Equilibrio

      Из окна больницы открывался вид на полуразрушенный город. Работы по расчистке завалов велись практически без остановок, но разгрести эту свалку у землян еще не скоро получится. Будто хулиган ворвался в песочницу и яростно распинал чужие башенки, тоннели и дома. Сравнял с землей кропотливые труды. Подобные картины сейчас во всех крупных городах. Говорят, что на Палавене все еще хуже. Хоть и представить это удавалось с трудом. Вроде вместо города, где вырос Актор, теперь выжженное поле.       Пока всем застрявшим на Земле только и осталось, что верить слухам из редких сообщений. Без ретрансляторов Апийский Крест был практически недосягаем. Преодолеть такие расстояния мог разве что Мигрирующий Флот кварианцев. Несколько кораблей, которые оказались на Земле во время судьбоносной волны Горна, уже покинули Местное Скопление. Расставляя спутники и посылая беспилотники, они помогли разным частям Галактики не остаться в полной изоляции друг от друга.       Актору в любом случае было некуда возвращаться. Цитадель лежала в руинах, а для Иерархии он так и остался предателем. Чистить его репутацию никто не собирался.        Сидя на койке в своей палате, Актор пошевелил ступней роботизированной ноги. Операция не была жизненно необходимой, ее переносили три раза. Наконец получив свою новую ногу, Актор не почувствовал ожидаемого прилива сил. Часть своего состояния и раздражительности он списывал на отсутствие ноги. Будто появление меха-протеза решило бы все его моральные проблемы. Пока ощущение было еще хуже, чем прежде. Подключенные импланты не до конца освоились с новой конечностью. Поддавалась она плохо, а ощущение постороннего предмета никуда не делось. Будто пластиковая игрушечная рука с рычажком-хваталкой.       «Будешь плясать как на своих двоих!» – говорил на первом осмотре после внедрения имплантов улыбчивый врач. – «Знаешь, сколько ног за последнее время я приделал?! Вот всегда вижу – кому хромать, а кому марафоны бегать!»       Плясать будет на своих двоих…       Слова ободрения от доктора больше напоминали удар под дых. Любые мысли о танцах в ту же секунду приносили к той, с кем больше не выйти на танцпол. По официальной информации на Цитадели никто не выжил. Точное количество погибших назвать не могли, помимо постоянно живущих на станции, на ней были беженцы и нелегалы. И среди всех них, где-то в недрах гигантской братской могилы, покоилась Майя…       Когда с Цитадели достали терминалы, Актор доковылял до центра, где восстанавливали данные. Нашел Майю в списке людей, не покидавших станцию. Помогавший оператор печально покачал головой, сравнивая выделенные имена:       «Тела, пригодные для опознания, находят редко. Если она была на станции, то шансы нулевые. Там был крематорий».       Образовавшаяся в душе пустота проглотила все краски мира. Обесцветила солнце и небо. Вместе с Майей потерялся вкус к жизни. Актор функционировал. Говорил и думал. Даже ходил на работу. Он был жив, но лишь снаружи. Скорбь выжигала все, оставив сухую оболочку.       Ступню будто свело судорогой. Зажав колено в руках, Актор пытался унять эту дрожь. Плясать… С такими сбоями ходить без костылей пока опасно. Один из соседей по палате предложил треснуть по ноге молотком. Другой – привязать шейкер и замутить на всех по коктейлю. Третий сказал, что тут может помочь только переключение внимания.       Врачи велели сильно не напрягать ногу. Ограничиваться короткими нагрузками и, в идеале, подстраховываясь костылем. Поначалу Актор пытался выполнять все рекомендации, но полного контроля над протезом так и не получил. Актору говорили набраться терпения и продолжать курс реабилитации. Ждать.              Все знакомые Актора оказались задействованы в по-настоящему значимых вещах. Восстановление ретрансляторов. Поддержание жизни в турианской общине на Земле. Мейван так вообще руководит охраной дипломатического штаба. А Актор – калека на костылях, еще и с черным послужным списком – был отправлен на работу в отдел поставок. Он не жаловался. За паек и крышу над головой в общем бараке Актор выполнял работу, с которой справился бы и пыжак. Открыть список – сверить данные – скопировать нужную графу – повторить. Могло быть и хуже.       