Дело о мягкости кошачьей шерсти

— ... двин! Вздрогнув, Эдвин сосредотачивает своё внимание на Чарльзе, который перегнувшись через стол, щелкает пальцами у него перед носом.

НИ МИНУТЫ ПОКОЯ

— Ты снова витаешь в облаках, мой друг, — улыбается Чарльз. — Прошу прощения, — Эдвин педантично смахивает пылинку с пиджака и складывает руки на колени перед собой. — Ты что-то хотел? — Только сказать, что мы с Кристалл пошли за пиццей. — Хорошо, повеселитесь, — вежливо желает Эдвин, глядя на Чарльза с абсолютно невинным выражением лица. Усмехнувшись, Чарльз кивает и вприпрыжку покидает кабинет. После Разговора он больше не переживает и не волнуется, свято веря в благоразумность Эдвина. Иногда, Эдвину даже стыдно за это. Что скажет Чарльз, когда узнает обо всём? Когда узнает, что Эдвин в своё свободное время встречается с Королём кошек? Позавчера они даже танцевали у Эйфелевой башни... Эдвин ничего такого не планировал, он просто хотел посетить Национальную библиотеку Франции, поискать альманахи Нострадамуса. Вот только, стоило им появиться в Париже, Король кошек сразу же потащил его на прогулку по Марсовому полю, пока они не наткнулись на скрипача, рядом с которым вальсировали пары. — Ты ведь не собираешься... — начал было Эдвин, но Кот уже превратил свою шубу во фрак, а затем галантно склонился перед ним, предлагая руку. — Давай, Эдвин, всего один танец, — мурлыкнул Кот, улыбаясь. Стараясь отвести взгляд от голых коленей, виднеющихся из-под юбки, странно сочетающейся с фраком (странно и так чертовски... Горячо, кажется, это слово использовали современные молодые люди?), Эдвин всё-таки попытался его отговорить: — Как ты себе представляешь танец с призраком? На тебя будут таращиться люди. — Не будут, — отмахнулся Кот. — Они слишком заняты любовью, разве ты не видишь? Парочки вокруг, и правда, были сосредоточены лишь друг на друге. Никто не обращал внимания, на Короля кошек, беседующего с пустым местом. Закатив глаза, Эдвин нехотя вложил свою руку в протянутую ладонь Кота. Перчатки, давно ставшие для него второй кожей и первым рубежом обороны позволили чувствовать себя чуть более уверенно, хотя вся эта уверенность рассыпалась в прах, стоило Королю кошек изящно притянуть его ближе к себе. — Ты умеешь танцевать вальс? — спросил Кот, опалив дыханием ухо Эдвина, как будто кто-то мог бы их подслушать. — Нас учили... давно, — ответил Эдвин, по привычке закрыв глаза. — Тогда, я веду. На три-четыре, — продолжил мурлыкать Кот, а затем мягко потянул Эдвина из этого странного кокона, сотканного его собственным голосом и объятиями. И Эдвин просто последовал за ним.

КОШАЧИЙ ВАЛЬС

Вероятно, со стороны это выглядело глупо, учитывая, что Эдвин был на полголовы выше Кота, учитывая, что они двигались гораздо медленнее музыки, учитывая, что они оба были мальчиками... Однако, все переживания просто вылетели из головы Эдвина, оставив там лишь мягкую вату и тёплые, золотые глаза. Кот вёл их аккуратно, ловко уворачиваясь от слишком широких шагов Эдвина, угрожающих отдавить ему ноги; вовремя подстраиваясь, когда Эдвин спотыкался; и вообще, демонстрируя идеальный образчик партнёра для танцев. — Расслабься, Эдвин, — улыбался он. — Мы делаем это для удовольствия. Для удовольствия. Для удовольствия... — Если бы я предложил потанцевать, то ты бы отпустил нас из Порт-Таундсенда? — спросил Эдвин раньше, чем успел прикусить себе язык. Усмехнувшись, Кот ловко повернул их обоих, после чего начал отклоняться назад, вынуждая Эдвина поддерживать себя. На какую-то долю секунды, он совершенно лишился точки опоры, и, если бы Эдвин мог дышать, он бы задохнулся от того, насколько личным был этот момент. Не чувствуя веса Кота, Эдвин отчаянно вцепился в него, стараясь не уронить, а Кот от души наслаждался этой невесомостью, полностью доверив себя Эдвину. В следующее мгновение они уже были в вертикальном положении. Прижавшись к Эдвину от бёдер, до груди и плеч Кот выдохнул ему в ухо: — Ты смог бы уйти от меня, после такого танца? Потребовалось несколько ударов его сердца (бьющегося теперь одуряюще близко), чтобы Эдвин смог вспомнить о чём они вообще разговаривали. Кажется, ответ был написан на его лице, потому что Кот, самодовольно ухмыльнувшись, сделал шаг назад и продолжил кружить их в вальсе так, будто ничего не случилось. Будто он не разрушил до основания всю добродетель Эдвина. Опять.

