Агентство "Лунный Свет"

Пять лет спустя.

— Мигель, допивай свое ссаное тёплое пиво и вали домой! Твоя жена звонила мне уже дважды и пизды ты получишь по-любому, при чем не ту, о которой мечтаешь, а просто получишь пизды! — Милкович стоял за стойкой собственного бара и если б не слинг с 8-месячной Лаурой, то он орал бы на Мигеля, как бешеный носорог, и лично выкинул бы его за шкирку. Но рыжая сладко спала, поэтому Микки шипел и делал страшные глаза, дабы убедить завсегдатая покинуть бар самостоятельно и без пендаля, пытаясь не разбудить при этом дочь. — Микки. Не женись никогда. Это убивает романтику и засасывает в болото бытовухи, — философски отвечал пьяненький мужичок с умным видом и расфокусированным взглядом. — Поздно, мужик... Где твоя костлявая задница была раньше?! М? Я уже замужем и имею двух спиногрызов. Так что давай, пиздуй домой, это твой крест. А я буду нести свой. На данный момент «крест» Микки заключался в том, чтобы уложить малышку в кроватку, дождаться мужа с сыном с пляжа, которого тоже утолкать на дневной сон и, наконец-то, заполучить член рыжего в свое распоряжение, пока дети спят, а бар закрыт на пару часов сиесты. Задняя дверь бара распахнулась и в помещение влетел маленький голубоглазый брюнет и шагающий за ним рыжий, неся подмышкой надувной круг с единорожкой и сумку, набитую полотенцем, пледом, формочками, совочками и прочими пляжными приблудами. — Папа, папа!!! Смотли, какие сокловища я плинёс!!! — мальчишка начал вытаскивать из карманов камушки и ракушки и выкладывать их на стол, вставая на носочки, снова и снова опустошая карманы своих шортиков. — Мы с папой будем делать... — мальчик наморщил носик и потёр переносицу большим пальчиком. — А!! Пейзас! — вспомнил малец. Его пухлые голые ножки стояли на полу бара и упиралась пальчиками в чисто вымытый пол. — Тебе пора, Мигель, — почти прорычал Йен и мексиканец резво вскочил и покинул помещение, моментально придя в себя. Йен подошёл к двери и закрыл её на ключ. — Дэни, потише, Лаура спит, — шёпотом обратился Йен к сыну, приложив палец к губам. — Мы же не хотим её разбудить, правда? — мальчик выложил свои «сокровища» на стол и утвердительно закивал головой в ответ. — Теперь иди мой руки и лицо и ложись отдыхать, как мы с тобой договорились. Хорошо? — Да, пап. Холосо, — мальчик послушно кивнул и побежал босыми ножками к лестнице в самом дальнем углу зала, ведущей на второй этаж. Трехлетний малыш шустро забрался по ступенькам наверх и исчез из виду. — Куда ты, блять, дел нашего Дэни? Ты много заплатил за обмен нашего чертёнка на этого послушного ребёнка? — брови Микки взлетели в удивлении на покладистое поведение сына. — Я пообещал ему три шарика мороженного на ужин, — Йен подошел к мужу, чмокнул его в щеку и аккуратно забрал спящую дочку из слинга, висящего поперёк тела Микки. Милкович застонал от облегчения и размял затекшие мышцы спины и плеч. — Он такой же чертовски упрямый, как и ты. Но я нашёл к нему подход. Как и к тебе, — Йен хитро улыбнулся, приподняв бровь, и покачивая дочь в руках, видимо, уже по инерции. — Завали, — по-акульи и довольно улыбнулся Микки. — Лаура не засыпала, пока я её не зацеловал до хохота и мурашек. Вся в тебя, такая же прилипала и целовака, — парировал Микки. — А теперь уложи ее в кроватку и проверь спит ли Дэни, а я пока схожу в душ. А потом наконец-то прилипни ко мне и будь целовакой, — Микки наклонил голову на бок и улыбнулся одной стороной губ. — Иди, я все сделаю, — тихо сказал Йен и понёс малышку в комнату, чтобы уложить в кроватку. Микки в предвкушении долгожданного секса быстро заскочил в ванную комнату. Они переехали в небольшой посёлок в пригороде Канкуна и купили двухэтажное помещение на расстоянии нескольких метров от океана. Какое-то время ушло на ремонт. Из заброшенного домика вышло нечто, о чем всегда мечталось Микки: бар на