Equilibrio

      Цыплячьи Усики. Любовник Криты. Недалекий третьесортный бандит. И многие другие статусы, которые обнаружились в досье мужчины, напавшего на Майю. Но самым ценным его качеством оказалась невозможность держать язык за зубами на допросах.       В день нападения «Цербера» у него был действительно удачный день. Он выиграл в казино. Получил недостающий компонент для своего «лечебного сбора». Воспользовавшись суматохой из-за нападения на Цитадель, прихватил из магазина электроники омни-инструмент последней модели. Встретил Майю, которую когда-то обещал доставить своей любовнице.       После первого провала СБЦ слишком насели на Майю, еще труп начальника безопасности здания так и не вовремя нашли. Цыплячьим Усикам пришлось залечь на дно и похимичить с внешностью. Линзы, выбритая голова, препараты, меняющие цвет кожи и его природная невзрачность помогли спрятаться в тени. Криту не устраивало его бездействие, чем она изрядно пилила Цыплячьи Усики. Под конец своих сцен она прибегла к финальному аргументу – хлопку дверью перед носом любовника. Не особо переживая эту потерю во время прикладывания к бутылке, Цыплячьи Усики отдался своей зависимости. Но когда узнал Майю в убежище, решил – почему бы и нет. Раз уж удача стояла нему лицом, Цыплячьи Усики решил не упускать шанс. Вот только ожидание в запертой комнате затянулось, а виски в его фляге уж больно гладко шел. К моменту, когда он зашел с Майей в лифт, был изрядно пьян. Не заметил, как Майя отправила сообщение Элеусу в СБЦ. Не обратил внимание и на то, что Майя шла домой каким-то странным путем. Произведенный арест помнил обрывками и как в замедленной съемке. Проспал в обезьяннике сутки. Придя в себя, согласился рассказать все, что знал в обмен на сигареты, колу и обещание учесть его сотрудничество.       Криту, которую Цыплячьи Усики объявил мозгом, оставив себе скромную роль мускулатуры, объявили в розыск. Зачем ей была нужна Майя, Усики не спрашивал. Не особо его волновала и причина пожара. Возможность «обнимать вечность», находясь под действием различных препаратов и «сборов», была для него финальной точкой в этих обсуждениях.       Майя же представляла пиком своих наслаждений вид Криты в тюремной пижаме.       В перерывах между поездками в СБЦ Майя навещала Бекки или стояла в очередях в центрах усиления связи. По отчетам послания на адрес, где должен был быть отец Бекки, поступают, а вот ответом никто не озадачивался.       Зато проскочило сообщение от Актора, переданное через третьи руки. Учитывая, где он должен был быть, это казалось чей-то злой шуткой. Вспоминая, как послала его на прощанье, еще и подкрепив свою позицию вазой в стену, Майя не могла поверить, что он решил написать. Даже осмотрелась по сторонам в поисках автора розыгрыш. Но увидев имя отправителя, вспомнила рассказы Актора. Порой они были столь безумны, что больше походили на выдуманные армейские байки. Но это имя она запомнила. Перечитывая, Майя исходила холл вдоль и поперек. Покусывая ноготь на большом пальце, она писала ответ за ответом, каждый раз удаляя его. Письмо длиною в шесть страниц было стерто сразу после завершения. Более короткий вариант показался неуместно сопливым и отдавал истеричными нотками. В какой-то момент хотелось отправить в ответ просто «+» или кивающий смайлик. Понадобилось две кружки травяного чая и совет Экстранета о принятых у турианцев нормах письменного общения. Сообщать о том, что произошло во время атаки на Цитадель, было глупо. Ничего кроме лишних переживаний это бы не дало. Заваливать вопросами через постороннего – тоже не самое лучшее решение. Пришлось выкручиваться. Попытаться поддержать. Намного позднее, чем оно действительно требовалось       Сколько потом Майя ни проверяла, новых сообщений не поступало. Она снова осталась в тишине. Если, конечно, можно назвать тишиной то, что стало происходить на Цитадели после