***

Возмущенное карканье Монти выдергивает Эдвина из воспоминаний. Вероятно, ворон единственный, кто знает Правду, или догадывается о ней. В любом случае с этим нужно что-то сделать. — Да, я думаю о нём, — сердито говорит Эдвин, не пытаясь перекричать Монти. Тот захлопывает клюв и негодующе топорщит перья. — Так, или иначе, это не твоё дело, Монти. Я больше не злюсь на тебя за предательство, но то что я чувствовал к тебе, и то что я чувствую к нему — совершенно разные вещи. Монти снова топорщит перья, прыгает по столу, разбрасывая бумаги. В его нечленораздельных воплях, наконец удаётся разобрать слово: — Кха-а-рльз! — То, что я чувствую к Чарльзу, с этим тоже не сравнимо. Чарльз — моя семья, мой друг, мой брат. Я люблю его, возможно, сильнее чем он меня, или, может быть, не так, как он любит меня. Это не важно. Чарльз — это Чарльз. Ты — это ты, а он... Это он. Почему людям всегда нужно раскладывать чувства по полочкам и всему давать имена? Даже тому, что невозможно объяснить? Успокоившись, Монти останавливается напротив него, склонив голову на бок. — Да, я знаю, что я и сам всё каталогизирую. Раньше было гораздо проще. Сейчас... я не хочу вешать ярлыки. Тяжело вздохнув, Монти делает несколько шагов в одну сторону, затем в другую. — Кар! — весомо отвечает он. Эдвин понятия не имеет, что это значит. У Чарльза всегда лучше получалось говорить с воронами. — Я знаю что делаю, — повторяет он специально для Монти. — Он не причинит мне зла. Ворон явно этому не верит, но больше не шумит. Забегая вперёд, он вообще больше не шумит, когда Эдвин думает о Короле кошек.

НАКОНЕЦ-ТО, МИР И ПОКОЙ

— Как ты думаешь, что бы я мог ему подарить? — спрашивает Эдвин, отрываясь от учебника по ухаживаниям для молодых джентльменов, датированным 1889-м годом. Монти, дремавший в своём гнезде на краю стола сонно таращится на Эдвина, щёлкнув клювом. — Кошачий корм — это не вариант. Я уже думал об этом. Хриплое карканье подозрительно похоже на смех. Эдвин откладывает учебник, поднимается на ноги и отходит к окну. Как же он скучает по Нико... Он бы мог рассказать ей всё, что творится у него на душе, и она бы поняла. Она бы обязательно помогла с подарком. Выбрала бы настолько романтичный, насколько это возможно, в этом сумасшедшем, современном мире. — Наверное, сложно поверить, но он очень... аккуратен со мной. Никогда не переступает каких-то границ, о которых даже я сам не знаю. И он бесконечно терпелив. Поэтому, я хочу поблагодарить его. Сказать, что для меня это не просто... игра. Что я понимаю, насколько много он для меня делает. Каркнув, Монти вдруг снимается с места и вылетает в открытое окно. Эдвин долго глядит ему вслед, пока весёлые голоса Чарльза, Кристалл и Дженни не отвлекают его внимание.

***

Монти возвращается под вечер. Оглушительно каркая, он делает несколько кругов над Эдвином, сидящим вместе со всеми на диване перед телевизором. — Ого, ты, кажется, чем-то его расстроил? — замечает Чарльз, наблюдая за метаниями Монти. Эдвин не успевает ответить, прямо ему на макушку падает что-то тяжёлое. — Ауч! Каркнув в последний раз, Монти приземляется на телевизор и, вместе с Чарльзом, Кристалл и Дженни, смотрит на Эдвина. — Он принёс тебе подарок? — спрашивает Кристалл. Потирая макушку, Эдвин рассматривает старую, антикварную брошь, украшенную маленькими красными камушками. В центре броши пустое место, специально для пряди волос, которые раньше дарили друг другу влюблённые. — В каком-то смысле, — хмыкает Эдвин, от всего сердца улыбаясь вороне. — Спасибо, Монти.

