Connard.
19 мая 2025 г., 17:05
Примечания:
Приятного прочтения и хорошего чаепития! Уверенно присылайте мне сообщения об опечатках если такие найдете, буду рад все исправить.
***
— Извините! Добрый день, вы не знаете как пройти к Звёздной 26? Вроде, это где-то неподалёку отсюда. — На Звездную нужно? Так, вот переходишь через дорогу и 50 метров вперед. Делов-то. — Ответил на просьбу никуда не торопившийся мужчина средних лет. — Благодарю, monsieur. Осень во Франции всегда являлась одним из лучших времён года в стране, и самым популярным временем для посещения у туристов. Оно и понятно, днём тепло, вечером прохладно. Во всех городах царит приятная атмосфера, и люди вечно смотрят на тебя с приветливой улыбкой, словно, готовы приютить тебя у себя сегодня на ночь, а может и на оставшуюся жизнь. Осенний воздух здесь наполнен ароматами свежей выпечки, мокрой листвы и виноградной лозы. В Париже узкие улочки покрываются золотым ковром, и даже самый простой кофе на террасе кажется здесь особенно насыщенным. Художники снова выносят свои мольберты из кладовок, а студенты в пальто и шарфах читают стихи на улицах столицы. Но на другой стороне монеты у Мишель Этваль имелась российская суровая осень. Время меланхолии и быстроразвивающейся депрессии у граждан. Холодная погода, высокие цены в магазинах на сезонные продукты, вечно сильный ветер, слякоть, частые дожди и местные, чьи лица словно пропитаны всеми прелестями этого времени года. Что же он делает в столь далекой от своей родины стране? Ну, во-первых собирается набраться бесценного опыта в работе учителя французского языка в одной из питерских школ. Во-вторых, поехал именно сюда дабы порадовать свою любящую маму, чересчур любящую, ведь её сердце слишком уж перетруживается, чтобы всем без исключения уделить внимание. Из-за чего ее сердечно-сосудистая система находится не в лучшем состоянии. Она приехав во Францию из России, заведомо наградила своего сына базовыми знаниями русского языка и интересом к преподаванию лингвистических знаний во, внезапно, Российской, но престижной школе. Стоит ли говорить как сильно обрадовалась его безмятежная мать, узнав, что сын твёрдо решил идти по её стопам? Достаточно упомянуть, что после этой новости у одной немолодой женщины чуть во второй раз не случился инфаркт. Поскольку до этого её сынишка, не питал особого интереса к стране бывшего Советского Союза, но внезапно передумал насчет этого и решил преподавать в одной из питерских школ с французским уклоном. Куда он и направлялся в данный момент. В этот необычно знойный день для начала сентября в столь холодной и северной стране, добираясь пешком, так как на машину ещё не накопил, и идти ему всего около 10 минут пешком. К сожалению это продлится недолго, ведь он совсем скоро собирался переехать в жильё получше, но и находится оно значительно дальше. Его глаз поймал забавную ситуацию. На улице шел явный дождь, но такое чувство, что ярко светящее солнце это вовсе не волновало. Небо не темнело, не грозило, не вздыхало тяжёлым ветром. Но тем не менее, капли падали с небольшой силой, почти стесняясь своей внезапности, оставляя на щеках тонкий след, как прикосновение призрачной руки. Блондин ненадолго остановился, словно завороженный столь необычными погодными условиями. Этот дождь не имел цели — не омывал, не охлаждал, не утешал. Он просто был, как воспоминание, которого никогда не было. Люди не открывали зонтов, не прятались под крышами — они просто шли, будто не замечая его, но внутри молодого парня что-то дрогнуло, как от далёкой, тонкой мелодии, отозвавшейся в его душе. Мы до этого, случайно, не встречались раньше? Мишель, внезапно, опомнился, что стоять без дела это не то зачем он прилетел за тысячи километров из другой страны. Он мельком взглянул на циферблат в телефоне, и рванув к месту назначения, осознал, что опаздывает. Абсолютно недопустимо! Пусть, французы известны своим модным опозданием, он не хочет произвести неприятное и стереотипное впечатление на своих коллег. На его удивление, школьники только начинают подходит к государственному учреждению, хотя судя по его расписанию, занятия вот-вот должны начаться. Тем не менее, он сливается с толпой и заходит в здание. И вот, он уже на пороге учебного заведения в котором проведет остаток своей жизни... предположительно.***
После нескольких часов подряд, проведённых перед учениками — объясняя, пытаясь удержать внимание, решая конфликты, поддерживая дисциплину, незаметно приходит чувство выжатости, как будто у тебя медленно, но верно размотали все органы изнутри. Начало четверти или учебного года — то ещё удовольствие. В этом году молодому учителю, свалилось на голову классное руководство, и вот пришли новые проблемы: Один не подготовился, другая — со слезами. Третий — опять прогулял. И это только 7-е сентября. Времени расслабиться практически нет, так как до кучи, весь рабочий день забит не самым приятным расписанием с пятью уроками подряд, но вот звенит звонок, кабинет пустеет, ты прощаешься с учениками 7-го Б класса, и наступает оно — священное время для каждого учителя. Пустое окно. Время, когда можно расслабиться, попить чаю, посплетничать с коллегами женского пола или просто посидеть в тишине. Чем Сергей Ильич и собирался заняться прямо сейчас. Только наконец присев за рабочее место, он смог осознать насколько все-таки устал. Если бы он умел хорошо высыпаться, возможно его состояние походило бы на норму, но от отсутствия адекватного количества сна, усталость словно лишь удвоилась в своем размере. Глаза слегка щипало, голос осип от постоянной речи, спина болела от сидения за столом, а на душе — лёгкий укол совести за то, что он не смог предотвратить ссору в своем классе. На краю стола лежала стопка тетрадей, пёстрая, неровная, как сама неделя, он заострил свой взгляд на ней и понял что этот шквал неровного почерка ему еще придется проверить сегодня. Может задавать младшему классу эссе было не самой его блестящей идеей? Из-за навалившегося стресса, он решает хотя бы сейчас прикрыть глаза на пару минут, и насладиться устоявшейся тишиной. Его покой должно было что-то прервать, в этот раз — это оказался Фил, школьный психолог, явился как гром среди ясного неба. Этот парень всегда приходил в кабинет, воображая из себя неблагоприятные погодные условия, иначе какого черта все валилось с места, если он проходил мимо? Вот и сейчас, войдя в кабинет сразу за ним послышался грохот упавших книг и, предположительно, физической карты мира, на что тот почти не обратил