Ни о чем

      Вскрыв конверт с приглашением на открытие очередного чего-то и не увидев уже привычную ей графу «Дресс-код», Катя тут же написала сообщение Воропаеву:       «Форма одежды?»       «Приходи без белья.», — последовал почти мгновенный ответ.       Катя только фыркнула и вернулась к работе, решив, что вечером подберет что-то наугад из еще не вскрытых кофров с платьями, которые остались с самого ее первого похода по магазинам со стилистами Киры.       Ответ Александра ничуть не смутил Пушкареву: в последнее время они проводили слишком много времени вместе, его манера общения стала ей привычна, больше подобными выражениями спровоцировать ее на стыд он не мог.       Воропаев довольно наблюдал, как Катя превращается в настоящую акулу бизнеса, постепенно прощаясь со всеми своими детскими привычками и комплексами. Он активно помогал ей обрасти полезными знакомствами, зарекомендовать себя, как успешного финансиста и экономиста.       Каждый раз перед мероприятием он забирал Катю уже из ее собственной, правда пока съемной, квартиры, по дороге они успевали обсудить насущные дела «Зималетто». На самих мероприятиях они вели себя уже как настоящая супружеская пара, которая пережила первую страсть много лет назад и теперь их отношения строились только на глубоком доверии и уважении. А после мероприятий, по пути домой, они обсуждали новые знакомства, Александр давал советы по выстраивниаю крепких деловых связей с тем или иным человеком, делился полезной информацией из мира бизнеса.       О страстных снах с участием Воропаева Катя, как ни странно, совсем забыла. Он стал ей на столько интересен сам по себе, что портить такие необычные и полезные отношения было, как минимум, не по-взрослому.       Катя была твердо уверена в этом. До определенного момента.

***

      Сегодня они были приглашены на вечер по случаю открытия первого офиса одного из международных банков в Москве. Все шло, как всегда, отлично: они производили впечатление, поддерживали высокие и не очень темы, заводили новые знакомства и поддерживали старые. — Это у меня, —сказала Катя, доставая разрывающийся звонкой мелодией мобильник из сумочки. — Извините, это папа, пойду поговорю, не скучай, милый, — чмокнув в щеку Александра, Катя поспешила искать тихое место. — Передавай привет Валерию Сергеевичу, — бросил ей в след Воропаев и вернулся к своим собеседникам.       Из-за переезда дочери в отдельную квартиру родительский контроль, казалось, только усилился. Ежевечерние расспросы папы по поводу ее позднего досуга и мамины причитания о том, что Катя вот-вот умрет голодной смертью, если продолжит так питаться, стали для Пушкаревой ежедневным ритуалом.       В очередной раз успокоив родителей и пожелав им спокойной ночи, Катя возвращалась в главный зал, ища глазами своего спутника. Быстро определив его местоположение благодаря рыжей шевелюре и высокому росту, Катя поспешила к нему. По пути она рассматривала его довольное лицо и невольно сама начала улыбаться.       «С кем, интересно, он так мило беседует? Может быть встретил кого-то из своих друзей?», — пронеслось в Катиной голове. Улыбка с лица Кати куда-то пропала, когда она увидела собеседницу Александра. Наталья Нестерова. Мозг сразу же напомнил, как перед этой «любительницей постоянных конструкций» гарцевал Жданов. Вся Катина новоприобретенная уверенность в себе начала куда-то улетучиваться, как воздух из проколотой шины. — Катенька, а вот и ты, знакомься… — начал было Воропаев. — А мы уже знакомы! Здравствуйте, Екатерина Валерьевна! — Наталья явно была рада ее видеть или же так мастерски делала вид. — Наталья, добрый вечер! — натянуто улыбнувшись ответила Катя, чем вызвала недоуменный взгляд Воропаева. — Поверить не могу, что это вы! Выглядите просто роскошно! Поздравляю с таким преображением! — искренне восхищаясь сказала Нестерова. — Благодарю, — только и выдавила из себя Катя. — О чем беседовали? — она изо всех сил пыталась искренне улыбаться. — О, Александр Юрич рассказывал о скором выходе новой коллекции «Зималетто» и приглашал на презентацию, — сказала Наталья и в дружеском жесте легко коснулась плеча Воропаева.       Катя ничего дружеского в этом жесте не увидела и инстинктивно прижалась к Александру, вынуждая его приобнять ее за талию. Наталья улыбнулась, но руку с плеча мужчины все же убрала. Катя старалась скрыть свою радость от того, что Нестерову кто-то вдруг окликнул: она поспешно извинилась и удалилась к своим знакомым. — Ну, и что это было? — спросил Воропаев Катю, отшатнувшуюся от него сразу после ухода Натальи. — Ты о чем? — невинно спросила Катя. — О, смотри, здесь Минаевы, пойдем поздороваемся, — потянув Александра за руку, предложила она.       Весь вечер Катя места себе не находила от осознания того, что она сегодня пережила. Ревность. Это точно была она. Раньше Кате казалось, что она ревнует Андрея — к моделям, Кире, да и вообще ко всем женщинам на свете. Но как же она ошибалась: то детское чувство даже рядом не стояло с этим жгучим желанием вырвать Нестеровой все пальцы к черту, чтобы больше не смела прикасаться к тому, что принадлежит ей.       «Принадлежит мне… Ну вот и все, Пушкарева, пора тебе в дурку, совсем из ума выжила», — вела она беседу сама с собой. «И откуда, что берется… Катя, что это, блять, было? Еще и перед самым носом у Воропаева. Вот дура-то…». — Мне позволено узнать, о чем ты так задумалась? — прервал поток ее самобичевания Александр, и Катя с удивлением осознала, что они уже находятся в машине. — Ни о чем таком, о чем я хотела бы поговорить, — задумчиво сказала Пушкарева. — Ну хорошо. Не против, если тему для разговора предложу я?       Катя развела руками, давая понять, что она не против. — Хотелось бы узнать, что это был за цирк перед Нестеровой? — серьезным голосом спросил Александр. — Ты не мог бы уточнить, о каком цирке речь? Видишь ли, я подошла уже под конец вашего разговора и… — нелепо попыталась отшутиться Катя. — Хватит, — спокойно и твердо ответил Александр. — Не кажется ли вам, Катя, что вы немного заигрались в отношения со мной? — он твердо смотрел ей в глаза, ожидая ответа. — Я просто решила, что раз мы представляемся обществу, как пара, то и вести себя должны соответственно. Разве «любящая девушка» не могла бы немного приревновать? — Если такое откровенное собственничество ты называешь «немного приревновать», я боюсь подумать о том, что следовало бы сделать «любящему мужчине», когда его женщина сбегает с вечеринки вместе с… Так скажем, с бывшим, прямо к нему в квартиру. Есть мысли? — лицо Воропаева стало каменным. Катя побледнела. — Я… — начала было она. — Если ты собираешься оправдываться, то даже не открывай рот, — безапелляционно произнес Александр.       До Катиного дома доехали в тишине.

