Equilibrio

      Черное платье-футляр. Элегантные лодочки в тон. Сдержанные украшения и аккуратный пучок. Не хватало проливного дождя и людей с одинаковыми, обязательно черными, зонтами. Они бы выходили из черных арендованных автомобилей. Шли ровным потоком, словно мрачные воды лесной реки. Встали рядом с пустой могилой. Ждали, пока люди в промокших до нитки костюмах принесут гроб из красного дерева. И, как в любых фильмах, всё было бы по-театральному идеально. Душераздирающе печально, но по-своему красиво.       Майя заправила прядку за ухо. Ей удалось найти только платье и туфли. Не было ни людей, ни зонтиков. Ни гроба.       Может, это глупости. Тем, кто не с нами, уже нет дела до подобных ритуалов. Майе всё равно казалось, что она плохо старалась. Подвела. Не проявила должного уважения. Неправильно любила. Не говорила нужных слов. Даже не смогла раздобыть эту идиотскую черную шляпу с вуалью для истинно траурного наряда. Глупое позерство, но Майе хотелось угодить матери хотя бы во время официального прощания с ней. Пусть и сама церемония мало походила на похороны. Не было ни тел, ни праха. Только официальное постановление. Юридическая формальность, по которой Элизабет и Генри Розенгард признаны погибшими. Вместо священника – доверенный юрист фонда Розенгард. Вместо похоронной процессии – онлайн-конференция.       Быстро закончив с сухими соболезнованиями, адвокат огласил завещание. Присылал для электронной подписи документ за документом. Объявил Майю держателем основного пакета акций фонда ее отца. Бестактно перешел на проблемы фонда и сообщил о необходимости присутствия Майи на ближайших собраниях. Оборвав его словесный поток, Майя отключила связь.       Будто кредит оформила, а не получила свидетельство о смерти родителей.       Облокотившись на стол, она спрятала лицо в ладонях. Плакать у Майи никак не выходило. Казалось, что от этого станет легче, а все попытки обрывались, так и не начавшись. Словно тело Майи отказывалось оплакивать то, во что не хотело верить. Ей снилось, как родителей находят. Или то, что они сами прилетают, не понимая общей суматохи. Зайдут в последний момент по всем законам драмы. Разум знал, что в том бункере никто не выжил, а подтверждений, что родители были именно там – предостаточно. Разум это знал, а глупое сердце продолжало мечтать о несбыточном.       Тем более, когда находишься в месте, будто населенном призраками прошлого. Небольшой бревенчатый дом на берегу озера Илиамна. Майя не приезжала туда лет с четырнадцати. Тихий и забытый уголок пытал скукой и однообразием. Тогда Майя хваталась за любой повод, лишь бы не ехать в этот забытый всеми край. Даже Жнецы посчитали, что делать там нечего. Какая уж тут жатва, если на этой территории проживает менее одного человека на квадратный километр. Одно из немногих мест на Земле, которое Жнецы оставили на потом.              Стартовав с Чохе, «Гуппи» блохой прошмыгнул между Жнецов, но дальше лететь было некуда. Едва вырвавшись из информационного вакуума станции, «Гуппи» принял шквал новостей о происходящем в Галактике. Выбор был невелик, а решение нужно было принять быстро. Бункер под крылом у родителей показался Майе единственным логичным вариантом. Получив все возможные шишки и споткнувшись о каждый камень, Майе хотелось спрятаться за самой надежной во вселенной стеной. Ей хотелось обнять отца. Обсудить разногласия с матерью. Ей хотелось хоть что-то сделать правильно, пока Жнецы не отправили всех в бездну. Майя предложила Фишеру место в безопасности и безмерную благодарность четы Розенгард за доставку дочери. Учитывая, что возвращаться наемникам было некуда, сразу отвергать идею Майи Фишер не стал. Он прижимал футболку к раскрывшейся ране Майи. Пробежка в состоянии сложенной пополам сосиски на плече Фишера не прошла бесследно для истерзанного и не успевшего восстановиться организма. Закинув Майю на борт «Гуппи», Фишер убежал на мостик. Позже Майя узнала, что лишь спустя значительное время Ванг обратила внимание на залитую кровью одежду Фишера. Стащив пижамную футболку и не обнаружив повреждений на теле, он прибежал к Майе, которая в полубреду лежала там, где он ее оставил. В короткие моменты сознания она просила отвезти ее к семье.       