, но как только мы свернули, она проехала мимо.
— Там есть другая парковка? — спросил я Юми, провожая взглядом машину.
— Вроде нет, — задумчиво произнесла сестра, возившаяся с чем-то, — Я не была здесь, только фото видела. А что?.. Тэхен! Успокойся уже. Оставь несчастную машину в покое. — Юми шлепнула меня по плечу.
Я молча поднял руки и сделал вид, что сдаюсь.
Выйдя из машины, мы пошли в единственном возможном направлении — туда, где скрылся «преследователь». За деревьями, скрывающими остальную территорию, начиналась другая реальность. Асфальт сменился темным камнем, по краям шли изящные клумбы с сезонными цветами и теми особенными корейскими травами, чьи названия я никогда не запоминал, но всегда узнавал по запаху. Дальше небольшая аллея, по бокам которой возвышались старинные стены, обвитые плющом, кое-где оставленные нарочно нетронутыми, чтобы сохранить ощущение времени. Перед ними — ухоженные низкие деревья, подстриженные в форме куполов. В конце мы приблизились к зданию, которое казалось вырванным из другой эпохи. Старый дворец, когда-то, возможно, принадлежавший какому-нибудь богатому чиновнику. Светлая крыша с изогнутыми краями, расписные балки, теплое дерево, потемневшее от времени, но отполированное до блеска. Но за этим фасадом, обрамленным в традиционные резные колонны, скрывалось кое-что новое. С левой стороны, чуть вглубь территории, начиналась пристройка — огромная застекленная терраса, тянущаяся вдоль всего бокового крыла дворца. Визуально стекло не спорило с деревом, наоборот, будто подчеркивало его, впуская внутрь террасы отражение сада, неба и играющих теней от деревьев. Крыша террасы была построена в традиционном стиле: фигурная, повторяющая форму основной крыши дворца, только из стекла. Сквозь прозрачные стены уже было видно, как внутри накрывали столы. Белоснежные скатерти, сервировка, мягкий золотой блеск приборов, спокойное движение официантов. Кажется, я увидел Хосока — где-то вдали мелькнула красная голова, но мне могло показаться.
— Ого, — тихо выдохнул я, не сдержавшись.
Юми кивнула, не отрывая взгляда от террасы.
— Вот что бывает, когда архитекторы не конфликтуют с прошлым, а разговаривают с ним.
— Удивительно, что банкет в честь юбилея отеля пройдет в таком традиционном месте.
— Мы же корейцы, даже если и жили долгое время в Италии. По-моему, даже символично, — ухмыльнулась Юми. — Снаружи все такое корейское, а вот внутри нас ждет кусочек Италии.
Здание и местность действительно впечатляли, но в глаза бросалось большое количество охраны, расположенной по всему периметру. Я насчитал двенадцать человек и неизвестно сколько еще было внутри и в саду за дворцом.
— Не многовато ли охраны? — обратился я к Юми.
— Ну, это все-таки серьезное мероприятие и немаленькая территория. — она пожала плечами.
Я еще раз осмотрелся вокруг и не нашел никакого подходящего места, где можно было бы оставить машину, которая сюда проехала, она будто испарилась. Говорить об этом сестре я не стал, она наверняка снова найдет тысячу и одну отговорку в ее защиту.
У центрального входа дворца среди мелькающего персонала я заметил две знакомые фигуры: отец и Чонгук о чем-то переговаривались. Недолго думая, я направился к ним, а Юми за мной. Я подошел ближе, ровняя спину, но уже через мгновение понял, что идти к ним все же не стоило. Отец думал, я работаю су-шефом, а Чонгук может испортить мою чудесную историю, поэтому быть в компании этих двух людей — не самая лучшая идея. Но разворачиваться было поздно, Чонгук заметил меня первым. Ни удивления, ни интереса, он будто знал, что я приду в эту секунду. Пульс у меня забился где-то в горле. Я остановился в паре шагов от них, Юми же не стала задерживаться и ушла внутрь. Отец наверняка заметил ее, но не удостоил даже взглядом. Зато мельком осмотрел меня, хотя выражение его лица не изменилось. Как будто он смотрел на одного из сотрудников, не больше.
— Добрый день.
Я вежливо поклонился им обоим, но слегка склонился в ответ только Чонгук, который не был в форме. Сперва я даже не понял этого и заметил только сейчас, потому что одет он был во все черное.
— Добрый, — отозвался отец. Его голос был мягким, чуть даже доброжелательным. Театральная любезность. — Новенький на банкете?
Внезапно я ощутил прилив стыда. Интересно же Чонгуку теперь наблюдать за этим спектаклем, наверное, развлекался за своей маской во всю. Он заинтересованно взглянул на меня и присоединился к выступлению отца.
— Тэхен уже немного поработал на кухне. Я решил проверить его в условиях повышенного давления.
Я пристально следил за его невозмутимым лицом. С какой же легкостью он врал начальству в лицо. Как часто он так делал?
— Хороший ход, — отметил отец. — У нас нет времени на теоретиков, только результат. — он взглянул на меня чуть дольше, чем стоило бы. — Здесь не принято проваливаться. Особенно когда за тобой наблюдают.
— Мы хорошо сработались, — неожиданно сказал Чонгук.
Я с трудом удержался, чтобы опять не посмотреть на него, иначе мой взгляд выдал бы нас обоих. Но, похоже, отец все же что-то понял: он слегка кивнул, но на его лице мелькнуло замешательство.
— Вот и отлично. — он вернул притворную любезность. — Буду рад увидеть вас за делом. А теперь, — он повернул голову ко мне, — Могу я поговорить с тобой наедине? Узнать, как ты устроился.
