Агентство "Лунный Свет"

— Нет, блять! Нет, Шон! Все заказы проходят в первую очередь через меня! Сначала ты скидываешь мне всю инфу, я просчитываю риски, и только после этого, если я посчитаю это безопасным делом, ты отдаёшь заказ рыжему! — Микки стоял в офисе агентства и, опираясь руками в дубовый стол Коллинза, нависал над ним, сверкая топазами глаз. — Микки, твоё дело — бухгалтерия. Ты априори не участвуешь в выборе клиентов, — хорохорился детектив, пытаясь показать кто тут есть кто, тем самым ещё больше зля Милковича. — Ты, блять, ахуевши совсем?! Я тебе щас втащу!! — Мик уже рычал. Ему было глубоко срать на то, что думает о нем Шон и на какую ступень в пищевой цепи он определил ему место. Но ему не было плевать на Галлагера, который, как ответственная породистая овчарка, готов был взять любой след, лишь бы достичь успеха, не особо вникая, куда этот след мог привести и чем закончится слежка. — Ты забываешься, Микки... — с угрозой ответил Шон, понимая, что его тут ни разу никто не боится, и, если что, ему «втащат» без предупреждения и последующего раскаяния. — Я. Сказал. Через. Меня, — тихо и чётко проговорил брюнет и у Коллинза аж мурашки по спине побежали. Опасен. Особо опасен в гневе. — Ты понимаешь, что если Йен узнает о том, что ты контролируешь подбор клиентуры, он мне голову отгрызет? — зашёл с другой стороны Коллинз. — А ты понимаешь, что если не будет так, как я сказал, то я тебе яйца оторву и в жопу засуну? А если с ним снова что-то случится? Ты понимаешь ЧТО я с тобой сделаю? — Микки говорил это ровным, гипнотическим голосом, который давал стопроцентную уверенность оппоненту, что именно ТАК все и будет. Он прямо смотрел Шону в глаза, даже не моргая и чуть улыбаясь, хищно и пугающе. — Твою мать, Милкович. Ты псих, — выдохнул Шон, отводя глаза в сторону и откидываясь на спинку кресла. Всё. Сдался. — Да, я ёбаный асоциальный маньяк. Помни об этом и даже не думай вертеть своей заумной копской жопой, дабы наебать меня! Не выйдет! Ты — розовый престарелый заяц, с потертой шкуркой и торчащим поролоном в боку, а я волк, гиена и росомаха в одном лице. Если с Галлагером что-то случиться, если с его башки упадёт хоть один рыжий волос, я разъебу всех и вся, и не важно прямо или косвенно к этому причастен индивид, — добивал Микки, давя своим хулиганским авторитетом, бурлившим в его крови и прописанным в ДНК гопничеством. — Да. Хорошо, Микки. Но когда Йен узнает, сам с ним разбирайся, — все, полное фиаско. — Ну вот и ладушки! — Микки оторвал руки от стола, выпрямился и деланно отряхнул ладонь об ладонь, очаровательно улыбнувшись во весь рот. Как будто он только что не угрожал адской расправой, а уговаривал съесть ещё один блинчик с повидлом. После того случая с Мэндесом, Микки просто на зверином уровне ощущал, что этого рыжего бугая надо оберегать по всем фронтам. В глубине души он понимал, что это чистый эгоизм, потому как если с рыжим случится что-то непоправимое, то Микки просто сдохнет без него, просто не сможет дальше жить. Он преследовал свои интересы, дабы не потерять Галлагера. Он впервые в жизни чувствовал себя настолько нуждающимся в ком-то, настолько обязанным нести ответственность за кого-либо. Даже с Алексом и Мэнди он не чувствовал эту нужду настолько остро. А тут просто накрыло лавинообразной заботой о рыжем, видимо, годами копившейся в нем, и, встретив этого человека, он обрушил на него всю свою опеку, любовь, заботу и контроль. Любит. Безумно любит. Маниакально. Бескомпромиссно. Безусловно. Чем меньше человек рассуждает, чем меньше у него жизненного опыта в отношениях, тем меньше у него сомнений и оттенков в чувствах к другому. Нет сомнений в своих действиях, нет полутонов. Есть белое. Есть чёрное. Ведь, наверное, именно поэтому первая любовь такая сильная: без страха, всепрощающая, готовая