Агентство "Лунный Свет"

Йен проснулся от клацанья клавиш на ноуте. Он приоткрыл один глаз и увидел, что Мик сидит рядом, облокотившись на спинку кровати, а на его сложенных по-турецки ногах лежит ноут. Глаза брюнета искрят и бегают по экрану, а палец щёлкает по тачпаду. Йен приподнялся и заглянул в экран. На нем перелистывались картинки пляжей, побережья, лазурных волн и белого песка. Галлагер в голос застонал и упал на спину, потирая ладонями лицо. — Какой черт дёрнул меня ляпнуть про отпуск?! — он глянул на часы и снова застонал. — Микки!! Семь утра!! Единственный раз, когда ты встал раньше десяти, это когда сбегал отсюда, теряя тапки и совесть, в нашу первую ночь! — Отстань, Веснушка! Я просто смотрю куда мы полетим, — не отрывая глаз от экрана, ответил Микки. — Надо было тебя по факту просто туда привезти. — Не. Молодец, что сказал. Надо сообщить Игги и своим, что меня не будет. А то вдруг какие дела. — Ну же, иди сюда, — он раздвинул ноги брюнета и улегся между ними на живот, боднув ноут головой. — Я хочу отсосать тебе, — понизил голос Йен. — Тебе никто не мешает это сделать. А я пока картинки буду смотреть. — не думая выпускать ноут из рук, ответил Милкович. — Извращенец. Променял утренний минет на какие-то картинки в интернете, — возмутился Йен. — Ничего я не променял. Приступай. Я весь в предвкушении: буду представлять, что я лежу на шезлонге и смотрю на волны, а ты отсасываешь мне. — Ну что с тобой делать? — вздохнул Йен и уткнулся носом в пах своего парня. Через пять минут Мик стонал и подавался бёдрами в рот рыжего, а взгляд все время падал на фото с белым песком и бунгало из пальмовых листьев. Йен вставил палец в податливую дырочку, растраханную ещё ночью, и надавил на нужное место. Микки вскрикнул и тут же кончил в тёплый умелый рот. — Ох, Йен... Твою ж мать... Это было ахуенно! Галлагер встал на колени и отшвырнул ноут в сторону, доводя себя рукой до разрядки. Глаза Микки, все ещё помутненные пеленой посторгазма, не отрываясь следили за интенсивными движениями руки рыжего по члену. — Давай, Рэд. Кончи на меня... — произнёс тихо Мик и Йен в два движения начал покрывать грудь и живот парня своим семенем. Йен коротко охнул и облокотился на одну руку, второй размазывая беспорядок на теле Микки. Он поднёс испачканные в сперме пальцы к губам брюнета и провел ими по нижней. Микки тут же открыл рот и всосал сразу три. Йен снова простонал и упал сверху, не в силах больше упираться в матрас рукой. — Детка, ты великолепен... — простонал он. — В душ. Ты меня всего обкончал. — Тебе нравится. — Очень. Но плавки и рубашки сами себя не купят. Ты мне вчера обещал. — Боже... За что..? — Вставай, рыжая жопа! Я хочу кофе и в торговый центр! Микки вылез из кровати, шлепая в ванную и, не услышав шагов Йена за собой, крикнул уже из ванной, — иди сюда, Джинджер! Трахнешь меня в душе! Он уже включал воду и настраивал температуру, когда Йен подскочил с кровати и уже через секунду прижимал его лицом к плитке, шаря жадными руками по телу. В торговый центр они вошли через три минуты после открытия. Настроение у обоих было потрясающим. Йен написал Шону, что сегодня берет выходной, на что тот ни секунды не возражал и вообще был весь такой белый и пушистый, ощущая, видимо, какую-то вину за собой. Микки светился, как новый металлический таз, а для Йена этого уже было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым. — Вон, пойдём туда! — указал Микки на магазин одежды. — Нет, Микки, туда мы не пойдём. Это ширпотреб. Я знаю тут один магазинчик. Нам туда, — он указал рукой на боковую аллею молла и они двинулись в сторону нужного места. Йен давно хотел обновить гардероб Милковича, но тот ненавидел ходить по магазинам, как по продуктовым, так и вещевым. А сейчас Йену представилась возможность, помимо обещанной рубашки, прикупить ещё несколько обновок для своего парня. Они вошли внутрь небольшого бутика, где маленькая улыбчивая блондинка помахала им рукой с конца зала и двинулась навстречу вошедшим. — Привет, Йен! Как дела? — лучезарно улыбнулась она. — Привет, Джес. Все отлично, спасибо! — Помочь? — Да. Неси все на этого мальчика, — Йен махнул головой в сторону Микки, на что тот улыбнулся одними губами. — И нам надо две гавайские рубашки. Одна ему, одна мне. — Гавайки там, — она указала в сторону вешалок с пестрыми рубашками. — Выбирайте пока цвет. Девушка-консультант профессиональным взглядом окинула фигуру Микки, сама себе кивнула головой и упорхнула в незаметную дверь за кассой. — Ты ее знаешь? — спросил Мик. — Я постоянный клиент, а она давно тут работает, — они двинулись в сторону рубашек. Йен доставал по одной и прикладывал к Микки. Остановились на голубой с пальмами, а для себя он выбрал бело-зеленую с большими папоротниками. Джес вывалилась из подсобки и отнесла огромную кучу одежды в примерочную. Йен передал ей две рубашки, чтобы она могла найти такие же нужного размера. — Значит так: идешь в примерочную, надеваешь вещь и выходишь. Мы выбираем все, что нам понравится. Понял? Микки поморщился и грустно посмотрел на Йена, но быстро понял, что ему не отвертеться, и обречённо поплелся в примерочную. Шорты, бриджи, майки, футболки, брюки и приталенные рубашки, лёгкие летние пиджаки и стильные льняные штаны.... Через час и ещё сорок минут вещи распределились на три кучи: то, что понравилось Мику, то, что понравилось Йену и то, что не подошло и не понравилось никому из них. Последние белые летние джинсы