ПОДАРОК ДЛЯ КОРОЛЯ КОШЕК

Как можно навредить призраку? Точнее, можно ли отрезать его волосы? Пробовал ли кто-нибудь, когда-нибудь, сделать это? Отрастёт ли отрезанная прядь? Эдвин любит вызовы и эксперименты, поэтому, на следующее же утро, вооружившись железными ножницами, предусмотрительно упакованными в бумажный пакет, он стучит в комнату Кристалл. — Войдите! — Кристалл, мне нужна твоя помощь, — без предисловий объявляет Эдвин. Закончив заправлять кровать, Кристалл мрачнеет, пытаясь понять, для чего именно требуются её силы. — Вот, — Эдвин протягивает пакет на вытянутой руке, — мне нужно чтобы ты отрезала мои волосы. Только где-то на затылке, чтобы не было видно, если они не отрастут обратно. — У призраков вообще растут волосы? — удивлённо спрашивает Кристалл, заглядывая в пакет. — Именно это мы и выясним, — торжественно улыбается Эдвин. — И ещё, вот, завяжи прядь, которую отрежешь, я хочу поставить пару экспериментов. Он протягивает Кристалл маленькую розовую ленточку, а затем садится на стул, к ней спиной. Пару минут Кристалл медлит, рассматривая большие, железные ножницы. Внушительные лезвия кажутся старыми, но, тем не менее, очень острыми. — Ты уверен? — Конечно, Кристалл. Приступай, — подначивает Эдвин, стараясь не ëрзать от нетерпения. — Ну, ладно, — всё ещё с сомнением говорит Кристалл, после чего аккуратно касается волос Эдвина приподнимая длинные пряди на затылке. Это, неожиданно, приятно. Кристалл бережно и ласково перебирает его волосы, пуская щекотные мурашки. Когда в последний раз его вот так гладили по голове? Кажется, вечность назад, когда мама прощалась с ним перед отъездом в интернат. Прошло больше ста лет... Он совсем позабыл её лицо... — Думаю, вот эту. Готов? — спрашивает Кристалл, отвлекая Эдвина. — Готов, — отзывается он, охрипшим голосом. Он ждёт знакомой, обжигающей боли, с которой обычно жалится железо, но вместо этого раздаётся тихий щелчок лезвий друг о друга, и Кристалл протягивает ему отрезанную прядь волос, перевязанную розовой ленточкой. — Пожалуйста. Повернувшись к Кристалл, Эдвин смотрит на неё снизу вверх. — Спасибо, — робко кивает он. В ответ Кристалл хмурится, то ли с жалостью, то ли с сомнением: — Ты точно в порядке, Эдвин? — Ты напомнила мне мою маму. Твои руки... Глаза Кристалл в ту же секунду становятся огромными и влажными, полными непролитых слëз. Эдвин нежно ей улыбается, как улыбался Нико всего месяц назад. — Всё хорошо. Я благодарен тебе за это, — поднявшись на ноги, он неуверенно касается её предплечья, — не плачь, Кристалл. Что-ж, он готов, к тому, что несмотря на просьбу, его импульсивно обнимут и расплачутся прямо у него на груди. Он может потерпеть, раз сам в этом виноват.

***

Отрезанная прядь остаётся на месте и через пол часа, и через сорок минут. Поэтому Эдвин делает вывод, что она уже никуда не денется. С помощью пинцета, он укладывает прядь в маленькое окошко броши, пока Монти важно расхаживает по столу, периодически вставляя свои весомые «Кар». — Я знаю, что получается неаккуратно, — отвечает Эдвин, хотя всё ещё не понимает, о чём Монти может каркать. — В моё время, за создание таких украшений платили ювелирам. — Кар! — снова говорит Монти, цепляя клювом пинцет. Эдвин коротко шикает на него, а затем достаёт из кармана маленькую, серебряную запонку со звёздочкой. — Предлагаю обмен, — он протягивает запонку вороне, и Монти тут-же хватает её клювом, убегая в гнездо, где уже итак надёжно спрятано шесть или семь похожих запонок и три кольца. — Путь к сердцу вороны лежит через блестяшки, — фыркает Эдвин. — Кар! — счастливо подтверждает Монти, устраиваясь поудобнее на своих сокровищах.