Отец послал доброжелательную улыбку, созданную специально для Чонгука. Вот только это было зря. Тот уже все знал и понимал, почему господин Ким вдруг решил уделить внимание новому сотруднику.
— Конечно, — напряженно отозвался я.
Чонгук молча поклонился и скрылся за дверями дворца. Его поведение, а точнее то, что он подыграл мне, порядком удивило меня. Хотя наверняка у него были свои причины это сделать. Вероятно, он думал, я могу нажаловаться на него отцу. Конечно. Он поступал только так, как будет выгодно ему одному.
Отец направился в строну сада и повел меня вдоль террасы. Вблизи она оказалась еще масштабнее и в длину, и в высоту. Погода начинала портиться, серые тучи собирались вместе, предвещая дождь, отчего стекло перестало играть тенями, теперь излучая холод и строгость.
— Доволен представлением? Нравится быть никем?
— Да, — ответил я, жалея, что вообще тогда открыл рот за столом во время ужина.
Возможно, приди я изначально под своей фамилией, все было бы иначе. Может, Чонгук как раз злился не на меня, а на мою ложь. Но изменить уже ничего было нельзя, поздно для сожалений и вопросов «а что, если бы?».
— Нашли убийцу? — перевел я неприятную тему.
— Пока нет, — вернулся напряженный тон, — Но заметили склейку на записи камер, кто-то обрезал момент убийства. Но это вопрос времени, я все выясню. Одно понятно точно: этого человека убрали намеренно, значит, кому-то он мешал. Мои люди пробили его, ничего примечательного. Но ты не забивай этим голову, — он строго посмотрел на меня. — Сосредоточься на своих обязанностях.
Мы подошли к концу террасы, после начиналась зона с уличными беседками. Отец направился к одной из них, выделявшейся из всех остальных. Вокруг нее стояли шестеро телохранителей.
— Мне нужно тебя кое с кем познакомить.
Он проигнорировал мой вопросительный взгляд и просто продолжил идти вперед. Внутри беседки сидел кто-то, повернутый к нам спиной. Минсо вошел и остановился напротив этого человека, ожидая, пока я подойду. Сам не знал почему, но тело охватило напряжение. Было ощущение, будто меня привели на растерзание льву. Скованными, тяжелыми шагами я преодолел небольшую лестницу и встал рядом с отцом.
— Тэхен, это госпожа Кенхи, очень давняя знакомая нашей семьи. Вы виделись пару раз в детстве, но ты, скорей всего, этого не помнишь. В ближайшем будущем она разделит со мной управление сеульским отелем.
Что? Интересно, на каких условиях они договорились, чтобы отец захотел делить хоть с кем-нибудь свое детище. Он не согласился бы без явного преимущества в свою сторону.
— Я хотел представить тебя новому начальству, — продолжил он.
Передо мной сидела женщина средних лет. Та самая, которую видел в день убийства рядом с отцом, но я подумал, это юрист. Тогда ее пристальный взгляд смутил, сейчас же он пригвоздил меня к полу. Он не был тяжелым, наоборот, завораживающим, изучающим, но также в этих глазах сквозила стальная власть. Госпожа Кенхи, без преувеличения, обладала поразительной красотой. Строгие черты лица обрамляли элегантно уложенные волной до подбородка каштановые волосы. Недостаток солнечного света не стал преградой для сияния массивных драгоценных украшений в ушах и на открытой шее. Под светлой меховой накидкой виднелось черное коктейльное платье. Вальяжно восседая за столом, женщина выглядела так, будто именно она являлась хозяйкой сегодняшнего торжества.
Я глубоко поклонился. Лениво приподняв кисть руки, она повелительным жестом указала на два пустующих места напротив нее.
— Присаживайтесь. — она взяла со стола пачку сигарет и закурила одну. — От Минсо ничего не добьешься, — она окинула взглядом отца, — Поэтому я немного попытаю тебя.
Ее бордового цвета губы слегка растянулись в улыбке, но глаза источали лед. Она смотрела теперь только на меня и, казалось, вовсе перестала обращать внимание присутствие третьего человека. Я коротко глянул на реакцию отца, потому что впервые видел, как кто-то позволял вести себя с ним подобным образом. Его поза была расслабленной, взгляд спокойным, но напряжение выдавали сведенные брови и поджатые губы. Выходит, эта женщина имела на него определенное влияние, а значит, нужно будет вести себя с ней осторожнее. Во всяком случае, человек с таким количеством охраны, хочешь не хочешь, но вызовет опасения.
— Не волнуйся, ребенок, — она снисходительно посмотрела на меня, будто прочитала мои мысли, и сделала затяжку. — Я не задержу тебя. Сколько ты уже работаешь в ресторане?
— Чуть больше недели, госпожа.
— Оставь это, — строго отозвалась она. — Называй меня Кенхи.
С каждой секундой мне становилось все более неуютно. Для чего вообще нужно было нас знакомить? Она же не собирается приветствовать каждого сотрудника отеля. Все дело в том, что она общалась с моим отцом? Это тоже все еще слабо походило на причину для нашей беседы. Тем более странно с первых секунд знакомства сокращать дистанцию, отбросив обращения. Но если ей так больше нравилось, то пожалуйста.
— Как тебе коллектив? В частности, шеф-повар? — свободной рукой она нежно перебирала мех накидки, пропуская его между своими изящными пальцами, которые украшали множество колец.
Хочет узнать, нужно ли кого-нибудь уволить? Тогда интерес понятен.
— Все находящиеся там достойны своей должности.