на любые жертвы. Это потом, когда мы взрослее рассуждаем, как заправские мозгоправы, пытаемся определить те или иные поступки другого человека, мы начинаем сомневаться, оправдывать себя. Но ни как не в момент той самой первой любви, когда готов на любые самопожертвования ради любимого человека, не считая это унижением. Отдаём и отдаёмся. И отдавая, получаем больше, чем берём. Вот и у Микки так. Никаких «но», «может быть» или «видно будет». Любит, оберегает, отдаёт, получая в замен сторицей. Микки — волк, сильный, зубастый, выживающий в трудных условиях, готовый порвать любого, ради своих интересов. Микки — лис, хитрый, просчитывающий шаги наперёд. Знает где польстить и как очаровать. Микки — кот, независимый, он сам по себе, делающий вид, что туповат и прост, как ситцевые трусы, на самом деле смышлен, сам себе на уме. Вот и Коллинз увидел волка, отвоёвывающего свою территорию любыми способами. А связываться с диким животным у Шона нет ни желания, ни сил. И ладно если б Микки, участвуя в расследовании уже наравне с Галлагером и Коллинзом, просил надбавки. Так нет, ничего не просит, никаких денег или премий, поблажек или каких-то особых условий. Единственное, что интересует этого опасного парня — безопасность Йена. И, конечно же, Йен узнал. Мик по-глупому проебался, оставив почту в ноуте открытой. Ноутбук у них был один на двоих и каждый пользовался им по мере необходимости. Микки как раз просматривал очередной заказ для агентства, когда позвонил Игги и попросил срочно приехать. Как бы Микки не бесился на вечно вляпывавшегося во всякую хуйню старшего брата, он всегда подрывался тому на помощь, смачно матеря Терри, который, видимо, Игги в детстве три раза подкинул и ни разу не поймал. В общем, Микки резко подорвался и помчался на помощь к брату, напрочь забыв выйти из почты, а Йен пришёл вечером и полез в ноут, тут же попав на страницу со входящими письмами. Сначала он рассеяно окинул глазами экран, а потом зацепился за имя отправителя. Шон Коллинз. Писем было много. Йен открыл одно, потом второе, потом ещё и ещё и понял, что половины заказов Йен в глаза не видел. Он зашёл в «Исходящие» и прочёл переписку Микки с Шоном. Ничего особенного, просто на те заказы, о которых Йен в душе не ебал, Микки отвечал «сам возьмусь», «этот на мне», «не для рыжего» и пр. Йен сложил два и два и его челюсть приняла боевой вид. Он тут же набрал Микки, но его вызов через несколько гудков переключался на голосовую почту. Тогда Йен вскочил и ринулся из дома, чтобы найти своего партнёра по бизнесу и задать ему все те вопросы, которые роились в рыжей голове. Йен сразу поехал к Шону домой, так как время было уже около восьми вечера и офис уже должен был быть закрыт. Он не стал предупреждать о своём визите, чтобы застать напарничка врасплох. Галлагер нервно колотил в дверь по известному ему адресу, дергая от нетерпения ногой и все больше распаляясь от возмущения и обиды. Шон распахнул дверь, удивляясь визиту партнера. — Йен? Что-то случилось? — по боевому виду парня напротив Шон понял, что что-то случилось. И даже понял что именно, но сделал непонимающе удивлённое лицо. — Привет. Партнер, — на втором слове рыжий сделал акцент. Ну да, партнёр, который за его спиной ведёт какие-то дела с его парнем. — Могу войти? Или тебе надо написать письмо Милковичу по этому поводу и спросить его разрешения на этот счёт? Получить резолюции, одобрение или подпись?! — челюсть с рыжей щетиной выдвинулась вперёд, а зелёные глаза недобро блеснули. Шон сдулся, опустил плечи и голову и отступил, пропуская Йена в дом. Рыжий сделал два шага внутрь и развернулся лицом к Коллинзу. — Пойдём в гостиную? — Я не на диване посидеть пришёл. Просто скажи мне чётко и ясно что происходит, — Йен не двинулся с места. Шон глубоко вздохнул и все таки поднял виноватый взгляд