***

Эдвин планирует подарить брошь на следующем же свидании. Он тщательно репетирует свою речь, представляя ответы Кота, подбирает аргументы, чтобы не показаться слишком ветреным или наоборот навязчивым. В конце концов, в его время, броши с волосами дарили друг другу влюблённые, в знак верности. Помнит ли Король кошек вообще о таком странном человеческом обычае? — У нас новое дело! — объявляет Ночная медсестра, появляясь в двери офиса так внезапно, что Чарльз, разминающийся с боксёрскими перчатками, подпрыгивает на месте. — И оно не терпит отлагательств, я настаиваю. Непривычно широким шагом она проходит к столу и опускает на него толстую папку. Эдвин с любопытством вытягивает шею. Чарльз болезненно морщится: — Только не бумажная работа... — Тш! — обрывает его Ночная медсестра. — Это очень важно! За последние семнадцать лет вдоль Каледонского канала пропало более ста душ, среди них восемьдесят девять детей! Люди считают, что пропавшие без вести — утонули. Но души должны были остаться. Вместо этого, они висят на нашем отделе мёртвым грузом, простите за каламбур. Бросив на неё косой взгляд, Эдвин возвращается к раскрытой папке, рассматривая карту с пометками аккурат вдоль канала и озера Лох-Несс. Они с Чарльзом одновременно поднимают головы друг на друга. — Келпи? — мученически стонет Чарльз. — Келпи, — согласно кивает Эдвин. Кажется, свидание с Королём кошек опять придётся отменить.

МОКРОЕ ДЕЛО

— Повтори ещё раз, что ты сказал? — спрашивает Кристалл стальным тоном. Эдвин никогда не думал, что рассерженные женщины могут быть настолько похожи друг на друга, но вот наглядный пример: Кристалл вместе с Ночной медсестрой, стоят напротив них с Чарльзом уперев руки в бока с одинаковыми выражениями праведного гнева на лицах. Эдвин солжëт, если скажет, что они его ни капельки не пугают. — Это ради вашей безопасности! — восклицает Чарльз, явно лишённый чувства самосохранения ещё при жизни. — Эдвин, скажи им! Оу, спасибо Чарльз, теперь две женщины, сердитые, словно банши, сосредоточены на нём. — Кхм, Чарльз прав... — Эдвин, я не позволю опять оставлять меня в стороне! — Это расследование моего отдела, я должна найти эти души и помочь им! Ну, вот, банши. Он же говорил. Зажав переносицу двумя пальцами, будто у него могла бы быть мигрень с которой нужно бороться, Эдвин поднимает в воздух пустые ладони, привлекая внимание и немного повышает голос, взывая к их рациональности. — Келпи — это крайне опасный дух, в первую очередь, для живых. Когда человек видит пасущуюся на лугу лошадь, у него не остаётся никаких желаний, кроме как подойти и сесть на неё. Стоит лишь прикоснуться к шкуре Келпи — конечности жертвы: руки, ноги, бёдра; прилипают к ней намертво. Из этой ловушки невозможно освободиться. Келпи прыгает в воду, топит человека, а затем пожирает его тело и душу. Я не знаю, — он показывает пальцем на открывшую было рот Ночную медсестру, — можно ли спасти душу. Поймём, когда изгоним Келпи. Сложив руки на груди, Кристалл недовольно кривит губы: — Может быть есть какой-то способ... — Его нет, Кристалл, — качает головой посмурневший Чарльз. — Однажды, мы с Эдвином видели это: как Келпи утаскивал в воду двух мальчиков. Это было ужасно, они кричали, пытались вырваться, но сбежать не могли. Мы чудом успели им помочь, один из детей всё равно остался без руки. Поэтому, поверь мне. Ты не хочешь сталкиваться с этим чудовищем. — А что на счёт меня? Я не человек, — упрямо настаивает Ночная медсестра. — Неизвестно, есть ли у Вас иммунитет к внушениям, — качает головой Эдвин. — Тем более, Келпи это дух-демон. Что будет, если он обворожит вас? Поглотит вашу душу и силу? Тогда, мы с Чарльзом точно не сможем прогнать его просто так, и дело затянется. Затянется непозволительно долго. Эдвин итак чувствует себя виноватым, в том, что больше недели не пытался связаться с Котом, опасаясь, что тот своим странным чутьём догадается о подарке. Теперь, он ещё и отменил их встречу в последний момент, передав сообщение не через Лиззи, как обычно, а через первую попавшуюся бездомную кошку. — Хорошо, — наконец, взмахивает руками Кристалл, — мы останемся дома и позволим Настоящим детективам делать всю работу. — Спасибо, — искренне улыбается Чарльз. — Очень ответственно с твоей стороны, — кивает Эдвин, сохраняя невозмутимое выражение лица, пока Кристалл пытается прожечь в нём дыру своим взглядом. — Вы возьмете с собой телефон и будете звонить нам каждые два часа, — говорит Кристалл, нетерпящим возражений тоном. — Четыре, — торгуется Эдвин. — Три — если всё в порядке. Каждый час — если вы близко к логову Келпи. — Идёт, — согласно кивает Эдвин, пожимая протянутую руку Кристалл.