Я решил не вдаваться в детали, к тому же, по большей части, так оно и было: они все справлялись отлично. Разве что подход Чонгука к работе вызывал, мягко говоря, вопросы, но он поддержал меня в разговоре с отцом, поэтому я решил не делиться своим мнением, иначе это заденет и меня тоже.
— И Чон Чонгук? — она сузила глаза и посмотрела на край торчащей повязки из-под рукава моего пальто.
Как она узнала, что шеф имел к этому отношение? Но вполне возможно, ее взгляд был случайным и с вопросом никак не связан. Как же я ненавидел, когда приходилось догадываться, чего от меня хочет другой человек... Аккуратно, стараясь, чтобы отец не заметил, я натянул рукав, скрывая перевязанное запястье.
— Да, — напряженно ответил я.
— Мне нужно знать правду.
Быть такого не может. Она не могла понять, что я вру. Только если уже все знала.
— Меня заботят его успехи, — добавила Кенхи, — Потому что я была той, кто порекомендовал его кандидатуру.
Даже так? Мне захотелось рассмеяться. Громко и истерично. Чонгук изводил меня за то, чем грешил сам? Серьезно?
— Он настолько хорош? — вырвалось у меня.
— А что, пока не видно? Очень жаль, мне он показался достаточно выдающимся и перспективным поваром. — она недовольно поджала губы. — Я лично привезла его из Италии.
Она потянулась потушить сигарету в пепельнице и откинулась обратно на спинку кресла. Лицо ее разгладилось, она смотрела на меня мягче и теперь уже, казалось, разглядывала аккуратно и внимательно.
— Тогда расскажи о себе, — сейчас тон больше походил на просьбу. — Нравится ли тебе там работать? Как справляешься?
Если вопросы о персонале казались очевидными в контексте нашего знакомства, то интерес лично ко мне меня насторожил. Может, она сомневалась и в моих навыках? Я не знал, насколько мог быть откровенен, поэтому честно признаваться, что работал там не по своей воле, не стал.
— Насколько вам, думаю, известно, — осторожно начал я, — Большую часть жизни я провел в Италии, где и обучался кулинарному искусству. Кухня этой страны мне ближе, так что готовить в отеле отца мне более чем комфортно. Я работаю на должности су-шефа, это мне в новинку, но уже привыкаю.
— Ну хорошо, — задумчиво протянула она. — Можешь идти.
Кенхи в тот же момент перевела все внимание на моего отца и, забыв о моем присутствии, начала обсуждать какие-то рабочие вопросы.
Не став задерживаться, я в быстром темпе покинул беседку. Отойдя на приличное расстояние, я ощутил жар во всем теле; слабый, но холодный осенний ветер совсем не помогал. Пришлось стянуть шарф, но и так легче не стало, поэтому я снял еще и пальто. Разговор длился не больше пяти минут, но мне показалось, что меня успели разглядеть с ног до головы, залезть в голову и вдобавок покопаться во внутренностях. Такое ощущение, что эта женщина видела меня насквозь. Умение отца читать людей и близко не стояло с тем, что я сейчас испытал. Однако он и Кенхи имели сходство: что-то было общее в их взгляде.
— Загораешь? — передо мной появился Чимин. — Мы не в Италии. — он показательно застегнул красный бомбер до упора и натянул шапку на уши.
— Просто жарко стало, — небрежно отозвался я. — И в Италии тоже бывает холодно.
— Лучше надень, — он закатил глаза и кивнул на одежду у меня в руках. — Я хотел с тобой прогуляться. — развернулся и пошел в неизвестном направлении.
— Куда? — я не сдвинулся с места.
— Идем! — крикнул он, не оборачиваясь.
— Вечно меня куда-то таскают, — буркнул себе под нос и, надев все обратно, пошел за ним.
Я быстро нагнал Чимина, который бодро двигался в сторону выхода из сада, он уверенно вел меня через узкие дорожки, скрытые за роскошными растениями и низкими деревьями. Мы прошли мимо старинных беседок и оказались возле арки из кустарников. Здесь начиналась довольно просторная прямоугольная территория, огороженная от дикого леса все теми же стрижеными высокими кустами. Вдали виднелись стрелковые мишени, расставленные вдоль живой изгороди. Близился вечер, пасмурное небо наполняло воздух свежестью и влажностью, усиливая запах деревьев и растений. Возле входа на территорию была расположена небольшая постройка, к которой и направился Чимин.
— Здесь могут побаловаться гости, когда им наскучит пить. — он послал мне улыбку через плечо. — Ты когда-нибудь стрелял из лука?
Я решил вести себя осторожно. Чимин, скорей всего, что-то от меня хотел. В первый рабочий день Хосок явно осадил его, после чего Чимин говорил со мной только по делу. А потом, по приказу Чонгука, он, как и все, вовсе перестал со мной контактировать. Чимин, хоть и работал в другом цеху, изредка встречаясь со мной в одном помещении, теперь даже не смотрел в мою сторону. Так что такая инициатива сейчас с его стороны была довольно подозрительной.
— В детстве. Но кое-что еще помню.
— Отлично, давай постреляем. Ветер, правда, может помешать, но мы и не на соревновании. Все равно делать пока нечего, все мои десерты приготовлены заранее, а у тебя вообще времени вагон.
— Зачем ты тогда здесь, если готовить ничего не будешь?
— Я должен буду презентовать торт. Так, — вздохнул он, протягивая мне лук и колчан со стрелами, — Мы стреляем на счет или как? И с какого расстояния?
— Давай без счета и начнем с самого маленького.
— Как скажешь. — он прошел до отметки на газоне. — Ты первый.