внимания. — Воу! Хех, здарова, Ильич. Видел, у тебя тоже сейчас окно. И подумал, невежливо будет просто так не зайти и не узнать как у моего друга проходит первая неделя с классным руководством! — Парень, сидящий за столом, слегка оживился, при виде товарища. Он улыбнулся почти искренне. — Честно? Первая неделя... Такое чувство, что я уже месяц в этом варюсь. Но, не жалуюсь. Я думаю, это всё же стоит того. — С небольшой усмешкой произнес географ. — Ну, ты знал, на что подписывался. — «Вообще-то, нет. Мне просто в один прекрасный день лета, сказали, что в этом учебном году, я буду мучаться чуть больше.» — Кстати, слышал к нам какой-то молоденький француз устроился? Учителем французского, как иронично. Я его еще не видел, но по слухам, он парень с характером. — Игривым тоном произнес парень, с ёмким прозвищем от дам «Павлин», из-за своей вечной напыщенности в разговорах и не самого ординарного вида. — Хах, нет, не слышал. Ну посмотрим. Познакомлюсь с ним, как увижу. — Собеседник Князева заинтересованно хмыкнул, услышав неоднозначный ответ знакомого. — Воу-воу, ты, мистер одиночка, захотел познакомиться с иностранцем? — А что такого? В какой момент стало незаконным знакомиться с иностранными коллегами? Тем более Франция — одна из моих любимых стран в ЕС, знаешь ли. — Усмехнувшись от привычной надменности в голосе коллеги, парировал преподаватель. — Как скажешь, ладно, спи дальше, Аврора. — Эй! — Хотел парень возразить насчет незаслуженного прозвища, как его знакомый испарился из кабинета так же неожиданно как и появился, из-за чего возмущенный выкрик учителя был направлен в пустоту освещенного помещения. — Так, ладно, мне еще надо было личные дела забрать и разобрать, самое время. — Напев последние два слова, учитель географии отправился на поиски нужных документов, зная лишь, что они должны были находится в практически заброшенном 324-м кабинете. Как бы ни хотелось, спокойно дойти до нужного корпуса не удалось. Всего через пару минут как Сергей вышел из кабинета его тут же поймала одна из завучей, с видом, что ей явно что-то нужно было от парня. — Ах, Сергей Ильич! Вас то я как раз и искала! — Со слегка наигранно добродушным голосом, окликнула Князева «Старшая по званию» учитель химии. — Да, что-то нужно, Ирина Константиновна? — Наигранная вежливость в ответ на наигранную вежливость. — Ты мне нужен. Смотри, к нам там новый учитель устроился, иностранный. С самого утра здесь, хотя у самого уроки только в 11 начинаются, скромный такой, как документацию нашу заполнять совсем не знает, как расписание и система работает тоже нет, но квалификация у парнишки высокая. Понимаешь к чему я клоню, милый мой? — С намеком в голосе привычно протараторила химик. — Не совсем? — Ты у нас уже учитель достаточно опытный, старичок, и не совсем занятой. Поэтому я и мои коллеги решили, что курировать его на первое время должен как раз ты! — Оу, эм... Замечательно! Я могу отказаться? — Нет! — Серьезным тоном утвердила учительница, после чего поспешила удалиться из коридора второго этажа. — Замечательно... — В мыслях пронеслось много интересных слов, но в большей степени они были направлены не в сторону новенького учителя, а Ирины Николаевны и еще одной дополнительной нагрузки. Может, что не делается то к лучшему? Нет, эта цитата вряд ли сюда подходит. Тем не менее, ему всё ещё нужны были эти документы из злополучного кабинета, поэтому его следующей точкой назначения оказался третий этаж. Помолясь школьным богам, дабы его никто больше сегодня не побеспокоил, географ направился в другой корпус. На его удивление некогда заброшенный кабинет, выглядел до нельзя обжитым и даже... Уютно обставленным? Он не уверен, что изменилось, ведь он как и другие учителя не особо тут бывал, но тот факт, что здесь стало уютнее опровергнуть невозможно. Непривычно пахло ладаном и кофе. Столы были расставлены не по строгой школьной схеме, а скорее как в читальном зале или камерной библиотеке, тут явно чувствовалась чья-то рука, которая преобразила это помещение. Он сделал шаг вперёд и проследовал к одному из шкафов, предположив, что то, что нужно было географу находилось именно там.***
Отлучившись на пару минут за новой добавкой не самого любимого напитка, Этваль возвращается в кабинет. Кофе — определенно не самая приятная вещь на вкус, но определено дающая свои плоды бодрости духа. Мишель никогда не сможет признать, но он действительно с любовью уже успел обжить, врученный ему руководством школы, кабинет. И вот, по расписанию скоро как раз следующий урок. Дети оказались... Мягко говоря не такими как он ожидал, но это достаточно терпимо. В общем и целом, они неплохие. Для детей. Шагнув в свой кабинет, учитель французского услышал непривычный шорох, исходящий из угла помещения. Сразу за ним, он обнаружил обладателя столь, неприятного звука. Это оказался высокий мужчина со светлыми волосами, ростом почти со шкаф, скрючившийся креветкой в поисках, предположительно, каких-то бумаг. Со спины его особо рассмотреть не удалось. И не то чтобы Этваль намеревался. Но он явно смог разобрать, что на нем была надета недешевая, серая рубашка с длинным рукавом. В конце концов, он просто решил не прерывать поиски мужчины, а спокойно подождать пока тот сам не осознает свою неправоту. Врываться в чужое помещение просто так, казалось парню, как минимум, неправильным. Спустя пару долгих минут, мужчина кажется находит то, зачем приходил и медленно оборачивается, вчитываясь в какую-то бумажку. Не совсем сразу замечая наличие другого учителя в кабинете. — Кхм-кхм, добрый день. Я вам не помешал копаться в моих шкафах? — Резкий голос парня прервал устоявшуюся тишину. Незнакомого мужчину словно кипятком полили, как только он осознал, что все это время он был не один, но увидев Мишель в его взгляде что-то поменялось. А лицо окрасилось в более пунцовый цвет, но как только он мог придать этому значение, его щеки снова пришли в норму. — Ох, добрый день! Прошу прощения за мою бестактность, просто меня проинформировали, что нужные мне документы находятся в этом кабинете. Но здесь никого не было, так что мне пришлось похозяйничать. — Слегка нахальным тоном, чуть нервно проговорил мужчина. — Я Князев Сергей Ильич, работаю тут учителем географии. А вы как я понимаю, новенький учитель из франции, верно? — Во время своей речи, учитель географии незаметно приблизился к Мишель и к концу своей фразы уже находился на расстоянии вытянутой руки. — К сожалению, верно. Вас обо мне тоже кто-то проинформировал? — Слегка раздраженно произнес иностранец, на что его