Твоё место - теперь здесь

Сигма шёл по узкой улочке, возвращаясь от дома Юзухи туда, где его ждал Дазай. Потеряв чувство времени, он замедлился, погрузившись в себя. Громко визжали цикады, постепенно учащая ритм своего стрекотания, и точно так же учащался ритм сердца Сигмы — внутри нарастал ком какой-то тревоги, будто случилось нечто, что уже не вернуть в прежний вид. «Я бы никогда не смог сделать так же, как она. Так много внимания уделяется чувствам тех, кто пострадал от невзаимности, но нигде не говорится о тех, кто сам отказал в ней», — он шёл, шаркая туфлями по асфальту, прикованный мыслями к этому прощанию с Юзухой. «Оставлять чужие чувства без ответа — тоже больно. И не хотелось бы заставить кого-то испытать это. Я буду молчать. Из вежливости?..» Он остановился, вздохнув, пытаясь вернуть себе прежний настрой, и зашёл внутрь бильярдного клуба. Поднимаясь на второй этаж, где его ждал Осаму, юноша услышал гул ругани и встретил поспешно спускавшегося по ступенькам друга, который, торопясь на хромой ноге, едва не сбил его плечом. — А, ты вовремя, — Дазай подхватил его за плечо и развернул обратно к выходу. — Давай поскорее уйдём отсюда. Куда ты там хотел? — А? — опешил юноша. — Ты хотя бы рассчитался? — Да-да, — отмахнулся мужчина, уходя всё дальше от места их пребывания. — Твоей картой. Верну тебе в конце недели, с зарплаты. Хорошо? — Да не стоит, — на выдохе сказал Сигма, останавливаясь на автобусной остановке-Цунашима и посмотрев на часы на левой руке. — Ужас. Чувствую себя японской содержанкой, вернувшейся со свидания. — Дазай одернул свою руку из плеча Сигмы и тут же, поймав себя на мысли, спросил: — Кстати, куда мы идём и как ты проводил свою подружку? — Мы ждём 45-й или 46-й автобус, — ответил юноша, проигнорировав второй вопрос. — Поедем до Рюсендзи-но-Ю. — Опять купаться хочешь? Ты так часто моешься… И чем тебя наша общажная душевая не устраивает?.. — лениво протянул Дазай, опускаясь на скамью. Но тут же подорвался, заметив подъезжающий автобус. — Пошли, 44-й тоже туда едет. Автобус с шипением остановился, распахнув двери. Внутри было несколько свободных мест, пахло разогретым пластиком и вечерним воздухом, принесённым с улицы. Они зашли. Дазай без раздумий занял одиночное место у окна, а Сигма становился рядом, ухватившись за поручень. Автобус тронулся, мягко качнувшись, и огни за стеклом поплыли, растягиваясь в длинные линии. — Я не был в горячих источниках, — тихо сказал Сигма, глядя куда-то мимо отражения в стекле. — Хочу расслабиться. Он чуть повернул голову в сторону Дазая и добавил уже ровнее: — Надеюсь, под своими бинтами ты не прячешь татуировки. Иначе придётся отправить тебя домой. Дазай скосил на него взгляд и едва заметно улыбнулся. — Интересно, значит, что там у меня под бинтами, да? Сигма ещё раз окинул взглядом его привычные перевязки и только сейчас отметил, что сегодня шея Дазая почему-то осталась без их белых объятий. Это выглядело непривычно. — Ну так, — отозвался он, слегка покачиваясь в такт движению автобуса и держась за поручень. — Немножко. — И какие же у тебя есть догадки? — Дазай хитро прищурился, поглядывая на Сигму через отражение в окне автобуса. Сигма задумался, уставившись в потолок. — Много. И самых разных, — честно признался он. — Может быть, дело в твоей способности. Ты ведь обнуляешь чужие дары прикосновением. Вот я и подумал… вдруг тебя когда-то пришлось целиком замотать в бинты, чтобы ты случайно не отключал способности коллегам в самый неподходящий момент. Он сделал короткую паузу, а потом, уже с чуть большим азартом, продолжил: — Например, во время какой-нибудь погони. Все бегут от преступников, кто-то несёт тебя на руках, потому что ты уже не в состоянии идти сам, и при этом всем нужно ещё не коснуться тебя лишний раз, чтобы не лишиться способностей. Вот тебя и обмотали, как самую опасную хрупкую посылку. Дазай резко повернулся к нему. — А с чего это меня вообще на руках несут? — возмущённо спросил он. Сигма