Я согласно кивнул и постарался вспомнить стойку. Юми в детстве увлекалась стрельбой из лука, к нам пару раз в неделю приходил преподаватель. Иногда я присоединялся к уроку.
— Подожди, — остановил меня Чимин. — Нет-нет, встань опять, я чуть тебя поправлю, да, вот так. — он ногой немного отодвинул мою и немного приподнял правый локоть. — Готово.
Я пустил первую стрелу и, ожидаемо, промазал. Чимин занял мое место и, практически не целясь, попал в центр.
— Занимаешься стрельбой? — вопрос, конечно, был риторическим.
— Ну так, было дело.
Мы еще какое-то время молча стреляли. Попадал только Чимин, я лишь мазал. Потом он начал постепенно переходить к более дальним дистанциям, а я оставил попытки попасть и, положив обратно в стойку снаряжение, лишь со стороны наблюдал за ним. Его мастерство было трудно не заметить. Стрелял он, очевидно, не хуже, чем готовил, если не лучше. Даже ветер не был помехой, Чимин всегда попадал точно в цель. На «было дело» это совсем не походило. Здесь был виден упорный и долгий труд.
Чимин медлил с разговором. Может, его предложение пострелять и не было предлогом, но тогда это станет моей возможностью что-нибудь узнать о шефе. Раз уж мы здесь убивали время, я решил использовать этот момент с пользой. В прошлый раз, когда я и Чимин обсуждали Чонгука, нам помешал Сокджин, а после возможности продолжить не предоставилось.
— Ты тоже, как и Чонгук, приехал из Италии? — нарушил я молчание.
— Это он тебе сказал?
— Не совсем.
Неизвестно еще, как госпожа Кенхи замешана во всем и знаком ли Чимин с ней. Пока не узнаю о ней побольше, не стану ее упоминать.
— Да, — выдержав паузу, ответил он и выстрелил, снова попав в цель.
— И Хосок?
Чимин кивнул.
— Кто-то еще из персонала?
— Юнги и Сокджин.
— Вы все были знакомы до того, как приехали сюда?
— Да, — уже более напряженно ответил он.
Удивительно, что так много работников ресторана приехали из этой страны. Хотя ресторан итальянский, как и отель. Для нашей семьи Италия имела большое значение, отец хотел привнести ее дух и стиль в Корею, поэтому, наверное, логично, что часть персонала приехала оттуда.
— А из какого региона?
— Что за допрос? — усмехнулся Чимин.
— Просто интересно. Я очень люблю Италию и, наверное, использую возможность поговорить с кем-то, кто там жил.
Не ложь. Небольшая хитрость.
— А ты долго там жил? — Чимин перестал стрелять и полностью повернулся ко мне, очевидно намереваясь развить эту тему.
— С рождения, в Риме. — я решил, Чимин будет более разговорчив, если сам буду откровенен. Не до конца, но достаточно для начала. — Потом, когда мне было четырнадцать, отец решил расширить бизнес, и мы все переехали в Сеул. В девятнадцать я вернулся, но уже в Палермо, обучаться в кулинарной школе. Закончил пару месяцев назад и приехал к семье.
— Зачем, если тебе там так нравилось? — нахмурился Чимин.
Я тяжело вздохнул и некоторое время думал, стоило ли говорить все как есть. Но в итоге решился.
— Родители заставили. Знаю, это звучит странно, я ведь уже не ребенок. Но у меня довольно специфический отец… — я замялся. — Тяжело объяснить. Проще говоря, выбора у меня не было.
— А вы все — это кто? Ты не один ребенок в семье?
— У меня есть старшие брат и сестра. Откуда все узнали, кто мой отец? — теперь была моя очередь задавать вопросы. Я подумал, от Чимина можно узнать больше информации чем от Эйи, но он лишь удивленно поднял брови и непонятливо мотнул головой.
— Это секрет, что ли?
Я неопределенно пожал плечами. Чимин явно не все мне рассказывал, и я тоже не стану. В конце концов, мы и не обязаны быть откровенными друг с другом.
— Человек Минсо, сообщивший о новом сотруднике, сказал, что придет сын хозяина отеля.
Менее запутанной ситуация не стала. У меня появилось еще больше вопросов. Ким Минсо большим доверием не отличался и всегда держал при себе только проверенных подчиненных, и даже так лишь определенное количество людей, которых можно было пересчитать по пальцам, знали, что у него трое детей. Возможно, у отца завелась крыса. Но сообщать ему о моих догадках или нет, я еще подумаю.
— Понятно, — наконец отозвался я, хотя и понятно мне ничего не было. — Так в каком городе вы жили?
Чимин хитро прищурился и ухмыльнулся.
— Предлагаю отвечать по очереди. Так будет честно. Ответ за ответ. — и после моего кивка добавил, — Сейчас моя очередь, но я отвечу, чтобы ты уже отстал с этим вопросом, — он закатил глаза, — Мы из Рима. Итак, теперь мой вопрос: расскажи о своих брате и сестре.
— Это не вопрос.
Температура начинала падать, а мое разгоряченное тело остывать. Воздух стал свежим и колким. Я подул на замерзающие руки.
— Мне перефразировать в вопросительную форму, что ли?
— Зачем тебе эта информация?
Я попытался частично натянуть шарф на подбородок. Чимин был одет легче, но, казалось, совсем не замечает холода.
— А зачем тебе знать, из какого мы города? — он смешно изогнул бровь. — Слушай, так дело не пойдет. Мы же договорились. Но предлагаю новую сделку: ты расскажешь мне про брата и сестру, а я уговорю Юнги сделать тебе самый вкусный чай, м? Да? Да? — Чимин рассмеялся, видя, что я уже близок к тому, чтобы согласиться.