нападения. Будто большинство разом прозрело и увидело, что за окнами вовсю идет война. Устранениями последствий занимались только хранители. Люди разве что трупы с улиц убрали, оставив дыры от пуль и куски взорванных стен на своих местах. Вопрос о восстановлении студии даже не поднимался. Что стоит местечковый пожар по сравнению с происходящим вокруг. Сотрудников СБЦ погибло столько, что подконтрольный Совету бюрократический орган дал добро на обучение и вооружение гражданского населения станции. Вчерашние бухгалтеры и продавцы аэрокаров патрулировали улицы, пытаясь предотвращать беспорядки и мародерства. Были и те, кто пытался пользоваться своим новым положением, но с ними как-то быстро разбирались. Пара предупреждений о выселении с Цитадели тут же возвращали на место особо наглых. Все понимали, что нападение «Цербера» – лишь жалкое подобие жатвы в других системах.       Просидев полдня в центре связи и не дождавшись ответа от Чарли Хейза, Майя отправилась в больницу.       – Если мы не получим информации об ее имплантах – протянет около недели, – сказал лечащий врач Бекки.       Действующий на нервы писк системы оповещения о состоянии девочки убавили до минимума. Все равно он только и делал, что тыкал носом всех собравшихся в их бесполезность.       Издав хриплый стон, Бекки задрожала. Холодная и бледная. Вспоминая фото ее мамы, Майя пыталась представить, как мог выглядеть этот упыренок, когда был здоров. Были ли когда-нибудь детские пухлые щечки и румянец? Смеялась ли она, бегая по двору с другими детьми? Всегда ли Бекки напоминала крошечную и сухую старушку?..       Положив голову на край ее койки, Майя прикрыла глаза. Нормально спать у нее не получалось уже давно. Любой резкий звук заставлял вздрогнуть. А если и удавалось вырубится, то окровавленный юноша тут же появлялся перед глазами.       Подскочив, когда рядом уронили баллон с кислородом, Майя вжалась в стену.        – Страшный… сон?..       Больше разобрав по губам, нежели услышав голос Бекки, Майя согласно кивнула. Зажмурившись и вложив в каждое движение невероятное усилие воли, Бекки подвинулась к краю кровати. Поняв, что она хочет, Майя легла рядом. Девочка была столь миниатюрной, что они с легкостью помещались на койке вдвоем. Прижимая к себе ледяное и щуплое тело девочки, Майя переставала думать о своих проблемах или переживаниях. А Бекки переставала дрожать. Персоналу, по большому счету, на это было начхать, никто их не дергал и не делал замечаний. Кто-то даже принес им вторую подушку.       Майя натянула на них принесенный из дома плед. Взяв в руки планшет, Майя открыла книгу на закладке.       – А муми-тролли… с какой… планеты?.. – борясь за каждое слово, спросила Бекки, когда глава подошла к концу.       – С Ирунэ, конечно! – ответила Майя. – Посмотри на них внимательно. Это же древние предки волусов!       – Правда?.. А почему… у волусов… нет хвостов?       – Мы тоже произошли от обезьян. Где твой хвост? – Майя приподняла плед. – Или ты его прячешь?       – Нет!.. – попыталась рассмеяться Бекки. – У меня… нет хвоста!..       – Точно? Может он просто коротенький!       – Точно!.. – На мгновение появившийся призрак улыбки на лице Бекки сменился гримасой боли. – Я совсем сломалась?       Не найдя, что ответить, Майя погладила ее по голове, прижавшись подбородком к макушке.       – Когда мама придет… мы уедем к папе... Он меня быстро… починит... – Бекки приподняла голову, пытаясь встретиться с Майей взглядом. – А ты… поедешь… с нами?..       – Обязательно… – шепнула Майя.       Дождавшись, когда Бекки задремлет, Майя потихоньку встала с койки.       «Ну, ладно, мистер Хейз. Если гора не идет к Магомету…»       Когда Майя что-то втемяшивала себе в голову, то хваталась за этот проект намертво. Спасти всеми оставленную девчушку стало для Майи навязчивой идеей. Изначально это казалось пустяком – позвать врача, развлекать во время долгих процедур, найти игрушку. Но со временем этот ком обрастал все более сложными и затратными задачами. И когда большинство людей отошли бы в сторону, Майя только сильнее привязалась к Бекки. Казалось, что после отъезда Актора, единственным адекватным и приятным в общении созданием стала девочка, которая и говорила-то с трудом. И чем меньше у нее было сил, тем решительней становилась Майя. Даже имея внушительные средства на свою затею, Майя столкнулась с рядом серьезных проблем. Основная и самая серьезная – по отчетам военных системы в Гамме Аида были атакованы Жнецами. Транспортные компании отменили все рейсы в данном направлении. Капитаны, осуществляющие частные перевозки, либо смеялись в лицо, либо предлагали поискать более отчаявшихся людей.       Вторая проблема заключалось в перевозке Бекки. Наводя справки, Майя выясняла, что просто так вывезти Бекки с Цитадели ей никто не даст. Официальных опекунов у девочки не было. Документов – тоже. При определении ее в больницу социальные службы выдали ей временное удостоверение и зарегистрировали как беженку. Чтобы покинуть станцию, нужно было их согласие. Рассмотрение подобных заявок и в мирное время шло месяцами, а что уж говорить про разгар войны. Столько времени у Бекки просто не было. Оставшийся вариант казался чистым безумием даже по меркам Майи.       «Боже. Что я делаю…»       Сменив уже четыре вида транспорта, Майя села в вагон монорельса. Соваться в районы нижних складов ей не приходилось за все годы, проведенные на Цитадели. Репутация у этих мест была на уровне самых злачных уголков Омеги. Даже СБЦ туда особо не лезли. Иногда устраивали показательные рейды или выцепляли зазнавшихся. Но, по большей части, их не трогали, пока они варились в своем котле.       Добираться до нужного ангара пришлось едва ли не бегом. Майе казалось, что на нее смотрит каждый встречный. Видит в ней избалованную девчонку, которая забрела сюда то ли на спор, то ли за порцией экстрима. Нормально не спавшую несколько дней, лохматую и с грязной головой, в толстовке Актора и мешковатых штанах, Майю все равно кто-то находил привлекательной. Пронизывающий уши присвист вслед и еще более оскорбительное «кис-кис-кис» преследовали в течение всего пути. Видимо, части местного населения хватало того, что она похожа на женщину, идет одна и без явного оружия за спиной. Застегнув молнию до подбородка, Майя смотрела себе под ноги. Не повернулась, когда ей, красавице, предложили заглянуть в магазин. Обещая скидки и лучший сервис для такой милой кисоньки. Казалось, что кто-то одним взглядом выливает на голову ведро помоев.       Дверь ангара казалась спасением. Будто за ней не будет всех подобных мачо, считающих, что такое обращение может быть соблазнительным. Зайдя в ангар, будучи уже изрядно заведенной от злости, Майя в грубой форме спросила, где ей искать Бенджи Фишера.       В указанной ей комнате сидел огромный мужик. Этакое дитя любви носорога и гризли. Рукой размером с боксерскую перчатку он с сухим скрежетом чесал щетину. С его габаритами средняя по размеру комната казалась конурой. А стол, за которым сидел мужчина, – детской партой.       – Б-б-бенджи Фишер? – растратив всю свою уверенность на людей снаружи, спросила Майя.       – Он самый. – Откинувшись на кресле, Фишер измерял Майю любопытным взглядом. – Так это тебе нужно перевезти что-то на Чохе?       – Да. В самое ближайшее время.       – А ты в курсе, кисонька, что в секторе до жопы Жнецов?       – Конечно, – с трудом проигнорировав «кисоньку», сказала Майя. – Если бы их там не было, то я бы не искала корабль тут.       – Действительно. – Фишер встал с кресла, загородив собой чуть ли не половину помещения. – Слишком холеное у тебя личико для местных. И никакой защиты за спиной.       