собеседник лишь утвердительно промычал. — Совершенно верно! Скажу вам даже больше, я буду вашим куратором на... Ещё неопределенный срок. — Лицо француза моментально обрамило недоумевающее выражение, то ли от новости, что его считают недостаточно компетентным, то ли от того, что куратором будет именно... Он. — Oh mon Dieu. — От ответа собеседника, улыбка географа стала чуть шире, хотя куда еще? — Что ж, ладненько, еще увидимся, верно? — Мишель вот уже мог спокойно выдохнуть, как его собеседник еще что-то вспомнил. — Ах, да. Не могу не спросить, как ваше имя, monsieur? — От столь плохо проработанного акцента у взрослого мужчины, у Этваля рефлекторно скривилось лицо. — Мое имя Мишель Этваль. Предсказывая ваш вопрос, для учеников я мистер Этваль. — Прелестно. Приятно с вами познакомиться, Мишель. — В знак нового знакомства он протянул руку для рукопожатия. Этваль недоверчиво принял его. — Хорошего дня! — Географ поспешно удалился, в сопровождении неприветливого взгляда другого учителя. — Ну и чудик. Конец рабочего дня подкрался достаточно незаметно, учитывая, что это первый рабочий день новобранца. Он собрал свой ноутбук, бумаги, принадлежности и направился к двери, дабы ее запереть и направится к себе домой. Ничего не предвещало беды как к нему на телефон пришло сообщение. — «Привет, новенький. Завуч дала мне твой номер, так что не удивляйся.» — «Я полагаю, что ты уже ушел домой, поэтому пишу сюда. Вообщем, я видел, что у тебя завтра не особо много уроков, так что предлагаю после них встретиться у тебя в кабинете и вместе поработать над твоими умопомрачительными навыками заполнения российской документации.» — «Конечно, как таковой, у тебя еще ее нет, но тем не менее! Потренироваться нужно.» Догадаться кто завалил его таким шквалом сообщений не трудно, но больно. Пытаясь переварить всё впопыхах написанное, парень тяжело вздохнув отправил следующее. — «Ок.» — Коротко и ясно. Отложив телефон в карман куртки, Мишель наконец направился к выходу из здания. Бесстыдник, что писал сегодняшний прогноз погоды, явно наслаждался тем, как он издевается над бедными жителями Санкт-Петербурга. Ведь еще утром в прогнозе ясно было написано, что никаких дождей не ожидается. Но, увы, Этваль наблюдал капли падающие с неба уже второй раз за день. В этот раз, это более уверенный и сильный дождь, нежели был утром. Именно по этой причине, вместо того, чтобы решительно зашагать вперед, парень стоит на входе школы, не решаясь выйти и гарантированно промокнуть насквозь. Он незаметно погружается в мысли, наблюдая за потоком воды по тротуару. Он думает о прошедшем дне, работе, скором переезде и об этой стране в общем, слегка поёживаясь от холодных капель, проникающих под воротник куртки. Он всё ещё не решался ступить за дверь. Стоило ли ему все-таки уезжать так далеко? Станет ли его переезд началом чего-то нового или обернётся пустотой, которую не получится заполнить ни новыми улицами, ни новыми лицами? За своими мыслями, он не сразу слышит крики, которые достигают его познания явно не с первого раза. — Эй, новенький!! Ты чего, оглох что-ли? — Из-за спины француза послышался слегка недоумевающий, кричащий, мужской голос. Он обернулся на раздражающий шум, там он увидел своего куратора во всей красе, одетый с иголочки, в приталенном костюме тёмно-серого цвета, поверх которого лежало идеально сидящее серое пальто с высоким воротником, даже заведомо подготовленный зонт в его руке выглядел как часть тщательно выверенного образа, а не просто защита от дождя. В его пронизывающим и явно уставшем взгляде было что-то такое, от чего Этваль почувствовал себя подростком в мокрой куртке, а не взрослым человеком с дипломом. — Фух, значит все-таки слышишь. Я-то думал, ты уже давно домой ушел, а ты до сих пор здесь. Кого-то ждешь? — Мишель не совсем осознал, в какой момент его едва знакомый коллега разрешил себе разговаривать с ним на ты, но тем не менее, он решил вежливо промолчать насчет этого. — Я жду только дня, когда этот дождь закончится. Я не хочу промокнуть. — Его собеседник разразился звонким смехом, парень поймал себя на том, что засмотрелся. — Ну, в такой стране и в таком городе, ты вряд ли дождешься подобного. — Беззаботным тоном произнес географ. — Хмм... А ты далеко отсюда живешь? — Этваль казалось, что подобный голос мужчины не предвещал ничего доброго. — В 15 минутах ходьбы, а что? — Настороженно ответил парень. — А случаем не в ту сторону? — Задумчиво произнес учитель, рукой указывая на район по которому шел Мишель утром. Он лишь молча кивнул. — Вот это везение! Я ведь тоже в той стороне живу. Ну так, идем? Или ты планируешь ночевать здесь, под стон дождя? — Учитель французского буркнул что-то недоумевающее в ответ, надевая капюшон толстовки и последовав за своим коллегой, которого, казалось, совсем не волновали ни дождь ни промокшие ботинки. Он явно дал это понять, раскрыв зонт, идя задом наперед и приковав свое внимание к младшему учителю. На что тот даже не моргнул. Парень просто продолжил идти, подстроившись под зонт внезапного спутника и не сводя глаз с дороги. Он старался не обращать внимания на то, насколько все-таки у него неподходящая обувь для подобной погоды. Ему не нравилось, как внимательно поглядывал за ним коллега временами. Слишком пристально. Слишком... будто бы, он знал что-то такое, о чём сам Мишель предпочёл бы забыть. Какое-то время, они шли молча, лишь шорох дождя по листве и хлюпанье по лужам наполняли пространство между ними. Этваль ловил себя на мысли, что не чувствует холода. Только легкое раздражение от наличия человека рядом. Он украдкой посмотрел на мужчину справа. Тот шёл всё так же непринуждённо, с полуухмылкой на лице, его волосы лишь немного тронула влага, и сказывалось ощущение, что подобная прогулка в тишине доставляла ему истинное удовольствие. Но как оказалось, он все же не смог удержаться что бы не начать разговор. — А кстати, Миша, ты как устроился? Все устраивает? И как тебе наша страна в общем? — Резко возникшее сокращение его имени возмутило Этваль даже больше, чем поток столь бессмысленных вопросов. — Не называй меня так, географ. — Произнес парень стараясь звучать достаточно угрожающе, хотя с их разницей в росте — это выглядело даже забавно. — Как скажешь, Миша. — Эй! Что я только что тебе сказал, connard? — Казалось, его собеседника лишь забавляла столь экспрессивная речь француза от чего его улыбка стала шире. — Хаха... Ладно-ладно, не сердись. К твоему сведению, я изучал французский. И, кстати, мне кажется, такое имя тебе идет гораздо