Мик забраковал фразой «я в них как пидор» и, сняв, кинул в кучу «не берём». У Йена от вида жопы Микки в этих белых облегающих джинсах аж слюни потекли и пока Мик одевался в свое, он переложил белые штаны в кучу «берём» и отнёс на кассу. Парни вывалились из бутика с полными руками пакетов. — Остались плавки. — Я заебался. — Потерпи, детка. Нарядим твою сочную попку в красивые плавки и пойдём че-нить поедим. — Давай, только быстро. — Пошли, нытик. Я б ещё конечно в спортивный заглянул. — Без меня, рыжая Энни. Ты мой размер знаешь. Я надену все, что ты выберешь. — Послушная детка какая... Окей, завтра заеду после работы. Обувь 42? — 42 с половиной!!! — О бля, самеееец! — Отъебись, бигфут! — хихикнул Микки. Через час они сидели на фуд-корте и поедали суши. Микки залипал в телефон, продолжая листать фото пляжей Канкуна. Одной рукой он листал фрейм, а второй окунал ролл в соевый соус. Микки не ел палочками, а есть роллы вилкой считал уродством. Поэтому руками. — О, смотри, Йен, какой отель! — Мик слизал соус с пальцев. — Тут отдельные домики, джакузи есть, собственный кусок пляжа и куча ресторанов на территории. А цена... Ебаать!!! Эт чё? За год? — Микки повернул экран к Йену и тот увидел название забронированного им отеля. — Нет, это за сутки на двоих. — Пиздец, обдиралово! Это же Мексика, а не Мальдивы... Только сраные толстосумы могут себе такое позволить. Это ж сколько сосать-то надо, чтобы наскрести на сутки там?! «О, Михайло! Ты насосал, поверь мне. На целых две недели. Ещё и сдача осталась»! — подумал Йен, еле сдерживая улыбку. — Нет, ну ты видел? Четыре бассейна: один с морской водой, один с искусственными волнами, один с подогревом. Охренеть можно! Чего только не придумают за много долларов денег?! Смари, смари... Посещение ресторана, где подают свежие устрицы с белым сухим французским вином, входит в пакет. Блять. За такие деньги вагон устриц и трейлер с бухлом должны присылать на дом, после посещения их говёной дыры для богачей! И ещё отсосать. Дважды. Нет, трижды. — Если захочешь, мы найдём этот ресторан и ты попробуешь устрицы. — Меня и их местное буррито устроит. С текилой. — Ну, там видно будет... — А наш отель как называется? — не унимался Микки. — Никак. Это гостевой отель. Маленький. Просто хозяин сдаёт комнаты, — ведь полезет же искать, чёртов Шерлок. Йен даже не мог представить, как отреагирует Милкович, когда заселится в бунгало, которое только что рассматривал на экране смартфона. — Не ссы, рыжик. Я заработаю много денег и отвезу тебя в этот пиздецки дорогой пафосный отель. И все усрутся пусть. Буду трахать тебя в джакузи утром и вечером. И дрочить на пляже на рассвете, спуская прям в океан! И устрицами тебя кормить. С ёбаным французским сухим вином, — Микки все это тихо бубнил себе под нос, листая что-то в телефоне. Йен поставил локоть на стол и подпер голову кулаком, глядя с улыбкой на своего Микки и умиляясь. — Ты закончил? Едем домой? — Ага. Погнали. Ещё в аптеку надо заскочить. За кремом от солнца и смазкой. Мноооого смазки!!! — Микки счастливо улыбался и его глаза горели предвкушением отпуска, как у ребёнка накануне Рождества. Йен не выдержал и впился в его губы прям посреди фуд-корта, но резко отпрянул. — Ой, прости. Не смог удержаться, — отступил рыжий на шаг назад. Мик пару секунд смотрел на него не моргая, потом оглянулся по сторонам и кинулся к Йену, обняв за шею. —Да похуй! — и вернул вкусный сладкий поцелуй обратно. Они ехали в сторону дома, но Йен свернул к супермаркету, нужно было купить что-то для ужина. Микки нахмурился. — Ты решил заебать меня сегодня шоппингом? — Сиди тут, если хочешь. Я быстро сам все куплю на ужин и вернусь. — Хорошо. Тогда я не пойду, ладно? — Я быстро, детка, — Йен выскочил из машины и почесал в магазин. Там он быстро накидал нужных продуктов в тележку и, расплатившись на кассе, вернулся к машине. Кинув пакеты в багажник, он запрыгнул в тачку. Мик все так же сидел в телефоне. — Я нахуй выкину твой телефон! Или убери в карман и при мне не доставай! — брюнет даже не отреагировал, продолжая что-то искать. — А ты летал когда-нибудь на самолёте? — Убери телефон и тогда мы будем с тобой говорить, — сквозь зубы цедил Йен. Мик распахнул свои голубые глаза и, невинно хлопая ресницами, убрал мобильник в карман. — Так летал? — Летал. Много раз. Клейтон часто вывозил нас с Мэри на отдых. В Канаду на озера, в пафосные клубы для богатых, где красивые поля для гольфа, Гран-Каньон, Нью-Йорк. Но вот на море ни разу почему-то. Так что я тоже первый раз лечу на пляж. Настоящий океан. — Страшно летать? — Не. Самолёты — самый безопасный вид транспорта, кстати. Не волнуйся, детка. Я буду рядом. Я буду держать тебя за руку, — Йен повернулся к Микки и нежно улыбнулся. — Тогда ладно. С тобой мне не страшно, рыжик. Дальше было два дня сборов чемоданов, которых, как оказалось, всего один, у Йена. Поэтому пришлось снова ехать в торговый центр и покупать Микки чемодан. Микки наотрез отказался от такой прогулки и Йен, скрипя зубами, поехал один. Он купил отличный чемодан на колёсиках, среднего размера, с выдвижной ручкой. Если б Микки знал, что Йен мстительная рыжая сволочь, то поехал бы с ним за своим чемоданом. А теперь они стоят около своего жилого комплекса в ожидании такси в аэропорт, каждый со своим чемоданом: у Йена он был из плотной ткани в цвете милитари, а у Микки чёрный, пластиковый и... с изображением Микки Мауса с двух сторон. Йен поглядывал то на