Майя сняла с зажатой в кармане дубинки блокиратор. Прикидывала, успеет ли она активировать ее, и какой мощности заряд потребуется этому слону. С каждым шагом Фишера Майя прокручивала колесико в сторону увеличения. Пятясь, она уперлась спиной в шкаф и уже стала доставать свое единственное средство защиты. Довольно прихрюкнув, Фишер потянул руку.       – Нет! – вскрикнула Майя, угрожающе выставив перед собой дубинку.       – Это еще что за пукалка?! – разойдясь громким хохотом, сказал Фишер. Продолжил движение рукой, как оказалось, не в направлении Майи, а в сторону ручки шкафа. – Убери, пока не поранилась.       Оттеснив Майю в сторону, он открыл дверцу, достав из шкафа какой-то блокнот. Чувствуя себя неловко и глупо, Майя сложила дубинку обратно в карман, когда Фишер вернулся за стол.       – Что нужно везти? – Слюнявя палец, он пролистывал блокнот. – Или нужно забрать с Чохе любимое платьице?       – Скорее всего, забирать ничего не понадобится. А везти… Мне нужно отвезти туда девочку… Без документов.       – Хочешь похитить ребенка? – Фишер оторвался от блокнота, нахмурив густые брови.       – Нет. Точнее не совсем. Она очень больна. На Чохе у нее отец.       – А мать?       – Погибла. И Бекки, так зовут девочку, неделю не протянет, если не отвезти ее к отцу. Кроме меня у нее никого нет…       – Ясно-ясно. Избавь меня от этих соплей, – отмахнулся Фишер. – Ну-у… У нас как раз появился корабль, который способен прошмыгнуть мимо Жнецов. Но стоить это будет… Дай прикинуть… м-м-м… до-хе-ра!       – У меня есть деньги! – резко возразила Майя. – Назови четкую сумму. «Дохера» для каждого свое.       – Хм-м. Корабль. Команда. Топливо. Документы. Отстегнуть на таможне. Срочность… – Фишер уставился в потолок, скребя щетину на шее и перебирая траты. – Помножить на два из-за войны и плюсануть херову гору Жнецов в секторе. Думаю… – Фишер перелистнул страницу блокнота и накорябал на бумажке число с неприличным количеством нулей.       – Идет. Половину вперед, вторую – когда мы в целости и сохранности окажемся на месте.       – Идет?! – не ожидая такого ответа, Фишер поперхнулся, выпрямившись на стуле.       – Так по рукам или дальше будешь слюной брызгать? – Решив, что перегнула палку, Майя отступила, но Фишеру, кажется, было наплевать.       – Ха! А ты мне сразу понравилась, кисонька. Умеешь вести дела. По рукам. Как только я получу половину – начну готовить корабль к вылету.       – Тогда… – Представляя, как потом придется оправдываться перед отцом, Майя ввела коды доступа к счету и одобрила перевод. – Тебе следует поторопиться.       – Охуеть… – Фишер изумленно смотрел на оповещение. – Розенгард... Это, случайно, не тот Розенгард, который владелец инвестиционного фонда? И как ты ухватила себе такого папика?..       Обычно Майя не светила своим родством. Среди ее знакомых мало кто интересовался финансами и подобные вопросы были редкостью. А если любопытствующие находись, отмахивалась, что однофамилица. Но в данной ситуации ей показалась, что иметь лишний аргумент не помешает.       – По праву рождения. Я – Майя Розенгард.       – Пафоса-то сколько. Так ты, оказывается, не кисонька. Ты – Принцесска. Хорошо. Иди, пакуй свои брендовые чемоданы. Я отправлю номер дока, когда все будет готово.       – Если задумал меня кинуть... – прошипела Майя, распаленная адреналином и властью, которую давала ее фамилия в знающих кругах. – Мне хватит средств найти тебя и нанять самых отшибленных кроганов. С извращенными фантазиями и не прихотливых во вкусах.       – Ну охереть ты опасная, оказывается. То палками размахиваешь, то деньгами папаши угрожаешь, – развел руками Фишер и добавил тоном, от которого прошибало холодом до костей: – Загоны свои подкрути, Принцесса. Не умеешь вовремя остановиться? Еще один подобный выпад – будешь умолять, чтобы моих ребят заменили твои кроганы. Обещаю, тебя так обработают, что у тебя не останется ни одной целой дырки.       