первом этаже и квартира на втором. Все окна второго этажа выходили на пляж и океан, а больше всего вложений потребовала пристройка террасс. Все спальни имели выход на балконы и ещё французские тканевые навесы-маркизы над ними. Площадь их квартиры была не очень большой, но здесь намного уютнее, даже чем мужьям было в квартире Йена когда-то. Дизайном занимался Галлагер и Милковичу всё нравилось, всё, что делал рыжий. Он присылал Мику фото обновлённых помещений и просил его одобрения. Микки, как обычно, был в своём репертуаре и фыркал по поводу цвета стен или дизайна бара. Но на самом деле ему все так пиздецки нравилось, что он улыбался, отправляя очередное «нахуй фисташковый», «в пизду плитку кабанчиком» или «ковёр в гостиную? Ты, блять, шутишь». Он сидел в промозглом Чикаго с маленьким Дэни, пока Йен потел в жаркой Мексике, стараясь быстрее привести все в порядок и угодить мужу. Микки усердно работал в агентстве с удвоенной силой. В основном из дома, но иногда выходил в поле, оставляя малого Тами или Дебби. Когда все было полностью готово для переезда, Микки передал все текущие дела вернувшемуся из учебки Карлу, у которого вдруг открылся дар к расследованиям и слежке. Тогда Милкович собрал оставшиеся вещи, закинул их в машину и надавил на педаль газа, стремясь покинуть холодный Чикаго и воссоединиться со своей семьёй в жарком Канкуне. Дэни сопел справа от водителя в детском кресле, а Микки гнал без остановок на юг, туда, где его ждал рыжий, где его ждала новая жизнь. Где его любовь, его счастье и нет снега. Микки видел и бар, и квартиру на втором этаже на фото и видео, но когда он увидел все в реальности, то просто обалдел от той красоты и уюта, которую так с любовью создавал для них Йен. Комната Дэни была похожа на картинку из красивых журналов: голубая, с корабликами, морскими звездами и прочими атрибутами морской тематики. Даже постельное белье на кроватке со штурвалом в изголовье было подобрано в цвет. О таком Микки даже мечтать не мог. Они искупали Дэни в чистой, красивой ванной, покормили и уложили спать, а потом Микки начал рассматривать все по порядку под постоянные комментарии нервно подпрыгивающего Йена. Все было даже лучше, чем Милкович мог себе представить в своих мечтах. Йен нервно заглядывал ему в глаза, ища одобрения или критики у привередливого мужа. Микки ходил по комнатам второго этажа с покерфейсом, нервируя Йена все больше. Во всех комнатах были установлены кондиционеры, потому что Микки ненавидел спать и жить в духоте. Все было лаконично, просто, но со вкусом. В кухне-гостиной стояла плетеная мебель с мягкими подушками и хлопковыми пледами. Кухня была небольшой, но функциональной, в стиле деревенского прованса. Спальня почти вся состояла из огромной кровати, из неё вели две двери: в персональную ванную и небольшую гардеробную. Две маленькие детские и одна гостевая комната. Прекрасное место, чтобы прожить счастливую жизнь с любимым человеком и собственными детьми. Когда они обратились к Мэнди за помощью, прося стать суррогатной матерью, она, не думая, согласилась. Парни так много сделали для неё и Алекса, что она готова была выносить им хоть футбольную команду. После получасовой экскурсии они спустились в бар и Йен совсем выдохся от эмоций. Он тихонько сел в углу и дал Мику самому все осмотреть, без его комментариев. Брюнет заглядывал во все шкафчики, открывал и закрывал холодильники и ледогенератор, водил ладонью по поверхности барной стойки и разглядывал бокалы под пиво. Он молча подошёл к Йену после осмотра и встал рядом, засунув руки в карманы. — Ну, как? — уже не надеясь на положительный отзыв выдохнул Йен. Микки стоял рядом с сидящим на стуле Йеном, перекатываясь с мыска на пятки. Он поднял глаза на мужа и не смог уже сдерживать улыбку. Ту самую улыбку, от которой у Йена душа заходилась. До сих пор. — Я буду сосать