More than fine (Более чем в порядке)

Чонхо потер глаза, сонно натягивая леггинсы и впитывающую пот футболку, доставая из холодильника бутылку воды и завязывая шнурки на кроссовках, прежде чем отправиться в спортзал на утреннюю тренировку. Он не был физически уставшим, на самом деле, потому что он спал почти восемь часов, но он каким-то образом был одновременно не находящим себе места и заторможенным. Чонхо не глядя установил обычные настройки на дорожке и начал бежать, несколько раз увеличивая наклон, пока не почувствовал легкое жжение в мышцах, свидетельствующее о том, что его ждет хорошая тренировка. Примерно через одиннадцать минут он начал выдыхаться, а затем, через две минуты, Чонхо почувствовал знакомый прилив эндорфинов и заставил себя ускориться, наслаждаясь свободой, пока бежал практически час. Его плейлист начал заканчиваться, и он скривился, замедлив темп для двух более спокойных, восстановительных песен, прежде чем выключить беговую дорожку. Его ноги ощущались на удивление дрожащими, и он с опозданием понял, как сильно он усилил нагрузку; из-за головокружения он почти рухнул на ближайший коврик, пока пил воду маленькими глотками и вяло пытался потянуться. Постепенно его дыхание выровнялось, Чонхо вытер пот со лба и, спустя несколько минут усиленной растяжки, на нетвердых ногах спустился вниз, медленно допивая воду. Когда он уходил, в квартире было тихо, но теперь, приблизившись к двери, Чонхо слышал едва различимые разговоры своих альф. Он почувствовал прилив тепла от того, что уже мог ясно определить, кто есть кто, просто по тону голоса, даже не слыша как следует их диалог. Сан и Уён снова препирались, а Сонхва успокаивал Минги в сторонке, так как, похоже, он проиграл пари Ёсану и Юнхо (хотя Чонхо не мог понять, зачем он вообще заключил с ними пари, когда заранее знал, что проиграет), а Хонджун тщетно умолял кого-нибудь помочь ему найти потерянный носок. — Твой носок на дверной ручке комнаты Юнхо и Сана, Джун, — отозвался Сонхва, когда Чонхо вошел в общежитие. — О, привет, дорогой. Тренировка прошла хорошо? Чонхо застенчиво кивнул, внезапно немного смутившись от того, насколько он вспотел, хотя они видели его после танцевальной практики миллион раз, и, скрывая свои порозовевшие щеки, повернулся, чтобы втащить посылку, которая ждала их у двери... Она оказалась на удивление тяжёлой, особенно после такой интенсивной тренировки, и он вздохнул с облегчением, когда наконец вытолкнул его в центр гостиной. — Ты в порядке? — спросил Сан, оставив спор с Уёном, чтобы вытереть пот со лба Чонхо рукавом своей толстовки и растереть ладонями его руки, согревая их. — Ты же не слишком сильно напрягался? Сан обвил руками талию Чонхо, по-видимому, не обращая внимания на то, насколько плотным тот был, и подбадривая его прислониться к неожиданно сильной груди. — Я в порядке, — смущенно сказал Чонхо. — Я просто ощущал себя немного неусидчивым, так что... — Ах, — сказал Сан, на него снизошло озарение. — Ты забыл, какой сегодня день, да? — Какой день…? — Народ, куб смазки здесь! — закричал Минги, разрывая упаковку посылки, которую занес Чонхо, и торжествующе поднимая в воздух бутылку искусственной смазки. — Слава богу. Хён, ты мне должен, типа… — Минги, пожалуйста, соблюдай приличия, — взмолился Сонхва, закрывая руками свое очень красное лицо. — Соседям совсем не нужно знать интимные подробности твоей сексуальной жизни. Или ее отсутствия. Чонхо оцепенело смотрел на бутылку, в его желудке будто бы скопилось что-то холодное и вязкое, в то время как звуки разговоров остальных превратились в фоновый шум. — Пойдем, детка, нам стоит искупать тебя, — сказал Сан, его голос прорвался сквозь окутавший голову Чонхо туман. Он позволил отвести себя в ванную, слегка дрожа от холода, когда пот начал остывать на коже. В это время Сан включил воду