Deja Vécu

      Саймон поднимается, как только проснулся, и хватает все необходимое, включая ножи. Он открывает дверь как раз вовремя, чтобы перехватить Газа.       — Рацию, сейчас же. Мне нужно найти Соупа, а тебе — добраться до транспорта. Сейчас нас прорвут.       Газ протягивает рацию, явно сбитый с толку. — Ч-что?       Гоуст не совсем понимает, откуда у Соупа бесконечное терпение к одним и тем же разговорам снова и снова, потому что Гоуст уже чувствует, как его иррационально злит постоянное повторение, и это всего лишь четвертый раз, когда он заводит этот разговор.       Он хватает рацию и уходит без дальнейших объяснений.       — Эй! Гоуст, что? — Газ зовет его за собой и на мгновение начинает следовать за ним, пока по связи не раздается предупреждение о прорыве.       Гоуст уверен, что слышит, как Газ ругается где-то позади него, но он просто продолжает идти.       Он встает и вытирает кровь с рук о штаны, чтобы хватка не была скользкой. Обычно он сражается в перчатках, но сейчас он не знает, где его перчатки, и, похоже, искать их не стоит.       Он подбирает один из упавших пистолетов и немного злится, понимая, как мало в нем патронов. Он понимает, что они наверняка вели бой, чтобы попасть на базу, но все же ожидал большей подготовки от людей, превращающих его жизнь в ад. И то, что они не очень-то хорошо подготовились его даже раздражает.       Он все равно берет пистолет и подумывает остановиться, чтобы собрать патроны, но это займет слишком много времени. Если бы он пытался проникнуть куда-то, у него могло бы быть на это время, но сейчас все должно происходить быстро.       Он добирается до коридора и пристраивается рядом с дверью. Он убивает троих выстрелами в голову, четвертого — выстрелом в горло, а затем бросает пистолет в пятого, хватает шестого и выдергивает один из его ножей. Он наносит удар за ударом и поворачивает нож, быстро расправляясь с ним, и как раз вовремя, потому что пятый номер вновь обретает фокус, а Гоуст поворачивается и всаживает нож парню между глаз.       С пистолетом и найденными ножами он направляется в оружейную. Он надеется, что Соуп оказался там либо для того, чтобы почистить оружие перед тем, как все началось, либо потому, что услышал шум снаружи.       Он убивает еще трех солдат меткими выстрелами, не тратя ни одной пули. В конце концов, у него заканчиваются скудные запасы, и он отбрасывает оружие в сторону, беря в руки два ножа. Его работа усложняется тем, что именно они врываются внутрь, а значит, большинство из них постоянно находятся в движении. Это делает невозможным реальную зачистку территории, потому что через мгновение придут другие.       Тем не менее, он зачистил коридор, ведущий к оружейной, как мог. Его рука уже лежит на дверной ручке, когда по коридору разносится эхо выстрела. Он чувствует, как она пронзает его позвоночник и поясницу, а его тело рушится вперед, прижимаясь к двери. Он складывается, как карточный домик, и рычит, выворачивая верхнюю часть тела, чтобы бросить ножи в коридор. Это ужасный угол, но ему все же удается попасть в ногу одному солдату и, судя по звуку, в другого, хотя он его и не видит.       За свои старания он получает пулю, и это грязно, и больно, и он все ненавидит.