Эйфория победы над Жнецами угасла, оставив разруху, голод и жестокую реальность. Привыкнув к масштабам Галактики, все виды ощущали себя будто в тюрьме – заперты с другими, не всегда доброжелательными, сокамерниками. Бравые речи с трибун и экранов становились менее правдоподобными. Стычки и волнения – обычным делом. Жесткие меры по пресечению конфликтов породили дезертиров у всех видов. Одуревшие в «четырех стенах» кроганы требовали вернуть их на Тучанку, где они, бравые воины, теперь должны продолжить свой род. Настоящая пороховая бочка. К счастью, пока что Рексу удавалось держать фитиль в своих руках.       Иерархия полностью открестилась от вмешательства. По приказу примарха Виктуса, турианцы не вступали в конфликт, предоставив Альянсу решать проблему с разгоряченными кроганами самостоятельно. Они больше не проблема Иерархии. По крайней мере, на Земле, где у турианцев хватало своих забот. Основной из них были декстро-товары. Перепрофилированные производства Альянса и корабли-фермы кварианцев помогали держаться на плаву, но их количество и качество оставляли желать лучшего. А гуляющая по рукам контрабанда стоила целые состояния.              Нога перестала дергаться. Актор уперся в бортик койки и попытался встать. Чем чаще он будет ходить, тем быстрее привыкнет. Чем быстрее он привыкнет, тем быстрее его допустят до работ по разбору Цитадели.              

***

      Майя стояла перед входом в больницу.       Всего каких-то пять часов полета. Так рядом. Все это время он был так близко. Пять часов полета – пустяки. Но для того, чтобы по ложечке вычерпать себе мозг – более чем достаточно. Майя корила себя за глупость и бездействие. Думала, что изменилась, но как и прежде переложила свои проблемы на плечи других людей. Даже не подумала проверить гарнизоны на Земле. Ждала сигнал из космоса, пока Актор находился с ней на одной планете. Дура с возрастом не становится мудрой, она становится старой дурой. Пусть цифры в документах говорят другое, война – целая жизнь, за которую можно скатиться от юной девушки до старухи в деменции.       Двери больницы открывались и закрывались, то показывая путь вперед, то отражая на своей поверхности Майю, будто стоявшую на пути у самой себя. Какой запомнил ее Актор? С их последней встречи ее усыпали шрамы на лице и теле. Расчесать волосы после валяния в неясной жиже на Чохе не вышло и их пришлось обрезать выше плеч. Лишенные былого ухода они стали жесткими и торчали проволокой. Уставшая кожа поникла и потускнела. Практичная и невзрачная – единственная чистая – одежда. Паренек-беспризорник, а не когда-то привлекательная девушка.       Как раньше уже никогда не будет.       Двери больницы открылись, выпуская посетителей. Поправив футболку, свалившуюся с плеча, Майя прошла в холл. Узнала у ВИ на стойке администрации палату. Замерла у киоска внизу. Будто на автопилоте купила коробку кварианских конфет. С экрана на стене азари с присущим им философским спокойствием рассуждала о времени, когда все смогут вернуться по домам. С их-то продолжительностью жизни это капля в море… А вот оставившие своих детей за пределами Местного Скопления люди, турианцы и другие менее живучие расы парировали о необходимостях ускориться и бросить на ретрансляторы все силы.       Смотревшие репортаж турианцы раздраженно фыркнули.       Майя прошла в лифт, повторяя про себя номер палаты и извилистый путь коридоров. Больница была восстановлена частично. Там и тут все еще шли ремонтные работы, и пробираться в нужный корпус приходилось через баррикады и обходные пути. Пройдя по нему, Майя увидела нужный указатель.       Последние два шага дались с трудом. Сердце отбивало чечетку. Уши, шея и щеки полыхали. Сжимая в руках коробку, Майя заглянула в окно палаты. На крайней койке у окна сразу заметила Актора. На его матраце сидела турианка. Ее ладонь сжимала его плечо. Язык тела явно говорил о том, что ее отношения с Актором были куда ближе, чем могла принять Майя.       