Микки, то на его чемодан и еле сдерживал смех. Микки хмурился и отворачивался. — У сука какая... — бубнил брюнет. — Он был с 70-ти процентной скидкой! Ахуенный аппарат! — подбадривал рыжий своего парня. — С Микки Маусом? Серьёзно, блять?! — разводил руки в стороны от бессилия и возмущения Мик. — Я как его увидел, то сразу всё понял. Он. Ждал. Тебя, — Йен больше не мог сдерживаться и закатился истерическим смехом, то сгибаясь пополам, то откидывая голову назад. — Придурок, блять, — уже улыбался Микки, не имея возможности серьёзно смотреть на закатывающегося в истерике рыжего. Хуле, сам виноват. Надо было поехать с ним в этот ебучий торговый центр. Такси подъехало, когда Йен вытирал слезы от смеха. Он положил свой и миккин чемодан (с Микки Маусом) в багажник и они уселись на заднее сиденье. Микки дулся на Йена и хихикал одновременно над комичностью ситуации. Дальше аэропорт, паспортный контроль, дьюти-фри и зал ожидания. Багаж был сдан и на руках оставался только небольшой рюкзак с документами и пакет из дьютика. Парни сидели в зале ожидания для бизнес-класса, но, так как Микки никогда не летал, он не мог понять и оценить разницу. Мягкие комфортные кресла, климат-контроль и возможность первыми зайти в самолёт без толкотни и очередей. Они пили виски из широких стеклянных стаканов и ели орешки из вазочки на столике рядом. — Тут прикольно. И народу не много. Сейчас не сезон? — спросил Мик, оглядывая зал ожидания. — Сезон. Просто мы летим бизнес-классом, а тут всегда очень комфортно. — А бизнес намного дороже, чем обычный? — Нууу, подороже чуть-чуть. — Можно было и экономом. Тут лететь всего около четырёх часов, — Микки уже все посмотрел в интернете. Потом снова полез за телефоном, видимо, узнать разницу цен на билеты между обычным и бизнесом. — Если ты сейчас снова упрешься в телефон, я тебя ударю! — рыкнул Йен, понимая заранее, зачем Мик лезет туда и сколько «лестных» матерных слов он услышит о разнице в цене. Мик дёрнул плечом, но телефон не стал доставать. И правда ударит ведь. Объявили посадку на рейс и парни не спеша прошли к нужному выходу. Они зашли в салон самолёта и стюардесса показала где их места. — Чур я у окошка! — пихал Микки Йена, стремясь занять место у иллюминатора. — Да ты, ты у окошка, — улыбался рыжий. Они уселись в комфортабельные кресла, где длинные ноги Йена не упиралась коленями в впередистоящее место и, пока самолёт заполнялся людьми, Микки вертелся, разглядывая все вокруг: все трогал, открывал и закрывал, жал на кнопки, дёргал шторку иллюминатора вверх и вниз, менял направление и силу потока воздуха кондиционера над своим креслом и вообще, Йену показалось, что он везёт с собой пятилетнего ребёнка. — Когда мы уже полетим? — Микки все рассмотрел, потрогал и потерял интерес. — Ещё десять минут, — посмотрел Йен на часы в мобильном. — Потерпи. — А вдруг задержат? — Раз мы уже в самолете, то маловероятно. Тут всех поприветствовал капитан корабля по громкой связи, рассказал откуда и куда они летят (а то мало ли, кто-то перепутал и сел не в ту маршрутку), часы в полете и время посадки в аэропорту Канкуна. Потом стюардессы в своём репертуаре показали где находятся аварийные выходы и где взять надувной жилет. Микки нырнул под кресло, чтобы проверить, не забыли ли ему положить жилет. Йен дёрнул его, с трудом скрывая улыбку. — Ну, а что?! Вдруг мне не положили?! А я плавать не умею! — возмущался Микки. — Я умею. Если что, я тебе свой отдам, — успокаивал его Галлагер. — Ну ладно, — угомонился Мик. Попросили пристегнуться и Микки долго возился с пряжкой, пока Йен не взялся за это сам. Микки довольно улыбался в предвкушении, глядя в иллюминатор. Самолёт медленно тронулся, выезжая на свою полосу взлета. Через десять минут медленного движения Микки скис. — Мы так до Канкуна катиться будем или все-таки полетим? — бубнил Милкович. — Всё будет, детка, не кипишуй. Мик нетерпеливо ждал взлета и обрадовался, когда самолёт вырулил на прямую и остановился. Тут резко начал нарастать рев двигателей и скорость увеличивалась неестественно быстро. Свет в салоне погас, а тряска увеличивалась вместе с набором скорости. Микки ошарашено повернул голову к Йену, распахнув в ужасе глаза и вцепился в его ладонь мёртвой хваткой. — Это что нахуй такое происходит!? — паническим шепотом зашипел Микки, вжимаясь по инерции в свое кресло. — Мы взлетаем. Смотри в «окошко». — Нахуй! Я на такое не подписывался! Йен, я, пожалуй, передумал! Они могут остановиться, чтоб я вышел?! — Микки дергал ремень безопасности, пытаясь отстегнуться. — Эй, леди! Я выхожу! — хрипло крикнул Микки стюардессе и на него обернулись пассажиры. Тут тряска резко закончилась и у Микки перехватило дыхание. — Смотри, смотри, Мик. Мы оторвались от земли и поднимаемся. Сейчас самое прикольное: все будет уменьшаться до крошечных размеров, — пытался отвлечь Йен своего паникующего парня. — Нахуй. Мне пиздец как страшно. Почему мы косо летим? Йен, мы что, падаем?! — Мы разворачиваемся. Все нормально, Микки. Все хорошо, — Йен гладил брюнета по спине и держал за руку, как психически нездорового. Микки в ужасе посматривал в иллюминатор и тихонько матерился себе под нос. — Хочешь выпить? — Да! Много!! Йен вызвал стюардессу и попросил двойной виски для Микки. Тот залпом проглотил свой напиток, как только стакан попал к нему в руки. Стюардесса аж рот открыла, она не успела отойти, когда Микки уже протянул ей обратно стакан и сказал «ещё». — Он первый раз