на Галлагера. — Я ему говорил, что это хуёвая идея и что ты будешь очень зол, когда все рано или поздно раскроется. Но он обещал мне оторвать яйца и дальше по всем пунктам, которые Милкович выполнит и глазом не моргнув. А я, хоть и не молод, яйца берегу как зеницу ока, а также свою жопу, ноги и вообще жизнь, — выпалил Шон. — Ясно, — без эмоций сказал Йен. — Он пиздец как волнуется за тебя, Йен. Может он лично этого тебе не показывает, но я со стороны могу сказать, что он уничтожит и покалечит любого, кто даже косвенно может быть причастным к вещам, которые принесут тебе вред. Он полный псих, Йен, и ты это знаешь. Но он любит тебя до одури и так проявляет свою заботу о твоей безопасности. Поговори с ним сам. Я знаю, что был не прав, не рассказывая тебе о делах, которые Микки категорически запретил тебе передавать. Мы от них не отказывались, Микки их вёл, но тебя к ним подпускать запретил. Мы не потеряли деньги, а твой парень сохранял душевный покой. Наверное, это хороший компромисс. — Предатель, — выплюнул Йен. — Перестань, Галлагер. Йен развернулся и молча вылетел из дома Шона, шарахнув на последок дверью. Он вернулся домой и стал терпеливо ждать своего «ангела, блять, хранителя», чтобы посмотреть в его глаза и послушать его оправдания. Микки вернулся примерно в час ночи, злой и уставший. Он зашёл в квартиру, тихонько закрывая дверь, чтобы не разбудить своего парня. Йен обычно уже спал в это время, но не сегодня. Микки увидел свет в гостиной и вошёл, разувшись в коридоре и повесив джинсовку на крючок. Йен сидел на диване и гневно сверлил взглядом Милковича в мрачной тишине. Ни тебе привет, ни тебе поцелуя. В воздухе запахло серой и смертоубийством. Микки остановился в дверном проёме. Он несколько секунд смотрел на Йена и понял, что тот обо всем знает. Йен молча выжигал Микки глазами. — Ой, ну все, щас остановишь мое сердце и наставишь кровоподтеков силой мысли, — начал небрежно Мик, облокотившись на дверной косяк. — Какого хуя, Мик? — Какого хуя что? — У меня за спиной? —Ты говоришь это так, будто я втихаря подженился и заделал пару спиногрызов, — хохотнул Мик. Нападение — лучшая защита. — Вы меня за хуй собачий не считаете!! — О, блять! Ну че началось-то? Чилаут, малыш. Не драматизируй, — Микки прошёл в кухню и вытащил бутылку пива из холодильника. — Ты... Ты!! Считаешь, что это нормально?! Нормально решать за моей спиной чем и кем мне заниматься?! Вести или не вести расследование, за какое дело браться, а какое отдать?! — Ну пиздец, развёл нюни, — сказал Микки, небрежно растягивая слова. Он облокотился на барную стойку и попивал пиво из бутылки, сделав покерфейс, хотя внутри у него клокотало и тряслось. — Ты ещё руки заломай и потом разрыдайся в голос, королева драмы. Йен хотел было что-то сказать и даже открыл рот, но потом передумал, сомкнул губы и его подбородок мелко задрожал. — Это моё дело, Микки. Эти все дела мои. Почему? — тихо спросил Йен, глядя на Микки большими мокрыми глазами. — Почему?! Почему, блять!? — зарычал Микки, явно срываясь и разгоняясь. — Потому что я не хочу искать тебя по заброшкам, стараясь не думать о том, жив ты еще или уже нет. Я не хочу отвязывать тебя от стула, избитого и истекающего кровью. Я не хочу, лёжа в постели ночью, прислушиваться, дышишь ты или нет. Я хочу быть уверен, что ты жив и здоров, что тебе не угрожает опасность, что ты в порядке. Вот, блять, почему! — Мы не можем знать наперёд, что нас ждёт. — Абсолютно правильно, Йен, мы не можем знать. Но мы можем не нарываться на неприятности и тем самым многое упростить. Мы можем что-то просчитать заранее и предотвратить это. — Ты бы мог поговорить со мной об этом и мы решили это сами, между собой. — Ты упертый баран, ты бы не пошёл на мои условия. — А ты, блять, сама покладистость! Такой розовый и пушистый, как