не выдержал и рассмеялся. — Так потому что тебя уже уложили, — с невинным видом пояснил он. — А? Меня уложили? — Дазай уставился на него так, словно это было личным оскорблением. — Ты хочешь сказать, что я физически не смогу дать сдачи? Ты это имеешь в виду? — Ага, — с улыбкой подтвердил Сигма, явно наслаждаясь тем, как легко удаётся задеть его. — Иначе как ты мне объяснишь, что, будучи моим куратором, боевым искусствам и обороне меня учишь не ты, а Куникида? Дазай поправил пиджак и резко поднялся с места, направляясь к выходу из автобуса. — Всё, пока, — он обернулся на стоявшего в недоумении Сигму. — Можешь собирать свои вещи и переезжать в квартиру к Куникиде, раз он тебе так нравится. Последние слова он произнёс уже заметно громче. В автобусе сразу стало как-то оживлённее. Несколько пассажиров встрепенулись, кто-то с явным интересом поднял глаза, а кто-то украдкой оторвался от телефона. Все с готовностью уловили интонацию чужой личной драмы, на которую так удобно смотреть со стороны. Но это был всего лишь очередной спектакль Дазая. Любопытные взгляды, полные ожидания, почти одновременно обратились к Сигме. — Я… эм… я… — растерянно начал он, явно не успевая за происходящим. — Что? Да не горячись, ты мне нравишься… — тут Сигма заметил на себе внимание остальных пассажиров и тут же, будто спохватившись, добавил: — Как куратор. Да, нравишься. Дазай заметно встрепенулся от услышанного и тут же окликнул его: — Не стой там столбом, — он помахал кистью руки, подзывая его к себе. — Наша остановка сейчас. — Дождавшись, когда юноша подойдёт ближе, он добавил: — Я же шучу, Сигма-кун! Сходя со ступенек автобуса, Сигма обернулся к самодовольному юмористу с явным укором: — Клянусь, я тебя утоплю в этих источниках. — Ловлю на слове, дружище! — без тени беспокойства отозвался Дазай. К комплексу Рюсендзи-но-Ю они подошли уже в сгущающихся сумерках. Здание мягко светилось тёплым светом, и откуда-то изнутри доносился приглушённый гул голосов, перемешанный с плеском воды. У входа их встретил вежливый сотрудник, с лёгким поклоном указав на стойку регистрации. Оформив вход и получив полотенца, они прошли внутрь. Воздух здесь был плотнее, насыщенный паром и едва уловимым запахом минеральной воды и дерева. Всё казалось немного приглушённым - звуки, шаги, даже голоса. В раздевалке Сигма на мгновение замедлился, будто не до конца понимая, как себя вести в таком месте. Дазай же выглядел привычно спокойным, словно бывал здесь не раз. Они прошли в душевую. Тёплая вода почти сразу расслабила напряжённые плечи Сигмы, смывая остатки дня, разговор с Юзухой, неловкость, накопившуюся где-то внутри. Он закрыл глаза на секунду, позволяя себе просто стоять под струями воды. И только потом, открыв их, невольно посмотрел в сторону. Дазай стоял чуть поодаль, под соседним душем. И, как ни в чём не бывало, бинты всё ещё были на нём. Мокрые, потемневшие от воды, они плотно обхватывали его тело - правое бедро, предплечья. Ткань прилипала к коже, но он даже не пытался их снять, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Сигма задержал взгляд чуть дольше, чем собирался, и тут же медленно отвернулся, поймав себя на этом. — Ни разу не был в общественных купелях, значит? — лениво бросил Дазай, даже не оборачиваясь. — Стесняешься меня? В его голосе снова скользнула та самая насмешливая лёгкость. — Нет, — кратко ответил Сигма. Дазай всё-таки обернулся. Его взгляд скользнул по Сигме и задержался. Кожа у него была белая до почти пугающей чистоты, как лист, к которому писатель боится прикоснуться в самом начале. Ни единой родинки, ни ожога. Лишь один шрам выделялся на груди, у самого сердца. Слишком заметный, как напоминание, которое не удалить из памяти. Интересно, часто ли Сигма, глядя на него, вспоминает о Фёдоре и обо всём, что тогда произошло? Или давно уже научился смотреть сквозь него, как на что-то привычное? «Вот я свои болячки прячу от себя под бинтами», — подумал Дазай и тихо усмехнулся. Тяжело