летит, понимаете? — извиняясь, оправдывал пьянство Микки на борту рыжий. Стюардесса понимающе улыбнулась и обещала принести ещё виски. — Давай сдадим билеты обратно и домой поедем на машине, — заговорчески шептал Микки план действий, чтобы избежать железной птицы на обратном пути. — Теперь я знаю как это и больше не сяду в эту штуку никогда в жизни, — горячо шептал Мик, в ужасе представляя, что впереди ещё ждет приземление. — Я обещаю, что буду хорошим мальчиком. И я сам поведу машину, — клятвенно заверял он, тряся Йена за плечо. — Иди я тебя поцелую, моя трусливая детка, — Йен прижал голову Микки к своей груди и чмокнул в макушку. После трех двойных виски Микки немного отпустило. Потом был обед и напитки. Четвёртый виски вырубил брюнета и он благополучно проспал оставшиеся два часа полета. Приземления Микки не увидел и очнулся, когда самолёт уже остановился и Йен начал его будить. — Мииик, мы прилетели, можно выходить. Давай, малыш, просыпайся, — тихонько гладил по голове рыжий Милковича. Тот распахнул глаза и выглянул в иллюминатор. Самолёт крепко стоял на земле и все были живы, жилет и кислородная маска не понадобились. — Слава, блять, Боже! Ебал я в рот такие приключения! — пробубнил Микки и начал спешно собираться уйти поскорее из этой чёртовой летающей хуйни. — Вообще не понятно, как многотонный кусок железа может лететь по воздуху не падая, а многотонный кусок дерьма из того же материала не тонет в воде. Это колдунство какое-то. Я не хочу больше участвовать в этом железном наебалове, — рассуждал Мик спросонья с облегчением ступая на твердую землю. Йен весело посмеивался над своим парнем и, взяв за руку, вёл к траволатору, чтобы забрать багаж. Их чемоданы уже катались по кругу и Микки увидел свой. — Вон, вон мой! С Микки Маусом!! — радостно тыкал пальцем в сторону своего багажа брюнет. Они забрали свои чемоданы и быстро прошли все процедуры. Выходя в зону прилёта, Галлагер издали увидел человека с его фамилией на табличке в толпе встречающих. — Нам туда! — махнул Йен головой на человека с табличкой. — Привет. Я Йен Галлагер. Мужчина приветливо улыбнулся. — Добрый день, мистер Галлагер. Я Хосе, ваш водитель. Пройдёмте за мной, — ответил мексиканец и пошёл в сторону выхода из аэропорта. Парни подошли к черному мерседесу S-класса и Хосе открыл багажник, помогая им уложить чемоданы. Парни уселись на заднее сидение, Хосе завёл мотор и включил кондиционер. Через пару минут в салоне стало комфортно и прохладно, в отличии от душной жары снаружи. — Блять, я обещал Алексу фотки из самолета, — вспомнил Микки. — Я знаю. Я нафоткал и переслал тебе, — ответил Йен. Микки полез в мобильник и обнаружил с дюжину фотографий с видом из иллюминатора: красивые пушистые облака под ними, нарезанные, как по линейке, поля, сверкающие нитками реки и крошечные домики. Одна была селфи с довольной рыжей мордой и Микки, спящим с приоткрытым ртом. Йен обнимал парня, а тот дрых, привалившись на его плечо. — Спасибо, — благодарно сказал Микки и тут же переслал все это Алексу. Спустя некоторое время машина остановилась и Хосе любезно открыл заднюю дверь. Потом вытащил чемоданы из багажника и пожелал отличного отдыха. Парни вошли в белоснежное помпезное здание с арками и оказались в огромном красивом холле отеля: зеркала, огромные вазы с цветами и неебических размеров вычурная люстра, свисающая с центра потолка. Микки мельком прочёл название отеля и оно показалось ему смутно знакомым. — Ты ничего не попутал? Ты же сказал маленький недорогой гостевой домик?! — Ну, я чуть-чуть приуменьшил, — хитро улыбался Йен, ведя их к стойке администратора. Микки, открыв рот, смотрел на это все вокруг с недоумением и восхищением, пока Йен передавал их паспорта девушке за стойкой. Та, лучезарно улыбаясь во весь рот белоснежными зубами, быстро щелкала по клавиатуре и, махнув головой в сторону, подозвала молодого паренька. — Мигель проводит вас в ваше бунгало! Добро пожаловать и хорошего отдыха! — Мигель подхватил оба чемодана и парням ничего не оставалось, как следовать за ним. — Куда он нас проводит? — все ещё недоверчиво озирался Микки. — Сейчас увидишь, — Йен подмигнул Микки и взял его ладонь в свою руку. — Йен... — Потерпи пять минут. —Блять. Дальше шли молча сквозь череду ухоженных садов с цветами и деревьями, тенистыми аллеями и небольшими беседками в стороне от дорожки. Они подошли к одноэтажному строению и Мигель приложил электронный ключ к входной двери. Он закатил чемоданы внутрь, пожелал отличного отдыха и, передав ключ Йену, быстро покинул домик. Микки, как завороженный, прошёл дальше, пока Йен вставлял карточку в специальное гнездо у входа. — Да ебать-колотить!!! — услышал Йен вопль Микки фальцетом и двинулся на поиски своего парня. Тот нашелся посередине огромной спальни с такой же огромной кроватью. Окна в пол, они же разъезжающиеся двери, были полностью раздвинуты и открывали вид на большую террасу, откуда можно было пройти по белому песку прямо к кромке океана. Слева на террасе булькало джакузи, а справа стояли плетеные лежаки. Пахло йодом и солью, какими-то цветами и, видимо, приближающимся обмороком Милковича. Тот замер на пороге перед террасой и смотрел во все глаза, боясь переступить, чтобы морок не рассеялся. — Скажи, они мне в самолёте в виски что-то подсыпали? — глухо спросил Микки, не отводя глаз от охрененного вида. — Нет. Это все по-настоящему, — Йен подошёл сзади и обнял Микки за талию обеими руками, положив свой