***

      Он моргает, просыпаясь в своей постели, и вздыхает. Пора повторить весь этот танец снова.       Он собирает свои вещи и выходит в коридор, где у него происходит абсолютно тот же разговор с Газом. Драка в коридоре происходит абсолютно так же, как и в прошлый раз.       Ему это почти надоело. Даже без петель его мышечная память на бой сильна, так что повторение буквально одного и того же боя раз за разом только усугубляет ситуацию. Раздражает и то, что, несмотря на все это, он никак не может продвинуться дальше.       Он пробирается по коридору изо всех сил, и пуля едва не задевает его лицо, когда в него стреляют, а он убивает другого солдата. Пуля проходит по его щеке, и он отмахивается от нее: что значит еще один шрам из множества, если он вообще выживет в этой петле? Он убивает солдата безжалостно и тихо.       Подойдя к оружейной, он хватает запасной пистолет и поворачивается, чтобы открыть огонь по приближающимся солдатам, прежде чем открыть за собой дверь и отступить назад.       Соупа здесь совершенно точно нет.       Гоуст ворчит про себя, собираясь достать новый пистолет с большим количеством патронов. Он берет один из тактических жилетов и пристегивает его, переместив рацию на переднюю панель. В своих тяжелых ботинках, трениках, растянутой старой футболке и тактическом жилете, а также в маске Гоуста он выглядит довольно необычно. Хорошо еще, что он не надел удобные полосатые пижамные штаны, которые купил для него Соуп, — по крайней мере, треники были однотонными.       Раздается взрыв, на этот раз гораздо ближе, и Гоуст выкрикивает ругательство, торопясь собраться. Он ожидает, что в коридоре будут люди, когда он откроет дверь, поэтому готовится и пинком распахивает дверь. Он сразу же начинает стрелять, быстро уложив двоих.       Несколько пуль отскакивают от двери, и как минимум две попадают в бронежилет. Все идет хорошо. До тех пор, пока одна из них не уходит слишком далеко вверх.       Бронежилет может прикрыть лишь часть тела, и глаза в это число не входят. От удара его тело откидывается назад, а мягкие ткани правого глаза разрываются, но он отключается еще до того, как соприкасается с полом.

***

      Он приподнимается в постели, его руки тянутся к лицу, но... конечно же, там ничего нет. Это могло бы быть и ярким сном, поскольку сейчас это так сильно на него влияет.       Он повторяет все те же действия. Он выхватывает у Газа рацию и отмахивается от него. Он думает, что, наверное, стоит заплатить за выпивку Газа в следующий раз, когда они пойдут куда-нибудь, когда все будет сказано и сделано; он знает, что ведет себя немного по-дурацки, но у него есть расписание, которое с каждым разом работает все лучше, и он придерживается его.       Он вспоминает, как прошел через весь бой в коридоре и зашел в комнату с припасами. Он хватает оружие и бронежилет и прислушивается, не раздастся ли взрыв — судя по звуку, он должен был быть где-то в здании.       Он избегает новой пули в лицо и успевает отойти от двери на приличное расстояние, прежде чем получает пулю в затылок от нового солдата, вошедшего в здание, когда он разбирался с тем, кто был перед ним.

***

      Он просыпается. Проходит через все действия.       Он поворачивается и стреляет за спину, прежде чем солдат успевает сделать выстрел в голову, и успевает покинуть коридор.       Вскоре его подстреливают.

***

      Его убивают при выходе из коридора еще два раза.

***

      Наконец он добирается до тренировочной площадки, а Соупа нигде не видно. Вскоре он попадает в засаду и делает попытку захватить его достаточно жесткой, чтобы кто-то сдался и застрелил его.

***

      Он просыпается, пробует разные места или разные тактики, и его убивают.       Снова.       И снова.       И снова.

***

      Несмотря на мышечную память и многократное повторение, Гоусту приходится быть начеку. Он обнаружил, что в любом месте есть как минимум три способа умереть. В основном он узнает об этом, погибая в них по нескольку раз.