больше. — К концу своей фразы Князев перешёл на шёпот из-за чего словил лишь возмущение со стороны своего коллеги. — Tu ferais mieux de te taire avant que je te frappe. — Отвернувшись, пробубнил себе в капюшон блондин, вместо того, чтобы продолжить ссориться дальше. После пары новых попыток Сергея заговорить, не увенчавшихся успехом, они продолжили дорогу до дома в приятной тишине. Несмотря на всё раздражение, появляющееся, каждый раз, когда этот мужчина начинал разговаривать, Этваль, неожиданно для себя, по настоящему чувствовал себя живым. В последнее время, он замечал за собой признаки дереализации, на фоне всего стресса после последнего курса, решения переехать и болезни матери. Сам факт переезда потрепал его эмоциональное состояние достаточно сильно, из-за его любви к консервативности и постоянству. Весь мир ощущался отдалённым и противоестественным, Но сейчас, в этом сумеречном полумраке, где фонари отражались в лужах, а капли дождя размеренно стучали по капюшону, он словно вернулся в своё тело. Почувствовал по-настоящему как ноги ступают по мокрому асфальту, как влажный воздух касается кожи, и как чьё-то чужое, но почти тёплое присутствие идёт рядом, не требуя ничего, кроме простого — быть здесь и сейчас. В кои-то веки, его собеседник не перебивал тишину ненужной болтовнёй. А просто шёл. Ускоряясь или замедляясь, чтобы идти вровень. Мишель дошёл до дома раньше. На прощания Князева, он просто молча кивнул и пошёл в сторону своего подъезда.***
8-е сентября встретило жителей северной столицы непривычным морозом. Воздух был резким. Казалось, город проснулся неохотно — серый, утопающий в тумане. Лужи, оставшиеся после ночного дождя, покрылись тонкой хрупкой плёнкой льда. Люди кутались в шарфы, закусывали губы от холода, спешили, опаздывали, злились. Но Мишель было не до этого, он спешил на свою работу в одиночестве, не удосужившись надеть ничего более теплого, чем толстовка поверх рубашки и куртка поверх толстовки. — Хээй! Миша, привеет! — Услышав уже знакомые вопли своего коллеги Этваль тихо ускорил шаг, делая вид, что не слышит навязчивых криков. — Оглох все-таки? — Мишель слегка вздрагивает из-за резко появившегося парня рядом с ним. — Сегодня холодновато, да? — Учитель французского незаметно кивает в знак согласия, его плохому настроению совсем не помогает надоедливый коллега возникший из ниоткуда, но из чистого приличия, он ему отвечает. Как может. Отведя взгляд, миловидный парень и не заметил как в руках его знакомого оказались два стакана из кофейни. — Держи, согреешься хоть. Я вижу, что ты весь замерз. — Пару долгих секунд, Мишель уставился на два стакана в руках Князева, прежде чем взять протянутый ему. Географ лишь усмехнулся, перед тем как продолжить идти. — Что это? — Спросил француз с любопытным взглядом, указывая на свой стакан. — А? А, оу, ты про это. Облепиховый чай с лимоном. — Произнес учитель географии, как что-то самое очевидное на этой планете. — Чт-... Как ты?. — Тихо, в удивлении, проговорил молодой специалист. Он решил промолчать о том, что вообще-то это его любимый чай. И если этот connard следил за ним, чтобы как-то это узнать, то он непременно сходит в полицейский участок. Без зазрения совести. Но пока — это достаточно мелочное доказательство. Так что, он временно смирился и спокойно начал пить свой заслуженный напиток. На удивление, он согрел сильнее, чем Этваль ожидал. В остальном, дальнейшая дорога к учебному заведению прошла достаточно спокойно. Без особых происшествий, конечно, двум учителям всё же пришлось насладиться морозным утром сентября, но это оказалось достаточно терпимо. Коллеги попрощались на входе в здание, разойдясь по разным корпусам к своим кабинетам. Каждый из них отошел по своим привычным маршрутам, погружаясь в размышления о предстоящем дне. У учителя французского в голове крутился план урока, он старался вспомнить, какие темы нужно обсудить с учениками на этой неделе. Ему нужно было объяснить новые концепции, а также провести небольшую беседу с интересующимися учениками о том, как они могли бы применить полученные знания на практике. В общем, день заведомо обещал быть насыщенным. Этваль не успел и моргнуть как пару занятий уже успели пройти, он начал постепенно привыкать к местной обстановке и, соответственно, его состояние и настроение улучшилось. Вместе с этим, он решил пройтись к кабинету музыки, в котором находились, необходимые ему, образцы заполнения документов по проведенной работе с детьми. Молодой учитель, распахнув двери кабинета, остановился на пороге, осознав, что находится в нем не один. В углу комнаты сидела одна из учениц 11-го класса, воодушевленно играющая на пианино, он не осмелился ее прерывать, поэтому просто прошел чуть дальше и забрал нужные ему документы из учительского стола, оставшись в кабинете еще не на долго, дабы послушать игру девочки. Её руки уверенно скользили по клавишам пианино, создавая звучание, которое напоминало тихий дождь. Она была сосредоточена, её лицо выражало глубокую чувствительность, каждый штрих её игры был пронизан эмоциями. Мишель искренне улыбался, слушав игру ученицы и стоя посреди класса. Игра на этом музыкальном инструменте напомнила ему о любимой сестре, что раньше часто играла ему в детстве композиции классиков. Пока Этваль был увлечён музыкой, мимо кабинета проходит Князев в поисках одного из завучей, как оказалось, из-за перепалки учеников из его класса. В середине кабинета, он замечает спокойно улыбающегося Мишель, увидев подобное в первый раз, от изумления проходит назад к кабинету и удивленно смотрит на открывшуюся картину. На учителя французского падал солнечный свет пробивавшийся через жалюзи, освещая его скромную улыбку. Атмосфера кабинета была наполнена спокойствием, уютом и нотами Моцарта. Мужчина не мог оторвать взгляда от молодого учителя, его глаза искрились любопытством и увлечением, и даже самые стеснительные ученики чувствовали бы себя комфортно под таким взглядом. Парень, заметив в своем поле зрения надоедливого учителя географии, сразу переменился в лице. Одарив коллегу неприветливым взглядом, он удаляется из кабинета, проигнорировав навязчивый взгляд и нахальные комментарии своего знакомого.***