— Юнги тоже здесь?
— Ну, конечно! — воскликнул он. — Лучший бармен всегда с нами.
Идти против горячего чая я сейчас не смел. Чимин, довольный нашей договоренностью, сложил обратно снаряжение и, закинув руку мне на плечо, повел в основное здание.
Постепенно сгущались сумерки. Один за другим начали зажигаться фонари на столбах, беседках и развешанные на деревьях гирлянды, мягко освещая всю территорию. Первые гости начали прибывать, их силуэты появлялись в свете фар, скользящих по подъездной аллее. Они выходили из машин, озаряемые вспышками фотокамер приглашенных журналистов. В воздухе витала атмосфера волнения и ожидания, предвкушение незабываемого вечера. Звуки приветствий, смех и легкая музыка начали наполнять пространство, предвещая начало торжества.
Чимин повел меня к противоположной от центральных дверей стороне, где находился вход для персонала. Мы переоделись в форму, после Чимин отвел меня в небольшую служебную кухню для сотрудников, а сам куда-то ушел и через несколько минут вернулся с двумя чашками: с чаем для меня и кофе для себя.
Я сел за кухонный остров, а Чимин встал напротив.
— Спасибо за чай.
— Спасибо Юнги, но это все равно не бесплатно. — он уперся локтями в столешницу, послал мне заговорщицкий взгляд и снизил тон голоса до шепота. — Я готов к секретам.
— У нас есть время на эти самые секреты? А если Чонгук увидит, что мы тут прохлаждаемся? — у меня не было желания бесить его перед своим выступлением.
— Достаточно. Насчет черной фурии не беспокойся, он весь в делах. Давай. — он сделал глоток кофе.
— Что именно ты хочешь знать?
Естественно, все рассказывать я ему не собирался, только в общих чертах, что не повредит мне или нашей семье, поэтому было бы легче, задавай он вопросы сам.
— Что-нибудь о твоих брате и сестре. Кто из них младше?
— Сестра.
— С нее и начни.
— Почему с нее?
— Идем по возрастанию, — пожал он плечами. — Какая она? Какие у вас отношения?
— Ее зовут Юми, и она… — я сделал вдох, — Замечательная. У нас не настолько близкие отношения, какие могут быть у брата и сестры, и, наверное, это по моей вине.
Начиная произносить это вслух, я словно смотрел на свою жизнь и отношения с Юми со стороны и, кажется, все, что говорил, осознавал только сейчас, когда думал об этом.
— Она всегда меня поддерживала. Даже когда я не просил, а так чаще всего и было. Я не из тех людей, кто просит помощи или жалости. Но иногда мне кажется, что она только и ждет, чтобы мне помочь и позаботиться. Возможно, потому что она старше и чувствует какую-то ответственность. Она потрясающая сестра. А вот я брат не очень хороший…
Я сделал небольшую паузу. Последняя фраза больно уколола что-то внутри. Я действительно не делал столько, сколько делала для меня Юми. Так сосредоточился на своей жизни, что совсем перестал участвовать в ее. Как раз тогда, когда родилась Хана и моя поддержка сестре нужна была больше всего. Я, конечно, пытался несколько раз поддержать ее во время звонков, но этого было недостаточно, я уверен. А она никогда не говорила об обратном. Потому что Юми такая же, как и я, все держит в себе.
Я сделал обжигающий глоток неостывшего чая. Вкуса я не почувствовал, но в чашке плавали какие-то фрукты и цветы. Какое-то время я молча всматривался в рисунок бело-серого мрамора на столешнице. Чимин меня не торопил. Казалось, его вообще не нервировали мои долгие паузы. За это я был ему благодарен.
— Наверное, я привык быть младшим в семье, — снова начал я, — Звучит скорее как оправдание, но так оно и есть. Еще привык не нести за что-либо ответственность, кроме себя самого. Меня в это положение только недавно втянули… — я понял, что отошел от темы, и попытался вернуться обратно. — Что-то еще хочешь о ней знать? — я первый раз за это время поднял взгляд на Чимина, который уже успел допить кофе.
— Давай теперь про брата.
Сейчас должно стать легче. Я допил большими глотками все еще горячий чай и продолжил:
— Джихен — придурок и клоун. Но умный, иначе он не был бы любимчиком отца. Юми терпела его еще хоть как-то в детстве, но со временем перестала. Я старался игнорировать его с самого начала, но такое громкое и заметное существо трудно не замечать. Не знаю, что в нем нашел отец, но по мне так там больше пафоса, чем мозгов. Но он в людях очень хорошо разбирается, а значит, что-то у Джихена в голове все же болтается, раз отец выбрал его в качестве правой руки. — я сделал паузу, задумавшись, что еще могу рассказать, но понял, что больше ничего не знаю о брате. Отец постоянно таскал его с собой, так что его и дома толком не было. — Вроде все. Что-то еще?
— То есть ваш папуля, имея трех детей, выбрал себе одного и рад?
— Грубо говоря.
— А что, тебя тоже не жалует? В свой отель все-таки устроил. — Чимин скептически посмотрел на меня.
— Все не так, как ты думаешь, — сказал я ему то же самое, что и Чонгуку. И уж эту часть я точно рассказывать не собирался. Эта проблема только между мной и отцом.
— Ну понятно. — он побарабанил ладонями по столешнице.
— Все? Я удовлетворил твое любопытство?
— Вполне. Благодарю. — Чимин радостно улыбнулся. — Так, пойду посмотрю, как там мой торт.