подбородок ему на плечо. — Но я же видел это в интернете, этот тот самый отель... — Ага. Нравится? — Йен поцеловал Микки в висок и тот повернул наконец голову. — Это же пиздец... Это все.. Йен... — «Дрочить в океан и трахаться в джакузи» ещё в силе? — Йен не мог не улыбаться при виде ошарашенного брюнета. Он незаметно пощупал через ткань брюк коробочку у себя в кармане, но потом решил чуть подождать: слишком много впечатлений для такого короткого отрезка времени. Микки развернулся лицом к Йену и обхватил его щеки ладонями, заглядывая в глаза. — Скажи, ты ограбил банк? Без меня? — серьёзно спросил Милкович. — Нет, все законно. Не переживай. Хочешь искупаться в океане? Микки снова повернул голову туда, откуда слышался шум волн и шелест пальмовых листьев. — Йен. Скажи мне, что, блять, происходит? — Микки нахмурился и снова пристально посмотрел в зелёные весёлые глаза. — Я люблю тебя, детка. И я хотел сделать тебе сюрприз. Но, кажется, я переборщил. — Ты где взял столько денег?! — Мэр выплатил неустойку за мою пробитую голову. Я купил на эти деньги тур. — Йен... — Скажи, что любишь меня и пошли купаться. — Галлагер... Ты сумасшедший придурок. Я люблю тебя, — Микки впился в смеющийся рот рыжего и крепко обнял его за шею. Потом он ещё полчаса бегал по всему бунгало, пока Йен открывал чемоданы и вытаскивал шлепки и плавки. Галлагер то с одного конца домика, то с другого слышал возгласы Милковича, типа: «ебануться можно! Ахуеть, Йен! А тут прям пиздец как! Йен, это же обосраца от щастья!! Йен, тут два толчка, в одном фонтан! Бар, полный бухла!! Оно входит или это отдельно?»... Йен выловил Милковича где-то по дороге из ванной в гостиную и сунул ему в руку плавки. — Надевай быстро и пошли!! Пока Микки скидывал с себя одежду и надевал плавки, Йен мазал его плечи кремом от солнца, зная, что тот горит, как вампир на свету. — Мы же тут одни? Можно же и без плавок! — Надевай. Не хочу, чтобы твоя бледная задница сгорела в первый же день. У меня на тебя большие планы сегодня, детка. Микки расплылся в похабной улыбке и плавки все таки напялил. Они шли по песку держась за руки и приближались к кромке воды, такой же лазурно-голубой, как и глаза Микки. Было уже около шести вечера и солнце не жгло так сильно, как в полдень. Парни скинули шлепки и вошли по щиколотку в приятную тёплую воду. Волны окутывали их ноги, а ступни проваливались чуть глубже в песок. Микки счастливо улыбался, его глаза блестели. — Ты подарил мне мир, Галлагер, — тихо сказал Микки. — Я получил по башке и купил путёвку в Мексику за компенсацию, — хохотнул Йен. — Ты подарил мне мир... — снова повторил Микки. Йен сделал шаг глубже в воду и потянул Микки за руку за собой. Тот послушно шёл следом. — Не боишься? — Я с тобой ничего не боюсь. — Тогда иди ко мне, детка. Нас в семь ждёт вкусный ужин. — Только не уплывай туда. Не надо, — попросил Микки, махнув на глубину. — Я тут. С тобой. Не бойся. Час пролетел незаметно: они ныряли, не уходя глубже уровня плеч, ловили друг друга за ноги и целовались как глупые подростки. Йен быстро сбегал за телефоном, сфотографировал Микки и отправил фото Мэнди и Алексу. Брюнет валялся на песке, раскинув руки и ноги звездой, наполовину омываемый набегающими волнами. Йен лежал рядом на животе, положив голову на руки, и разглядывал красивый профиль Милковича. — Я так чертовски люблю тебя, Мик.... Микки повернулся и уложил Йена на спину, пристроившись сверху. Он целовал лицо Йена, расчесывая пальцами рыжие вихры, перепачканные в песке. — Ты послан мне Богом за все то дерьмо, которое происходило в моей жизни. Я с ужасом думаю, как бы я жил, если б не встретил тебя. Ты самое ахуительное чудо, которое могло произойти в моей сраной жизни. И это больше, чем любовь. Ты мой кислород, — Микки уткнулся носом в шею рыжего. — Они явно что-то подмешали мне в виски, бля буду! — пробурчал смущённо Микки и они вместе разразились смехом. — Пойдём, я готов сожрать слона! — сказал Йен, поднимаясь с песка, и потянул Микки за руку. — Ещё в душ надо сгонять, мы оба в песке. Хорошо, что ужины длились до полуночи, потому что мытье в душе затянулось на два взаимных минета и один незабываемый трах. Парни приползли в ближайший к их бунгало ресторан только в одиннадцатом часу ночи. Ели они жадно, молча, со зверским аппетитом. — Блять, я ща лопну... — простонал Микки, откинувшись на спинку кресла. Йен снова запустил руку в карман, но, глядя на осоловелые глаза Милковича понял, что сейчас не время. Они так и сидели в ресторане, заторможено и сыто пялясь вокруг. — Пойдём спать, детка. У нас ещё целых две недели впереди. — Угу. Я никакой уже. Они не спеша дошли до своего бунгало, молча разделись до гола и рухнули на огромную кровать, одновременно застонав от ощущения прохладных простыней и мягких подушек. Йен натянул на них простынь и через пять минут оба забылись глубоким сном.