С треском провалившись в игре «у кого больше яйца», Майя отвела взгляд в сторону. Видимо, убедившись, что произвел должное впечатление, Фишер вернулся к вальяжной и расслабленной манере разговора.       – Утрясем детали. Скинь мне фото и все, что есть на эту девку. К твоей радости вокруг такой бардак, что с документами особых проблем не будет. А вот как ты привезешь ее к докам – меня не волнует. Если по дороге у тебя возникнут проблемы или планы поменяются, деньги не возвращаются. Если на Чохе я почую неладное и нас будет ждать подстава, сперва прострелю башку мелкой, потом тебе. И если мы долетим, а девка помрет по дороге – вторую половину все равно переводишь. Усекла, Принцесса?       – Да.       – Умница. А теперь проваливай. – Фишер открыл дверь, указав Майе на выход. – У тебя есть часов пять туфли в дорогу выбрать.       Выскочив за дверь, Майя с трудом держала себя в руках. Встречаться с подобными Фишеру людьми ей еще не приходилось. И как вести себя с ними Майя даже не догадывалась. Этот тип одновременно бесил и пугал ее до чертиков.       Потерев раскрасневшееся лицо, Майя выдвинулась в сторону монорельса. Все выкрики со стороны больше не волновали. Добраться до дома. Сходить в душ, что после прогулки в этих краях вони и слизи казалось самым необходимым. Придумать, как вывести Бекки из больницы.       Открыв дверь своей квартиры, Майя с наслаждением втянула воздух ноздрями. Похоже, хозяин здания как никогда вовремя поменял фильтры. Свежий запах «грозы» перебил вонь нижних складов, впитавшуюся в одежду.             Неизвестная сила дергула Майю и подняла в воздух. Как в замедленной съемке перевернула с ног на голову. Не вздохнуть, не пошевелиться толком. Майя беспомощно вздрагивала, как запутавшаяся в паутине мошка. Ослабевая, невидимая сила отпустила Майю в неконтролируемый полет вниз головой.       Острая боль от удара. Замелькавшие перед глазами искры ослепили, лишив всякой ориентации. Майя не могла понять, продолжает ли она лежать на месте или что-то волочит ее по гладкому покрытию пола. Майя хваталась за мебель «ватными» руками. Как во сне, когда со всех сил пытаешься отбиться от чудища, а руки становятся похожи на две пуховые подушки. Один рывок, и пальцы разжались. Новый удар впечатал лицо в фотографию на стене. Разбившаяся рамка посыпалась осколками. Один из них поднялся в воздух, полоснув Майе по лицу. Ее резко развернуло на месте. Кровь из пореза застилала глаза, а ощущение, что кто-то наматывал все внутренние органы на кулак, окончательно обрубало восприятие.       Рука в бронеперчатке грубо прочертила по свежему порезу.       – Как думаешь, получится вырезать на твоем лице турианские татуировки? – раздался над ухом голос, приглушенный передатчиком шлема.       – Что тебе надо?! Кто ты?..       – А вот это даже обидно.       Биотик – не чертов кошмар, а вполне осязаемый представитель хрен пойми какого вида – отпустил Майю. Шлепнувшись на пол, она повернулась, тут же встретившись носом с дулом пистолета. Нападавший стоял в полной броне желто-черного цвета с рисунком солнечного затмения на груди и плечах.       – Или так много народу хочет преподать тебе урок, – отщелкнув крепление на шлеме и стащив его, сказала Крита, – что приходится уточнять кто именно?       – Крита?! Да ты в край поехала…       – Не в том ты положении, чтобы со мной так разговаривать! – Крита несколько раз ткнула дулом пистолета Майе в лоб. – Из-за тебя мое лицо во всех сводках. Пришлось искать себе работенку вне станции.       – Чисто теоретически. Может, твое лицо в розыске из-за того, что ты – психованная мразь?       Грохот рядом с ухом, и отломившийся кусок шкафа отлетел Майе в голову.       – Больше предупреждать не буду. Я заставлю тебя уважать меня!       – Да за каким хреном тебе мое уважение?! Это все из-за Актора? Или он только предлог?       – Он просто наивный дурак, который не видит твоего истинного лица. – Крита посмотрела на Майю совершенно обезумевшим взглядом. – А я вижу. Оно уродливое. Я немного над ним поработаю, и все смогут это увидеть!       