Твоё место - теперь здесь

– 11-11-28… – произнес Дазай, вспоминая значение кода, – Цудзимура, нужна тебе моя помощь? – Нет, сегодня это уже случилось дважды. Если никуда не торопишься, жди меня в фойе, – раздался голос Цудзимуры, эхом отражаясь в бесконечных коридорах отдела. Оставшиеся на дежурство сотрудники вели себя удивительно спокойно. Что же произошло? Код тревоги был связан с Федором Достоевским. Неужели всё стало настолько обыденным? – задумался Дазай. Или рядом есть кто-то, на кого можно положиться? – мелькнула мысль в его голове. Мужчина устроился в фойе, ожидая девушку с голубыми волосами, которая не допустила его к архивной информации о Сигме. Спустя какое-то время Дазай уловил шаги. Это были знакомые звуки: одна пара ног шла впереди, словно сдерживая разрушительную силу, а другая – легкая и неспешная. Мимо прошел Накахара Чуя, не заметив Осаму или делая вид, что не заметил. Однако, присутствие Дазая привлекло второго идущего. Сняв шляпу, человек в черном пиджаке, приветствовал ожидающего гостя отдела. – Дазай? – произнес он с улыбкой. – Здравствуй. Цудзимура-кун тебя вызывала? – Здравствуйте, доктор Мори, – ответил Дазай, окидывая его взглядом. Сегодня Мори Огай выглядел как гражданский, в отличие от Чуи. – Нет, я сам пришел. – По работе? – поинтересовался Огай. – Ага, – неохотно ответил Дазай. – Вы тоже? Мори надел свою шляпу и, удаляясь, лишь бросил через плечо: – Ага. Я же доктор. “Доктор, которому все равно, кого лечить…” – пронеслась в голове Дазая мысль о Мори Огае. Вероятность того, что кому-то из заключённых отдела стало дурно, была довольно высока. Только этот человек в Йокогаме мог заниматься лечением таких психов. В ожидании, Дазай смотрел в окно, наблюдая, как летний ливень всё сильнее обрушивается на Йокогаму. – Да уж, – произнес он, оценивая раскат грома, – Надеюсь, Сигме нравится гулять в такую погоду. Вскоре рядом почувствовалось присутствие Цудзимуры. Она подошла к окну и тоже принялась наблюдать за ливнем, не спеша начинать разговор, словно ждала, когда Дазай сам будет готов поделиться своими мыслями. – Так что, – начал он, – Ты не допустишь меня к информации о Сигме? – Да, – ответила она, не отворачиваясь от дождя. С вздохом Дазай опустил голову и, причитая, прошептал: – Ха-х, женщины так жестоки со мной. – Почему ты хочешь о нём знать? – Цудзимура спросила с искренним интересом. Это была часть её работы, но в её голосе звучало и личное любопытство. – Ты заметил в нём потенциал для опасности для общества? – Нет, – сухо ответил он. – Тогда что же? “Почему я хочу о нём знать?” – задавал себе вопрос Дазай, оставляя поиски ответа на одну из бессонных ночей. В конце концов, он просто сказал: – Да просто. Хочу знать и всё, – его беззаботная улыбка скрывала внутренние терзания. – Ладно, я пойду? – Нет, – остановила его Цудзимура, – Пройдём в кабинет. Поднявшись на пять этажей выше, они вышли из лифта и направились в кабинет Анго. Цудзимура удобно устроилась в кресле, указав рукой на соседнее для Дазая. – Знаешь, я сегодня видел здесь босса мафии, – заметил Осаму, усаживаясь. – Да, всё верно, это я втянула его в дело о Достоевском. Об этом я и хотела поговорить.