пасхальный кролик. — Я не подарок, Йен. — Да ты даже не пытался... — Боже, блять, Йен!!! — Я думал, мы договорились быть честными. —Э то не было ложью. Это была... — Что? Что это было?? — Да пошёл ты, Галлагер!! — Мик уже был в гневе. — Да сам пошёл, Милкович! — Йен сжал кулаки и медленно шагал в сторону брюнета. — Придурок! — Микки пожирал рыжего глазами и старался окончательно вывести того из себя. Злость лучше жалости. — Мудак! — Галлагер окончательно озверел и, схватив Микки за грудки, шарахнул его спиной о холодильник так, что с него упала плетеная корзинка с мелочами. — Ненавижу тебя, сучара!! — прошипел Милкович и рассмеялся назло парню. — Прям бесишь, долбоёб! — рычал Йен прямо в лицо Микки, прикасаясь кончиком своего носа к его носу. — Я никому не позволю сделать тебе больно. Я сам тебя сейчас прибью! — Микки, не глядя, поставил бутылку на край столешницы и грубо схватил Йена за задницу, прижав к своему паху. — Псих ненормальный, — зашипел Галлагер ему в рот. — От психа слышу, — отбил Микки, лизнул широким мазком языка по губам Йена и прихватил зубами нижнюю губу. — Какой же ты ёбаный манипулятор, — прошептал Йен и запустил свой язык в рот брюнета до самой глотки. Он отпустил рубашку Микки и крепко обхватил его голову, впиваясь пальцами в чёрные волосы. Злость накрывала Йена, но чувствуя своим телом тело Милковича, прижатое вплотную, злость перерастала в страсть. Йен оторвался ото рта парня и прислонил свой лоб к его. — Ну давай, принцесса, въеби мне, если станет легче. Но имей ввиду, все останется по-прежнему. Я тебя хуй выпущу на опасное задание. Даже не мечтай, сука, — провоцировал Мик выход энергии рыжего. — Я тебя лучше выебу, хитрожопый интриган и заговорщик. Ишь, Шону он угрожает, гопота южная! — Йен легко подхватил Микки под задницу, а тот обхватил его торс ногами. — Ох, блять. Напугал ежа голой задницей, — Микки откровенно стебался и веселился, пока Йен нес его в спальню. Они рухнули на кровать и Галлагер придавил собой брюнета. — Специально меня выводишь, вредный говнюк! — рычал Йен, срывая с Микки одежду, в чем брюнет ему ни разу не мешал. — Вспыльчивая, заносчивая принцесска! — продолжал Микки. — Заткнись, засранец! — Заткни меня, моя рыжая красавица! — Ну, блять, напросился... Йен встал на колени между ног абсолютно голого парня и, резко схватив его за волосы, заставил сесть, подтащив лицом к своей ширине. — Расстегивай сам, — приказал Йен хриплым голосом. — Сука. Ещё командует, — пробубнил Мик, но болт и ширинку послушно расстегнул. Йен слегка спустил свои домашние джинсы вместе с бельём и его крепкий стояк выпрыгнул из трусов, шлепнув Микки по губам головкой. — Чтоб много не пиздил, — прокомментировал Йен. — Твой член такой же наглый, как и его хозяин. — Хватит разговоров. Ты сегодня уже наговорил себе на жесткий трах. Йен поддернул Микки за волосы так, что тот задрал голову. Пальцами свободной руки он обвел пухлый рот брюнета, а затем надавил ими на подбородок, чтобы приоткрыть рот Микки. Тот послушно раскрыл губы и расслабил челюсть, глядя в глаза рыжему. — Хороший мальчик, когда послушный и молчишь, — хрипло говорил рыжий, просовывая пальцы в рот парня и, уже мокрыми от слюны, обвел его губы. Потом перехватил свой член, так и держа Микки за волосы, и начал водить головкой по мокрым губам. — Да, вот так. Это лучшее применение твоему рту, чем твой пиздеж. Микки начал касаться языком текущей головки и Йен в голос застонал. Он шлепнул членом по языку брюнета и от этого зрелища потёк с новой силой. — Микки... Детка... Уф... — снова по губам и кончику языка. — Соси, сладкий... Прошу... — весь злостный запал и обида куда-то испарились, а вот похоть и желание возросли в стократ. Так же как и безграничное желание обладать. Микки послушно обхватил блестящую головку губами, нежно посасывая и