На удивление капитану «Гуппи» удалось связаться с бункером фонда Розенгард и на этот раз получить официальное приглашение. Корабль наемников прорывался окольными путями. Обходили сражения, словно прокрадываясь вдоль стеночки к выходу, пока те, кто смелее и сильнее сражались с дебоширами. Этакий ссыкливый, но юркий худощавый подросток, который заботится только о себе, потому что у мамы один. «Гуппи» игнорировал призывы о помощи с поврежденных или загнанных в угол судов. Когда Ванг прятала «Гуппи» в обломках союзных кораблей, в иллюминатор можно было увидеть дрейфующий рядом погибший экипаж. Зализывая собственные раны, наемники видели в трупах не более чем космический мусор. Тактика их продвижения была грязной и бессердечной, зато эффективной. Крошечный корабль, созданный для того, чтобы залезать в любые щели незамеченным, достиг Дельты Павлина без привлечения лишнего внимания. Поначалу отсутствие обратной связи с бункером списали на помехи. Надежда на безопасное пристанище для наемников и предвкушение встречи с родителями для Майи затмевали голос сомнений. Отрицать очевидное можно долго. Придумывать оправдания. Отмахиваться от всех предпосылок. Но увидев на мониторах вместо цветущей планеты-сада Деметры выжженный лес, а в месте нужных координат – километровый кратер, верить в лучшее смогут разве что непроглядные глупцы.       Пока Майя с опустошенной душой смотрела на место, где, вероятно, похоронены ее родители, Фишер с Ванг спорили о дальнейших действиях.       В выборе новой точки назначения Майя участия не принимала. Даже если бы кто-то поинтересовался ее мнением, она смогла бы лишь безынициативно пожать плечами. Реакция была бы такой же, если бы они остались висеть рядом с кратером в ожидании, пока Жнецы не прихлопнут их. Стабилизаторы смягчили движение корабля. Без рывков и перескоков он отдалялся от планеты. Будто сцена перед финальными титрами. Но вместо прыжка в неизвестность «Гуппи» догнало энергетическое поле. Как выяснилось позже, этот луч – красное победоносное знамя капитана Шепард – огненной колесницей пронесся по всей Галактике, выводя из строя Жнецов. Прихватив вслед за агрессорами союзных гетов и некоторые особо чувствительные системы. Луч одной вспышкой закончил войну. Уничтожил Жнецов и единственную связь между секторами. То, что ретрансляторы просто рассыпались, а не взорвались, стерев в ближайших секторах все живое – чудо. Над подобной странной избирательностью луча ученые будут ломать головы еще десятилетия. Возможно, на некоторых судах люди предпочли бы умереть сразу, одной вспышкой… Не дрейфовать без связи, видя, как иссякают резервные системы жизнеобеспечения. Не ждать голодную смерть, застряв в секторах без единой дружественной в плане экосистемы планеты. Не сходить с ума в замкнутой и холодной консервной банке, пока более везучая часть Галактики отмечала победу.       «Гуппи», хоть и конвульсивно сотрясся, отправив все системы на перезагрузку, сумел избежать критических повреждений. Самой долгой задачей в ремонте стал повторный взлом системы «Цербера». Откатив все настройки, «Гуппи» словно вспомнил старых хозяев. Он, брыкаясь на каждую команду Ванг, едва не выключил систему жизнеобеспечения, пытаясь извести несанкционированных гостей. Более-менее наладив контакт с кораблем, Ванг поймала сигнал Альянса. Отпрыгнув подальше от катализатора луча, союзные суда праздновали победу. Без угрозы Жнецов избегать крупных скоплений кораблей Альянса не было смысла. Более того, прижаться к их боку под видом несчастного потеряшки – прямая выгода. Судно наемников переквалифицировалось из маленькой юркой рыбки в рыбу-прилипалу. «Гуппи» добрался с общей массой кораблей до Земли, с благодарностью принимая помощь тех, кого недавно оставлял далеко за бортом. Видя состояния крупных городов, Майя вспомнила про всеми забытый летний домик. Избавила себя от необходимости лицезреть очередной кратер на месте чего-то родного. А Фишер с командой избавили себя от необходимости ютиться по тесным баракам беженцев. Казавшееся временным, решение пробило все сроки давности, задержав наемников в жизни Майи на неопределенный срок.       Неоплаканные родители. Должно быть, погибшая вместе со Жнецами Бекки. Последовавший вслед за ней – наверняка, посредством пули в рот – Хейз. Поджаренная руками Майи Крита. Незнакомый парнишка, чей труп прятал Майю от убийц «Цербера»...       