испортить то, что по своей природе уже прекрасно. «Вот что такое ваби-саби », — поймал он себя на мысли. Смотря на Сигму, он невольно выпрямил спину. Одно плечо у Дазая всегда было чуть ниже другого — последствия привычки сутулиться, долгих часов за PSP в богом забытых местах и бесконечных собраний мафиози, где, будучи ещё юнцом, Осамыш сидел под конец как карта ляжет. Сколько бы Мори ни пытался, осанку своему подопечному так и не удалось исправить. — А я тебя — да, — сказал он, не отводя взгляда, позволяя ему скользнуть ниже дозволенного. Сигма чуть напрягся и, выдержав паузу, отозвался: — Ну… если так на меня пялиться, то я тоже могу застесняться. — А, прости, — тихо одёрнул сам себя Дазай. Он на секунду замешкался, будто поймал себя на чём-то лишнем, быстро отвёл взгляд и, почти не глядя на Сигму, поспешно направился к выходу, держась чуть напряжённее, чем обычно. — Увидимся в купели. — Подожди меня, пожа… — Сигма не успел его остановить, упустив возможность войти в зону купели вместе. «Стесняется он… Трусы снять не постеснялся, а бинты… странный», — думал Сигма, смывая остатки мыла. Пар мягко стелился по поверхности воды, скрывая её глубину. Тепло чувствовалось ещё до того, как Сигма ступил внутрь - густое, обволакивающее, будто воздух здесь был тяжелее, чем в душевой. Он на секунду задержался у края, оглядываясь. Вода казалась почти неподвижной, лишь изредка расходилась кругами от вздыхающего тела Осаму. Дазай уже сидел внутри, откинувшись назад. Голова его была слегка запрокинута, глаза прикрыты, на лбу лежало аккуратно сложенное полотенце. Он выглядел спокойным. Сигма осторожно опустил ногу в воду и положил на бортик зачем-то взятый телефон. Тепло сразу обожгло, но не больно, просто с непривычки, и от этого по телу пробежала короткая дрожь. Он медленно опустился ниже, позволяя воде подняться сначала к коленям, потом к бёдрам, к груди. Дыхание на мгновение сбилось, но затем выровнялось. Он устроился рядом с Осаму. Вода мягко давила со всех сторон, и вместе с этим напряжение, накопившееся за день, постепенно отпускало. — Так ты мне и не ответил там, на остановке, — произнёс Дазай, не меняя позы. — Как там Юзу, всё нормально? Сигма замер на секунду. Он помнил этот вопрос. Тогда он просто пропустил его мимо, как будто не услышал. Было проще сделать вид, что ничего не произошло, чем пытаться подобрать слова в тот момент. Сейчас же… почему-то это уже не казалось таким сложным в такой обстановке. Он скользнул взглядом по воде, по лёгким колебаниям, которые расходились от его движения. Почему бы и нет. Поделиться этим с Осаму. Со своим «ничего-таким вроде как другом». Сигма тихо выдохнул, собираясь с мыслями, и начал свой максимально детальный рассказ, приукрашенный собственными чувствами. — И мы стоим, а она так близко, ещё немного, и вот-вот коснётся меня губами… — Сигма невольно сократил дистанцию с Дазаем, показывая, как это было, чтобы донести всё максимально наглядно. — И я отстраняюсь. — Так, ага… — Дазай моргнул, явно не ожидая такой откровенности, но всё же кивнул. — А потом? — А мне так стыдно, что у неё на меня были какие-то планы, которые я не оправдал… — он начал водить рукой по глади воды. — И она у меня спрашивает… Сигма резко прервал свой монолог — зазвонил телефон. Он, не мешкая, принял звонок: — Да?.. Здравствуйте, да. К восьми утра завтра — хорошо. До свидания. Положив телефон обратно на край, он вернулся к рассказу, будто и не выпадал из него. — Завтра в восемь утра придёт столяр чинить твой диван. Ну так вот… — он погрузился в воду по шею и продолжил: — Мне так тяжко от этого. Не знаю, как она сейчас, но, видимо, тоже не в таком уж и восторге от завершения вечера, как и я. Я не понимаю, как сложится наша с ней дружба дальше. И как мне теперь возвращаться в тот магазин. Что думаешь, Дазай-кун? Дазай молчал дольше обычного. Его обычно прищуренные, хитрые глаза сейчас казались чуть шире, чем прежде. Он снял с головы полотенце и небрежно бросил