выводя восьмёрки языком. Йен снова простонал имя Микки, отпустил его волосы и переложил ладони на лицо парня. Тот с таким удовольствием брал все глубже и глубже, выбивая из Йена пошлый нежный шёпот, что Йену показалось, что вроде как сосут у него, а выебанным чувствует себя здесь он. Когда Микки уже заглатывал полностью весь член, мыча и чмокая, а по спальне разносились пошлые мокрые звуки, Йен понял, что ещё пара движений и он кончит. Он ещё дважды резко вбился в глотку и с шипением вытащил член из чужого рта, пережав его у основания. — Что, моя славная рыжая принцесса — скорострел? — хрипло сказал Микки своими опухшими губами и дернул бровями. — Локти, колени! Быстро! — прорычал Галлагер, стаскивая с себя одежду, пока Микки рылся под подушкой, кидая себе за спину флакончик смазки. Йен встал сзади на колени, прижимаясь в нетерпении к разгоряченному телу перед собой, и терся членом между его половинок. Он жадно обводил руками сочные ягодицы, сжимая их в больших ладонях, и мычал, ощущая гладкую нежную кожу под пальцами. Галлагер коленом раздвинул ноги парня перед собой шире, нажимая ладонью между лопаток, и укладывая Микки грудью на матрас. Схватил тюбик со смазкой и отщелкнул колпачок одной рукой, щедро поливая на копчик. Тугая капля геля потекла ниже и Йен откинул флакон, начиная кружить пальцами по кольцу мышц. — Я пока посплю, рыжий. Разбуди, когда все начнётся. Столь открытая поза и этот провокационный рот вызвали в Йене грудной рык и жесткую хватку. Он звонко шлепнул брюнета по ягодице и надавил на его поясницу, делая того ещё более беззащитным. Он умело вогнал сразу два пальца в податливое тело, которое знал наощупь даже закрытыми глазами. Чуть согнув их внутри, он проехался по железе и Микки всхлипнул так сладко, что Йен начал снова и снова задевать одно и то же место, двигая пальцами внутри, растягивая парня. Микки скулил пошло и громко, перемешивая это с матом и просьбами сделать так ещё раз. Три пальца внутри вызывали новые стоны, громкие и протяжные, и Микки начал насаживаться на них сам. — Ещё. Больше... — требовал брюнет. С члена Микки натекла уже целая лужа секрета и он потянулся к нему рукой, чтобы хоть немного облегчить напряжение. — Не смей! — захрипел Йен. — Руки на изголовье, — скомандовал Галлагер и Мик послушно переложил обе руки на мягкую обивку спинки кровати. Пальцы рыжего уже легко скользили, ритмично трахая жадную задницу, тогда Йен добавил четвёртый. Микки завыл от удивления и растяжки. — Готов, я готов.. Давай, — шумно выдыхал Мик. — Не командуй, детка. Отшлепаю. —Прошу, трахни. Хочу! Бляяяять... — Похотливая сладкая сучка,. — Йен продолжал мучить Микки рукой, а тот извивался и насаживался на пальцы. — Пожалуйста. Не могу больше. — Все ты можешь, — сказал Йен, но пальцы вытащил и тут же заменил их членом, войдя на всю длину сразу. Микки в голос протяжно застонал. — Вот так, — Йен остановился, давая привыкнуть. — А теперь держись крепче, ковбой, — Галлагер смачно шлепнул несколько раз по любимой ягодице и начал набирать темп, то почти полостью выходя, то снова вгоняя свой член до дна. Микки протяжно выл и захлебывался, теряясь в ощущениях. Йен то брал на всю длину, то толкался резкими короткими фрикциями, то крутил бёдрами глубоко загнав член внутрь Микки. — Хочу кончить. Йен. Дай мне кончить, — Микки плохо соображал, так как все его тело и мозг были заточены только на разрядку. Йен снова ускорялся и драл Микки как в последний раз. Ноги того уже разъезжались, но Йен упорно вздергивал его зад выше и снова вколачивался, как в агонии. — Пожалуйста, милый... Я не могу больше... — скулил брюнет. — Ах, ты не можешь? — Йен обхватил Микки за грудь в дёрнул на себя, прижав его спиной к своему телу. Он начал кружить подушечкой большого пальца по его головке, размазывая влагу и вызывая новые