****** Неделю спустя ******

Йен автоматически пошарил рукой рядом с собой, но не обнаружил там Микки. Тогда он приподнялся на локте и огляделся по сторонам. Рассвет чуть забрезжил на горизонте, показывая всему миру линию, где заканчивается океан и начинается небо, ещё совсем бледно-розовое. Йен поднялся и заглянул в ванную — пусто. Микки не было в номере и рыжий уверенно пошёл на пляж. Брюнет сидел возле кромки воды, согнув колени, он курил и смотрел куда-то вдаль, туда, откуда должно было чуть позже выкатиться солнце. Йен молча подошёл к нему и уселся рядом, протянув руку за никотином. Мик так же молча передал ему наполовину скуренную сигарету. Они молча сидели рядом и смотрели на горизонт. — Знаешь, я мог бы жить тут. Не сейчас, может когда-нибудь потом, через несколько лет. Я хотел бы вот так неспешно встречать рассветы, — через какое-то время заговорил Милкович. — Ты же не любишь жару, — тихо ответил Йен. — Холод я не люблю ещё больше. — парировал Микки. — Хочешь переехать сюда жить? — Когда-нибудь... С тобой. — И чем мы тут будем заниматься? — Не знаю. Откроем бар на пляже. Я буду барменом и вышибалой. — А я? — А ты будешь танцевать стриптиз, — Микки заулыбался во весь рот. — Придурок, — хихикнул Йен и толкнул его в плечо. — Здесь хорошо, — снова заговорил Микки. — Так спокойно и размеренно. Никто никуда не спешит, люди хоть и бедные, но счастливые в большинстве своём. Это, видимо, передаётся по воздуху. Вот мы тут неделю, а мне прям благостно. — Если ты хочешь сюда переехать, то я не против. Я счастлив там, где ты. Хоть в Чикаго, хоть в Антарктиде. Можно об этом подумать. Они снова замолчали, любуясь сменой цветов на горизонте, и дождались солнца, оповещающего, что новый день начался не смотря ни на что. Йен достал телефон и сделал несколько их с Микки селфи на фоне рассвета и поблескивающего утреннего океана. — Пойдём, детка, у нас сегодня грандиозная экскурсия! — и там Йен сделает наконец то, что пытается сделать уже неделю, но все никак не выберет нужный момент. Микки уже немного научился плавать и в воде его плечи чуть обгорели, не смотря на защитный крем. Сегодня был день, когда нужно сделать перерыв в исследовании глубин океана и дать отдохнуть нежной коже брюнета и конопатой рыжего. Выезд был ранний, в семь, так как ехать они собрались достаточно далеко. Их ждал Хосе, но на другой машине: маленький джипчик с хорошей проходимостью. Йен проверил наличие коробочки с кольцом в своём кармане и парни уселись на заднее сидение. Они ехали в место, которое охраняется ЮНЕСКО, а в древности там жили племена Майя и оставили после себя чудные пирамиды. Вот Йен и решил съездить в Чичен-Ица, где на вершине пирамиды он планировал сделать Микки предложение. И культурно, так сказать, обогатиться, и романтично предложить Микки руку и сердце. Расстояние от их места отдыха до пирамиды составляло больше двухсот километров, но во имя романтики — оно того стоит. Всё пошло по пизде уже через полчаса после начала поездки. Сначала сломался кондиционер в джипе и при повышающейся температуре воздуха не спасали даже открытые окна. А потом и сам джип задымился и закипел. Они два часа прождали на жаре новое транспортное средство, но отказываться от своей идеи Йен был не намерен. Спустя ещё три часа они наконец-то прибыли на место вручения кольца и даже добрались до верхушки пирамиды под палящим солнцем, но тут пришла хуйня откуда не ждали. Микки укусила какая-то мошка и, видимо, мошка была не одна, а со своей многочисленной семьёй, а Микки им пришёлся по вкусу. В общем, когда Йен уже открыл рот и запустил руку в карман за кольцом, он увидел, как щека Микки распухает на глазах, а глаз наоборот, заплывает. То же самое происходило с его левой щиколоткой и правым локтем. — Блять, Микки... — Что-то все чешется, Йен, — Микки остервенело херачил ногтями то по ноге, то по локтю, а потом дотронулся до своего глаза. — Галлагер. Что это? — нервно ощупывал отёк на лице Милкович. — По ходу у тебя аллергия на укусы местной мошкары. Пошли вниз, может в машине есть аптечка, а в ней найдётся антигистаминное. — Ну, пиздец... Аптечка в машине была, но нужных лекарств в ней не нашлось. Когда они остановились у ближайшей от достопримечательности аптеки, Микки был похож на вокзального бомжа, которого пиздили с завидной периодичностью. Йен купил нужное лекарство и впихнул в Микки сразу ударную дозу, дав запить водой из бутылки. Когда парни вернулись в свой домик, зуд более менее прошёл, а вот отёк не очень. Мик злился на Йена за «ахуенную» экскурсию, а Йен на местную фауну за сорванное к ебеням предложение. По факту Галлагер, конечно, был не виноват, и только поэтому Микки ему ни слова не сказал. Йен сутки кормил Микки таблетками и мазал специальной мазью отекшие участки, приносил ему еду в бунгало и всячески развлекал. — Лучше б эта мошкара тебя за хер укусила, рыжий. Твой болт увеличился бы в размерах и принёс мне не передаваемые новые ощущения, — болтал Микки, стараясь поддеть Йена, чтобы тот чувствовал себя виноватым в его «несчастьях». — Так, я не понял, тебя не устраивает мой размер? — Меня не устраивает мой опухший ебальник и жуткий зуд. — Так что ты там про мой член говорил? — Он у тебя замечательный. — Когда у тебя во рту! — Ну уж нет. Я тут пострадавший, тебе и отдуваться. Давай, Рэд, к станку. Я уже два часа не кончал, — лежа на кровати, Микки поманил Йена пальцем, глазами указывая на свой пах под простыней. Йен обречённо поплелся к кровати в четвёртый раз за день. — Маньяк, блять... Когда ты уже насытишься? — Йен откидывает простынь с Микки и приземляется между его ног. — Вот мы сегодня и проверим. Это четвёртый? Давай, малыш, не халтурь. Хочу горловой. И кончить тебе прям в глотку, — брюнет прихватывает за рыжие лохмы и нагло подтягивает лицо Йена к своему уже готовому члену. — Чёртов Милкович, — бубнит тот и нежно обхватывает стоящий член губами. — Да, малыш. Так. Бери все, не стесняйся, — Микки нажимает на затылок парня, насаживая его рот полностью на свой член. Йен мычит, посылая приятные