и на секунду выскочил за дверь, прежде чем вернуться с охапкой одежды. Он немного суетливо завел Чонхо в душ и начал осторожно его обмывать, втирая шампунь в кожу головы и тихонько напевая себе под нос, пока зеркала запотевали от пара. — У тебя красивый голос, хён, — тихо сказал Чонхо, склоняясь ближе к Сану и сосредоточиваясь вместо ощущений на звуке голоса своего альфы. — Мне он нравится. Сан насмешливо фыркнул, тряхнув головой. — Все в порядке, — пренебрежительно сказал он. — Он все равно никогда не сравниться с твоим. — Нет, он прекрасен, — настоял Чонхо, нахмурившись на явное недоверие Сана. — Это действительно так. — Ладно, ладно, так и есть, — согласился Сан, глядя на Чонхо широко раскрытыми глазами. — Малыш, ты в порядке? Подожди еще немного, и альфы тебя хорошо заземлят, ладно? — Зазе… О, — сказал Чонхо, внезапно вспомнив, что неделя прошла, и у них наконец-то было два полных, блаженных дня вообще без какого-либо расписания. Сегодняшний день был отведен для урегулирования его состояния и заземления, а завтра они наконец-то пойдут на свидание как положено, как стая. Однако эта дата казалась почти непостижимо далекой, когда Чонхо пришлось справляться со своими проблемами. Логически он понимал, что заземление должно было быть чем-то хорошим, обычным упражнением для сплочения стаи, о котором омеги восторженно перешептывались друг с другом, а не чем-то, чего следовало бы бояться, но… Чонхо с трудом мог связать свои знания, полученные из учебника, с мрачными обещаниями — на самом деле угрозами, — которые ему говорили некоторые трейни в его старой компании. Эти конкретные трейни никогда не задерживались надолго, их выгоняли с шаблонными оправданиями, которые, как все знали, означали «проблемы с поведением», но Чонхо все еще не мог выбросить их слова из головы. Ну, и «куб смазки» тоже не помогал. Было просто невозможно не заметить факт того, что его альфы занимались сексом друг с другом, но Чонхо почему-то никогда не задумывался о технических подробностях этого процесса. И теперь он внезапно столкнулся с безэмоциональным, очевидным фактом, что они использовали для этого искусственную смазку, когда он был прямо здесь. И... Будучи омегой их стаи, разве это не было его работой - удовлетворять эти потребности? Он был физически создан для этого, в конце концов, и… И, ну, технически он мог производить смазку, верно? Но эта мысль заставила его желудок слегка сжаться, и он сглотнул, справляясь с тошнотой, пытаясь мысленно поставить в один ряд непринужденную близость Сана, моющего его в душе, и гораздо более напряженную близость, ну, секса. Почему он находил такое облегчение в первом, когда одна лишь мысль о втором вызывала у него такое отвращение? Он был настолько отвлечен, что только мельком отметил, как Сан надел на него новую пару крошечных, эластичных мягких шорт, которые купил для него Хонджун, милые носки с вышитыми на них маленькими медвежатами, которые Чонхо никогда в жизни не видел, и свободную оверсайз-толстовку, которая, должно быть, изначально принадлежала Юнхо или Минги, но так часто передавалась из рук в руки, что теперь от нее пахло стаей. — Хочешь поговорить с Уёни, детка? — мягко спросил Сан, натягивая капюшон на голову Чонхо и нежно целуя его. Чонхо уставился на него с удивлением как от самого предложения, так и от осознания того, как сильно он действительно хотел поговорить с Уёном. — Как ты…? — Просто предположил, что когда ты думаешь о чем-то с таким выражением лица, после ты часто обсуждаешь это с Уёном, — объяснил Сан. — Это потому, что у вас двоих было больше похожего опыта в динамике стаи в прошлом, верно? Поэтому тебе комфортно задавать ему определенные вопросы? — Я полагаю, — сказал Чонхо, не осознавая до этого, что он был настолько очевидным. — Это не... не раздражает тебя? — Нет, конечно же нет, — легко