его рядом с телефоном Сигмы. Плечи его чуть опустились, будто рассказ действительно потребовал от него больше внимания, чем он рассчитывал. Он коротко выдохнул, провёл рукой по волосам и, всё ещё глядя куда-то в сторону, наконец сказал: — Ты вызвал столяра на восемь утра?! В его голосе было искреннее недоумение, почти возмущение. — А-а-ах… — Сигма схватился руками за лицо и буквально «утопил» его в воде. Вынырнув, он разочарованно посмотрел на Дазая. — Дазай! Всё. Я больше никогда с тобой ничем не поделюсь. Это всё, что ты можешь сказать? Я так долго собирался с мыслями… Он резко подался вперёд, схватил его за плечи и попытался утопить в онсэне. Вышло, впрочем, не очень убедительно: спустя пару секунд он отпустил его, насупился и сложил руки на груди. Откашлявшись, Дазай пришёл в себя и тихо посмеялся над темпераментом своего спутника. — Экх-э… прости-прости, — он поднял ладони, будто сдавался. — Я правда внимательно тебя слушал. Не серчай на меня, ладно? И всё же… Ты так и не сказал, что именно она у тебя спросила? Сигма от стыда погрузился в воду по самый рот и замолчал. — Ничего, — буркнул он наконец. — Сказал ей, что она мне не нравится… в этом плане. — Знаешь, я всё же не знаю всей картины вашего общения. Но если она была так уверена в своих действиях, возможно, у неё были на это причины? Нет? — Дазай разглядывал макушку с глазами, торчащую из воды, пока та упорно молчала. — Просто, не знаю, как в твоём мировоззрении, но японской девушке нужно ну о-о-очень много поводов, чтобы решиться на такой шаг. Дазай положил на макушку юноши свое полотенце. Ему казалось, что Сигме очень нравится Юзуха, но оказалось все иначе. Но в одном он точно был прав - Юзухе очень нравился Сигма. Но это оказаллось невзаимно. "Рад ли я?" - думал Дазай, но тут Сигма встрепинулся и сел в свое исходное положение. — Да, ты действительно не знаешь всей картины. Возможно, я и сам давал… — он запнулся, подбирая слова, но всё же продолжил: — …невербальные знаки. — А? Это какие? — Осаму тут же горячо заинтересовался и теснее наклонился к Сигме. Сигма откинул голову в сторону, противоположную от Осаму, и поднял глаза вверх. Говорить об этом не хотелось. Было стыдно. Казалось, что в этот день он сам перед собой облажался. В каком-то смысле Юзуха и правда ему нравилась. Настолько, что однажды, напившись, на одной из маленьких годовщин казино он… — Однажды, будучи в куражном уме, я случайно поцеловал Юзуху, — сказал Сигма. Он соврал. Ничего случайного в этом не было. — Я быстро пьянею, — добавил он и снова соврал. — А потом? — Что потом-то? — Сигма нахмурился. Он плохо помнил продолжение, только то, как проводил девушку до её комнаты, а потом вернулся к себе. — Потом мне тоже было очень стыдно, и я извинился. — И больше такого не было? — с любопытством спросил Дазай. — Не было, — ответил Сигма. «Не было. Потому что теперь я слишком хорошо знаю и меру, и цену этому. Поэтому тогда, в баре "Люпин", я ушёл в уборную, вместо того чтобы...» Эта мысль всплыла в голове слишком ясно. После неё Сигма посмотрел на Осаму. Осаму какое-то время молчал. — Ну, во-первых, — наконец сказал он, лениво поведя плечом в воде, — если тебе до сих пор так стыдно, значит, ты не делал это из жестокости. Уже неплохо. Сигма молчал, не сводя с него глаз. — Во-вторых, — продолжил Дазай уже тише, — ты слишком быстро записал себя в главного виноватого. Да, возможно, ты и правда дал ей надежду. Возможно, сам этого не заметив. Но люди вообще часто друг другу что-то дают, сами того не понимая. Взгляд, привычку ждать, неловкую близость, один лишний поцелуй. Это не делает тебя чудовищем, Сигма-кун. Он сделал короткую паузу и слабо усмехнулся. — Хотя, конечно, звучит красиво. «Я разбил сердце бедной продавщице из магазина и теперь не знаю, как жить дальше». — Дазай, — утомлённо выдохнул Сигма. — Да, да я серьёзен, — тут же отозвался тот, уже без прежней улыбки. — Слушай. Если она тебе дорога как человек, не исчезай и не веди себя