Будто почувствовав ее взгляд, Актор повернулся. Камнем свалившись на пол, Майя спряталась за стеной.       «Что за глупость...» – простонала Майя над собственной реакцией. – «А если он заметил?..»       Под рукой оказались раздавленные конфеты. Липкая и, вероятно, сладкая масса размазалась вокруг, испачкав и так невзрачную одежду.       Двигаясь боком, Майя пыталась выползти за угол.       – Добрый день, – сказала Майя мужчине, с любопытством наблюдавшему за ее ползанием. – Все хорошо. Я просто… Поскользнулась.       «Господи, какая же идиотка», – уползая хныкала про себя Майя.       Миновав поле зрения окна, она встала. Более-менее чистой рукой попыталась отряхнуться. Тщетно. Увидев указатель туалета, Майя побежала в указанном направлении, воровато оглядываясь.       – Нет, а чего ты ждала?.. – бубнила себе под нос. – Ну, нашел он кого-то. Сама же кричала, что он может катиться куда захочет. Что за реакция?.. Зачем по полу ползать-то?.. Теперь мало того, что вся помятая, так еще и грязная.       Ругая себя, Майя дошла до туалета. Загоняя тошнотворную ревность куда подальше, Майя выкинула испорченные конфеты. Приводя себя в порядок, заставляла вернуться. Чтобы ни произошло, Актор – самый близкий из живых. Никогда не простит себе, если уйдет, даже не поговорив. А той девушке нечего боятся. Даже мельком взглянув, Майя успела оценить утонченность черт турианки. В своем нынешнем виде опасную конкуренцию Майя не представляла.              

***

             – Куда ты так смотришь? – спросила Линк. – Словно дух чей-то увидел.       – Так и есть… – едва слышно ответил Актор, приподнимаясь с койки.       Подобные миражи ему уже встречались. Злые шутки разума надевали образ Майи на подходящую по параметрам человеческую девушку. Актор видел фантомов на другой стороне улицы, в салоне пролетающего аэрокара, на скамейке в рекреации. Но на таком расстоянии сознание его не подводило. Чего ждать дальше? Полноценные галлюцинации и билет в дурдом?       – Мне уже пора бежать, – встала Линк. – Чуть больше двух часов до вылета.       – Ага… – витая в своих мыслях, ответил Актор.       – Да что с тобой?       – Ничего, – немного опомнившись, Актор поднялся рядом. – Провожу тебя. Мне нужно больше ходить.       – А ты не переусердствуешь?       Актор отмахнулся, отрицательно покачав головой. Выйдя из палаты, он осмотрел полупустой коридор. Искал вокруг хоть отдаленно похожую девушку. Да даже кудрявый мужик успокоил бы – все лучше, чем поехавшая крыша.       – Попривык? – Линк кивнула на протез Актора. – Могу подкрутить что-нибудь. Омни-инструмент встроить или открывалку.       – Нормально все, спасибо. Обойдусь стандартной комплектацией.       – Не передумал мусорщиком на Цитадель идти? Нам не хватает пилотов. Части ретранслятора разлетелись во все стороны. Некоторым замену не найти. В команде поисковиков всегда нужны люди.       – Нет. Не передумал. Может, какой-нибудь кусок Цитадели подойдет, и я тоже внесу свой вклад.       «А может, если найду тело Майи, перестану видеть ее в каждом встречном».       Линк пожала плечами, войдя в лифт.       Ее визит стал сюрпризом. Работая рядом с ретранслятором, она почти не прилетала на Землю. Статус их отношений плавал в неловких словах. На войне все было просто – отступать некуда, а завтра могло не наступить вовсе. Теперь же, когда все закончилось, Актор не мог не заметить аккуратные намеки Линк. Она не давила и старалась держаться просто хорошим другом. Но то, как она прикасалась, легко и ненавязчиво, но иногда слишком интимно. В ее улыбках и вибрации голоса не было сухости, которая доставалась всем остальным. Язык ее тела. Шутки, порой зашкаливающие своей двусмысленностью. Все это не ускользало от Актора, хоть он и старался не подавать вида. Пока не сказано в лоб, съезжал, прикрываясь непониманием. Легкий путь для тех, кто не хочет разгребать последствия собственных слабостей. Когда в душе зияет черная дыра, нет никакого желания выяснять отношения или строить новые.       Дойдя до выхода из больницы, они обменялись рукопожатиями, задержавшись в таком положении дольше общепринятых норм.       – Не теряйся, хорошо? – обернулась Линк, помахав на прощание.       – Хорошо, – ответил Актор. –  Удачи там с ретранслятором! Верните уже всех по домам.       Дождавшись, пока за Линк закроются двери, Актор побрел обратно. Какие уж тут отношения, когда он то и дело галлюцинирует покойной бывшей девушкой.       Почти дойдя до своей палаты, Актор замер. Перед окном. На том же самом месте, что и несколько минут назад, стоял фантом. Не в силах издать и звука, Актор смотрел на до боли знакомый затылок. Рост. Фигура. Волосы. Все казалось абсолютно идентичным. И невероятно реальным. Актор схватился за стену и зажмурился. Либо точно потерял рассудок, либо это самый реалистичный трип от лекарств, который он видел.       – Актор…       Голос… Ее голос. В груди все сжалось, а дыхание перехватило. Стук сердца в ушах словно сотни барабанов. Зажмурился.        Актор не мог вспомнить, как сделать вдох.       С трудом переборов себя, Актор раскрыл глаза       Фантом Майи все еще был перед ним. Он попытался сделать шаг в ее сторону и неудачно встал на протез. Потеряв равновесие, он пошатнулся.       – Актор! – Майя подскочила к нему, подхватила и помогла устоять на ногах.       – Духи... Как?.. – не своим голосом прохрипел Актор. – Ты… правда здесь?       – Конечно.       – Духи…       Актор продолжая держаться за нее. Казалось, стоит отпустить, наваждение исчезнет.       – Как? Как? – причитал Актор. – На Цитадели никто не выжил. Я видел тебя в списках. Ты… – Актор с дрожью во всем теле провел ладонью по ее плечу. – Это правда ты?       – Боже, Актор! Меня не было на станции, когда это произошло.       – Духи…       Так часто к ним Актор взывал лишь в момент отчаяния под рассыпающийся Цитаделью, но других слов подобрать не мог. Да они и не нужны были. Вряд ли хоть кто-то во вселенной был в силах описать словами то, что происходило у него в душе. Будто в бреду схватил Майю в охапку, прижав к себе.       Просто держать ее. Держать так крепко, насколько хватит сил. Держать и никогда не отпускать.       – Я думал, что ты погибла, – тихо просипел Актор, до хруста в мандибулах сжав челюсть.       – Прости. Я слишком долго искала тебя…       Помимо привычного, ее, аромата от нее исходил чужеродный. Терпкий и густой. Немного отстранившись, Актор обхватил ее лицо. Поднял к себе. Разглядывал. Аккуратно провел по таким родным чертам скул. Она выглядела как и раньше. Незначительные шрамы и пятнышки, похожие на пороховые ожоги, похудевшие щеки – ничего из этого не противоречило воспоминаниям о ней. Единственной разительной переменой были глаза. Беззаботная, игривая искра больше не освещала их. Серьезные. Пронзительные. Пробирающие до костей и с глубокой печалью. Они словно принадлежали другому человеку. Но на их дне, где-то за панцирем, выросшим за войну, Актор видел прежнюю Майю… Его Майю.              

***

             Обезоруженная его крепкими объятиями Майя уперлась лбом в грудь Актора. Обхватила руками его спину.       Забытая реальность.       – Майя… – убаюкивающий голос Актора резонансом растекался по телу. – Майя…        Постепенно приходя в себя, Майя заметила, как Актор старается балансировать на одной ноге. По искривленной осанке было видно – протез доставлял ему куда больше дискомфорта, чем Актор хотел показывать. Похоже, что покосившаяся нога в самом начале их встречи – не единичный сбой.       – Тебе неудобно стоять?       – Не переживай. – Актор провел пальцем по самому глубокому шраму на лице. – Где же ты была?..       – Думаю, что твой рассказ более захватывающий. Читала, что ты управлял боевым кораблём! Может, найдем, где присесть, и ты мне все расскажешь? Что-то меня укачало в дороге.       Скорее всего, Актор понял плохо прикрытую попытку усадить в обход его гордости. Едва заметно дернул жвалами в улыбке и кивнул. Сделав шаг, Актор изменился в лице. В уголках его глаз появились болезненные морщинки. Нагнувшись, он потер ногу в месте крепления протеза. Робо-ступня быстро вздрагивала.       – Я могу как-то помочь? – спросила Майя.       – Нет. Сейчас станет лучше.       – Актор…       В нем шла борьба. Держась за стену, Актор старался не встретиться с Майей взглядом. Скорее поползет, чем сядет в кресло-каталку или позволит Майе взять на себя часть его веса. Она вспомнила, что видела костыль рядом с койкой, на которой сидел Актор. Помедлив немного, Майя без спроса вошла в палату.       Поздоровавшись с находящимися там турианцами, Майя прошагала к окну. Оторвавшись от своих дел, обители палаты смотрели на гостью с неприкрытым любопытством. Выглядывали в окно и открытую дверь. Подхватив костыль, Майя пошла обратно, чувствуя кожей, как ее изучают.       – Держи.       Актор нехотя забрал протянутый ему костыль.       Майя ждала. Не лезла со своей помощью. Война потрепала Актора куда сильней, чем она себе представляла. И не только физически. Наверное, уже поставил на себе крест, списав как сломанный станок. Выглядел так, словно лишился не ноги, которую к тому же восстановили, а безвозвратно потерял свое мужское достоинство.       Балбесина… Он в отличие от многих – жив.       – Когда тебя выпишут, такие финты выделывать сможешь… – сказала Майя, решив, что лучше сразу закрыть этот вопрос. – У подобных штук отличный отклик, крутая стабилизация и радиус разворота.       – Это ты так шутить пытаешься?..       – Я серьезно. Если учитывать характеристики протеза и натренировать его чувствительность, сможешь делать такое, где обычные люди суставы выворачивают и связки рвут.       Актор оперся на костыль и выпрямился       – И что я раньше им не обзавелся? – ухмыльнулся Актор. – Когда вторую ногу оторвем ради таких бонусов?       – Как только она перестанет поспевать за модным робо-собратом.       – Пойдем. Тут недалеко есть тихое место. А то мы уже зрителей собираем. – Его мандибулы игриво вздрогнули: – Разрешу тебе потрогать модную робо-ногу.       – А ты знаешь, как соблазнить девушку!       – Не весь порох растерял, ага.       Улыбаясь ему в ответ, Майя подумала, что они на миг стали прежними. Что между ними не стояли расставание, месяцы войны и неизвестности. А на горизонте не было турианки, так по-собственнически прикасающейся к Актору. Мгновение, ради которого стоило пережить войну.       Актор повел ее в закрытое крыло больницы. По его словам, там есть место, где он иногда греется на солнце. Особых удобств просил не ждать, зато обещал уединение.       Желающих ползать по развалинам много не набиралось. Дорога туда давалась Актору тяжело. Он обходил каждую неровность в полу, примерялся к следующему шагу. Майя была рядом, заранее пристроившись с бока, на который Актор заваливался.       Показав на узкий проход, куда вдвоем можно было пролезть только боком, Актор пропустил Майю вперед. Когда она проходила мимо, он забавно пошмыгал носом и потянулся за ней.       – Чего такое? – спросила Майя.       – Запах… Он у тебя изменился, – задумчиво сказал Актор, принюхиваясь к ней. – Не могу разобрать.       – Может, это шампунь? Мне этот привез… привезли. На упаковке брутальный мужик в обнимку с медведем. –  Майя притянула прядку к своему носу. – Вот и пахну как лесоруб. Елками, копчеными колбасками и машинным маслом.       Актор смотрел с неприкрытым недоверием.       – Мне нравился твой старый… шампунь, – сказал он, отстранившись, словно от протухшего ужина.       – Мне тоже. Но за неимением альтернатив…       – Берешь то, что есть рядом?       Голос Актора прозвучал резко. Подтекст в его фразе так резал слух, что Майя удивленно повела бровью.       – Ты сейчас точно про шампунь говоришь или хочешь что-то спросить?       – Ты живешь с мужчиной? – Актор втянул носом воздух. – Судя по запаху совместный у вас не только шампунь.       Майя всегда знала, что нюх у Актора хоть куда, но ей даже в голову не приходило, что можно такое учуять. Насколько она видела, Фишер углы не метил и не натирал подмышки вещами Майи. Качался, правда, так, что в воздухе можно было топор повесить. Может, за месяцы совместного существования сначала на базе, потом в доме родителей Майи, она уже перестала чувствовать.       – У меня последнее время не дом, а общежитие было. Маленькую азиатскую женщину, батарианца, курящего как паровоз, и кошку ты не унюхал       – Нет. – Актор шагнул к ней, приперев к стене в узком проходе. Свободной от костыля рукой подхватил ее за талию и стал обнюхивать шею и плечи. – Только раздражающий запах человеческого мужчины, пренебрегающего гигиеной.       От прикосновений Актора у Майи едва не подкосились ноги. Соскучившееся по его ласкам тело отреагировало в ту же секунду. Жгучее желание пожаром прокатилось по телу и грозило забрать способность принимать адекватные решения.       – Актор, остановись, – переборола себя Майя.       Образ турианки был слишком свеж. Как и воспоминания о том, к чему может привести нерешенный вопрос с любовными треугольниками.       Майя знала, что от Актра не ускользает реакция ее тела. И он не забыл, насколько ей нравилось, как он аккуратно, едва касаясь покусывает изгиб ее шеи. Пришлось призвать на помощь всю имеющуюся силу воли.       – Перестань, пожалуйста. Это неправильно…       – Почему? – Раскаленное дыхание и стальные нотки в голосе окатили шею. – Значит, не просто «соседи»?       – Нет, но…       – Тогда отпущу, когда ты станешь пахнуть только мной.        – Что за глупости. – Майя выкрутилась из его рук, благо с подвижностью у него были проблемы. – Актор, я тебя безумно люблю, но второй раз в твой треугольник не полезу!              

***

             Актор встал как вкопанный. Похоже, Майя сама не заметила, что сказала.       – Повтори, пожалуйста.       – Говорю, что сначала разберись с отношениями, которые у тебя есть!       – У меня нет отношений. – Актор подошел к Майе, игнорируя ее возмущенный вид. – Повтори другую часть.       – Говорила, что жила с толпой людей… – Майя нахмурилась, видимо, перебирая в голове последние фразы. – Что в отличие от меня, у тебя кто-то есть. Что… – Майя широко распахнула глаза и посмотрела на Актора. – Что люблю тебя...       Она выглядела ошарашенной. Словно испугавшись, она вжалась в стену.       – Но это не имеет никакого значения, – дрожащими губами, сказала Майя.       – Если это правда. Для меня это имеет огромное значение.       – Я видела тебя, Актор. Это тебе не запахи какие-то. Я видела, как ведешь себя с турианкой у тебя в палате. Как после этого у тебя язык поворачивается мне хоть что-то предъявить?       – Так значит, тогда у окна всё же была ты? А я думал, что у меня галлюцинации… Куда ты делась потом?       – На пол упала, чтобы ты меня не заметил. – Майя посмотрела в пол. – В конфетах испачкалась. Пришлось отмываться потом.       – В конфетах?..       Ее румянец на щеках и смущенный вид показался Актору ужасно милым. В конфетах она испачкалась. Очаровательное создание.       – Ну да… Хотела тебе конфеты принести, но раздавила всю коробку. Пришлось выкинуть. – Майя встряхнула головой. – Хватит мне мозг пудрить, а? Разговор сейчас не про это.       – Конечно. – Актор уткнулся лбом в ее лоб. Самодовольно наслаждаясь ее признанием, он намеренно игнорировал неугодную ему тему. – Поговорим про то, что ты меня любишь.       – Ты издеваешься?! – Майя нырнула под его рукой. Отошла на значительное расстояние. – Твоя прошлая подруга спалила студию и едва не размазала меня по стене!       – Ч-что?       – Давай… – Майя нахмурилась и резко выдохнула. Актор едва мог узнать ее в моменте, когда она усилием воли вернула себе равновесие. – Давай дойдем уже до твоего места и там поговорим.       Ему было наплевать на то, как они расстались. От мыслей, что, вернувшись с того света, она исчезнет, Актору стало дурно.       – Между мной и той турианкой все закончилось еще до уничтожения Жнецов. Да, в общем-то, и ничего серьезного и не было.       Майя кивнула.       Ее печальное смирение било Актора больней, нежели возмущение. У него-то сорвало стопор только из-за того, что почувствовал посторонний запах. А Майя видела Линк рядом с Актором. Прочитала в их общении отголоски связи. И даже вида не подала. Не спрашивала до тех пор, пока не увидела прямого конфликта.       В молчаливом раздумье она ушла вперед.       