***

      По крайней мере, он продвигается дальше. Это ничтожно мало по сравнению с тем количеством боли и смерти, через которое он уже прошел, но с каждым разом он становится все дальше.       Он завидует Соупу, что у него была связь во время временных петель. Помимо того, что Гоуст пытается найти его, он думает, что все это было бы немного терпимее, если бы сейчас у него в ухе звучал голос Джонни.       Он задается вопросом — уже не в первый раз — не прав ли Газ и не следует ли ему просто направиться к транспорту. Соуп, несмотря на все свои шутки и периодическую неуклюжесть, был неглуп и умел драться. Колода была сложена против него, но был шанс, что он справится.       На этот раз Гоуст последовал за Газом.       Они не единственные, кто направляется в ту сторону. Большая часть базы тоже, и отчасти поэтому — Гоуст понимает — он был так одинок последние несколько циклов. Сколько бы он ни всматривался в лица прибывающих людей, Соупа среди них нет.       Вокруг него слышны разговоры и приготовления, люди грузятся в машины, а некоторые надевают на себя одежду, которую хранили в комнате. В какой-то момент Газ возвращается к Гоусту и кладет ему на плечо тяжелую руку.       — Пойдем, приятель. Мы подождем Соупа еще немного, но нам нужно быть готовыми к отправке.       Гоуст рад, что у него есть маска, потому что уверен, что на его обнаженном лице было бы самое искаженное выражение. Он сдерживается, чтобы не сказать что-нибудь Газу, зная, что все, что он скажет, выйдет грубым и резким, и будет совершенно незаслуженным.       Газ молчит и выглядит несколько неуверенным. Гоуст пытается собраться с силами, и Газ, похоже, пытается сделать то же самое, когда любой дальнейший разговор прерывается взрывом.       Сила взрыва сбивает их обоих с ног, причем Газ, похоже, пролетел немного дальше, чем Гоуст. Жар от взрыва обжигает его лицо, и, даже лежа на земле, он с трудом открывает глаза. Он все еще чувствует жар на своей коже и срывает маску, понимая, что ткань загорелась.       Он чувствует себя как никогда уязвимым — свернувшись калачиком на земле, без маски, с закрытыми глазами, как маленький котенок. Какая-то его неразумная часть — та, что месяцами делила постель с Соупом, успокаивала его кошмары и получала ответное успокоение — хочет позвать Джонни, как будто это и вправду дурной сон, и тот может просто разбудить его.       Он судорожно нащупывает свой пистолет, его руки бьются об асфальт, когда его окружает суматоха. Он понятия не имеет, насколько сильным был взрыв, сколько раненых или погибших. Судя по жару, несколько вещей загорелись, и, судя по запаху, не все из них были просто газовыми баллонами, расположенными слишком близко к источнику.       Ему удается заставить себя открыть глаза, но зрение мутное и плывет, но он находит упавший пистолет и нащупывает его рукой. Дальше все очень просто.

***

      Он просыпается с тяжелым вздохом и поднимает руки перед лицом, чтобы лучше их разглядеть. Конечно, он видит их прекрасно. Может быть, это потому, что он уже получал травмы, после которых выжил и с которыми ему пришлось справляться, он не уверен, но, что бы там ни было, он чувствует необходимость постоянно проверять, нет ли у него травм.       Он не помнит, чтобы Соуп говорил о том же. Может быть, в первой паре петель так и было, но он, похоже, быстро адаптировался и принял свои петли. Саймон же чувствует, что совсем не приспосабливается. Он пополняет свой арсенал информации, но каждая смерть причиняет боль, и он чувствует фантомные боли от них, когда просыпается, но не адаптируется.       Может быть, и не должен.       Джонни демонстрирует смирение, когда речь заходит о смерти. Гоуст думал, что понимает его, ведь он похоронил Саймона Райли столько лет назад, но Саймон воскрес и хочет жить, и он хочет, чтобы Джонни тоже жил, всеми фибрами своего существа.       Не то чтобы Джонни хотел умереть, просто он провел достаточно времени с кнопкой мгновенного перезапуска, чтобы иногда забывать, что перезапуск теперь невозможен. Он стал лучше относиться к этому, но в течение нескольких недель, непосредственно последовавших за окончанием петли, Саймон настороженно наблюдал за ним. Соуп вернулся на работу, и ему пришлось заново учиться, как не умереть, потому что он слишком долго делал именно это.       Саймон не хочет этого. Он не хочет этого для Джонни и не хочет для себя.       Он поднимается на ноги и собирает свои вещи.       Теперь он знает, что Соуп не покажет себя на транспорте, но теперь у него другая проблема: Соуп или не Соуп, транспорт взорвут, и ему нужно придумать, как этого избежать. Как бы ему ни хотелось сосредоточиться на поисках Соупа, он обязан позаботиться о том, чтобы Газ, Прайс и весь остальной персонал пережили это, если он сможет.       Он снова идет за Газом к транспорту. На этот раз он не стал торчать у входа, он уже знает ответ на этот вопрос. Вместо этого он обходит территорию по периметру, ища любые признаки того, что может быть взрывчаткой.       Некоторые машины уже уезжают, набитые людьми. Остальные все еще ждут. Газ с кем-то разговаривает и отправляет еще одну машину.       Гоусту не везет. Ни внутри, ни снаружи нет никаких признаков взрывчатки, что стремительно уменьшает его шансы избежать ее. Они быстро приближаются к моменту взрыва, а он не обнаружил ничего, похожего на дистанционную детонацию, а значит, это должен быть какой-то РПГ или что-то в этом роде. Гоуст вздыхает и прислоняется к стене — с РПГ он ничего не сможет сделать.       Спустя несколько мгновений его поглощает раскаленный добела взрыв. По крайней мере, на этот раз он был близко к нему и быстро умер.