стоны и всхлипы, при этом зафиксировав Микки и не двигаясь в нем. — Ты не даёшь мне кончить, сволочь, — шептал, тщетно пытаясь хоть как-то потереться членом о ладонь рыжего. — Ты не даёшь мне работать. Я не даю тебе кончить. Все честно, не находишь? — отвечал Йен ему на ухо и покусывал мочку. — Садист. — Манипулятор. — Я прошу тебя... Не мучай... Дай. — Врунишка и обманщик. — Блядский боже... Что ты хочешь? — Будь умницей. Вот что я хочу, — Йен вышел из Микки и тот разочарованно простонал. Галлагер уложил его на спину, подсунув подушку под ягодицы так, что задница была выше, чем голова. Йен нагнулся к краю кровати и что-то там искал. В следующую минуту Микки почувствовал, что на его член что-то надевают. — Что это? — испуганно спросил он. — Ничего особенного. Кольцо. Я буду трахать тебя всю ночь, если понадобится, и ты не сможешь кончить, пока не скажешь мне все то, что я хочу услышать, — просто ответил Йен. Микки разочарованно ругнулся. Йен схватил его под коленями и согнул почти пополам, при этом ещё и раздвинув их в стороны. — Держи свои ножки, Микки, и не смей отпускать. Следующие минут десять Йен вбивался в Микки с таким напором, что тот охрип. В этой позиции рыжий долбил ровно в простату без передышки, пока не услышал мокрые всхлипы. Йен остановился и провел ладонью по лицу парня. Щеки были мокрыми от слез. Галлагер опустился на локти и начал целовать эти мокрые щеки и губы. — Обещай, что ты больше не будешь от меня что-то скрывать, — шептал Йен на ухо своему парню, продолжая целовать и трахать. — Я обещаю, — скулил Микки, больше не в состоянии сопротивляться. — Я люблю тебя, детка, — продолжал нашептывать Йен. — И я тебя люблю... — Больше не делай так никогда. Иначе я тебя накажу. — Не буду. Обещаю, — всхлипывал Микки как ребёнок. — Ты будешь моим послушным мальчиком. Да, Микки? — Да. Я буду послушным. — Умница моя. Давай уже снимем это кольцо. И обхвати меня ножками. — Оооо, дааааа... — простонал Микки, когда Йен стащил силиконовое кольцо с основания его члена и начал вдавливать Микки в матрас, крепко трахая. — Кончи без рук, Мик. Давай, мой хороший, — рыжий ещё несколько раз толкнулся в Микки, переплетая их пальцы над головой брюнета и тот выгнулся в спине с воплем наслаждения от долгожданной разрядки. Он стонал, кончая долго и много. Некоторые капли достигли подбородка Микки и Йен жадно слизал их. Мышцы внутри брюнета запульсировали, сжимая член Галлагера, и тот кончил так же бурно, с рычанием и сбитым дыханием. Он ещё несколько раз толкнулся в растраханный зад, выдаивая из себя последнее, и рухнул на брюнета сверху. Потом слез в сторону, давая наконец возможность парню под собой вдохнуть полной грудью. Йен притянул Микки к себе и осыпал его лицо и шею лёгкими поцелуями. Было ощущение, что Микки ещё где-то в прострации и не реагирует ни на что. — Мой хороший, мой сладкий. Такой покладистый и нежный. Такой открытый для меня, — все шептал Йен, гладя Микки по бедру, проводя ребром ладони между ягодиц и размазывая вытекающую из парня сперму. Микки лежал тряпичной куклой, не сопротивляясь и позволяя Йену все. — Мик, ты в порядке? — Ммм... — Я принесу воды, — Йен встал и быстро ушел на кухню. Он вернулся с бутылкой минералки из холодильника и сел на край кровати со стороны Милковича. Рыжий обхватил его за талию и помог приподняться. — Держи. Попей. Микки взял бутылку обеими руками и присосался к горлышку. Йен все это время обнимал своего парня, чье тело было расслаблено, как сдобное тесто. Рыжий забрал почти пустую бутылку, поставил на тумбочку и уложил Микки на подушки, подтянув съехавшее на пол одеяло. Затем переполз на свою сторону и улегся рядом с брюнетом, мягко обняв его за плечи. — Все хорошо, детка? — шептал Йен. — Да. Хорошо, — тихо и устало отвечал Мик. — Я не сделал тебе больно? Ни физически, ни