Никаких новостей об Акторе…       Жнецы были уничтожены, но устроенный ими ад еще долго будет следовать за теми, кому посчастливилось – действительно ли посчастливилось? – выжить. Опаляющее дыхание на затылке и шепот демона, предлагающий Майе самый простой путь. Каждый день скреб по позвоночнику и вгрызался в грудь. Взращенная для выживания броня из остатков воли защищала жизненно важные части сознания. Эта броня сглаживала симптомы полнейшего упадка, но не спасала от медленно тикающей в голове бомбы. Какой именно эффект будет от взрыва Майя не догадывалась. А войдя в статус наследницы, сходить с ума можно было в любом направлении. Круиз по порокам? Удариться в веру и примерить рясу монахини? Устроить на заднем дворе зоопарк и собрать каждой твари по паре? А можно просто попробовать научится летать, шагнув с балкона.       Майя пробежалась двумя пальцами по лакированной поверхности стола и прыгнула воображаемым человечком вниз, сопроводив это действие мультяшным звуком падения.        Сидя на месте отца, Майя ощущала себя самозванкой. В этом кабинете Майя только забиралась на руки отца или пряталась под столом, когда ей велели не мешать.       «Иди подыши воздухом, золотце. Мы же для этого сюда приезжаем».       Похоже, Майя наконец доросла до того, чтобы с благодарностью принять этот совет.       На диване в гостиной сидел Фишер. Закинув одну руку на плечо прильнувшей к нему Ванг, он нюхал самодельное пойло.       – Король умер! – Он приветственно поднял стакан, когда Майя подошла ближе. – Да здравствует король!       Ванг шикнула на него, шлепнув ладонью по животу:       – Не будь таким мудаком!       – Ладно-ладно. Извиняй. – Фишер отпустил Ванг и потянулся к бутылке на кофейном столике.  – Хлебни, Принцесса. Полегчает. Мой лучший рецепт.       Майя приняла от Фишера стакан настойки. Не задумываясь, опрокинула его. Передернулась от приторной тягучести, запаха хвои и чего-то мятного. Кто бы мог предположить: у Фишера такое милое хобби, как тихая охота в лесу на различные травки и ягоды?.. Правда, делал он из собранного улова не примочки или чаи, а нечто покрепче.       – Что будешь делать с такой горой бабок?  – спросил Фишер.       – Проспонсирую компанию «Домашние настойки от Дядюшки Фишера». Вдруг выстрелит идея, и ты перестанешь использовать мой дом как перевалочный пункт.       – А в тебе все же есть предпринимательская жилка, Принцесса! Раз так, могу посоветовать пару верных дел, в которые мы можем вписаться. С твоими-то возможностями и моими связями…       –Мы все равно далеко не улетим. Во всех смыслах. Лететь почти некуда, а выжившие партнеры и директора папиного фонда и на пушечный выстрел не подпустят меня к управлению финансами. В общем-то, и правильно сделают.       – Могу посоветовать одного толкового саларианца. Тоже застрял на Земле. Поможет разобраться и подготовить бумажки. Процент он берет немаленький, но и вопросов лишних задавать не будет.       Майя не вдавалась в подробности, какие дела сейчас проворачивает Фишер со своей командой. И как бы она ни ворчала для вида, ей нравилось, когда они прилетали. Наемники были рады удобным кроватям, хорошим ванным комнатам. Только Зункхе решил, что его жизнь слишком коротка, чтобы продолжать тратить ее на сидение в лесах. Быстро смекнув, где можно поковыряться и, конечно же, стащить что-то из технологий Жнецов, прошел отбор на ремонтные суда для ретрансляторов.       Оставшейся компании Майя была даже рада. Злая шутка судьбы – ближе людей, чем потрепанная группа наемников, у Майи не осталось. Да и наличие оных было сомнительным. Глядя, как они в очередной раз выгружаются на небольшой взлетной площадке, Майя задумывалась о том, что стоит подыскать специалиста по стокгольмскому синдрому. Возможно, потом. Когда у врачей за дверьми не будет очередь из людей, которые не страдают в домах со всеми удобствами и контрабандными сырами – подарок Фишера за немое согласие Майи приютить их. Возможно, потом она спросит, откуда все это. Возможно, потом…       Отказавшись от новой порции настойки, Майя вышла на задний двор. Подышать воздухом, как и посоветовал спроецированный сознанием голос отца. На небольшом столике из цельного пня лежал пистолет и нескромная стопка термозарядов. Поодаль были заботливо расставлены пустые бутылки, банки и прочие самодельные мишени. Оружие наполнило ладонь приятной тяжестью, когда Майя подняла его. С этим пистолетом она успела породниться. Расстреляв с его помощью хасков, она не выпустила выданное ей оружие, даже когда сознание покидало ее от потери крови.       