— Да, Серёж, кого-кого, а тебя я с такими проблемами у себя не ждал. — С ехидной улыбкой хихикнул школьный психолог. — Ой, Фил, молчал бы лучше. У кого из нас тут с девушками проблемы? — Возмущенно вскрикнул географ. — Ну, вот, точно не у тебя. — Усмехнулся вышеупомянутый Филипп, в который раз, насмехаясь над нетрадиционной ориентацией своего приятеля. Сам учитель географии, до этого момента, ходил из стороны в сторону по маленькому кабинету, прежде чем сесть напротив друга. — Ты просто не понимаешь. Никакие твои писаные красотки этого парня не переплюнут. Я даже... Не знаю слов, которые правильно можно подобрать, он такой очаровательный, я под его взглядом просто плавлюсь. Я не думал, что появится такой человек, при виде которого всё словно сияет, а он сам невозмутимый, и все время ворчит, ещё вечно так мило картавит. Как мёд по ушам. А сегодня, представляешь? Ищу завуча по воспитательной работе, и натыкаюсь на кабинет музыки, а там он стоит! — Психолог задумчиво кивает, пока преподаватель рассказывает обо всём прикрыв глаза руками. — Стоит и улыбается, пока музыку слушает. У меня чуть земля из под ног не ушла, какой же он красивый. Мне кажется, я забыл как дышать. Я не шучу. — Нервно произнес Князев, тряся своего друга за плечи. — Ладно-ладно! Верю. Хорош мне тут, я у себя в кабинете ароматизатор с ванилью вроде не ставил. — Помоги мне, Фил. Пожалуйста!! Мне кажется, я ему совсем не нравлюсь. — С умоляющим тоном и взглядом произнес учитель. — Ну, узнать нравишься ты ему или нет, мы всё равно не сможем. Никто в школе с ним так не ладит. — Задумчивым голосом указал Павлин. — И что мне делать? — Откуда мне-то знать? Я детский психолог, а не эксперт по отношениям. Подари ему что-нибудь, не знаю. Я женщинам обычно только пару презентов дарю, а там они уже сами на меня вешаются. — Усмехнувшись, нахально сказал собеседник. — Нашёл кому врать. Хотя, это звучит сносно.***
Рабочий день подходил к концу, ученики расходились. В кабинете остались лишь двое учителей работающих над бумагами как было обещано. В помещении царила приглушённая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом бумаг и равномерным стуком дождевых капель по окнам. Листва на улице уже почти осыпалась, оставив на тротуаре пестрое одеяло из жёлтых и бурых листьев. Внутри тепло. Настольная лампа отбрасывает мягкий, тёплый свет на рабочие столы, заваленные тетрадями, дневниками и стаканчиками от кофе. Один из учителей, опершись локтем на стол, задумчиво перечитывает ученическую работу, иногда делая пометки красной ручкой и поглядывая на своего знакомого за соседней партой. Второй тренируется в заполнении документации, время от времени поглядывая в окно, будто отвлекаясь на ритмичную симфонию дождя, иногда показывая проделанную работу коллеге. На что тот отвечает однозначным «Молодец» или «Быстро учишься». Атмосфера уюта смешивается с лёгкой усталостью. В воздухе — снова запах ладана, бумаги и кофе. Такое чувство, что после суеты учебного дня, только и остаются работа, тишина и дождь за окном. — Слушай, Князев, у меня что-то с лицом? — Мишель впервые назвал географа хотя бы по фамилии, не то что как-то приемлемо. — А? Нет, с чего ты взял? — Максимально невинно, насколько это было возможно, произнес вышеупомянутый географ. — У тебя что-то весь вечер в мою сторону глаз косит. Вот и спрашиваю. — Максимально прямолинейно, насколько это было возможно, сказал Этваль. — Нет-нет, что ты! Просто... Э-э.. — Взволнованно опровергнул учитель, на что Этваль недоумённо глянул на собеседника, в ожидании продолжения ответа, который явно придумывался на ходу. — Просто ты выглядишь как-то... сосредоточенно. Необычно так. — Этваль смотрел на него ещё пару секунд, прищурившись, как будто собирался разоблачить ложь, а потом, отвернувшись, вернулся к работе. Сергей невольно выдохнул, обдумывая свою неосторожность. Так и спугнуть можно! — Будем считать, что я тебе поверил. — Произнес «Миша» через пару минут, не удосужившись повернуться к коллеге. Учитель географии смущенно улыбнувшись, спустил это на шутку, скомкано посмеявшись над словами собеседника. — Кхм... Ну, как там у тебя с жилищными условиями кстати? Уже переехал? — Попытался сменить тему слегка отчаявшийся мужчина. — Нет, не переехал. Я решил остаться. По моим меркам там неплохо. А что? — Уже после ответа, парень осознал, что не помнит, чтобы рассказывал географу о своем скором переезде. — Хах, ладно тогда. Если по твоим меркам там «неплохо», значит там о-очень хорошо. — Небольшой смешок появился на губах Миши, после слов его собеседника, но он почти сразу исчез. — Наверное. — Спустя пару мгновений недолгого молчания, Князев будто хотел что-то сказать, но потом снова заметно замялся. — Эм... Кхм.. Ладно, пойду, поздновато уже, и тебе бы тоже заканчивать не мешало. — Надев свою сумку через плечо, устало проговорил Сергей, засунув руки в карманы брюк. — Я уже закончил. — О, чудно! Ну, тогда, пойдем вместе, я проверю дома уже. — Лучезарная улыбка обволокла лицо белобрысого мужчины. — Угу. — Неожиданно для самого себя, учитель французского согласился достаточно быстро, наверное смирился, что просто так от этого человека не отвязаться.***
Следующим осенним утром, учитель французского, зайдя в кабинет, обнаруживает на своем столе относительно небольшой букет аккуратно собранных белых лилий. С заметным удивлением на лице, парень берёт букет в руки, рассматривая его и строя догадки о появлении такого подарка на его рабочем месте. Этот кабинет был практически его личным, что затрудняет строение возможных теорий о получателе. Мишель замечает, что среди большинства цветов красуется светло-розовая записка с вполне лаконичным содержанием, написанным аккуратным почерком: «Они похожи на тебя:)» Прочитав послание, он начал сомневаться, что букет вообще может быть адресован ему, по понятным причинам. Но перевернув записку, он увидел собственное красиво выведенное имя в родительном падеже вместе с маленьким сердечком в углу. Сопроводив тишину кабинета усталым вздохом, он искренне радуется отсутствию учеников в классе и своей излишней пунктуальности. Ведь обучает он, в основном, только старшие классы, а они бы точно не постеснялись излишних комментариев насчет нового навязчивого поклонника их учителя. По стилю написания записки, можно было легко догадаться кто был ее автором, что еще больше загнало молодого парня в замешательство. Но на всякий случай, учитель взял листок на котором расписывался географ и сравнил его почерк с тем, что был на записке. Да, это определенно был он. У Этваль резко возросло желание набить этому высокому блондину лицо, за такие изощренные попытки поиздеваться над юным учителем. Но, к сожалению или к счастью, он нашел в себе силы чтобы сдержаться и не бежать в соседний корпус, чтобы устроить ссору с утра пораньше, хотя очень хотелось бы. Легок на помине, в кабинет заглядывает