морально? — Всё отлично, — снова выдох удовлетворения. — Я рад. Ты же сдержишь все обещания, которые дал мне? — Да. — Хороший мальчик. — Кто тут ещё манипулятор... — улыбался Микки с закрытыми глазами. — Ты, конечно, мой сладкий медвежонок. — Обещай мне, что если я заворачиваю дело, то ты не споришь и не лезешь туда, — хрипел Микки. Его голос сел от криков и стонов. Йен перевернул его на спину и навис сверху, снова легко целуя любимое лицо. — Я сделаю для тебя все, о чем ты попросишь. — Если при этом я буду стоять на коленях с твоим членом во рту? — Ну, это было бы вообще идеально! — Прям все-все? — Микки гладил Йена по плечам. — Абсолютно. — А измену мне тоже простишь? — Я тебе все прощу. Я люблю тебя. А что, есть повод мне напрячься? — Я тебя тоже люблю. Нет. Нету повода, так, просто спросил. — Тогда почему ты заговорил об этом? — Просто говорят, что если любишь, измену простить трудно. — Мне проще простить тебя за все и видеть рядом с собой. И потом, смотря что считать изменой. Трах на стороне? — А что ещё может быть изменой? — удивился Микки. — Ну, измена это же не только секс. Далеко не только секс. Самое страшное, когда партнер влюбляется в кого-то на стороне. Переписывается с ним, болтает по телефону, ищет встреч, нуждается и скучает по этому человеку. Человеку, который не ты. Вот тут сложно. А выебать кого-то и забыть — это херня. — Для меня это не херня, — пробубнил Микки. — Если что, сделай так, чтобы я об этом не узнал. — Да ты чего, малыш?! Я даже думать ни о ком не могу. У меня только ты в голове. У меня стоит только на тебя. — Всё равно. Вдруг... — Ничего не все равно. Я люблю тебя. Хочу только тебя. Слышу твой голос и у меня член дёргается. Слышу твой запах и готов сожрать тебя. Хочу всему миру показать, какой ты у меня замечательный и одновременно не хочу чтобы кто-то смотрел на тебя. Потому что ты мой. Мой Микки! — Йен обнял парня и уткнулся носом в основание его шеи. — Не злись на меня, малыш. — Я не злюсь. Конечно, ты бываешь просто сказочным говнюком, но я не злюсь. — Я забочусь о тебе. — Я это знаю. Они целовались долго, медленно и томно, пока Йен не оторвался от Микки и не спросил. — У тебя есть плавки? — Не-а. Я плавать-то не умею. — Надо купить. — Нахуя? — Мы через три дня улетаем в Мексику. — В смысле улетаем в Мексику? — В прямом. У нас с тобой отпуск. На побережье. И я научу тебя плавать. — Но надо же ещё посмотреть отель, билеты, — Микки привстал на локтях. — Все уже есть. Вылет через три дня в 11:20. Рейс «О'Хара — Канкун». — Но... — Ты в деле, детка? — Я... Да! Я конечно! Но когда ты... — Давай спать. Завтра за плавками тебе пойдём в магазин. Ещё крем для загара надо купить. И шлепки. И гавайские рубашки, тебе и мне, — Йен подпихнул Микки к себе и прижал, крепко обнимая. — Прям на побережье? Где океан? — не унимался Микки, все ёрзая и пытаясь повернуться к рыжему лицом. — Угу. Спи, — Йен укладывал парня обратно в позу маленькой ложки. — Песок, волны и пальмы? — снова поворачивал голову Мик. — Мгу, — целуя в висок, мычал Йен. — Ледяное пиво и цветные коктейли с зонтиками? — Да, с зонтиками и трубочками. — Массаж с маслом и молодые горячие мексиканцы? — Угомонись уже, кокетливая сучка! — Йен шлёпнул Мика по плечу. — Вдвоём? — Нет. Липа с собой возьмём, тебе для компании. Спи уже, — Йен уже пожалел, что брякнун про отпуск среди ночи. — Хорошо, будет кого притопить под настроение. А где мы там будем жить? — Я снял комнатку в недорогом отельчике. Там есть душ, туалет и до побережья всего 15 минут быстрым шагом. — Круто! — Спи. — А... — Микки!!! Всё завтра! А то не куплю тебе нарукавнички и надувной матрасик в форме единорожки! — Всё, всё. Молчу. Микки ещё долго не мог заснуть и все улыбался, представляя, как они с Йеном в цветастых рубашках идут утром на пляж, держась за руки.