Майя проверила уровень термозаряда в пистолете и отжала кнопку предохранителя. Поймала в прицел ближайшую бутылку. Секундная задержка дыхания и выстрел. Звон стекла и разлетающиеся в стороны осколки казались Майе записью, запущенной в замедленном режиме. Не дожидаясь, пока все остатки бутылки долетят до земли, Майя переключилась на следующую цель.       Уроки стрельбы от Фишера и автоматика в оружии помогли Майе без особых проблем разделаться с передним рядом. Дальние мишени давались куда хуже, а уж болтающаяся от ветра на веревке сволочь так и вовсе отказывалась разбиваться.       – Легчает, Принцесса? – раздался голос Фишера за спиной. – Согласись, иногда для поднятия настроения так хочется что-нибудь прострелить.       – Легчало бы, если бы получалось попасть вон в ту болтающуюся сволочь.       – Подкрути автоприцеливание посильнее. Для самостоятельной стрельбы ты опять неправильно стоишь. Хотя… – протянул Фишер, а Майя спиной почувствовала, как он смерил ее взглядом. – Внешне выглядит весьма эффектно. Красиво, но как в рекламе, где девушки держатся за корпус нагревателя паяльника. Или как в нелепых фильмах про шпионов, где бегают в таких же блядских платьях и на каблуках.       Майя осмотрела себя, пытаясь понять, что такого блядского Фишер разглядел в классическом черном платье. Будто отвечая на ее немой вопрос, он подошел и попытался придать телу Майи более правильную позицию для стрельбы.       – Эту узкую кишку нужно до талии задрать, чтобы ты могла встать нормально.       Возвышаясь скалой за ее спиной, Фишер положил руку на ее бедро, оттягивая ногу назад, насколько – действительно – позволяло платье. Толкнул своим коленом под ее, заставив принять более согнутое положение. Выставил руку Майи с пистолетом вперед, и придержал локоть второй руки.       Вся эта возня напоминала Майе то, как она объясняла своим ученикам базовые позиции в танцах. То, как она когда-то учила Актора…       Она искала его.       После того, как вслед за Жнецами рассыпались ретрансляторы, получение и отправка сообщений из других скоплений – целая история. Мини-станции, усиливающие сигнал, расставляли как шахматные фигуры на доске Галактики. Благодаря им стала возможна скоординированная работа всех рас. Но даже с этой системой ожидание нескольких строк могло занимать недели. Иногда месяцы. Запросы были отправлены во все структуры, которые предлагались на официальных сайтах, посвященных пропавшим или разделенным близким. Пока весь улов Майи состоял из пары шаблонных отписок. От тлеющего огонька надежды практически ничего не осталось. Даже если Актор выжил – в чем злобная и логичная часть разума очень сомневалась – он находится на другом краю Галактики. Без ретрансляторов максимум, на что она может надеяться, – письмо с ограничением в полторы тысячи символов один раз в несколько месяцев. Уткнувшись ночью в подушку, до боли в пальцах сжимая край одеяла, удерживая себя от истошного крика, Майя готова была отдать все ради такой возможности. Твердила небесам, что ей хватит и пары редких строк, лишь бы знать. Не надеяться и верить в лучшее в типичном для Майи самообмане, а знать наверняка. Но время, которое должно лечить, шло, а каких-либо точных новостей так и не приходило. Истошный крик трансформировался в перманентный стон. Говорят, что от тоски можно умереть. Медленно иссохнуть, превращаясь в бледное подобие человека. Глядя на себя в зеркало, Майе не хотелось ни корчить забавные рожицы, ни игриво улыбаться своему отражению. Все ее жизнерадостное очарование пропало вслед за теми, кого Майя любила. Время не лечило, оно лишь растягивало сомнительное удовольствие разбитой жизни.       – Стрелять собираешься? Или так и будем обниматься? – спросил Фишер.       