сам Князев в непринуждённом, как всегда опрятном виде. Прямо противоположность сегодняшнего Мишель. — Миша! Утро доброе, слушай, такую ручку черную здесь не оставлял? — Показывая руками в воздухе примерный размер объекта, произнёс учитель. Мишель не помнит, чтобы у Сергея вообще когда-то была чёрная ручка. — Нет. — Твердо и четко уточнил француз. — Прискорбно... — Преподаватель уже собирался уходить, но тут его глаз поймал наличие излишней флоры в кабинете французского языка. — Ооо, Мишаня, ты в школе всего неделю, а уже поклонники появились? Не знаешь кто инициатор сего подарка? — Максимально невинно постарался прозвучать мужчина. — Да вот. Сижу, гадаю. — Отчеканил Мишель смотря коллеге точно в глаза. Собеседник молодого учителя вдруг нервно хихикнул и застенчиво отвёл взгляд, с искренним интересом рассматривая узор дерева на столе. Может Мишель насчет него ошибся? Сергей совсем не выглядит так, будто он пытается над ним пошутить, скорее даже наоборот в его голосе какая-то неловкость? Он решил не рубить с плеча, и все-таки принять подарок как просто... Подарок. — Ладненько, я наверное... Пойду! — Немолодой специалист умчал из кабинета со скоростью света, так и не встретившись взглядом со знакомым. — Ну и connard ты, Князев. — С улыбкой на лице, сказал учитель в пустоту кабинета. Уже к первому уроку, букет белых лилий заслуженно стоял в школьной вазе на подоконнике молодого учителя. Спрятанный за старой тюлью от лишних глаз.***
Прошло уже пару недель с тех пор, как двадцатилетний француз появился на своем новом рабочем месте. Лист календаря сменился, наступил октябрь — воздух стал прохладнее, листва у деревьев начала менять цвет и опадать, в общем и целом у школьного двора проявилась его особая, унылая и осенняя атмосфера. Двое учителей, на удивление для всей школы, заметно сблизились за это время. Они часто оставались после уроков, обсуждая учебные планы, переписывались, делились мыслями или просто рассказывали как прошел день. В их общении между собой ощущалась лёгкая неловкость, сменяющаяся искренним интересом друг к другу. Что не могло не посеять у многих учеников и учителей сплетни насчет их взаимоотношений. Параллельно с этим один из них лишь продолжил получать небольшие подарки раз в пару дней на его рабочем столе в кабинете. То чашка с забавной надписью, то шоколадка, то цветы, то красиво свернутая записка с пожеланием хорошего дня. Одна нежность и ваниль от «анонимного» отсылателя, насчёт которого Этваль всё ещё молчал, хоть и явно догадывался, кем он может являться. Сам Князев вёл себя достаточно непринуждённо, насколько это было для него возможно. Если преподаватель французского пытался хоть немного намекнуть в диалоге, насчёт подарков, географ почти моментально испарялся. Разговаривать на эту тему с ним оказалось буквально невозможно. Поначалу он думал, что это всё сведётся к обычной случайности или розыгрышу и географ сразу себя раскроет, но нет. Презентов становилось все больше, и с каждым новым «сюрпризом» ему становилось всё сложнее и сложнее принимать подарки и молчать насчёт них. В какой-то момент, не заметив за собой, сам учитель невольно начал ждать эти подарки, каждый раз заходя в кабинет, чувствуя, как в груди просыпается что-то тёплое и волнительное. Мишель постепенно начал презирать сам себя, не понимая, куда катится его личность. Вот и сегодня, он заходит в свой излюбленный кабинет, делая ставки насчёт бюджета сегодняшнего возможного презента. Не то, что бы он был любителем побыть содержанкой, но такие знаки внимания и нелепое смущение его коллеги, как минимум... Умиляли. Возможно, он привязался к этому русскому пёсику. Возможно, упал в пропасть. Он проходит в свой кабинет, привычно оглядывая всё помещение, замечая на знаком месте что-то. Это оказалась чёрная коробочка с прозрачной крышкой, под которой находится бледно-голубая роза. В нижней части коробки выдвигается маленький ящичек, внутри которого лежит серебрянная подвеска с каким-то белым камнем, название которого Мишель точно не знает. На коробке написано: «С наилучшими пожеланиями». Пытаясь отойти от лёгкого шока, парень взял цепочку в руки поближе на рассмотрение. Краткий вердикт — это явно изысканная подвеска с кулоном. Камень переливается множеством оттенков от нежно-зелёного и голубого до розового и жёлтого. Кулон подвешен на тонкую цепочку, на вид выполненную из серебра. Честно, украшение выглядит дорого. Особенно для человека, который ничего в этом не понимает. Хочется закричать на весь кабинет: «Князев, ты совсем берега попутал?!» — то ли от гнева, то ли от смущения. Но он лишь спокойно молчит, делая долгий вдох и выдох несколько раз. На удивление — это помогает, и он успокаивается. До начала занятий остается ещё полчаса, он прячет коробку в ящике стола, а украшение оставляет в руке. Около минуты, просто смотря на содержимое ладони, он ещё раз томно вздыхает, но впопыхах всё-таки надевает подарок, надеясь, что под одеждой его все-таки не видно. Прежде чем выскочить из кабинета, направившись в соседний корпус, не намереваясь делать ничего странного, он просто хочет... Поболтать со своим коллегой, наверное. Он честно, сам не понимал чего хочет, дойдя до того злосчастного кабинета. Но, почему-то именно в этот момент ему лично***
Опасения Князева оказались напрасны. Конечно, до конца того дня молодой учитель всё-таки его избегал, уйдя с их ежедневной отработки документов, оправдав это тем, что «у него появились неотложные дела». Но через пару дней, всё пришло снова в норму, они даже перемолвились парой диалогов наедине без грамма неловкости, почти. Тем не менее, Мишель начал вести себя, мягко говоря, странно. Даже для своей вечно холодной и молчаливой натуры, парень стал отвечать сильно реже, вечно находился в своих мыслях и казался ещё более закрытым, чем он был по началу. Сергей вовсе не являлся сталкером, он просто был очень наблюдателен, вот и заметил подобные изменения. В любом случае, новость о том, что Мишель стал ещё более замкнутым, сильно насторожила мужчину. Конечно же, он подозревал себя как главную причину плохого настроения учителя, а вдруг он догадывался о авторе подарков и уже разочарован в Князеве? Но чем больше он думал об этом, тем больше сомневался. Нет, конечно, он достаточно сильно провинился в своих резких высказываниях, но не настолько, чтобы загнать человека в столь глубокую задумчивость. Что-то было не так, и это «что-то» явно пряталось за пределами их привычных разговоров. Сергей начал вспоминать последние дни, детали встреч, случайные фразы, обрывки взглядов, но ничего не вызывало особых подозрений. Оставалось только гадать, что стряслось, до того как настало пятое октября. Учитель географии, перед тем как встать с кровати и начать собираться на работу, привычно просматривал профиль Этваль, после того как немного с ним переписывался. И тут, мессенджер выскочил на мужчину с предложением поздравить «Мишенька» — с днём рождения. У географа слегка отпала челюсть. Они были знакомы всего месяц, но у Князева одна из первых вещей, которой он поделился с французом было датой его рождения, в то время как сам парень промолчал насчет собственной даты. Мужчина не стал на это давить, но тем не менее — «Серьёзно, парень, оно ведь совсем скоро!?». Осознав, что осталось совсем мало времени, чтобы найти подходящий подарок на день рождения его коллеги, он судорожно начал листать ближайшие варианты для нужного презента.***