так, будто ничего не было. Это самое трусливое, что можно сделать после чужого признания, не важно в чем. Лучше неловкий честный разговор, чем вежливая пустота. От пустоты люди болеют сильнее. Сигма опустил взгляд на воду. Поверхность дрогнула от его дыхания. — А ещё, — Дазай чуть наклонился ближе, — ты говорил, что приехал сюда расслабиться. Так что расслабься. Чувства, страдания, сострадание, самокритика, ощущение собственной неполноценности — всё это есть у настоящего человека. А ты, как ни крути, человек. — Спасибо, — ответил Сигма. Слово «человек» отозвалось в нём неожиданно тихим облегчением. Приятно, когда тебя не считают сорванной страничкой одной заветной книги. Научиться бы самого себя таковым не считать... — Всё для тебя, Сигма-кун. Сигма чуть дёрнул уголком губ. Дазай замолчал. Тёплая вода обволакивала тело, тяжесть уходила, растворяясь в медленном течении. Пар поднимался лениво, скрадывая очертания, приглушая мир вокруг. Время будто замедлилось. Ни спешки, ни необходимости говорить. Только редкие звуки воды и тихое дыхание рядом. Дазай прикрыл глаза. Когда-то давно он пообещал быть на стороне света и помогать другим. «Интересно… я хоть немного помог ему сейчас?» Мысль задела неприятно задело прошлое. «Работать на светлой стороне, конечно, красиво, Одасаку… но как же это утомительно». Он усмехнулся про себя. «А ведь я и тебя заваливал. Своими мыслями, своей пустотой, желанием исчезнуть. И всё, что помогало — это то, что ты просто был моим другом». Он открыл глаза и посмотрел на Сигму. — Тебе стало легче? — Да, — кивнул тот. — И… прости, что нагрузил. — Да ладно, — Дазай усмехнулся. — Это мне за ту выходку в автобусе. Твоё лицо тогда было таким смешным. Не хочу забывать это, а если забуду — придётся повторить. Сигма плеснул в него водой. Брызги попали Дазаю в лицо. — Вот как? Он тут же ответил, зачерпнув ладонью побольше. Волна вышла заметно серьёзнее. — Ой-ой! — Сигма отшатнулся, пытаясь уйти в сторону, но в воде двигаться было лениво и тяжело. Они начали плескаться уже откровенно, без всякой осторожности. Вода шуршала, расплескивалась, нарушая спокойствие онсена. Сигма пытался уйти от очередной атаки, Дазай догонял, смеясь, как будто забыв, где они находятся. — Осаму, остановись, у меня вода в ухе! — Сигма прикрывался руками, но всё равно попадал под очередной всплеск. — Никогда. — Прекратите немедленно! Голос раздался резко и строго. У входа стоял мужчина-смотритель. Они замерли почти синхронно. — Простите, — сказал Сигма первым, пытаясь прыжком на левой ноге избавиться от воды в ухе. Дазай кивнул, но глаза у него продолжали блестеть. Пришлось выбираться. Вода забрала с собой всё: усталость, напряжение, мысли, даже ту тяжесть, что сидела внутри с самого начала дня, да и силы все тоже. По дороге обратно они всё ещё переговаривались, уже лениво, на остатках сил. Обсуждали забинтованность Дазая. Дверь в комнату общежития открылась со знакомым скрипом. — Ой, молчал бы, — продолжил Дазай, скидывая обувь. — Меня Куникида ни разу на руках не носил, в отличие от тебя. Начиная с Мерсо, я смотрю, тебя стабильно вырубает. — Я вообще-то лёгкий, — отозвался Сигма, уже устраиваясь на футоне, — Вроде... — Это ты так думаешь. Они улеглись быстро на футон, возится с лежбищем на диване сил не было. Комната погрузилась в тишину, только из окна тянуло прохладой и редкими звуками ночного города. Сигма почти сразу уснул. Дазай лежал с закрытыми глазами, но сон не шёл. В голове всплыл сегодняшний рассказ Сигмы, в котором ему было стыдно за прошлую близость. И вдруг — «Люпин». Он резко открыл глаза. Дазай невольно потянулся к телефону, чтобы проверить время. Экран вспыхнул в темноте. Два пропущенных вызова от Цудзимуры-кун из отдела по делам одарённых. И сообщение:

«Дазай, доброй ночи. На следующей неделе шахматы. Успей, если сам того желаешь»

Он задержал взгляд на экране с кодовым сообщением «Пожалуйста, расскажи мне напоследок всё» - думал он о предстоящей встрече.