Майя передернула плечами, будто стряхивая его с себя. Он слегка отстранился, но продолжал удерживать ее руки. Нагнулся, приблизившись к ее уху, чтобы лучше выровнять их поле зрения, помогал Майе поймать в прицел болтающуюся бутылку. Под аккомпанемент советов Фишера и спустя два промаха, злополучная мишень разлетелась, усыпав мелкими осколками все вокруг.       – Видишь, Принцесса, из нас может выйти шикарная команда. Подумай над моим предложением. Может быть, пришло время сменить сферу деятельности?       Мимолетная радость от попадания сменилась раздражением. Майя с силой отпихнула Фишера. Сжимая пистолет, она вернулась в дом.       Хоть Фишер и понял ее отношение к подобным подкатам, ее новый статус явно не давал покоя предпринимательской жилке главы наемников. Выждав несколько дней, видимо, выделив их Майе на скорбь по родителям, Фишер вернулся к интересующим его вопросам. Намеки на совместный бизнес. Разговоры между делом все чаще касались возможных финансовых вливаний и способов приумножить состояние Майи. Едва презентации не рисовал. Прошедшая в тихом прессинге и удивительно уважительном общении неделя расставила для Майи последние точки. В бизнесе отца они ничего не понимала, зато чувствовать, когда к ней подбивают клинья из-за счета в банке, научилась с детства. Оказалось, можно обойтись и без психологов.       Майя дождалась, пока Фишер с его командой собрались на очередную курьерскую доставку, легальность которой вызывала массу вопросов, ответы на которые Майя так и не дождалась.       – Думаю, за пару недель управимся, – сказал Фишер, выходя на взлетную площадку.       Основной состав «Гуппи» уже был на борту. Кроме двоих бойцов, видимо вытащивших короткие палочки и назначенных Майе в няньки.       – Дойную корову нужно хорошо охранять, да? – Майя нащупала в кармане безразмерной толстовки рукоять пистолета.       – Какая корова, Принцесса? Ты свой отощавший зад давно видела? Скоро прозрачной будешь.       Подобный уход от темы вызвал у Майи кривую ухмылку.       – К тому же, – продолжил Фишер заметно охладевшим тоном, – ты тут совсем одна. Мало ли кто может нагрянуть. Да и настроения у тебя сомнительные. Лучше, чтобы парни присмотрели за тобой.       Пропустив Фишера вперед, Майя подошла к терминалу под навесом, запустив заранее подготовленную команду.       – Система «Свой-Чужой» активирована. – Голос ВИ эхом разнесся по лесу.       – Что за херь? – Нахмурившись, Фишер повернулся, встретившись взглядом с дулом пистолета в руках Майи. – Пукалку убери, Принцесса, а то поранишься.       Своими словами Фишер напомнил про их первую встречу. Про то, как Майя забилась в угол при его приближении. Он отбросил в сторону сумку. Не сводя черных глаз с лица Майи, он двинулся в ее сторону, будто расширяясь с каждым шагом.       – В этот раз пукалка опаснее.       В подтверждение своих слов, Майя выстрелила в пол чуть левее Фишера и тут же вернула прицел к его голове. С такого расстояния она не промахнется. Тем более, на этот раз она не совсем одна. Из датчиков по углам дома появились лучи, расходясь в разные стороны они покрыли взлетную площадку ровной сеткой, просканировав присутствующих.       – Обнаружены незарегистрированные посетители, – спокойно сообщил ВИ. – Запускаю протокол 2.0.       – Да в чем дело-то, бля?! – недоумевал Фишер, глядя на то, как из боксов выходят вооруженные мехи, а турели переводят свои орудия в боевой режим. – Совсем башкой поехала?!       По сравнению с турелями на Чохе, оборонительные возможности дома были жалкими и не стали бы преградой для подготовленной команды. Система была призвана скорее отпугнуть недоброжелателей или залетных грабителей, нежели всерьез препятствовать штурму. Все ставки Майи были на неожиданность и на то, что Фишер не будет сходу рисковать своей головой.       – Пора заканчивать это, – спокойно сказала Майя. –  Я хочу, чтобы вы убрались из моего дома. Все до единого.       – У тебя какое-то обострение?!       – Если это так, то для вашей же безопасности лучше не проверять насколько оно сильное. Мало ли что я могу учудить в таком состоянии.        – Давай ты опустишь ствол, отзовешь этих тупорылых солдат Урфина Джюса, и мы спокойно все обсудим.       – Вы вторглись в частные владения с разрешением на охрану границ. Немедленно покиньте территорию или мы вынуждены будем открыть огонь, – хором провозгласили модернизированные с учетом современных технологий «солдаты Урфина Джюса». Переведя оружие в боевой режим, мехи встали наизготовку.       – Мы еще вернемся, Принцесса. – Пятясь к кораблю, Фишер отдал команду своим людям погрузиться на корабль. – Будешь хорошей девочкой, и я забуду этот нелепый инцидент.       – У тебя больше нет причин меня окучивать. Можешь, конечно, вернуться, но кроме моего общества здесь больше искать нечего. Мои счета пусты.       – Ч-чего? Ебать, Принцесса, что за гон?       – Я продала свою долю в фонде. А все полученные деньги уже потратила.       Кустистые брови Фишера улетели так высоко, что Майя, пожалуй, впервые увидела его глаза без тени волосатых гусениц над ними.       – Да брешешь! На что можно спустить такую сумму?!       – Я обменяла их на мемориальные таблички. – Майя с улыбкой пожала плечами. – Элизабет и Генри Розенгард стали главными спонсорами пяти детских домов в разных концах Галактики. Пускай посмертно и не знают об этом.         – Ты точно головой поехала…       – Скорее всего, – согласилась Майя. – А теперь пошел нахер из моего дома. Тебе тут точно ловить больше нечего.       Выпалив что-то невнятно-матерное, Фишер запрыгнул в шлюз «Гуппи», оглядываясь на подступающих мехов.       Майя продолжила стоять на месте, глядя в черноту неба, даже когда след от взлета «Гуппи» растворился в ночной дымке.       Должно сработать. Они не вернутся.       Идя в кабинет отца, Майя пыталась понять, считать ли себя плохим человеком, если первой мыслью стала: «Трех зайцев одним выстрелом»? Она обрубила Фишеру и прочим подобным людям возможный доступ к кормушке. Избавила себя от необходимости влезать в дела, в которых ничего не смыслила. А главное, увековечила имена родителей в чем-то светлом. Конечно, Майя слегка слукавила в разговоре с Фишером – полностью без средств к существованию она себя не оставила. Старенький юрист, которого Майя помнила с детства, хоть и ворчал, что она теряет огромные проценты из-за спешности сделок, но разделил все средства на несколько частей. Большая часть, естественно, ушла в детские дома – если Фишер захочет проверить, то легко найдет эту информацию в открытом доступе. Часть средств законсервирована исключительно под содержание этого летнего домика, продать который рука Майи не поднялась. И самая малая часть – которая, в общем-то, не позволила бы Майе получить статус нищенки в ближайшие годы, – на обеспечение общих нужд. Жить на широкую ногу с такими средствами не получится, но было время, когда на Цитадели Майя обходилась и меньшим.       Столь пугающе прежде одиночество не вызвало новых панических атак. Майя плыла по течению, пролистывая книги в библиотеке отца, читая наименее сложные для ее понимания. Изучала предложенные макеты памятных табличек и варианты реконструкции зданий, присланных из ближайших детских домов. Подыскивала жилье вне дома на отшибе цивилизации. Каждый день отправляла новые запросы в центры розыска и координации пропавших без вести. Делала это скорее механически, нежели действительно ожидая какого-либо дельного ответа. Так душу не скребло чувство, что Майя предала его, оставив попытки поиска.              Транспортный челнок должен был прилететь за Майей с минуты на минуту. Запасы продовольствия иссякали, да и выбраться из склепа воспоминаний, подстерегающих в летнем доме на каждом шагу, казалось хорошей идеей. Майя стояла на балконе, опершись на перила. Может, когда-то она продаст или пожертвует и этот дом. Это место слишком хорошее, чтобы превращать его в приют сумасшедшей отшельницы, которая была готова начать обрастать кошками.       Из переделанного омни-инструмента вылетел маленький дрон, который так приглянулся Майе на Чохе. Электронный голос ВИ коротко отрапортовал о сообщении на основной терминал. Майя попыталась отправить дрона в режим ожидания и отложить просмотр сообщения. Ничего интересного она не ждала.       – Вы присвоили данному адресату высокий приоритет и просили сообщать немедленно, – пропищал дрон.       Майя тут же перевела сообщение на свой омни-инструмент. Единственная тема, которой она оставила такой статус – любые новости об Акторе.       Дрожащими пальцами Майя вызывала дрона.       – Немедленно свяжись с пилотом транспортника и сообщи о смене курса!