Майя протерла рукавом лоб, после купания в крови юноши, собственные капли ее больше не пугали.       – Слушай… Если все дело в нем, то мне жаль, что с тобой так вышло. Тебя это вряд ли успокоит, но я и сама не ожидала, что у нас ним получится быть вместе. Теперь я уже ничего не могу изменить. – Майя поднялась на ноги. – Хочешь мне отомстить – вперед. Закончи только побыстрее… Я даже заявлять никуда не буду – у меня нет на это времени. А уже сегодня вечером меня не будет на Цитадели.       – Я не разрешала вставать! – Крита нанесла удар зажатым в руке пистолетом – На свиданье опаздываешь?! Я тебя так разукрашу, что Актор тут же убежит!       – По-твоему, все дело только в моей внешности?.. – Держась за стену, Майя пыталась подняться. – Но если все ради того, чтобы отвадить от меня Актора, ты опоздала. Я и сама справилась. Он сейчас где-то в гуще этой сраной войны.       – Но… Как?.. Зачем?.. Ему же нельзя было появляться в Иерархии…       Ее лицо переключалось с отчаяния на ярость. Наверное, Майя выглядела точно так же, когда Актор вышел за дверь. Причитая, Крита обхватила голову руками. Решив, что другого шанса не будет, Майя выхватила из кармана дубинку.       Слишком медленно.       Удар биотики с такой силой впечатал Майю в стену, что, казалось, выдавит все органы наружу. Не стон. Крик, полный боли и отчаянья, прервался булькающим кашлем. В глазах мутнело. Майя подумала о Бекки. О том, что теперь у девочки точно нет шансов. Она погибнет здесь вместе с Майей.       Майя подумала об Акторе. И о том, как же хотелось услышать его голос напоследок. Хоть одну фразу… Хоть что-то…       – Спой мне… котик… – прошептала Майя, не будучи уверенной, что ее слова возможно разобрать.       Резкое переключение на ночное освещение. Панорамные окна перешли в непроницаемый режим. Тусклый свет узкой полоской появился из-под двери в спальню. И голос, который сладко мурлыкал одну из самых любимых песен Майи. Без слов, только мелодия грудным урчанием Актора.       Уловив шепот хозяйки, система «Умного Дома» среагировала на установленную команду, переключившись на режим с условным названием «под вино и меланхолию». Чуть ли ни единственная программа, которую Майя сама настроила незадолго до отъезда Актора. Тайком записала его мурчание после секса, пока он нежно водил костяшками пальцев по позвоночнику Майи. Тогда ей показалось, что это самое убаюкивающие на свете звуки. Она не давала себе включать запись раньше – боялась, что она начнет реветь и уже не сможет остановиться. Что сердце не выдержит… разорвется в клочья от любви, от которой остался только призрак в памяти терминала. Но когда сердце и все остальные органы разрывали на части в буквальном смысле…       – Что за?.. – Крита отвлеклась, выронив Майю из своей биотики. – Тут есть кто-то еще?       Майя в очередной раз рухнула на пол.       – Это же Актора голос? Ты же говорила, что он уехал. Очередная брехня? Или запись? – Крита пыталась просверлить взглядом дверь в спальню. Пнула Майю носком ботинка и добавила: – Никуда не уползай.       – Нам пора вставать, милая, – сказал голос за дверью, до того как песня пошла на второй круг.       Пора вставать…       Пусть голос и записанный, но он словно дал команду. Ненадолго, но дал Майе почувствовать себя не опоссумом, а кем-то куда опасней. Тем, кто может победить любых монстров.       Откуда-то взявшиеся силы помогли дотянуться до дубинки. Приподняться, а затем сделать резкий рывок. Стоявшая спиной Крита не сразу заметила движение. А когда отреагировала, Майя уже воткнула ей под наросты на голове полицейскую дубинку. Криту пробило мелкой дрожью с зажатым в руке пистолетом. Раздались выстрелы, большинство из которых угодило в стены. Запахло паленой рыбьей шкурой. Еще во время беседы с Фишером, Майя выкрутила мощность дубинки на максимум, и азари этого хватило сполна. Она замертво упала на пол.       