***

— Ну, вот, Эдвин и Чарльз, Мёртвые детективы, идут сражаться с Келпи, прямо как в старые-добрые времена, да? — усмехается Чарльз, разглядывая огромное поле перед ними. Уткнувшись в книгу заклинаний, Эдвин задумчиво хмыкает: — Я бы не был настроен так оптимистично. Мы успели привыкнуть к способностям Кристалл. — Да ладно, это всего лишь Келпи, — беззаботно отмахивается Чарльз. — Мы ведь уже изгоняли одну из них. — Если это та же самая Келпи, получается, что мы не изгнали её насовсем. Возможно, придётся пробовать способ с уздечкой. — Что за способ с уздечкой? Оставив закладку на нужной странице, Эдвин захлопывает книгу и поднимает глаза на Чарльза. — В некоторых источниках, упоминается Уздечка Келпи. Если надеть её на лошадь, то Келпи будет послушна хозяину минимум одну зиму. Хотя, после этого, скорее всего, будет жестоко мстить. Моя теория заключается в том, что если мы наденем уздечку на Келпи, а затем изгоним её в тот мир из которого она пришла, то тогда она будет привязана к своему миру и не сможет вернуться. — Ты уверен, что одного заклинания будет мало? — уточняет Чарльз. — Лучше перестраховаться, — отвечает Эдвин. — Боюсь, тебе придётся поискать логово Келпи в воде. — Да, я так и понял, — отбросив браваду говорит Чарльз, наклонившись над обрывом к которому они подошли. Волны лениво касаются скал, поглаживая холодный камень. Тишина окружающей природы не идёт ни в какое сравнение с бушующим заливом у Порт-Таундсенда. — Насколько я знаю, Календонский канал не очень глубокий, — пытается утешить его Эдвин. — Угу, но это всё равно грёбаная вода, — ëжится Чарльз, после чего встряхивается всем телом, будто собака. — Ладно, как мы поймём, в каком районе искать логово? Эдвин разворачивает карту исчезнувших душ: — Пойдём туда, где больше всего пропавших.

ДВА ПРИЗРАКА ПРОТИВ ВОДЯНОГО ДУХА

Они находят Келпи ночью. Лошадь мирно пасëтся под полной луной, всем своим видом создавая абсолютно идеалистическую картину. Но стоит лишь приглядеться, как на глаза попадаются грязная, спутанная грива с торчащими отовсюду камышами; стекающая с ног липкая, бурая грязь; облезлая кожа, лохмотьями свисающая с тощего крупа; светящиеся потусторонним, голубым сиянием провалы на черепе, лишённом шкуры. Келпи поднимает голову и тихо, предупреждающе рычит на них. Эдвин уверен, что Логово находится в болоте позади неё. Коротко кивнув Чарльзу, он медленно отходит в сторону и, сверяясь с книгой, громко читает пару заклинаний, заставляя траву вокруг себя ярко вспыхнуть волшебным огнём. С негодующим ржанием Келпи стаёт на дыбы и бросается вперёд, позволяя Чарльзу, скрывшемуся в осоке, проскользнуть мимо. Другим заклинанием Эдвин поддерживает пламя, не позволяя Келпи погасить его. Лошадь мечется рядом, то и дело напрыгивая на Эдвина и отскакивая назад, не в силах преодолеть огненную стену. Главное — сохранять спокойствие. Даже если вид облезлой лошади до ужаса пугает, даже если страх за Чарльза, нырнувшего в болотную заводь, стискивает горло... Келпи неожиданно прекращает метаться. Она замирает неподалёку от бушующего огня, врастает в землю гнилыми копытами, а затем зыркает на Эдвина злющими глазами из-под висящей колтунами чёлки. И Эдвин слышит это. Знакомые щелчки, стук множества маленьких фарфоровых частей друг о друга. Они нарастают всё громче и быстрее, заставляя его мёртвое сердце пропускать удар, как будто он до сих пор жив и может бояться за эту жизнь. — Эдвин, ДАВАЙ! — вопит Чарльз, перекрикивая звук фарфора за спиной. Реальность накрывает Эдвина лавиной. Огонь вокруг всё ещё горит, защищая его от Келпи. Лошадь, обузданная Чарльзом, с рёвом скачет вокруг, брыкаясь, лягаясь, стараясь сбросить с себя непрошенного седока; сам Чарльз отчаянно держится за узду и грязную гриву. Он вот-вот упадёт... Книга послушно открывается на нужной странице. Не дрогнувшим голосом, Эдвин нараспев читает заклинание. Под ногами Келпи разверзается водоворот, и она воет от ненависти, продолжая бороться с магией. Чарльз успевает спрыгнуть с лошади прежде чем их обоих утянет в неизвестный, Прóклятый мир. После того, как портал захлопывается, на секунду, всё замирает, позволяя Эдвину и Чарльзу перевести дух. А потом над их головами грохочет гром и на землю стеной обрушивается ливень.