Мишель спокойно сидел у окна, уставившись в мокрое стекло и любуясь видом открывающимся с пятого этажа его дома, словно там можно было найти ответы на вопросы, что жгли его изнутри. Сегодня он проснулся слишком рано, особенно для человека, у которого занятия начинаются только в полдень. На улице снова шёл, так называемый, «Слепой дождь». Прямо как в первый рабочий день, когда он только переехал в этот город. Прошло всего ничего, но такое чувство, что он уже успел познать все прелести русской, унылой жизни. И не только. Он чувствовал сильный переломный момент в своей жизни. С самого детства, он ощущал, что знает, что для него лучше, что может контролировать всё вокруг себя, что понимает, что происходит у него в голове. Но всё изменилось с момента приезда в эту страну и встречи с этим странным учителем географии. Он подобрался к Мишель чересчур стремительно и близко, не дав привыкнуть к новой среде, уже заставил его привыкать к новому человеку. К своему собственному удивлению, он смог привыкнуть и достаточно быстро, по сравнению с другими вещами в этой стране и его жизни в принципе. Этот высокий надоедливый мужчина бесплатно проживал в голове Этваль на протяжении долгого времени, по началу учитель старался не обращать на это внимания. Он списывал это на частое наличие преподавателя в своей рутине, интерес, уважение, в дальнейшем привязанность. Но в последствии, парень стал ловить себя на том, что каждый раз, когда он видит как Князев улыбается — у него будто что-то сжимается внутри. Если тот находится не в самом лучшем настроении, хочется вытянуть из него все ненужные мысли, лишь бы он снова стал той назойливой и приставучей версией себя. Вместе с ним, просто хотелось быть рядом и по настоящему. Для Мишель, эти чувства казались слишком сокровенными и трепетными, чтобы считать их «просто дружбой». Хотя, какая там дружба? Они ведь были едва знакомы, а чувствовать подобное к мало знакомому человеку, ещё более странно, верно? Этваль не знал. Единственное, что он знал, это тот факт, что ему по правде было приятно находиться с мужчиной и ему по правде стоило обсудить это с самим Князевым. Придя на работу, по расписанию, в полдень, парень, зевнув, открывает свой кабинет ключом. Включает свет, кладет сумку на ближайший стул, подходит к своему рабочему столу и, мягко говоря, удивляется. На его любимом рабочем столе лежала большая, аккуратно упакованная подарочная коробка прямоугольной формы. Коробка была выполнена в светло-сером цвете и украшена белой лентой, перевязанной крест-накрест. В мыслях француза витал лишь один вопрос, как этот паршивец узнал? Ведь, парень тщательно скрывал свою дату рождения и старался ею максимально не афишировать, так как ненавидел праздновать этот день. На месте пересечения ленты на коробке была прикреплена небольшая записка, на которой написано нервным почерком — «Bon anniversaire!». Это вызвало у учителя легкий смешок, он бережно развязал ленту и открыл коробку. В ней находились трилогия книг, которую давно хотел преподаватель. Совсем недавно он рассказывал географу, как сильно хотел бы её приобрести, насчёт чего мужчина лишь похвастался своими связями с владельцем одного книжного магазина, и что легко может достать эту трилогию почти бесплатно. Похоже, теперь Князев даже не старается шифроваться насчёт подарков. Позже вечером, он принимает поздравления от своих родителей и близких родственников по телефону, ему даже звонит географ быстро поздравив с праздником. После чего он замечает, что всё это время его дата рождения стояла прямо в профиле в мессенджере и находилась в общем доступе. Он проводит пару минут в тишине, пытаясь смириться с собственной глупостью, но получается плохо, из-за чего он просто скрывает дату рождения в аккаунте. Задувает свечу на импровизированном торте в виде небольшого пироженного, и садиться за чтение первого тома трилогии от любимого французского автора. Может, в самом деле, он не так уж и не любит дни рождения, если они будут проходить так спокойно и без тревоги.***
Ещё пара недель, проходит достаточно легко и незаметно. Наступает конец ноября, и в какой-то момент, Сергей замечает, что в последние дни Этваль снова начал практически его избегать, что не очень хорошо сказывается на его эффективности в работе, ведь все мысли вновь оказываются забиты этим непонятным парнем. Он ловит себя на том, что бездумно пялится в экран, не понимая, что читает. Каждый неловкий взгляд, каждое случайное прикосновение теперь переосмысливаются в его голове снова и снова. На работе мужчина делает вид, что всё в порядке, но коллеги начинают замечать его небольшую рассеянность. Он плохо сосредоточивается на работе, и это по немногу сводит с ума. На третий день негласного молчания, он не выдерживает и пишет учителю короткое сообщение. — «Привет, Миша. Как дела? Ты в последнее время сильно занят.» Он долго не нажимает «отправить», раз за разом удаляя и переписывая сообщение заново. А когда наконец решается и отправляет — экран телефона гаснет от разрядки. И почему-то это кажется ему знаком, что все пропало. Он удрученно ставит устройство на зарядку, после чего почти сразу к нему на занятие приходит другой класс, он находит чем себя занять, пока ждет ответа. Сорок пять минут проходят непривычно быстро, он пытается абстрагироваться, влившись в работу, и понемногу у него получается. Как в старые добрые времена, он объясняет своему классу излюбленную тему, в конце урока выдавая промежуточный тест. После прозвеневшего звонка, все ученики выбегают из класса, не забыв попрощаться с преподавателем, который в свою очередь судорожно пытался включить телефон в