***

      Он просыпается, задыхаясь, и переворачивается на бок, прижимая руки к себе. Он все еще цел, куски, вырванные взрывом, вернулись и полностью зажили, как и в любой другой раз, когда он просыпается после петли.       Раздается далекий гул, и он поднимается на ноги. Он грубо запихивает ноги в ботинки, натягивает рубашку и маску, берет ножи и пистолет и встречает Газа в коридоре. Он обдумывает, как рассказать Газу о взрыве транспорта, но, поскольку Газу кажется, что он только что встал с постели, Гоуст не принимает участия в их разговоре.       Вместо этого он берет рацию и совершает обычную пробежку по коридору, после чего передает Газу предупреждение о необходимости эвакуироваться из здания.       — Что ты имеешь в виду?       — У них РПГ. Выводите всех немедленно, иначе все взорвется.       — А как же оставшиеся? Как насчет тебя и Соупа? — спрашивает Газ.       — Разместите новый фургон, когда сможете, мы встретим вас там.       Рация на мгновение умолкает, и Гоуст достаточно хорошо знает Газа, чтобы понять, что тот неуверенно покачивается на пятках. Обычно Гоуст давал ему больше времени, чтобы разобраться, но им нужно двигаться.       — Сейчас, Газ! Радиосвязь по транспорту установим позже, но двигаться нужно сейчас!       — Черт. Ладно. Всем подразделениям, эвакуировать транспорт, новый фургон на горной базе.       Хороший выбор. "Горная база" — это название, которое они дали поляне в дикой местности. Это название дано для того, чтобы ее не узнали те, кто прослушивает их, и чтобы там было достаточно места для транспорта. Кроме того, он находится на возвышенности, так что его можно будет защитить, по крайней мере в ближайшее время.       Теперь Гоусту осталось найти Соупа.       Сначала он направляется к оружейной, чтобы раздобыть себе жилет и боеприпасы. Он все еще не уверен, где находится Соуп, но, по крайней мере, немного сузил круг возможных вариантов.       Он проверяет медиа-комнату, и Соупа там нет, но и в него на этот раз никто не стреляет, так что он чувствует себя вполне прилично. Остается кухня — единственное место, где он еще не искал.       Он начинает свой путь, используя в основном свои ножи, пытаясь не привлекать к себе внимания, а бесшумно устраивать засады на солдат. Это хорошо работает, и кухня уже в поле зрения. И тут на него нападают.       Гоуст — крупный мужчина, и чтобы сбить его с ног, нужно очень постараться, но его застали врасплох, и от силы удара его тело отнесло в сторону. Он чувствует, как ему выкручивают руки за спину, и понимает, что его берут в плен. С этим он не может смириться.       — Полегче, и я оставлю тебя в живых, — обещает мужчина голосом с сильным акцентом. Гоусту никогда не бывает легко.       Он извивается в руках солдата, ему удается освободить руки и перевернуться, чтобы отпихнуть мужчину. Парень пытается схватить бьющую ногу Гоуста и больно прижать его к земле, но другая нога Гоуста бьет вверх и попадает ему в челюсть.       Он быстро перемещается, пока мужчина падает, меняя их позиции. Он потерял ножи в руках, когда его схватили, поэтому его руки метнулись в сторону, чтобы выхватить еще один нож. Мужчина под ним выглядит слегка запаниковавшим от того, что Гоуст стоит на коленях у него на груди, а его руки шарят по бетонному полу в поисках опоры.       Гоуст не замечает, что один из его упавших ножей находится рядом, пока не становится слишком поздно, и мужчина вскидывает нож вверх, когда Гоуст наклоняется вперед.       Нож входит в мягкое место, где горло соединяется с подбородком, прямо под челюстью. Гоуст влажно захлебывается, его зрение начинает размываться, и он чувствует, как его тело заваливается вперед.