тебе, Рэд, до конца моей гребанной жизни. Я буду сосать тебе в любое время дня и ночи, как только ты попросишь. Ты ёбаный гений. Ты исполняешь мои мечты. Я так неебически счастлив, что встретил тебя. Я люблю тебя, Йен Галлагер, — Микки опустился на колени между ног ахуевшего рыжего и провел ладонями по бёдрам мужа. — И, пожалуй, я начну прямо сейчас, — сказал Микки, стягивая шорты с Йена. Они не виделись почти три месяца и дрочка по фейстайм уже не могла удовлетворить желания обоих. Йен так скучал по Микки, что мог кончить в первую минуту включения видео. Как только брюнет появлялся на экране монитора или телефона, голый, с текущим членом в руке, Йен закидывал голову и громко стонал от вида этой горячей картинки. — Блять, Микки, я пиздец как соскучился по тебе... — рычал Йен, глядя в экран. — Давай, смотри на меня, рыжий... Я сейчас кончу... — хрипло просил Мик и Йен закатывал глаза от переизбытка чувств. — Мик... Такой красивый... Блять... У меня самый красивый муж в мире... Бляяяяять... — Йен пережимал основание своего члена, но как только видел приоткрытые губы мужа, дышащего резко и часто, чувственно дрочащего себе, его снова накрывало волной мощного возбуждения. — Мне пиздецки не хватает тебя, малыш, — хрипел Микки в камеру. — Ох, Мик.. Покажи... Блять, покажи мне свою ахуенную задницу... — голос Йена поднимался на пару децибел выше, что говорило о его сильнейшем возбуждении. Зелёные глаза стекленели, а розовые губы были приоткрыты. Йен дышал через рот тяжело, пытаясь сдержать или отсрочить свой финал. Микки съехал по дивану вниз от изголовья, на который опирался спиной, и раздвинул максимально широко свои шикарные ноги. — Так? Тебе видно, малыш? На экране Йена была сочная задница, раздвинутые ноги мужа и кулак с партаками, который двигался вдоль мокрого от смазки члена. — Иисус... Микки! — заскулил Йен. — Пальцы... Засунь их... Хочу видеть это... Микки погладил свободной рукой внутреннюю часть бедра и потом демонстративно облизал свои пальцы. Провел ими по анусу, начиная надавливать на него и тихо постанывать. — Мик, трахай себя... Я сейчас кончу, бляяять... — брюнет проник в себя сразу двумя и громко застонал. — Ебать, детка... Я кончаю... Пиздец... И так почти три месяца. Это не давало полного удовлетворения, лишь физическую разрядку, но давало возможность дожить до встречи, не слетев с катушек. В день приезда Микки в их новый дом они никак не могли насытиться друг другом. Никак не верилось, что все трудности позади и теперь они смогут не расставаться больше ни на минуту. Йен больше не будет скучать по Микки и Дэни, а Мик не будет тосковать по своему рыжему. Первые полгода парни не могли поверить в то, что они сделали этот большой шаг в своей жизни. Йен все боялся, что Микки пресытится всем этим и передумает, а Микки боялся, что это какой-то ёбаный сон, что он вот-вот проснётся и все это исчезнет к ебеням. А когда все начало работать и устаканилось, когда бар стал приносить прибыль, когда Дэни перестал просыпаться по ночам и в памперсах отпала нужда, парни решили, что Дэни нужна сестричка или братик, чтобы было веселее. И Мэнди снова не отказала. Мужья были родом из больших семей и один ребёнок не был пределом их мечтаний. Так появилась Лаура. Микки в ней души не чаял. Она была копией его придурковатого любимого мужа, что вдвойне накрывало Микки любовью к девчушке. Он не выпускал её из рук и все время тискал и целовал. Йен порой долго смотрел на них двоих и хмурился. — Ты нашёл мне замену, Милкович? — обиженно дул губы Йен в очередной раз видя, какой Милкович тактильный с Лаурой. — Ты, блять, придурок?! Она же моя дочь! — Угу... Я ждал несколько месяцев, когда ты позволишь мне тебя поцеловать, а ей достались все плюшки мира сразу! — Ты рыжий долбоеб, а она — беззащитная малышка! Хуя ты сравнил! — Нечестно... — бубнил Галлагер. — А