ОЧИЩАЮЩАЯ ВОДА

Кристалл смеётся, то ли от счастья, то ли от их вида, но она в любом случае не брезгует обнять Чарльза, когда они оба, промокшие до нитки, выходят из зеркала. — Какой удивительный феномен, — отмечает Ночная медсестра. — Думаю, это связано с тем, что вокруг Келпи была стоячая, протухшая вода, после того как мы её прогнали, вода, вместе с душами, освободилась, — говорит Эдвин, стягивая мокрое пальто и выжимая бабочку. Несколько капель попадают на Монти, от чего он негодующе каркает, встряхивая перьями. — И что теперь? Вы останетесь вот так навсегда? — спрашивает Кристалл, ероша мокрые кудряшки Чарльза. — Надеюсь нет, — бурчит тот. — Не люблю быть мокрым. — Вероятно, одежда высохнет сама собой, — предполагает Эдвин. — Пусть сохнет, но не на мне, — решает Чарльз, отбрасывая рюкзак, после чего уходит через стену в свою комнату, расположенную рядом с офисом, напротив комнаты Кристалл. — Что-ж, вы отлично справились, мальчики, — подытоживает Ночная медсестра. — Хотя, я всё ещё считаю, что моя помощь бы пригодилась, но вам, конечно, виднее. Я пойду проверю, все ли души вернулись и подготовлю отчёт для отдела. — А я, наверное помогу Чарльзу, — решает Кристалл. Эдвин лишь кивает им вслед, увлечённо вытряхивая воду из своих ботинок. На выходе из офиса Кристалл оборачивается: — Эм, Эдвин? — Что? — он поднимает голову, вопросительно взглянув на Кристалл. — Вы молодцы, — улыбается она. — Вы спасли много душ сегодня. — Это просто наша работа, — привычно отмахивается Эдвин. — Да, но это не значит, что вас не нужно хвалить за неё. Вы молодцы, Эдвин. Робко улыбнувшись, Эдвин смотрит Кристалл в глаза и снова кивает: — Спасибо, Кристалл.

КТО ХОДИТ В ГОСТИ ПО УТРАМ

Эдвин не уверен, можно ли ему появляться без предупреждения в Порт-Таундсенде, но момент, когда все разошлись из офиса по своим делам, был идеальным, чтобы тоже уйти, оставшись незамеченным, и встретиться, наконец, с Королём кошек. Вот только, на складе никого нет. Королевский трон пустует, а вместо этого на каждой более-менее высокой поверхности спит по коту. — Доброе утро? — негромко приветствует Эдвин, переминаясь с ноги на ногу. Знакомый полосатый кот, имени которого Эдвин так и не узнал, поднимает голову из множества дремлющих тел. — О, это ты тот призрак, на котором помешался Король. Поправив мокрый пиджак, с которого всё ещё капает вода (перчатки и пальто он оставил в офисе), Эдвин приосанивается: — Да, это я. Могу я видеть Короля? Широко зевнув, кот поднимается на лапы. — Наверное он будет не против твоего визита, когда проснётся. Пошли, только не наступи никому на хвост. Он спрыгивает с ящика на котором спал, и убегает куда-то вглубь склада. Эдвин следует за ним, внимательно глядя себе под ноги.

