Изменился

      Глава ордена Ланьлин Цзинь устало опустился в своё кресло и вздохнул. Его помощница оставила на столе последние рабочие бумаги на этот день и тихо вышла из кабинета, прощаясь.       — Да, до завтра, Жаньши, — прошептал Цзинь Лин.       Он был рад наконец остаться одному. Сверка всего и вся перед концом года была невероятно утомительным делом, и она вытянула из Цзинь Лина все силы. В детстве он бы заплакал и позвал дядю, но в двадцать шесть лет такое поведение было бы нелепым и неуместным, тем более при статусе главы.       Цзинь Лин снова вздохнул.       Были причины позавидовать Ханьлун, которая станет главой ещё очень нескоро (дядя Чэн, хотя и выбрал её наследницей, совсем не собирался уходить на пенсию или умирать). Или дяде Ванцзи, который никогда не будет править орденом, и это стопроцентная истина с тех пор, как дядя Сичэнь тоже назначил наследника. Или вот... дяде Усяню. Хотя ему завидовать не стоило, у него была слишком тяжёлая судьба, а Цзинь Лину хотелось жить.       За дверьми кабинета стала слышна какая-то возня. Кто-то пытался войти, а стража пыталась этого кого-то удержать. Цзинь Лин усмехнулся и крикнул, чтобы впустили. Он никого не ждал, но в этом мире у него каким-то образом стало очень много людей, которые могли бы навестить его в самый неожиданный момент, и он был благодарен судьбе за это.       Вошёл своей плавной походкой тот, кого Цзинь Лин хотел бы видеть сейчас больше всего. Сквозь усталость на лице расплылась приветливая улыбка. Несколько лет назад тогда ещё подростку Цзинь Лину ещё не давался бесспорно важный навык улыбаться, но к настоящему времени это изменилось.       — А-Юань! — Цзинь Лин встал и подошёл к нему, чтобы обнять.       — А-Лин, — прозвучало в ответ.       И совсем неважно было, что А-Юань старше, что он рождён Вэнем, что он из другого ордена. В сущности, это всё такие мелочи!       Важно было другое: то, какие тёплые у А-Юаня объятия, какой он замечательный, как он важен Цзинь Лину; то, как легко он превращает любой день в хороший своей улыбкой, которая придаёт ему немного сказочный вид, словно он светится изнутри. Это всё имело значения куда больше, чем глупые формальности.       — Я скучал, — негромко признался Цзинь Лин.       — Поэтому я здесь, — мягко кивнул А-Юань, улыбаясь и только теперь разрывая объятия.       — Как дела в Облачных Глубинах? — спросил Цзинь Лин, возвращаясь за свой стол и даже не думая кивнуть А-Юаню на кресло напротив: сам сядет, не в первый раз.       — Всё хорошо. Папа хочет лететь в Пристань, чтобы встретиться с папой, но дядя Сичэнь его отговаривает, — пожал плечами А-Юань.       — Хорошо, — откликнулся Цзинь Лин эхом, смотря на А-Юаня и думая, спросить или нет. — Юань, ты веришь в богов?       Среди заклинателей вера была редким явлением. Считалось, что это развлечение для народа, а заклинателю не пристало валить свои успехи и неудачи на божество. Но Цзинь Лину было важно знать это именно про А-Юаня.       — Сложно сказать, — задумчиво начал А-Юань. — Но что сегодня по их календрю день любви, я знаю, — он задорно улыбнулся.       — Что?!       Сам Цзинь Лин подозревал, что боги существуют, но не верил в них так, чтобы знать календарь. Тем более праздники! А вот А-Юань, казалось, был вполне серьёзен. Хотя с ним и его улыбкой никогда нельзя было сказать точно.       — День любви, он же день последнего знакомства бога войны Се Ляня и князя демонов Хуа Чэна, — пояснил А-Юань. — Смертные праздную его как день любви, потому что эти божества вместе. В этот день они покровительствуют влюблённым и дарят им удачу, если верить старой традиции.       — Вау...       Цзинь Лин потрясённо замолчал. Он и не думал ни о чём таком. А-Юань знал это наверняка из своих фольклорных экспедиций — было у него такое увлечение, дядя Вэй, его папа, ему разрешил, — а вот Цзинь Лин с народом незаклинательским так близко не общался.       — А-Лин, — позвал А-Юань.       — М? — Цзинь Лин всё ещё пребывал в своих мыслях, поэтому отозвался так туманно.       — Я люблю тебя, — легко улыбнулся А-Юань.       — Вау... — повторно произнёс Цзинь Лин, не уверенный, как ответить правильно. — Я... Извини, я просто никогда не думал о таком. Как-то дела ордена занимают всё свободное время, — он с нелепой и неловкой улыбкой развёл руками, чувствуя небольшое волнение.       — Конечно, — А-Юань кивнул, — ты можешь не отвечать вообще или не отвечать сейчас. Я просто хотел, чтобы ты знал. А сейчас... Как у тебя дела здесь, в Башне Кои?       День продолжался, как обычно, словно и не было фольклорной информации и этого признания, но Цзинь Лин не мог вести себя совсем непринуждённо. Он задумался и ушёл в себя, невпопад отвечал А-Юаню на вопросы, не мог ничего толком рассказать, даже когда хотел. Все его мысли занимал самоанализ.       А-Юань, конечно, заметил это, но не давил и улететь тоже не предлагал. Просто замолчал в какой-то момент их прогулки по саду, позволяя Цзинь Лину спокойно подумать обо всём, что его волновало.       — Я тоже люблю тебя, — сказал Цзинь Лин в конце дня.       Об этом говорило то, как он общался с А-Юанем, как думал о нём, как вёл себя с ним. На самом деле, это было самой очевидной вещью в мире, но осознать удалось только сейчас.