вибрации в самый позвоночник. — Боже, блять... Твой рот превосходен. Соси же, Йен. Ох, сука... Микки сгибает ноги в коленях и упирается пятками в матрас, чтобы интенсивнее вбиваться в рот своего парня. Он держит Галлагера за волосы обеими руками, не давая возможности отстраняться, а тот и не пытается, беря настолько глубоко, насколько член Микки может проникнуть в глотку. Спустя несколько минут жёсткого использования своего рта в целях удовлетворения/развлечения/вымещения обиды, Йен засовывает один палец в Микки и сразу находит нужное место, стимулируя того кончить быстро и ярко. Челюсть Йена уже сводит, а по подбородку течёт слюна, так же как и слезы по щекам. Микки выгибает от электричества, прошивающего все его тело спазмами. Пальцы на ногах поджимаются и он со всхлипом ярко кончает в чужую глотку. Мик со стоном расслабляется и растекается по кровати, только сейчас отпуская рыжие волосы из захвата. — Ты просто жёстко трахнул меня в рот только что... — хрипло сипит Йен, чуть откашливаясь. — Да, я знаю. И мне от этого уже лучше, — отвечает Микки, растягивая слова в посторгазме и не открывая глаз. — Какой же ты засранец, — Йен подползает выше и кусает Микки за живот. Тот адски боится щекотки и взвизгивает, пиная его. Йен откатывается на спину и смотрит на Микки. — Ну? А мне что с этим делать? — он машет головой на свой стояк в шортах. Мик молча переворачивается на живот и подтягивает колени под себя, оттопыривая аппетитную задницу. Разводит ноги шире и прогибается соблазнительно в пояснице. Так пошло, так приглашающе по-блядски, так горячо. — Иди ко мне, малыш. — Блять, — рычит Йен и скидывает свои шорты, пристраиваясь сзади. Они гуляют вечерами по территории отеля, временами выходя за его границы на оживленные улицы курорта. Иногда парни заходят в местные бары, даже нашли на окраине гей-клуб, где было много народу и субботний стрипиз. Йену там понравилось, но до тех пор, пока какой-то богатый хрен не стал нагло подкатывать к Микки, закрывая его в замок рук у бара и пытаясь схватить за задницу. За ту самую йенову любимую жопочку, в тех самых белых «пидорских» джинсах. Рыжий в два шага очутился около наглого блондина с сжатыми кулаками и выдвинутой вперёд челюстью. Мик был уже изрядно пьян и довольно улыбался, видя как Йен отбивает «свое» у какого то обмудка. Он жутко хотел посмотреть как рыжий втащит тому по белозубому ебальнику, но Йен все обломал зарычав так, что блондин отпрыгнул, поднимая руки в капитуляции. — Это моя детка!!! — грозно рыкнув и заиграв желваками, блеснул глазами Йен. Через секунду того придурка и след простыл. — Домой. Быстро, — это уже было сказано Микки, который сидел и мило хлопал глазами. Йен хапнул брюнета за руку и потащил наружу. Он всю дорогу не отпускал хихикающего пьяненького Микки и тащил как малолетку на прицепе, строго щурясь и цокая языком. В эту ночь он драл Микки с таким остервенением, что тот охрип стонать и выть, приговаривая все время «ты мой, понял...? Мой... Только мой и ничей больше... Мой... Мой... Мой»... До отъезда оставалось всего два дня, а кольцо так и кочевало из карманов одних шорт в другие, никак не находя достойного места и времени для его вручения. Парни уже побывали во всех ресторанах отеля, кроме того французского, со свежими устрицами и белым вином. — Пойдём сегодня в тот ресторан с устрицами? Хочешь? — как бы между прочим предложил рыжик. — О, я про него и забыл совсем! Ага. Пошли. Йен уложил волосы, надел свою гавайку и светлые льняные штаны, коробочка с кольцом теперь лежала в них. Микки не стал ничего придумывать и напялил свою гавайку. Они не спеша дошли до ресторана, который находился дальше всех от их бунгало и парни успели нафоткаться по дороге в самых красивых локациях отеля. Ресторан был пафосный и стильный, не даром что французский. Люди были одеты соответственно: мужчины в дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях и даже бриллиантах. Йен и Микки очень выделялись из всей этой толпы, как два отщепенца в цветных рубахах, но их не могли не впустить, так как они были гостями отеля, даже если б они завалились в одних плавках. Их проводили к столику на двоих в неприметном уголке, что парней вполне устраивало. Стол был круглый, накрытый кипельно-белой скатертью в пол, венскими стульями, серебряными приборами и кольцами для тканевых салфеток. Через минуту им принесли блюдо со льдом, на котором лежали раскрытые раковины с деликатесом, который у Микки не вызывал ни аппетита, ни доверия. — Похоже на вагину, — прокомментировал Милкович, тыча вилкой в бледное тело моллюска в раковине. Йен прыснул и хотел было что-то ответить, но подошёл официант и разлил по бокалам вино, пожелав хорошего вечера. — Ну, и как есть эту склизкую хуерготу? — лицо Микки выражало отвращение. — Смотри, — сказал рыжик, взяв со льда одну раковину. Он залпом опрокинул её содержимое себе в рот, которое мерзко хлюпнуло, и запил глотком вина. — Пробуй. Микки серьёзно посмотрел на Йена и проделал то же самое, пока Йен снимал это шоу на видео. Милковича передернуло от отвращения и он состроил такое лицо, что Йен не выдержал и залился смехом. — Пойдём на пляж и сожрем буррито, а? — взмолился Микки, запивая гадостное ощущение во рту вином. — Давай, ещё одну. Это как роллы. Они сначала тоже не заходили, — подначивал Йен и демонстративно съел второго моллюска. Микки с вызовом посмотрел на него и сделал то же самое. Йен решил, что после третьей порции