***

Повиляв по лабиринту из контейнеров, они выходят к знакомой комнате с большой, круглой кроватью посередине. Король кошек спит, свернувшись калачиком вокруг подушки, по пояс укрывшись простынёй. Бронзовая кожа мягко сияет в рассветных лучах, пробивающихся сквозь окна и редкие дыры в крыше. — Босс не любит, когда его будят, — громким шёпотом говорит полосатый кот. — Поэтому, просто посиди рядом, подожди. Скоро он вернётся. — Вернётся? — хмурится Эдвин. — Откуда? Но кота уже нет. Он исчез, оставив Эдвина наедине со спящим Королём. — Что-ж... Ладно, — пожимает плечами Эдвин, после чего садится на какую-то бочку, стараясь не смотреть в сторону кровати. Заветная брошь жжёт карман, а затем и пальцы, когда Эдвин достаёт её. Несколько секунд он думает о совершенно трусливом поступке: оставить подарок на подушке рядом с Котом и сбежать, чтобы не пришлось извиняться за долгое отсутствие, а потом объяснять причины слишком личного подарка. Но это неправильно и, скорее всего, обидит Кота. Поэтому он просто вертит брошь в руках и ждёт, постоянно возвращаясь к бронзовой коже. Поначалу он ругает себя за это, потом, преувеличенно внимательно разглядывает рыболовные сети, колбы и прочий хлам, которым завален весь склад, но в конце концов, он сдаётся и позволяет себе наблюдать за спящим Котом. Во сне тот кажется очень... уязвимым. Его лицо абсолютно расслаблено, волосы торчат во все стороны, а на щеке виднеется отпечаток подушки. Приоткрыв рот, Кот тихонько посапывает, и этот звук, наконец, заглушает звон фарфора, преследующий Эдвина с того момента, как он поймал яростный взгляд Келпи. В груди постепенно расслабляется узел, который стискивал душу первобытным ужасом. Всё кончилось. Он в безопасности. Эдвин не успевает толком насладиться мимолётным облегчением, потому что Король кошек внезапно морщится во сне, стискивает подушку до такой степени, что его острые когти почти разрывают ткань, а потом, без единого звука, начинает метаться по постели. — Король кошек? — неуверенно зовёт его Эдвин, поднимаясь на ноги. Кот не слышит, продолжая свою борьбу с подушкой и простынями. — Король кошек! — повторяет Эдвин громче, склоняясь над Котом. Несколько капель воды срываются с его мокрой чёлки и падают на Короля. Крупно вздрогнув, тот просыпается, уставившись на Эдвина пустыми глазами с острыми, похожими на тонкие черные иглы, зрачками. — Это был просто сон, — успокаивающе говорит Эдвин, поднимая вверх ладони, — всё кончилось, ты в безопасности. Тяжело дыша, Кот следит за ним, не моргая. Искушение разорвать зрительный контакт, скользнуть взглядом по широкой груди, затвердевшим соскам и крепкому животу — очень велико, но Эдвин с честью выдерживает это испытание, пока в золотых глазах не появляется искра узнавания. — Эдвин? — спрашивает Кот, чуть охрипшим голосом. — Что с тобой случилось? Ты мокрый как мышь. — Мы с Чарльзом изгнали Келпи, — отвечает Эдвин, сжимая своей правой рукой кончики пальцев левой руки. — Собственно, поэтому мне пришлось отменить нашу встречу. — Свидание, — поправляет его Кот, облегчённо выдыхая украдкой, откидываясь на подушки, пряча лицо в сгибе локтя. — Я знал с кем связываюсь, Эдвин, не беспокойся. Я готов быть вечно на третьем месте. Он щёлкает пальцами, и фиолетовое пламя бежит от ботинок Эдвина, вверх к бриджам, рубашке и пиджаку, испаряя всю воду. Эдвин понятия не имел, насколько замёрз, пока тепло не окутало его с ног до головы, обнимая огромным, пушистым одеялом. — Спасибо, — улыбается он, когда пламя гаснет на кончиках его волос. Кот мычит что-то нечленораздельное, выглядывая из-под локтя. — Ты хотел что-то ещё? Это немного грубо, но, наверное, Эдвину не стоило надеяться на шикарный приём, когда он без предупреждения появился в доме Кота и разбудил его. — Да, я хотел отдать подарок, — кивает он, как ни в чëм не бывало и протягивает брошь на раскрытой ладони. Кот недоверчиво смотрит на подарок, затем на самого Эдвина, потом снова на подарок. Эдвин терпеливо ждёт, чуть наклонившись над кроватью, пока Кот не садится прямо, всë-таки протягивая руку, забирая брошь себе, не коснувшись Эдвина даже кончиками пальцев. На складе воцаряется тишина, а потом Кот начинает странно, вымученно смеяться. — Боже, Эдвин, я не понимаю тебя. Я совершенно тебя не понимаю. Нахмурившись, Эдвин выпрямляется, вздëрнув подбородок, готовый защищаться от всего, что скажет Король кошек. — Сначала, ты прячешь меня, стыдишься, избегаешь, стоит лишь немного приблизиться, а потом, ты сам приходишь ко мне, спасаешь от Кошмара