ответил Сан. — Я рад, что у тебя есть кто-то, с кем тебе комфортно говорить об этих вещах, и разумеется я теперь доверяю Уёни. Мы стая. — О, — сказал Чонхо, чувствуя тепло от такого уверенного понимания и принятия. Концепт «стаи» порой казался таким сложным, но у Сана была такая ясная, непоколебимая вера в них всех, что и ему самому становилось легче верить. — Иди поищи его, детка, — сказал Сан, похлопав Чонхо по попе и мягко подтолкнув его к двери. — Я думаю, он в их с Ёсаном комнате. Мы будем ждать в гнезде, как только вы закончите разговаривать, хорошо? Чонхо кивнул и, осмелев, потянулся, чтобы быстро поцеловать Сана в губы, прежде чем выскользнуть из ванной с трепещущим сердцем и розовыми щеками. * — Это из-за куба смазки? — со знанием дела спросил Уён, как только ему удалось заманить Чонхо в свои объятия. — Почему вы вообще его так называете? — проворчал Чонхо, зарываясь в грудь Уёна и вдыхая знакомый, пряный, похожий на корицу запах своего альфы, тихо мурлыкая от ощущения легкости. — Потому что это куб, и он наполнен смазкой, — сказал Уён тоном Капитана Очевидности. — Ну же, Чонхо-я, я знаю, что у тебя где-то под всеми этими волосами есть мозги. Он пакостливо взъерошил эти самые волосы, и Чонхо фыркнул, вырываясь из хватки Уёна. Между ними завязалась шутливая драка, пока обе руки Уёна не оказались зажаты между ними двумя. Уён был силён, но Чонхо был намного сильнее, даже несмотря на слабость после тренировки, и от того, что успешно удержал своего альфу, он почувствовал на мгновение триумф, прежде чем внезапно вспомнил, что он должен быть омегой, и тут же ослабил хватку. Из его рта вырвался тихий скулеж, и Чонхо тут же закрыл рот руками, ошеломленный, преданный и униженный своим телом. — Ох детка, — грустно сказал Уён, крепко обнимая Чонхо и успокаивающе потираясь своей щекой о его щеку, чтобы почувствовать его запах. — Медвежонок, нам нравится, когда ты проявляешь силу. Это сексуально, я клянусь. — Но мы даже не занимаемся сексом, — горько сказал Чонхо. — Вам, ребята, приходится… Он сделал широкий жест ладонью, чтобы охватить все, что подразумевал куб смазки, щеки его горели от смущения, а слова застряли у него в горле. — Нам ничего не приходится делать, — сказал Уён с нехарактерной твердостью. — И, честно говоря, мы бы всё ещё зажимались друг с другом, вне зависимости от того, был ли у нас секс с тобой или нет. Это приятно. — Это… это действительно приятно? — сказал Чонхо, немного опешив от того, как неоспоримо Уён звучал, как будто это было нормально. Нормально для всех остальных, кроме Чонхо, по-видимому. — Нет, детка, не... Ладно, просто выслушай меня как следует, ладно? — осторожно сказал Уён, убирая волосы с лица Чонхо и обхватив его щеки руками. — Я полагаю, что для альф довольно распространено заниматься сексом друг с другом, особенно в пределах одной стаи. Просто об этом не так уж много говорят, поэтому вполне логично, что ты не слышал об этом в той среде, в которой находился раньше. И, конечно, твои родители, вероятно, тоже не знали об этом, так что и рассказать не могли. Это своего рода... очень уязвимая вещь, в некотором смысле? Честно говоря, в моей старой компании я тоже не знал, что люди так делают, но я... ну. Уён запнулся, сильно покраснев, и Чонхо уставился на него с зарождающимся пониманием. — Этим ты тоже тогда занимался? — ахнул он, каким-то образом почувствовав укол ревности. Он думал, что у их стаи были все первые разы Уёна, потому что Ёсан был первым поцелуем Уёна, но… — О боже мой, — рассмеялся Уён, ущипнув Чонхо за щеку и заворковав. — Ты ревнуешь? Ты хотел быть моим первым, детка? — Нет, — фыркнул Чонхо, смущенный тем, что каким-то образом он вел себя словно пещерный альфа. — Я хотел, чтобы Хонджун-хен был твоим первым. — М-м, я уверен, это было бы что-то с чем-то, — сказал Уён немного