***
Все приглашенные собрались, расположившись за столиками; вечер, посвященный торжеству, официально начался. Я стоял у входа в зал и, стараясь не привлекать к себе внимания, издали наблюдал за отцом, который, как только игра музыкантов прекратилась, с достоинством вышел на небольшую сцену к стойке с микрофоном, и торжественно поприветствовал собравшихся. — Сегодня важная дата не только для меня, но и, как я считаю, для всех причастных к нашему делу… В руках он держал бокал с шампанским. Его голос мягким эхом раздавался в наступившей тишине. Плавно мерцающий сценичный свет медленно гулял по его белому костюму. Слева я заметил движение. Ко мне подошел господин шеф, переодетый в привычную поварскую форму. Он прошел чуть вперед, будто хотел продемонстрировать наше неравенство. Хуже, если не хотел и это только мое восприятие, а значит, его влияние все же проникло в мою голову. Умел же я испортить настроение сам себе. Я настороженно посмотрел на Чонгука, ожидая упрека от того, что прохлаждаюсь тут, но он даже не взглянул на меня, внимательно наблюдая за моим отцом. Ну конечно, Чонгук ничего мне не скажет, он наверняка был бы только рад, если я весь вечер, никому не мешая, простою в углу. Но ему придется стерпеть мое сегодняшнее участие. Наверняка он согласился пустить меня сегодня, только чтобы не вызвать подозрений у отца. И, возможно, потому что надеялся на мой публичный провал. — Это был долгий и сложный путь, и этот опыт доказывает, что добиться величия можно лишь упорным трудом… — продолжил отец. Боковым зрением я заметил, как выражение лица Чонгука изменилось: плотно сжатая челюсть, побелевшие скулы, искривленные в недовольстве губы, сдвинутые к переносице брови. На шее вздулись вены, грудная клетка вздымалась и опадала от тяжелого дыхания, руки, скрещенные за спиной, сжались в кулаки. Я перестал слушать речь, задумчиво наблюдая за впервые настолько очевидными эмоциями Чонгука. Неужели слова отца на него так повлияли или же он был недоволен чем-то другим? Это насколько он должен злиться, чтобы пустить наружу то, что упорно прятал внутри? По себе знал, причина для такого нужна весомая, если всегда пытаешься держать себя в руках. Внезапно Чонгук повернул голову в мою сторону. Настолько резко, что я непроизвольно отшатнулся. В праздничном свете блеснули стальные украшения пирсинга. Весь яростный шквал, с которым он смотрел на сцену, вдруг обрушился на меня. Но в секунду его лицо разгладилось, будто и не было ничего, он быстро скрыл улики. Однако в его взгляде все равно читалось: оно еще там, нечто разрушительное. — Увидел что-нибудь интересное? — глубокий голос тоже был обманчиво спокойным. Я не мог найти оправдание, почему так нагло разглядывал его. — Было неудобно сбоку? — он повернулся полностью, частично загораживая освещение зала, напуская на меня тень. — Так, наверное, получше. Можешь продолжать смотреть. Или напрямую уже не нравится? — он сузил глаза. — Конечно, лучше незаметно подглядывать и подслушивать, как крыса. Мне было неловко, и он прекрасно знал это, пользуясь моментом пристыдить. Причем я понимал, это было полностью заслуженно. И будь на его месте кто-то другой, я бы уже рассыпался в извинениях, но когда дело касалось Чонгука, вступала моя гордость, затмевая стыд. Он тоже не то чтобы вежливо со мной общался, поэтому я лишь смерил его невозмутимым взглядом, показывая, что нисколько не смущен. — Быть крысой — это подсыпать перец в блюдо своей подчиненной, чтобы ее уволили, — процедил я. — Какой честный. — Чонгук склонил голову набок. — Работу таким же способом получил? — А вы? — Ты про рекомендацию моей кандидатуры? — уголок его губ слегка приподнялся. — Я проходил собеседование, в отличие от тебя. А мне показалось, госпожа Кенхи намекала на «пропихнуть своего». Если нет, то моя попытка подловить Чонгука провалилась. В любом случае на слово я ему не поверил. — И если ты такой правильный, — продолжил он, — Почему же никто до сих пор не знает, как именно в блюдо Хисон попал перец? Я пристыженно опустил глаза, но через мгновение снова посмотрел на Чонгука, надеясь, что он этого не заметил. Его надменный взгляд говорил сам за себя: он все прекрасно понял. Больше всего в нашем общении я терпеть не мог, когда Чонгук бросал в меня фразы, как мяч в кольцо, чтобы увидеть мою реакцию и удостовериться в том, что попал в цель. Вероятно, причина моей ненависти к этому крылась в том, что он не позволял мне увидеть его истинную сущность. Это превратилось в некое соревнование «кто первый даст слабину», но проигрывал, к сожалению, пока только я. Уверен, он тоже это так воспринимал и радовался каждой своей победе, когда выводил меня на эмоции. Но его упоминание о случае с Хисон, а точнее, моем молчании об этом, действительно смутило меня. Я и сам не знал, почему не рассказал хоть кому-нибудь. А возможно, знал, но не хотел копаться в поисках причины, потому что она мне не понравится. Тем более последние пару недель я только и делал, что нагружал свою далеко не умную голову. Хотелось бы просто отключить ее на некоторое время, что я и сделал. Просто хотел попробовать пожить какое-то время без оглядок на вопросы «почему?», «для чего?», «а как лучше?», но Чонгук иной раз просто вынуждал мой мозг к перегреву. — Сними повязку, — строго отозвался он, а затем ушел. Я лишь проследил за ним взглядом, пока он не