кому щас легко, Рэд? — стебался Микки, сдерживая улыбку. — Ты меня хоть чуть-чуть любишь еще? — давил Йен на жалость и строил щенячьи глаза. — Нуууу.... — Микки корчил задумчивое лицо, делая вид, что очень сильно задумался. — Мне нужно немного времени подумать над твоим вопросом, —укладывая маленькую спящую Лауру в кроватку, отвечал Микки, специально нервируя мужа и еле сдерживая улыбку. — Я убью тебя, Милкович! Убью и закопаю в песок на пляже, если ты надумал бросить меня! — рычал Галлагер, сверкая глазищами. — Да? Ну тогда пошли в постель, я сегодня жутко устал и все же мне придётся исполнить свой супружеский долг. — ПРИДЁТСЯ?!! — сжимал кулаки Йен в негодовании. Микки любил разъяренного Йена. Тот был неистово страстен в таком настроении, чем доводил Микки до мурашек и дрожи в коленях. Эти эмоции скрепляли их брак и их семью: с одной стороны они знали друг друга досконально, считывая эмоции по движению тела или выражению лица. С другой стороны, зная все слабые места друг друга можно было на них давить, манипулировать и добиваться своего с помощью всего лишь пары фраз, чем они частенько и занимались. Оба. Микки доводил Йена своими неоднозначными намёками, получая при этом рыжее торнадо и крышесносный секс, а Йен, дабы кинуть ответочку, прогибал Микки под себя. Когда Микки умолял Йена вслух и признавался тому в неземной любви и вообще говорил больше, чем планировал в принципе, потом жутко злился на Йена за это. А тот только довольно лыбился и подтрунивал над брюнетом. — Мне нравится, когда ты признаешься мне в любви, Мик. — Я же тебе уже это говорил! Сколько можно?! — Я хочу это слышать каждый день, каждый час, каждую минуту! — Как баба, ей богу... — Если ты меня не любишь, так и скажи! И нечего тут из себя строить мученика!!! — Оййй, ну началось, блять... — Ничего не началось. Можно и закончить... — Я люблю тебя, бестолочь! И я, сука, однолюб. Это не изменить, понимаешь?! Это у меня на подкорке, в ДНК, под кожей. Ты, блять, клеймом у меня на сердце выжжен. И нихуя ты не сможешь тут поделать и тем более закончить!!! — Ладно, хорошо, — удовлетворённо лыбился Йен. — Ууу, хренов манипулятор и заноза в заднице, — доходило до Микки, что Галлагер снова вывернул из него душу и вынудил на признание. — Иди ко мне, детка! — Йен удерживал Микки в кольце своих рук и не отпускал, пока тот вяло сопротивлялся, а потом затихал в надёжных любимых объятьях. Клейтон с Мэри каждые полгода приезжали к ним в гости, заселяясь в фешенебельный отель неподалёку, и забирали сначала одного Дэни, а потом уже и обоих внуков к себе, давая ребятам выспаться и побыть наедине. Они с удовольствием возились с детьми и безбожно баловали их, осыпая игрушками и сладостями. Галлагеры тоже заваливались толпой в отпуск, после чего нужно было брать ещё один отпуск, дабы отдохнуть от галдящего семейства. Это были сумасшедшие дни и весёлые пьяные вечера на пляже с барбекю, пивом и смехом под звёздным мексиканским небом. Мэнди с Алексом тоже приезжали в гости. Микки дико скучал по взбалмошной сестре и ещё больше по любимому племяннику. Алекс попал в молодежную сборную и дома бывал редко, разъезжая по соревнованиям и турнирам. Он здорово вырос за это время и был уже выше Микки, его голос стал низким, а плечи широкими. В перерыве между сезонами игр Алекс всегда старался приехать к Йену и Мику. Его здесь всегда очень ждали и радовались его успехам в спорте. Парни проживали каждый свой день наполненным любовью друг к другу: растили детей, развивали бар, ругались и мирились, целовались и молчали в тишине объятий. Ведь счастье любит тишину. Их маленькая семья, их уютный дом — все то, что давала им судьба. Это все, что им когда-либо было нужно. Это все, чего было более чем достаточно, чтобы быть абсолютно свободными и несказанно счастливыми. ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️