Ни о чем

      Просматривая последние сводки в своем кабинете, Катя отгоняла от себя мысли о скорой встрече с Александром, как назойливую муху. Воображение рисовало ей их «воссоединение» в разных локациях, в разное время, в неожиданных ситуациях. Было практически невозможно сосредоточиться на работе.       За сладкими мыслями, Катя не обратила внимание на человека, появившегося на пороге ее кабинета. Наконец заметив, что она уже не одна, Пушкарева подняла глаза и застыла. — Старый добрый столбняк, Ка-а-атенька? Некоторые вещи никогда не меняются,— сказал Александр и поправил итак идеально сидевший на нем галстук.       Катя растерялась совершенно. Все ее фантазии об их встречи, тут же разбилась о грубую реальность. Оказалось, что она забыла, на сколько холодно и отстраненно этот человек держит себя: в отличие от Жданова, Воропаеву было чуждо яркое проявление эмоций. Это Катю в нем и завораживало. — Ка-а-тя, ты не хочешь хотя бы обнять своего возлюбленного? — Александр поднял одну бровь.       Катя растерялась еще больше, пока не поняла, что дверь в ее кабинет открыта настежь, а с той стороны уже собралась добрая часть женсовета, высматривая подробности из первого ряда. — Саша! — вскрикнула она радостно и, подбежав к нему, повисла на его шее, предварительно нежно коснувшись его щеки губами.       «Ну хотя бы притворяться не надо. Господи, как же от него пахнет», — думала Катя, обнимая Воропаева.       Александр оплел ее руками и нежно погладил большими пальцами, а затем протянул руку назад и захлопнул дверь кабинета прямо перед носом у голодной публики. — У меня хорошие новости для вас, — начал Александр, усевшись на мягкий диван для посетителей, в котором еще несколько месяцев назад проводил время в компании Ветрова. — Внимательно слушаю, — ответила Катя с трудом сдерживая довольную улыбку. — Радоваться моему возвращению можно прекращать, тут никто вас не увидит. Гарантирую, — приняв ее реакцию за игру, сказал Воропаев. — Как вы уже заметили, я приложил немало усилий, чтобы добыть для «Зималетто» новых клиентов. Спешу обрадовать — долг компании уменьшился на столько, что необходимость в «НикаМоде» отпадет полностью уже через пару месяцев. Конечно, это не только моя заслуга. На сколько мне известно, это именно вы «обрабатывали» направленные мною контакты. Впечатлен, Катерина. На правах будущего президента компании объявляю вам благодарность, а также даю вольную. — Вы о чем? — напряглась Катя. — Я о том, что как только необходимость в «НикаМоде» отпадет, меня выберут президентом, а вы можете быть свободны, Катенька. — Вы так сообщаете мне об увольнении? — Нет, так я возвращаю вам свободу выбора. У меня нет претензий к вашей работе. Если хотите — оставайтесь, место финансового директора за вами, но, учитывая прошлое, я не уверен в вашем на то желании. У вас в запасе еще есть время на принятие правильного решения.       Все это время Катя изо всех сил старалась держать лицо, но последние слова Воропаева ее успокоили, она немного расслабилась: — А могу я узнать, почему вы решили, что вас выберут президентом? Раз «НикаМоды» больше не будет, то причин снимать с должности Жданова нет, учитывая последние финансовые показатели компании. — Дело в том, что как только компания выплывет, и угрозы уже не будет, я расскажу Павлу о том, как управлял здесь делами Андрюша. В самых. Мелких. Подробностях. Помимо того, Кира, как вы догадываетесь, проголосует за меня. Плюс голос Павла и все, в «Зималетто» — новый король.       Катя очень медленно переваривала информацию, смотря куда-то в пустоту перед собой. — Пушкарева! — Катя вздрогнула. — Я же сказал, что вольная будет только после выхода из кризиса, соберитесь. Ближайшее время вы мне будете нужны в качестве повсеместной спутницы, я пропустил слишком много значимых мероприятий, нужно наверстать. — Да, да, конечно, Александр Юрич, — Кате стоило большого труда не показать свою радость от того, что хотя бы несколько недель еще у нее есть, чтобы побыть к этому человеку поближе.       Воропаев встал с дивана и подошел к двери, открыл ее и на радость секретариату сказал: — Я так соскучился по тебе, родная. Жду не дождусь вечера, — и вышел.       Катя чувствовала, как лицо заливается краской.

***

      Воропаев, видимо, действительно слишком многое пропустил за время своего отсутствия, потому что таскал с собой Пушкареву по вечеринкам и приемам практически каждый день. К ночи Катя с ног валилась, так как помимо работы «вечерним эскортом», ей приходилось днем впахивать, совмещая минимум две должности.       Андрей потерял, кажется, последнюю надежу понять, что происходит с Катей и совсем сдался, оставив ее в покое: никаких тебе расспросов, ожиданий у ее кабинета и ночных звонков. Бесполезно. Пушкарева была бы и рада этому факту, но в своем сумасшедшем графике выкроить минутку и подумать о Жданове она просто не могла себе позволить.       Между тем, Андрей действительно переживал не лучшие дни своей жизни. Он впервые по-настоящему, по крайней мере он сам так считал, влюбился, но его бросили без объяснения причин, да еще и обменяли на Воропаева. Потом также без объяснений его оставила и Кира. Оставила и уехала по России развивать продажи франшиз «Зималетто». Верный Малиновский показывал себя только с лучшей стороны в качестве закадычного друга: вытаскивал пьяного Жданова из баров, из драк, выслушивал все его душеизлияния, пытался отвлечь и развлечь. Пусть и очень медленно, но ему понемногу удавалось вернуть к жизни товарища.