скрылся в одном из коридоров. А потом размотал повязку и запихнул ее в карман, без нее стало непривычно пусто. Гостям действительно лучше не видеть ее, а отцу тем более. Сегодня я уже не чувствовал даже малейшей боли, но Марина заставила ее надеть. — Но теперь, — голос отца вернул меня обратно, — Я хочу поблагодарить главных людей в моей жизни, без них бы точно ничего этого не было, ведь это все для них, — он направил руку с бокалом в сторону одного из ближайших к сцене столиков, — Спасибо моей семье. Сыну, дочери и любимой жене. Выпьем! Раздались выстрелы серпантина, хлопки аплодисментов, звон бокалов и шум голосов. Живая музыка возобновилась. Прекрасный театр. Прекрасная постановка. Прекрасный актер. Отец все еще стоял на сцене и, делая небольшие глотки, наблюдал за своими обожателями, которых, я уверен, он терпеть не мог. Единственные люди, к кому он относился нейтрально, это сидящие за столом, на который он указал и партнеры по бизнесу. Остальных он ненавидел. Не почему-то, просто так. Ким Минсо любил только себя и свои деньги. Зал заметно оживился, между столиками иногда мелькали официанты, подливающие напитки. Я вернулся взглядом за стол семьи, к которым наконец присоединился отец. С такого расстояния трудно было разглядеть, но я все же увидел красиво уложенное каре сестры и ее поблескивающее серебристое платье. Нахальное лицо Джихена, который наверняка с удовольствием развалился бы сейчас на стуле, но при отце не мог себе этого позволить. Уловил серьезное лицо мамы, она была в чем-то красном. И, на удивление, сидевшую вместе с ними госпожу Кенхи. Почему она там? Хотя, наверное, не удивительно, она же подруга семьи. Но не единственная. Остальные же не сидят за их столом. Эта женщина вызывала во мне очень странные ощущения, которые я сам пока разобрать не мог. Интересно, известно ли Юми что-нибудь о ней. Нужно будет обязательно спросить у нее. — Волнуешься? Сбоку подошел Хосок, испугавший меня своим появлением до чертиков. У меня так точно когда-нибудь сердце остановится. — Очевидно, что да, — усмехнулся он и слегка ткнул меня в грудь пустым подносом. — Так дергаешься… — От такого появления и заикаться начать недолго, — пробормотал я. — Да ладно тебе, dangerous man, не переживай так, все получится. Задай им жару! — Как скажешь, Ариэль. — я коротко посмотрел на его волосы и направился в сторону кухни. — Хо-хо-хо-хо, да этот парень умеет шутить! — если бы не музыка, его смех услышали бы все. На кухне царила слаженная суета. На первый взгляд, это выглядело как полнейший хаос, но, если присмотреться, можно увидеть организованную структуру работы поваров, которые действовали под четким руководством умелого шеф-повара. Помимо Чимина я узнал лишь одного из них, но имени его не помнил. Остальная часть команды была мне незнакома. Если бы я не знал Чонгука и увидел его за работой сейчас впервые, подумал бы, насколько он хорош. Но теперь предвзятое отношение заставляло меня специально выискать в нем недостатки. Которых, черт побери, не было! Кроме личностных качеств, которые не мешали ему сейчас превосходно выполнять свои обязанности. Кухня чужая, а вот распорядки были знакомы: все работали, кроме меня. Я снова занял свою уже привычную позу наблюдателя в углу. Какое-то время я просто следил за тем, как руководит процессом Чонгук. Но время шло, близился момент выступления, а вместе с ним во мне снова поднялось волнение: липкое, глухое, спрятанное под слоем самоконтроля. Весь вчерашний вечер я провел за изучением подачи фламбирования, отсмотрел огромное количество материала по этой теме. Без практики в кулинарном деле теория не имела значения, но мне нужно было хотя бы это — ощущение, что я сделал все возможное, чтобы не облажаться. Скоро проверим, был ли в этом смысл. Хоть какое-то утешение давал тот факт, что я буду выступать не один. По одному повару на каждый столик. Мы по очереди выстроились в ряд перед выходом на террасу, каждый со своей тележкой, в ожидании сигнала кого-то из официантов. Мои пальцы невольно сжались на ручке так сильно, что побелели суставы. Подобные выступления были больше направлены на визуальный эффект, чем на вкусовые качества блюда, но на таком мероприятии должно быть идеально все. Мне вдруг стало не хватать воздуха, жарко и душно. Я с трудом сделал вдох, воздух казался густым и неподатливым. Но главное, чего не хватало, — уверенности. Я знал, что у меня есть только один шанс. По одному мы начали выходить и занимать свои места. Я был в числе первых, а значит, пришлось проехать почти в самое начало к сцене, где была моя семья. Они сидели через один столик от того, где стал я. Судьба сегодня была не очень ко мне благосклонна. Я надеялся, они не увидят меня. Это был совсем не тот момент, когда можно похвастаться навыками. Потому изо всех сил старался не смотреть в ту сторону, ведь если увижу, как их внимание направлено на меня, растеряю свои последние гроши уверенности. Все повара начали одновременно. И тут пришло первое облегчение: движения казались знакомыми. Все, что я делал вчера, начало складываться в привычный ритм. Как пробный урок в школе перед контрольной. Сегодня хотя бы ненавистная рыба была подготовлена, поэтому все остальное я выполнил легко и изящно, на автомате. Уверенно, по крайней мере, на вид. Но оставался последний этап. Внезапно ладони стали влажными, а в груди словно