***

4 июля, 06:06, Пн Карцер. Отдел по делам одаренных. – Эм… Суга-сан, датчики здоровья заключенного в карцере показывают отклонение, – тревожно произнес дежурный сотрудник тайного заключения Отдела по делам одаренных, обращаясь к хозяину карцера. – Он умирает? – сухо спросил Сугавара Тору, его голос звучал как холодный металл. – Или это его фокусы? – Сложно сказать… – ответил парень, внимательно изучая диаграмму на экране. – Включи код тревоги, – скомандовал Сугавара, его глаза блеснули решимостью. – Нужно обсудить это с Цудзимурой-кун. Впервые за всё время карцер с опасным заключенным требовал настолько особого внимания. В подземелье с карцером ворвалась девушка. Запыхавшись, она подбежала к экрану, на котором транслировалась карта состояния заключенного. На ней отображались пульс, температура тела, давление и другие физические показатели. – Что случилось? – спросила Цудзимура, окидывая взглядом Сугавару и дежурного. – Что-то не так с его пульсом и температурой, – ответил дежурный, его голос дрожал от тревоги. – Уровень железа… Питание было сбалансировано? Возможно, обострение анемии? – Да, Цудзимура, – ответил Сугавара, – Всё было сделано согласно инструкции, при поддержании карцера пару дней назад. Если только он сам не отказывается от пищи или кто-то мог его... – Его нужно осмотреть. Свяжите меня с Портовой мафией, мне нужен их врач и самый надежный сопровождающий из списка допущенных к делу. Я предупрежу господина Танеду. Спустя полтора часа у карцера стоял босс портовой мафии – Мори Огай, и Накахара Чуя. – Я говорил с Танедой, – начал Мори, обращаясь к девушке, – мне нужно просто осмотреть, правильно я понял? – Да, – ответила Цудзимура, её голос был полон настойчивости. – Что ж, ладно. Неужели вы думаете, что кто-то из персонала решил его отравить, тем самым освободив, принеся себя в жертву? – шутливо произнес Мори. Сугавара Тору подошел ближе к доктору и тихо сказал: – Не исключено. Один юный детектив не так давно обнаружил целую группировку с идеологией Достоевского. Эти ребята напали на моего брата, чтобы выйти на меня. Поверьте, они готовы даже к собственной смерти. – Понял. ВДА – удивительные ребята, да? – Мори надел перчатки, которые вытащил из своего чемодана. – Ну что, опускайте карцер на землю. Чуя взглянул на Сугавару, который кивком дал понять, что “можно”. Применив силу гравитации, огромный карцер оказался внизу перед доктором. Сугавара направился к карцеру. Чтобы открыть его, ему понадобился отпечаток ладони и иголка, которой он проткнул палец, помещая ДНК на ключ. Дверь карцера начала медленно и громко раздвигаться. – Вита Сексуалис, – произнес доктор, призывая свою способность. Увидев её, он прикрыл глаза и довольно, словно кот, сказал: – С тобой спокойнее, душа моя. – Босс, я, – начал Чуя, но доктор прервал его: – Всё нормально, я пойду один. Ни один пациент меня ещё не убивал. – Возьмите рацию, – Сугавара бросил в руки главы мафии средство связи. Все отошли от карцера, ожидая нападения, которого не произошло. Карцер был 25 квадратных метров, словно маленькая квартира. Пройдя вглубь, Мори вскоре обнаружил по кашлю лежащего Фёдора на койке. Он начал осмотр. Кашель был прерывистым, с хрипами. Сердцебиение учащенное. Информации не хватало, нужен был опрос, но инструкция запрещала. Достоевский выглядел слабым, словно устал жить. Еда, которую загрузили эсперы пару дней назад, была почти нетронутой – отравление маловероятно. И вдруг, он сам заговорил: – Это тело устало жить, доктор Мори Огай. Какая честь… – он закашлялся, но продолжил, хитро улыбаясь, – Быть под вашим наблюдением. – Возьми кровь, Элис. Призрак подмастерья врача достал из чемодана босса шприц и аккуратно взял кровь у заключенного, поместив её в капсулу. Мори оставил на тумбочке около Фёдора пару лекарств и на корявом английском написал их применение. После чего покинул карцер, который сразу же за ним автоматически захлопнулся.