***

      Саймон просыпается, все еще задыхаясь от металла и крови. Он не может поверить, что умер таким образом. Такая глупая ошибка. Он никогда не упускает из виду, что происходит, это одна из первых вещей, которую он вдалбливает новобранцам: забыв о том, что под рукой, ты погибнешь... очевидно.       И так близко к кухне, но нет, он даже не успел убедиться, есть ли там Соуп.       Он рывком поднимается с кровати и принимается за работу, отбросив мысли о ненависти к себе на задворки сознания. Если понадобится, он сможет повторить это позже.       Он проделывает те же шаги, забирая у Газа рацию, разбираясь с коридором, сообщая по рации о взрыве и добираясь до припасов. Он надевает тот же жилет и берет патроны, а затем снова разбирается с людьми у припасов. На этот раз, по крайней мере, он знает, что медиа-комната бесполезна, поэтому направляется прямиком на кухню.       К сожалению, кухня находится на другой стороне, буквально в самой дальней точке от запасов.       Как и прежде, он старается красться, и у него возникает несколько столкновений, но ничего слишком жестокого, и он уверенно держит руки на ножах. Большинство даже не подозревают, что они у него в руках, пока не рухнут, и он предпочитает, чтобы так и было.       Он замедляет шаг, осторожно приближаясь к кухне. Он замечает солдата, входящего в кухню несколько впереди него, и быстро движется к нему — вес его тела и нож у горла делают свое дело.       Он входит в кухню и тут же выхватывает один из ножей, когда единственный солдат, находящийся внутри, поворачивается и смотрит на него. Нож с глухим стуком вонзается ему в горло, и Гоуст уворачивается, пока тот пытается выстрелить, прежде чем рухнуть.       На кухне тихо, но она не пуста. Кроме солдата, которого завалил Гоуст, здесь есть еще три тела. У одного из них из груди торчит большой кухонный нож, а два других лежат лицом вниз. Даже если они лежат лицом вниз, он понимает это еще до того, как позволяет себе осознать.       Один из них — Джонни.       Его голова повернута в сторону, так что лица не видно, но под головой и грудью красная лужа. Гоуст медленно склоняется к нему и старается не обращать внимания на то, как дрожат его руки, когда он протягивает их и прижимает пальцы к точке пульса. Разумеется, ничего нет.       Ему вдруг кажется, что он задыхается, что он не может дышать, и он отводит руки назад только для того, чтобы потянуться вверх и сорвать маску, чтобы освободить лицо. Он пренебрежительно отбрасывает маску в сторону. Это помогает лишь отчасти, дыхательные пути все еще словно пытаются запечататься. Он складывает руки на затылке и слегка покачивается, пытаясь сосредоточиться на дыхании.       Он не хочет переворачивать Соупа, не хочет знать, как он выглядит мертвым, но в то же время испытывает сильное желание узнать, понять, как он умер. Саймон не уверен, что это сбор информации, как пытается сказать ему его мозг, или наказание самого себя, на что несколько раз указывал Джонни.       Однако он ничего не может с собой поделать, и когда он снова может дышать, его руки уже тянутся к нему. Кожа Джонни все еще теплая, а кровь — влажная, но не липкая.       Он переворачивает его, позволяя голове Джонни опуститься к нему на колени, как будто от этого что-то изменится. Он весь в крови, и она сразу же впитывается в ткань брюк Саймона и в подол его футболки.       На Джонни только пижамные штаны и простая майка, на нем даже нет ботинок, только носки. Майка порвана, а на руках и лице у него порезы — очевидно, что он вступил в физическую схватку как минимум с одним из убитых, а скорее всего, с обоими. На лбу у него прямо по центру — дырка от пули.       Саймон задыхается, в груди поднимается чувство, которому он даже не может дать название. Это что-то похожее на горе, но в нем есть что-то непонятное. Он знает, что сейчас ему следует просто перезапустить цикл, но что-то заставляет его сфокусироваться на этом.       Он вспоминает теорию Соупа о наказании, его скудный список наказуемых проступков и перечисление их Саймоном, но ему кажется, что он начинает понимать. Он знает, что происходит на самом деле, думает он, осторожно закрывая глаза Джонни и доставая свой пистолет.       Вселенная наказывает его за то, что он вернул Саймона.