***

      Александр не объявлялся уже несколько дней. Катю это напрягало, если не сказать больше. Даже вечно любопытный женсовет оставил Пушкареву в покое после очередной выданной ею лекции о личных границах. На собраниях «Зималетто» Катя позволяла себе едкие комментарии и саркастические высказывания, чем спровоцировала Малиновского еле слышно шепнуть Жданову: — Воропаевская порода.       Катя услышала, но решила оставить это без внимания, чтобы не разозлиться еще больше.       В пятницу, уже не выдерживая такого эмоционального напряжения, она решила, что вечером сама придет к Александру, привезет его любимый виски, и они смогут спокойно поговорить, расставить все точки над «i».       Уже подъезжая к его дому, она сумбурно прокручивала в голове то, что собирается ему сказать.       «В конце концов, мы не клялись друг другу в верности, а наши отношения изначально были ненастоящими…По обоюдному согласию», — повторяла она себе.       Катя позвонила в дверь его квартиры. Реакции не было. Она позвонила еще раз — тишина.       «Вот и славно. Может и к лучшему, что его нет дома», — успело пронестись в ее голове, как вдруг дверь отворилась. На пороге стоял Александр в самом неожиданном для Кати виде: только атласный синий халат и такого же цвета пижамные штаны. — При… Добрый вечер, Александр Юрич, — совсем неуверенно пробормотала она. — Добрый, Катерина Валерьевна, — сухо ответил он. — Я пришла поговорить, но, если я не вовремя… — договорить она не успела. — Са-а-аш, а где у тебя полотенца? — раздался женский голос откуда-то из глубины его квартиры. Перепутать было сложно, Катя точно знала, чей это голос. Только сейчас она обратила внимание на растрепанные волосы, след помады на щеке, а также на… «Что это? След зубов?»... на шее Воропаева. — Ой, как неловко получилось, — единственное, что пришло в голову Пушкаревой. — Пойду я, пожалуй, — Катя резко развернулась и понеслась вниз по лестнице, мечтая спуститься до самого ада и там и остаться, чтобы продолжить гореть от стыда в наиболее подходящем для этого месте.       Воропаев проводил взглядом летящую по лестнице Катю, закрыл дверь и, запрокинув голову, закрыл глаза.       «Еб твою…». — Саша! — снова раздался голос из ванной. — Иду, Наташ.