***

– И что же? – с живым интересом спросил Дазай, подаваясь вперед, – Какой диагноз, «Тело устало жить»? Боюсь, мы с ним действительно чем-то похожи… – Гипоксия, недостаток крови, сердечно-сосудистая система стала работать хуже, – Цудзимура встала с кресла и зажгла светильник, его мягкий свет окутал комнату. – Мори Огай дал ему пару лекарств, но за весь день он даже не притронулся к ним. – Что ж, я понял, – произнес Дазай, вставая с кресла и собираясь вернуться домой. – Дазай. – Что? – Осаму отвлекся от своего ухода, его внимание вновь сосредоточилось на Цудзимуре. – Знаешь, у заключенных есть предсмертное желание, в пределах допустимого. – Знаю, знаю, – с легкой усмешкой ответил он. – Попросил вас уничтожить всех эсперов? – Нет, – девушка сделала паузу, её взгляд стал серьезным, – Он попросил лишь одну партию. – Партию? – удивился Дазай. – В шахматы. С тобой. Дазай подошел к ручке двери кабинета, уже собираясь уйти. Казалось, желание преступника останется в пределах недопустимого. – Да, хорошо, – сказал он с легкой изворотливостью, его голос звучал как обещание, – Я люблю играть в шахматы. – Буду держать тебя в курсе о последних днях, – добавила Цудзимура. – Ага, счастливо, Цудзимура-кун, – произнес Дазай, покидая кабинет, оставляя за собой след чего-то неизведанного для девушки. Дождь не утихал, словно небеса решили пролить свои слезы на землю, и детектив, расправив заедающий зонт, неторопливо отправился домой, погруженный в мысли о том, что узнал сегодня в отделе. Теперь Фёдор был как единственная ниточка к Сигме. Он был тем, кто впервые его встретил, кто впервые с ним заговорил, кто дал работу и подарил первый, хоть и утерянный, смысл существования. Остановившись на мосту, под которым бурлила река, Дазай закрыл зонт и рухнул на бортики, тяжело вздыхая и вглядываясь в стремительное течение. – Зачем я в этом копаюсь? Мне же даже за это не платят, – произнес он, словно делая признание самому себе. – Я уже не помню, почему мне это нужно. Зачем я об этом думаю? – Не знал, что ты чем-то так одержим… – раздался голос рядом. – Боже, тебя что, не учили пользоваться зонтом? Когда идет дождь, его надо открывать. –Почему ты не дома? – спрашивал Дазай. – Или твоя способность и на предметы работает и он не открылся? – Сигма игнорировал вопрос Дазая, отобрав у него зонт, который плохо раскрывался. Раскрыв зонт и подхватив Дазая за руку они направились по знакомой дороге домой. –Так и о чем ты там думал? – спросил Сигма, прерывая тишину, но Дазай не ответил, будто не слышал его голос за шумом ливня, шагая в торопливом темпе. Сигма притормозил его, крепко схватив за край рукава. – Ты хотел прыгнуть? – произнес он с серьезностью, которая заставила Дазая остановиться. – Почему ты так думаешь? – Осаму вырвал свой рукав из рук Сигмы. – Потому что знаю, зачем у Ацуши запасные ключи от комнаты 203, – ответил Сигма, его голос звучал как холодный ветер в дождливую ночь. Дазай молча смотрел сквозь мокрые волосы на своего спутника, слова застряли у него в горле. – Я вернулся домой, как только начался сильный дождь, а тебя не было, – продолжал Сигма, доставая мобильный телефон и делая дозвон Дазаю. – Уже почти ночь. Никто не знает, где ты. А твой телефон выключен. Что мне думать? Дазай, сомнительно потянувшись в карман за телефоном, обнаружил, что он действительно разряжен. Наверное, он сел еще при выходе из дома, подумал он. – Ой, прости, – неловко извинился Дазай, – Не ругайся так, ладно? Не стоило так переживать. – Почему? – удивленно спросил Сигма, его глаза сверкали от недоумения. – “Почему” что? – непонимающе переспросил Дазай. – Почему не стоило переживать, если стоило? – спокойно ответил Сигма. – А если бы что-то случилось, и я бы не успел? Опоздал бы и больше никогда бы тебя не увидел. Только воспоминания и больше ничего. Я видел, как больно людям терять близких. Дазай закрыл глаза, нахмурив брови, и приложил ладонь к виску, словно пытаясь избавиться от ужасных воспоминаний того дня, когда он не успел. И потерял навсегда. – Я не хочу, чтобы мы потерялись, – продолжил Сигма, его голос звучал как тихий шепот в громе, словно обещание, которое не должно было быть нарушено. Дазай открыл глаза, но в них даже не отразился свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь дождь. Он посмотрел на Сигму, и в его сердце что-то сжалось. Словно между ними возникла невидимая связь, которая не поддавалась объяснению – это пугало. В животе что-то сжалось, словно падаешь вниз. – Я тоже этого не хочу, – тихо ответил он.