Ища опору во всем, что попадалось под руки, Майя вошла в спальню. Выворотила ящик комода на пол и упала перед ним на колени. Открыла свою бездонную аптечку. Отцепила с крышки пакет «для экстренных случаев». Доктор рекомендовал хранить подобное, если Актор случайно повредит Майе что-то из жизненно важных систем организма. Например, артерии под тонкой кожей на шее. Вскрыв упаковку, Майя не раздумывая загнала себе все содержимое шприца. Распласталась на полу, слушая мелодичное мурлыканье Актора из динамиков.       Панацелин в шприце был армейской разработкой – самый мощный из всех, что они смогли найти. Он остановил кровотечение, затягивая, как казалось, смертельные раны. Входящий в состав адреналин заставил организм работать на полном ходу. Майя все еще искала опору, но уже скорее для своего успокоения, а не от явной необходимости.       – Нам пора вставать, милая, – повторил Актор из динамиков.       – Да уже я, уже…       Майя вернулась к Крите. Оставшись в той же позе, азари смотрела в стену невидящим взглядом. Точно таким же пустым и… мертвым, как и юноша, погибший от рук «Цербера». Только закрыть ее глаза Майя не осмеливалась… Для нее стало серьезным вызовом даже просто находиться с Критой в одной комнате.       Нужно было куда-то позвонить… Сообщить о случившемся… Еще стоит отправиться в больницу и попросить пришить себе болтающиеся на соплях почки…       Майя подумала, что панацелин плохо подействовал и рана на лице продолжает кровоточить. Она провела ладонью по лицу, снова и снова. Терла рану, но по щекам продолжало что-то бежать. Лишь увидев свое отражение в куске разбитого стекла, Майя поняла – она плачет. Смотрит на труп азари, которой до этого неоднократно желала смерти, и не может перестать оплакивать ее. Саундтрек из голоса Актора добавлял всей картине лишней жути, создавая сцену из второсортных ужастиков.       Майя оперлась спиной о стену, медленно сползая по ней. Зажала голову между коленей, прикрыв ее руками. Словно сидя в челноке, который терпит крушение. Будто подобная поза может спасти, когда уже оторвало большую часть фюзеляжа.       Входящий звонок автоматически перенаправился на автоответчик.       «Хэй, Принцесса. Планы немного изменились. Если хочешь вылететь раньше чем через три дня – у тебя меньше часа. Дай знать, что решила».       Медленно и очень туго до Майи доходило понимание, что сообщение оставил Фишер. Что у нее едва хватит времени на дорогу до больницы, а затем в доки. Что если не вылетят сегодня – Бекки может не дотянуть до Чохе…       – Нам пора вставать, милая.       – И вечно-то ты прав…       Крита сдержала обещание. Из зеркала в ванной на Майю смотрел «некто». В таком виде и мать родная не узнает. Опять вся в крови. Гематома, закрывающая пол-лица, рваный порез на относительно «живой» половине. Скрюченное в неестественное положение тело. Майя стащила с себя толстовку, явив на свет новые раны и следы от ударов. Всхлипывая и кряхтя, Майя отмотала бумажных полотенец, пыталась придать себе более приемлемый вид. Не раздумывая засунула голову под кран, выдавив себе на волосы все оставшееся жидкое мыло. Если бы в ту секунду ей позволили загадать желание, Майя умоляла бы утопить ее в бассейне с антисептиком. Отжав волосы, насколько это было возможно, Майя попыталась запудрить лицо. Переоделась в максимально удобное и мешковатое. Отрыла кепку и огромные очки. Прихватила для Бекки кофту от пижамы со смешными ушами.       По пути в больницу на омни-инструмент пришло еще одно сообщение от Фишера: документы, позволяющие забрать Бекки из больницы, и номер дока.       