и даришь такой подарок. И не говори, что ты не знаешь, что он значит, — заканчивает Кот, вскинув на Эдвина горящие глаза. Смотреть на него сверху-вниз немного некомфортно, поэтому Эдвин присаживается на край постели, возвращаясь на несколько недель назад, когда он точно так же разговаривал с Нико, после кошмара о её собственной смерти. Что тогда, что сейчас, слова даются Эдвину с трудом. — Я... не стыжусь тебя, — начинает он с самого неправильного, из того, что озвучил Кот. В ответ тот лишь насмешливо фыркает, но Эдвин упрямо стоит на своём и снова повторяет, так чтобы Король кошек понял: — Мне не стыдно проводить с тобой время, разговаривать и... — на мгновение он переводит взгляд немного влево, на разноцветный шар в сетке, подвешенный к потолку, затем возвращается, собравшись с духом. — Мне не стыдно целовать тебя. Кот удивлённо вздëргивает брови. — Ох, вау, я не ожидал, что ты всë-таки это скажешь, — он улыбается своей привычной, обаятельной улыбкой, от которой в груди Эдвина расцветают желтые тюльпаны* и порхают маленькие бабочки. — Но ты... прячешь меня. Опустив голову, Эдвин кивает, обречённо закрыв глаза. — Я боюсь, — шёпотом признается он. — Чего? — также шёпотом спрашивает Кот, не шелохнувшись на постели. Эдвин стискивает кулаки, сжимая простынь, прежде чем снова посмотреть на Кота. — Боюсь, что как только о нас кто-то узнает — случится что-то непоправимое. Всё, что было исчезнет, пропадёт или будет уничтожено... Болезненно усмехнувшись, Кот качает головой, подползает ближе, не касаясь Эдвина, лишь обозначая своё присутствие. — Я не собираюсь исчезать. — Нико тоже не собиралась, — качает головой Эдвин. — Каждый раз, когда я позволяю себе чувствовать, каждый раз, когда я привязываюсь к кому-то, — всё рушится. Люди вокруг меня умирают, каждый раз... — Эй, эй, тш-ш... — Король кошек ловит его в свои объятия, позволяя уткнуться носом в тёплое плечо. — Ничего не случится, я не позволю, слышишь? Всхлипнув, Эдвин качает головой, всё ещё цепляясь за простынь. — Ты не можешь этого обещать, — упрямо шепчет он, роняя слезы на бронзовую кожу. Кот обнимает его крепче, прижимая к себе, касается дыханием его уха, а потом... — Томас, — на грани слышимости говорит он. Эдвину нужно несколько ударов его сердца, чтобы расслышать и понять. — Что? — всё равно переспрашивает он, робко касаясь талии Кота, устраиваясь поудобнее в его руках. — Это моё имя, — поясняет Кот. — Теперь ты сможешь найти меня по имени с помощью заклинаний. Я знаю, что ты талантливый, маленький колдун, Эдвин. Удивлённо вытаращившись на него, Эдвин может только открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на берег. — Т... Твоё имя? Ты хоть представляешь, насколько опасно разбрасываться такими вещами?! — наконец, возмущённо восклицает он. — Не менее опасно, чем раздаривать свои волосы, — парирует Кот (Томас, его зовут Томас), не выпуская Эдвина из своих объятий. — К тому же, мы достаточно близко знакомы, чтобы ты не звал меня «Король кошек», если хочешь разбудить, мой язык буквально был у тебя в...мф! Закрыв его рот ладонью, Эдвин строго смотрит в золотые глаза. — Я понял твою точку зрения, спасибо, — язвительно шипит он, чувствуя, как Томас растягивает губы в довольной улыбке. — Но теперь, я буду беспокоиться ещё больше, что если кто-то решит выпытать у меня твоё имя? Томас начинает говорить прямо в ладонь, поэтому Эдвин поспешно убирает руку. — Имя обладает силой только когда я сам его называю, добровольно. Он снова улыбается, трётся о щëку Эдвина носом, обнимая его, как свою подушку десять минут назад. Эдвин послушно льнет к его рукам, нежится от ласки, не в силах придумать, почему ему нельзя наслаждаться прикосновениями другого мужчины. В конце концов он всего лишь влюбленный призрак. — Эдвин? — М? — Назови меня по имени? Эдвин молчит, лёжа рядом с Томасом, устроив голову на его плече, разглядывая королевский профиль, иногда, робко трогая кожу на его груди, прослеживая крохотные родинки. — Пожалуйста? — Тебе не нужно просить, чтобы я называл тебя по имени, Томас. Ты мог бы представиться мне давным-давно. Улыбнувшись, Томас беззаботно отмахивается, рассматривая брошь в лучах полуденного солнца. — Мои пути неисповедимы, — мурлычет он. — Ты же понимаешь, что отныне я не расстанусь с ней ни на день? И Чарльз, и Кристалл видели брошь у Эдвина. Если, однажды, они встретятся с Королём кошек до того, как Эдвин им всё расскажет, то они узнают её. Вероятно, это будет катастрофа. — Я понимаю, — отвечает Эдвин. Ему абсолютно всё равно.