Мало кто прошел войну без единого шрама даже среди мирного населения. Но на Майе отпечаток был глубже, чем у бывалых солдат. Вместо когда-то искрящегося живого огонька она несла в себе пепелище.       «Духи… Майя. Что же с тобой произошло?»       За поворотом в лицо Актору ударил свежий вечерний воздух. Часть стены словно была срезана острым ножом, открыв вид на разрушенный город. Вдалеке часть неба перегораживали руины Цитадели. Очнувшись в этой же больнице в первый раз, Актор бродил по коридорам в поисках тишины и наткнулся на это место. Без ноги, с уверенностью, что Майя погибла, дома больше нет, а впереди звенящее ничего, Актор стоял на краю бетонной плиты. Сверлил взглядом Цитадель, словно она может дать ответы. Проползал в свой укромный угол при каждой удобной возможности. Решил записаться добровольцем на одни из самых травмоопасных работ по разборке внутренних помещений станции.       Майя подошла к тому же краю, подставляя лицо ветру, ловя его потоки. Розовый свет заката лег на ее кожу, спрятав шрамы. Развевающиеся пружинки волос создавали волну, путались друг с другом. Актору вновь показалось – она нереальна. Наваждение, не иначе.       Каждые несколько секунд, делая вдох, Майя покачивались вперед.       Каждые несколько секунд Актор готов был кинуться за ней.       – Майя, – он тихо позвал ее. – Прошу, отойди оттуда.       Опасно качнувшись, она отошла назад. Обессилев, Актор сполз по стене на стоявший рядом блок. Последовав его примеру, Майя села рядом. Прокручивала на пальце какое-то необычное кольцо.       – Прости. Прости, что не поддержала тебя, когда ты уезжал, – неожиданно сказала она. – Тогда я думала только о себе. Наговорила столько гадостей…       Актор хотел было что-то ответить, но Майя жестом остановила его.       – Столько всего случилось, а ты смотришь на меня как раньше... До того, как я самолично выставила тебя за дверь. – Она повернулась и положила руку на щеку Актора. – В твоих глаза словно портал в прошлое. И я не знаю, что с этим делать.       Актор потерся об ее ладонь. Развернул лицо так, чтобы она оказалась у его рта. Мельком провел кончиком языка по ее тонким пальцам.       – Кто бы говорил про порталы. Ты вообще вернулась из мертвых.       – А что, если я не такая, какой ты меня помнил?       – Ты все та же. Так же притягательна и делаешь из меня дурака. Только пахнешь как лесоруб.       – Актор… – Майя печально ухмыльнулась его попытке разбавить атмосферу.       – Расскажи мне. – Он потянул Майю к себе, ласково потерся об ее висок. – Я хочу знать, что ты видела.              

***

             Майя собиралась с мыслями.       Благодаря или вопреки – она выжила. Дотащила себя до момента, который казался ей финальной точкой. Вернулась к тому, с чего все началось. Словно замкнула цепь.       Нежными прикосновениями Актор показывал, что он рядом. Так же побитый, он все равно пытался встать между Майей и ее кошмарами. Рядом с ним она чувствовала, что может позволить себе разжать кулаки. Броня раскололась, оставив ее голой. Лицом к лицу с пережитым ужасом. От осознания этого из глаз Майи покатились слезы. Крупные капли одна за другой скатывались по щекам. Собирались на подбородке и срывались вниз. Они обжигали. Майя ловила ртом воздух. Казалось, вырвавшийся поток никогда не иссякнет. Майя сползла вниз. Легла головой на колени Актора. Ревела, прикусив губу.       Майе хотелось говорить. Плакать и говорить. Не топить мысли в виски или простреливать пустые бутылки, ища спокойствия в звуке разбивающегося стекла.       Майе хотелось говорить, но слова словно шипами впивались в горло. Больно. Ей до дурноты было больно сказать хоть слово.       Не сейчас.       Не сейчас и не все сразу.       Шторм немного уляжется, и Майя поделится своей войной. Как и Актор – своей.        Сидя в разрушенном здании с видом на обломки, они строили что-то новое. Может, большая часть фасада их отношений сломана, но фундамент был все так же крепок. Они не просто восстановят, нет. Они сделают лучше. Учтут прошлые огрехи и постараются изо всех сил. Рука об руку. В крепких объятиях. Безгранично любя. Они будут танцевать танго на руинах этого сраного мира.