что-то зацепилось и не отпускало. По щекам прошел жар, но внутри — холод. Даже на экзаменах я не чувствовал такого. Там можно было ошибиться, здесь нельзя. Но, не обращая внимания на эти ощущения, я решительно приступил к главному. Когда я потянулся поджечь алкоголь, почувствовал, как все нервы сжимаются. Фоновый шум из разговоров гостей и работы других поваров снизился до звенящей тишины, я полностью сосредоточился на том, что делал. Пламя получилось не таким мощным, как было нужно и правильно, но огонь поднялся. У меня проскользнул незаметный вздох облегчения. Да, не идеально, но и не провал. Не как вчера. И уже не стыдно. Огонь погас, а я вернулся в реальность. Кто-то даже аплодировал, несколько камер засняли момент. Я заставил себя держаться прямо, с тем самым выражением лица, которому нас учили преподаватели, будто все было под контролем и запланировано. Хотя внутри все сжималось от желания поскорее уйти. Вдали у входа я заметил Чонгука, который смотрел только на меня. Он покачал головой из стороны в сторону и вышел. Вот же черт. Искать глазами отца я не стал, не хотел видеть его взгляд, ни разочарованный, ни одобряющий. Все повара в быстром темпе засобирались на выход, а официанты начали заниматься подачей приготовленных блюд. Покинув террасу, я направился сразу к центральному входу, надеясь хоть немного отдышаться, прийти в себя. Охранники распахнули массивные двери, вечерний воздух окатил меня колкой прохладой, по всему телу пошли мурашки, захотелось съежиться, но я проигнорировал это и, спустившись по каменным ступеням, медленно пошел в сторону выезда. — Тэхен! — окликнул меня строгий голос. Я обернулась и увидела отца. В свете уличных фонарей его белый костюм казался желтым. Он не стал подходить ближе, ждал, что подойду сам. И я пошел, потому что по-другому с ним было нельзя. — Как ты сам оцениваешь свою работу? Вот же гадство. Ну неужели обязательно обсуждать это сейчас? Мог бы и перенести неприятный нам обоим разговор на завтра. Я продолжал молчать, а отец ждать моего ответа. В груди стучало глухо и тяжело, сердце отбивало тревожный ритм. Я знал, что он хотел услышать. Знал, какой правильный ответ. И знал, что сказать это будет больно. Он всегда заставлял нас признавать свои ошибки. Не ради развития, нет, а чтобы сломать, подавить. Иногда мне казалось, что он наслаждался этим. Уж лучше бы бил, настолько я это ненавидел. Мысленно признать ошибку я мог, но не вслух и не перед ним. Отец в ожидании сверлил меня взглядом. Усиливающийся ветер изредка шевелил его уложенные волосы. Я знал, он заставит нас обоих мерзнуть здесь, пока я не отвечу на его вопрос, поэтому переступить через себя все же пришлось. — Я справился недостаточно хорошо. — Ты? А по-моему, я, раз позволил тебе работать в моем отеле. — Так уволь меня, — процедил я сквозь зубы. — Чтобы облегчить тебе жизнь? — усмешка искривила его губы. Он засунул руки в карманы, как будто этот разговор только развлекал его. А сжал кулаки, пытаясь сохранить равновесие. Холод пробирался под тонкую форму, хотелось скрестить руки, согреться, спрятаться в себя, но я стоял. Упрямо и глупо. — Так вот что тебе нужно — усложнить ее? — спросил я тихо, почти шепотом. — Я дал тебе шанс пропустить огромный этап хождения по собеседованиям и выслушивания унизительных отказов. И ты считаешь это усложнением? — его тон становился тверже. — Мне это не нужно! — Ты часть семьи, — с нажимом произнес он и, приблизившись ко мне, убавил тон голоса, — Но даже если являешься куском дерьма, все равно будешь принадлежать нам, поэтому совсем опуститься я тебе просто не позволю. То же самое касается и Юми. Я всегда буду держать под контролем вас обоих. Так мерзко, как сейчас, я не чувствовал себя ни разу в жизни. Меня будто окатили грязью с ног до головы, поэтому захотелось просто поехать домой и помыться. Секунду назад я был готов спорить с ним до последнего, но после его слов это желание испарилось. Просто смысла в этом нет, вот и все. Сколько раз это уже было? Сколько раз он вот так давил, ломал, унижал? Наверное, с тех пор, как я научился говорить. Любопытно было бы выяснить, что же могло послужить причиной такого поведения отца по отношению к своему ребенку. Сейчас я снова стал тем маленьким мальчиком, которым был много лет назад. Сердце которого разбивалось каждый раз при недовольном взгляде отца. Глаза заслезились — ветер, конечно же, ветер. Только из-за ветра. — Тебе нужно больше опыта. Я попрошу Чонгука заняться твоим обучением. — Но… — Это не обсуждается. Больше ты меня позорить не будешь. Проучился пять лет, а толку ноль. Я уже много лет в ресторанном бизнесе и прекрасно знаю, как выглядит правильная подача того, что ты пытался изобразить. Благо собравшимся тупицам, у столика которых ты фокусничал, плевать, как должно быть, горит и ладно. Но в зале также находятся мои партнеры, и они не раз видели подобное. Тебе повезло, они этого не заметили. В любом случае хорошо, что никто не знает, что ты мой сын. Он развернулся и пошел обратно внутрь. А я стоял и смотрел, как он уходит. Отсюда не доносилась громкая музыка, поэтому звук шагов отца отчетливо разносился в вечерней тишине. Охрана также открыла ему двери, на мгновение звуки праздника вновь стали слышны и угасли, как только отец скрылся внутри. Маленький мальчик, прятавшийся до сегодняшнего дня у меня внутри, умер.