мечтательно. — В любом случае, Ёсан был моим первым. — Ох, — сказал Чонхо, не обращая внимания на то, как Уён веселился над его мгновенной переменой в настроении. — Тогда всё в порядке. — Ну, я рад, что ты одобряешь, — поддразнил Уён. — Но, серьезно, Чонхо-я, это приятно. Это то, что мы бы делали, несмотря ни на что, и просто логично использовать для этого смазку. Это легко и удобно, и мы можем припрятать её где угодно. Даже если ты, как мне кажется, думаешь, что твоей единственной целью было предоставить нам смазку, мы же не можем спрятать тебя между подушками дивана, правда? — Ты... подожди, что? — пробормотал Чонхо, соскользнув с кровати, несмотря на протесты Уёна, и бросившись к дивану, чтобы пошарить между подушками. Конечно же, там была (пугающе пустая) бутылка лубриканта, и он в шоке уставился на нее, не зная, что с ней делать. — Ты серьезно не знал? — спросил Уён, забирая бутылочку из рук Чонхо и выбрасывая ее, после чего заменяя новой из куба со смазкой. — Но ты же знаешь, что мы занимались этим на диване, да? Я думал, тебе нравится, как сильно он пахнет нами. — Я просто... не думал о механике этого, — признался Чонхо, протягивая руки к Уёну и инстинктивно обнимая его, положив подбородок на плечо Уёна, чтобы была возможность вдыхать полной грудью запах своего альфы. — А что если… Неважно. — «Что если» что? Чонхо колебался, на долгое время закрыв глаза, прежде чем отвернуться. — Ну просто, почему я этого не хочу? Если ты так сильно этого хотел, что был готов сделать с Ёсаном что-то, что ты даже не считал нормальным, почему... Что такого неправильного во мне, что… — В тебе нет ничего неправильного, — прервал его Уён, сверкнув глазами. — Ничего, Чонхо. Ты идеален. — Тогда почему все это мне так отвратительно? — выпалил Чонхо, передернувшись, когда его взгляд снова упал на куб смазки. — Мне.. мне уже семнадцать, и я должен хотеть этого все время. — Возможно, ты просто поздно созрел, — успокаивающе сказал Уён, крепко обнимая его. — Или... возможно, ты вообще никогда этого не захочешь. Некоторые люди не испытывают желания вообще, знаешь ли. Чонхо отстранился, уставившись на него широко раскрытыми глазами. — Что? — Некоторые люди не хотят секса, — сказал Уён, пожав плечами, внимательно разглядывая лицо Чонхо. — У меня есть друг, состоящий в другой стае, который не испытывает этой потребности. У него есть партнёры, и он их любит, но его не интересует ничего в этой области. Это называется… — Это неважно, — перебил Чонхо, чувствуя, словно что-то сдавливает его легкие. — Это неважно, я не такой. Уён нахмурился. — Нет ничего плохого в том… — Но я не такой, — настоял Чонхо, отпуская Уёна и спотыкаясь, отступая назад, чувствуя тяжесть в груди. — Я просто... просто поздно созрел, как ты и сказал. — Хорошо, Чонхо-я, — мягко ответил Уён. — Ты знаешь самого себя лучше всех, конечно. — Да, — слабо согласился Чонхо, не в силах избавиться от крошечной капли раздражения из-за безмятежности Уёна. Почему он не скандалит, почему не оспаривает или… Или что-нибудь ещё, что отражало бы запутанный клубок эмоций, тяготеющий в груди Чонхо? — Я… я не хочу больше об этом говорить. — Конечно, детка, все в порядке, — тут же согласился Уён. — Но ты же понимаешь, что то, что мы занимаемся сексом друг с другом, — это просто еще один способ показать свою любовь, да? Мы выражаем свою любовь к тебе другими способами, и никто из нас не хотел бы ничего менять. То, что ты сильный, упрямый и уклоняешься от наших поцелуев, не делает тебя менее очаровательным или менее омегой. — Ага, ладно, — сказал Чонхо, даже не возмущаясь на его сентиментальности и легко позволив Уёну притянуть себя ближе для долгого, крепкого объятия. — А теперь, — сказал Уён, засияв озорной улыбкой, когда он взял Чонхо за руку и нежно потянул его к логову. — Пойдем искать остальных.