Благодаря суматохе и куче искалеченных людей в больнице Майя сливалась с толпой. Пряталась за их спинами, стараясь не попадаться на глаза знакомому медперсоналу. Захватив по пути оставленную рядом с кушеткой кресло-каталку, Майя подкатила ее Бекки. Отцепила переносной компьютер-рюкзак от стационарного терминала. Майе оставалось надеяться, что ее кудрявая голова уже примелькалась тут и на них не обратят особого внимания. У проснувшейся Бекки сил на крик не оказалась. Перед тем, как она предпримет новую попытку, Майя нагнулась к ее уху. Шептала, прося вести себя как обычно. Обещала отвезти к отцу. Девочка кивнула. Майя посадила ее в кресло, натянула на нее кофту и накинула на голову капюшон. Укрыла Бекки пледом и не торопясь поехала к выходу. Дойдя до проходной, Майя предъявила ВИ документы на вывоз девочки. Секунды на обработку казались вечностью, прежде чем электронный голос пожелал приятной дороги.       В такси Майя едва не теряла сознание, положившись на автопилот. Можно было еще поспорить, кто выглядит хуже: упыренок или пытающаяся его спасти идиотка.       – Е-мое! Это кто тебя так отделал?! – вскинул брови Фишер, ожидающий ее у стоянки аэрокаров.       – Неважно…       – Блядь. Нам необходимо пройти перед пересменкой. – Фишер притянул Майю за талию, а второй рукой стал толкать коляску с Бекки в сторону КПП. – Ногами шевели.       Майя вцепилась в ткань его куртки. Отстояв очередь, они подошли к окошку сотрудника СБЦ. Фишер молча протянул сидящему там человеку бумаги, среди которых явно был толстенький конверт. Ловко перекинув его в карман, сотрудник СБЦ уже хотел их пропустить, но задержался глазами на Майе.       – Мисс… С вами все хорошо? – тихо спросил он.       – Все с ней нормально, – ответил Фишер, заметно злясь на неожиданно проснувшуюся совесть продажного копа.       – Со мной все нормально. Сама виновата. Всю ночь с подругами гуляла. – Майя с демонстративной нежностью прижалась к Фишеру. – И как он меня терпит.       Фишер до боли сжал руку на талии у Майи и оскалился подобием улыбки. Видимо, решив не лезть в чужие семейные разборки, сотрудник СБЦ дал добро на выход.       За нужным им выходом оказался крошечный корабль. Выкрашенный в серебро с голубыми неоновыми вставками он был похож на новенькую игрушечную модельку. Затащив Майю и коляску в стыковочный отсек, Фишер отпустил Майю. Не повалиться на пол ей помогла только рукоятка от коляски Бекки.       – Мать твою. Что с ней?! – спросила выбежавшая из корабля девушка, а потом перевела взгляд на Бекки. – А с этой что?! Они же сдохнут по дороге.       – Эта курва должна мне целое состояние. Черта с два она помрет, пока не рассчитается. Грузим их и стартуем.       Вместо медблока на корабле была заваленная хламом каморка с единственной кушеткой. Майя попросила переложить на нее Бекки, а сама устроилась на соседней коробке.       Отыскала личный контакт Элеуса. Включила видео-звонок.       – Слушаю, – ответил офицер СБЦ, поначалу смотря мимо камеры и экрана, но вскоре он опустил взгляд. – О, Духи! Что с вами? Где вы? – Быстро собравшись, Элеус стал давать команды: – Дайте мне доступ, чтобы с точностью установить ваше местоположение и направить помощь. Если сейчас вам ничего не угрожает, постарайтесь не шевелиться до приезда медиков. У вас есть…       – Элеус, – перебила его Майя. – Послушайте, пожалуйста. Это сделала Крита. Она напала на меня в моей квартире. Я воспользовалась дубинкой… И она… Она… Я... – Майя почувствовала новый удушающий приступ слез. – Я ее убила.       – Оставайтесь на месте и ничего не трогайте. Я выслал…       – Я не могу… Не могу остаться…       – Если это была самооборона, то…       – Пожалуйста, позаботьтесь о ней.       Майя обрубила связь, поставив на инструметроне блокировку. Никто не должен ее отследить или найти раньше времени. Откинувшись назад на ящики, Майя наблюдала за тем, как в комнату насильно затолкали саларианца. Вдавливая его внутрь, Фишер и слушать не хотел отговорки саларианца, что он не медик. Фишер удалился, оставив Майю с Бекки на попечение саларианца – доктора не тех наук.