ожидании... Чуда? Возможно. Пара секунд ощущаются вечностью, но экран телефона наконец загорается, проявляя на экране блокировки пару уведомлений, одно из которых от Мишель. — «Мне нужно с тобой поговорить. Можем встретиться после работы?» Мир невесомо рухнул в глазах Князева. Возможно вот, он. Тот самый момент, когда Этваль признаётся, что не хочет общаться или как либо контактировать с географом. Сознается, что всё это время он знал о подарках Сергея, и выкидывал их потому что Князев на самом деле ему противен. Ему придется уйти работать в другую школу, а ещё хуже переехать, и они никогда не будут видеться. Мысли вихрем проносились в голове. Князев застыл, уставившись в экран, как будто мог вычитать между строк что-то еще. Пальцы слегка дрожали. Он перечитал сообщение, снова ощутив привычную сдержанность в словах парня. Он почти написал ответ: «О чём?» Стер. Потому что это выглядело слишком отчаянно. «Конечно. Где?» — отправил наконец, чувствуя, как внутри нарастает лёгкая паника.***
Вечером в городском парке царит особая, тихая и уютная атмосфера. Воздух наполнен лёгкой прохладой и ароматом свежей травы, влажной земли и опавшими листьями деревьев. Уличные фонари мягко подсвечивают дорожки, отбрасывая длинные тени от скамеек, кустарников и редких прохожих. Свет фонарей отражается в лужах или блестит на листьях. Где-то вдалеке слышится шелест оставшейся листвы, мирное стрекотание насекомых, может быть, тихие разговоры гуляющих пар. Весь мир в округе словно замирает, оставляя это место в покое и гармонии. Одинокий мужчина не спеша, немного нервно идет к месту встречи. Он был снова одет в любимое серое пальто и черную водолазку, в одной руке он несёт крафтовый пакет с выпечкой из пекарни напротив его дома, вторая рука покоится в кармане. Кажется, что снаружи, он выглядит достаточно расслабленно. Так и есть, если не учитывают бурю в его организме, которая явно успела переворотить его органы и поменять их местами. Размеренно идя по столь тихому месту, мужчина переосмысливает свою глубокую привязанность и то, насколько сильно она его поглотила. Но прежде чем, он мог бы погрузиться в мысли ещё больше, он доходит до места встречи. Там в достаточно приватной части парка, он видит своего коллегу. Он выглядит слегка растрепанным, возможно так постарался ветер. На нём надета теплая изумрудного цвета толстовка, поверх которой сидит темная джинсовая куртка, отросшие блондинистые волосы неумело собраны в пучок. Похоже он ещё не заметил визита своего знакомого, поскольку все еще нервно стучал ногой по асфальту. Князев тяжело вздыхает, перед тем как подойти к парню. — Привет, Миша! — Интенсивно помахав свободной рукой поприветствовал мужчина. — Давненько мы так не встречались, ха-ха. Так, э-э.. Зачем ты меня позвал? — Он старался держаться трезво, но голос предательски выдавал растерянность и тревогу. Мишель только заметив его присутствие, пару минут молча осматривает пришедшего гостя. — Здравствуй. Во-первых, Князев, ты идиот. Особенно, если вправду считал, что я не пойму кто являлся отправителем всего добра, что сейчас валяется у меня в кабинете. — Он ничего не выкинул, это уже хорошие новости. Помолчав пару долгих секунд, мужчина все же решился что-то сказать. — Но, я!.. Э-эм... Мне есть смысл оправдываться? — Преподаватель неловко отвёл взгляд, так как не блеснул своим красноречием в очередной раз. — Тебе есть смысл помолчать. — Спокойным тоном проговорил парень, после чего Сергей моментально перестал разговаривать. Сквозь завесу привычного спокойствия и холода француза чувствовалось легкое волнение. — Кхм...oh mon Dieu, кто знал, что это будет так трудно? Так, в общем, я не готовился к пламенной речи, но... — Этваль выдерживает паузу прежде чем продолжить. — Я думаю, что я чувствую к тебе что-то большое, чем просто привязанность к коллеге. — Мишель выжидающе смотрит на собеседника, который, тем временем, оказывается в полном замешательстве и не понимании. — Аргх, как с тобой тяжело, copain. Серёжа, ты ведь говорил, что понимаешь французский? — Географ кратко кивнул. — Je t'aime, con. В искреннем удивлении учитель распахнул глаза, прикрыв обеими ладонями нижнюю часть лица, выронив тем самым пакет с выпечкой. Он глупо моргал в изумлении пару минут, пока не отвёл взгляд от смущенного лица собеседника. Князев прошептал, что-то не особо внятное в ответ. — Что ты сказал? — Ошарашенно переспросил младший преподаватель, подумав, что неправильно расслышал произнесённого его компаньоном ранее. — Мне кажется, я точно люблю тебя, Мишель Этваль. — На лице упомянутого парня лишь прибавилось невообразимого удивления и пунцового румянца. Казалось, что жизнь уже в который раз пронеслась перед глазами. Прежде чем Мишель попытался что-то сказать, его собеседник прервал его, заключив в неожиданно крепкие объятия. Настолько резкий близкий контакт очень юрко выбросил все слова вертвевшиеся на языке Этваль, застав того врасплох. Он глупо застыл, не зная куда деть свои руки. Спустя еще минуту ступора, молодой учитель все же ответил на внезапные объятия своего... друга? Положив свои ладони ему на спину. —Я... Мы можем постоять так немного? — В голосе Князева отражалась чистая невинность, которую от такого человека, казалось бы, не услышишь никогда. Он последний от кого можно было бы услышать слова с подобной надеждой и неожиданным трепетом. Мишель кратко кивнул в плечо мужчины. Никто из них не смог сосчитать сколько примерно прошло времени. Никто не осмеливался отстраниться первым. Их посмела прервать лишь природа, наслав на них не очень благоприятные погодные условия, но терпимые. Легкий дождь медленно перерастающий в ливень из-за которого они недолго отпрянули из объятий, все ещё находясь достаточно близко. Дождь мягко стучал по асфальту, превращая парк в размытую акварель. Фонарь над их головами мерцал, отбрасывая на мокрые лица золотистый свет, Князев бережно накинул на голову парня капюшон толстовки. Он стоял близко, так близко, что их дыхание смешивалось в прохладном воздухе. Капли скатывались по щеке молодого учителя, теряясь в белобрысых прядях волос. Мужчина клялся богам, что — это одно из самых лучших их творений. — Я... Не уверен, что смогу сейчас начать встречаться или что-то подобное... — Не дав парню договорить, географ прервал его, ладонь мужчины аккуратно легла на щеку собеседника, пальцы дрожали от эмоций, не от дождя. — Ничего, я могу подождать сколько скажешь. — Он скромно поцеловал возлюбленного в щеку, поправив мешающие пряди волос. Дождь больше не казался таким холодным.