он, наконец-то, сделает то, что не может вот уже почти две недели. Но третьего Микки так и не смог проглотить и выплюнул несчастную невкусную устрицу в салфетку. А потом он как-то резко побледнел, потом чуть позеленел и, прикрыв рот рукой, спросил где тут туалет. Микки ломанулся в сторону уборной и пропал минут пятнадцать. Йен заволновался и пошёл за ним следом. Войдя в помещение, он услышал однозначные звуки из дальней кабинки, межующиеся с отборным матом и проклятьями. — Микки? — позвал Йен. — Иди ты нахер, Галлагер!! — послышался ответ между двумя заходами на «поблевать». — Если ты хотел меня убить, то мог бы сделать это и в Чикаго, не увозя меня так далеко. — Как ты? — Мне по-ходу хана. Они отложили во мне свои личинки и теперь у меня в груди растёт Чужой, — и новый приступ рвоты. В эту ночь не спали оба. Один, потому что жутко волновался, а второй не мог остановиться в позывах своего организма избавиться от этой заразы. К утру Микки прорвало с другой стороны, он стонал, сидя на толчке, и клялся убить Галлагера, как только его течь закончится со всех сторон. Йен пихал ему под дверь спасительные порошки от отравления, извинялся и говорил, что очень сожалеет. Микки отпустило только к полудню, видимо, лекарство подействовало. Его перестало тошнить, а все остальное просто вымыло напрочь. Он зелёный дополз до кровати, рухнул на подушку со словами «ненавижу-тебя-Галлагер-убью-суку-рыжую» и провалился в сон. Микки проспал до следующего утра и проснувшись, как ни странно, чувствовал себя вполне здоровым. Йен принёс ему из ресторана жидкой овсянки с сухим тостом и тёплый сладкий чай. Микки зыркал на Йена, как на врага, но овсянку съел и чай выпил. — Пойдём на пляж? Сегодня последний день, завтра в обед самолёт. — Боже, блять... Ещё этот ебучий самолёт надо как-то пережить. — Ну вот. Вернулся мой любимый очаровательный гопник, —пытался шутить Йен. — А то «ты подарил мне мир, мой кислород, лучшее в моей жизни»... Микки посмотрел так, что шутить перехотелось. — Пошли на пляж, — фыркнул он и встал с постели. Он натянул свои плавки и намазался кремом. Йен хотел помочь, но Мик отпихнул его руку со словами «я сам, а то ещё покалечишь меня как-нить». Они лениво купались в усилившихся за последние дни волнах и лежали на шезлонгах под зонтиками, потягивая холодное пиво из бара. Йен все заискивающе смотрел на Микки щенячьими глазами, а Мик делал вид, что не замечает этого. — Ты похож на стакан с ряженкой. Одна сплошная веснушка, — проговорил Микки и улыбнулся. — Прости, Мик. Я не хотел. — Да ладно. Проехали. Неси ещё пива и в расчёте, — он не мог больше смотреть на несчастного Галлагера. Он любил этого придурковатого сексуального долбоеба всем сердцем. Йен в припрыжку сгонял за холодным пивом и, вернувшись, сел на колени рядом с шезлонгом Микки. — Ну? Какую ещё херню ты для меня подготовил, мой личный рыжий демон? А? — скептически посмотрел на него брюнет. Тот явно волновался, он часто облизывал сухие губы и не смотрел Микки в глаза. — Йен, мать твою, что случилось?! — Микки всерьёз напрягся. — Мик. Щас. Ты помолчи, пожалуйста, я и сам собьюсь... — Йен снова поёрзал на коленях и достал какую-то нитку. — Я весь отпуск пытался сделать это. Хотел сделать красиво, но тебя то мухи покусали, то устрицы отравили.... В общем, я это видел в одном фильме. Дай мне руку, — Йен протянул свою большую ладонь и Микки с опаской, но положил свою в его. Йен привязал нитку на безымянный палец Милковича. — Я не помню, что там говорил главный герой своей возлюбленной, поэтому я скажу своими словами. То, что я чувствую к тебе, трудно передать в паре предложений. Это что-то действительно настоящее и светлое. Это и нежность, и любовь, и тревога. Забота и волнение. Страсть и похоть. Желание и уважение. Все это смешано в такой большой клубок, что его невозможно распутать и разделить на составляющие, — Йен насадил кольцо на нить и чуть наклонил таким образом, что оно поехало вниз по нитке к безымянному пальцу брюнета. — Только тебе под силу распутать эту нить, только ты можешь понять, насколько все переплетено и как важно. Распутать и не порвать, — Микки слушал, боясь пошевелиться, даже дышал поверхностно, чтобы не сбить Йена и не испортить момент. Снова. — Я хочу, чтобы эти нити не рвались, я хочу их сплести с твоими. Я хочу тебя всегда рядом, — Йен снова переступил с колена на колено и дёрнул за ниточку так, что кольцо наделось на палец Микки. — Я люблю тебя, Микки Милкович. Я прошу тебя выйти за меня, — потом он снова смутился и даже покраснел. — Я знаю, это формальность, но я хочу, чтобы ты был моим. Даже на ёбаных формальных бумагах. Я прошу твою маленькую руку, твоё большое сердце, твоё надёжное плечо и твои жаркие объятья. И отдаю тебе всего себя взамен. Ты выйдешь за меня? — наконец Йен поднял глаза и прямо посмотрел Микки в лицо. Он нервничал. Он жуть как боялся, что Милкович посмеется над ним и откажет и Микки видел этот страх и сомнения в его глазах. — Неужели ты думаешь, что тут может быть какой-то другой ответ, кроме ДА? — Мик улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой и поправил кольцо на пальце, надев его окончательно. — Конечно да, Йен Галлагер! Всегда только да! Йен сгрёб Микки в охапку и судорожно облегченно выдохнул. — Боже, блять. Я уж думал все, пиздец.... Поцелуй меня скорее! — тараторил Йен на нервяках. Мик взял его лицо в свои руки и они долго и сладко целовались. — Мой кислород. Моя жизнь. Мой Рэд.