Новый директор Хогвартса

POV Бильбо Торин снял кофту и сменил калоши на домашнюю обувь. В это время я бесстыдно пялился на его потрясающие руки, каждая мышца видна через облегающую полупрозрачную ткань. Неужели фехтование настолько влияет на тело? Он как греческая статуя, но живая. А еще до чего же Торину идёт синий цвет! Разные ткани синей гаммы подчёркивает его глаза, в которых теперь можно тонуть без страха. Взаимная симпатия. С моей стороны — безумная влюбленность. Я с трудом ел, несмотря на голод. Волновался. Директор расспрашивал меня о сложностях нашего вечернего «приключения-мести». — Ух, признаюсь, трудно было сдерживать смех. Неприятно трогать вещи кузины, но она начала первая. Как мы решили, вот наши два письма. В тарелке оставалась ещё одна куриная ножка. Я не осилю порцию, что уж говорить о добавке. Такие переживания хорошо скажутся на моей фигуре. Торин забрал конверт, адресованный ему. Его тарелка также была полупустой. Может, в платье неудобно есть? Или он чувствует волнение, как и я? Одно дело, быть в гостях друг у друга в Хогвартсе, учебном заведении, а другое — в доме. Эльф готовит мне гостевую комнату. Хочу сразу в хозяйскую, хоть это и показывает не лучшую мою сторону. О, Мерлин, тогда для приличия сколько ждать ещё? Сколько ночей довольствоваться снами и мечтами? А сейчас "интеллигентной" беседой. — У тебя остался еще волос бабушки? В следующие выходные взять пирог Бомбура и слабительное Бофура... Торин пребывал в хорошем расположении духа. По крайней мере я больше не слышал о страшных приспособлениях для пыток. Слабительное — самое мягкое из предлагаемых на данный момент наказаний. — Ты готов еще раз выпить оборотное зелье? Бофур не оставляет попыток в зельеварении при своих успехах в травологии? Директор аккуратно вытер губы салфеткой, отчего они стали ярче. О, Мерлин, как я завидую этой салфетке. — Да, каждое его зелье становится слабительным. Очень сильным. Для твоей кузины полезно. Так скажем, очистить её хоть немного от...Не за столом будет сказано. — Ее дети захотят пирога, а они не виновны в злодеяниях матери. — Ты предлагаешь ограничиться только небольшим скандалом от лица ее родственницы? Это прозвучало с сильной интонацией упрека. Голубые глаза Торина стали похожи на лед. Понятное дело, что внутри него бушует буря, как и у меня. — Да я сам хочу, знаешь, растоптать ее репутацию. Но у нее и так репутация ужасная. Я думал подстроить сцену измены для ее мужа...Но все варианты вредят моим дорогим племянникам. Они изгои нашей деревни из-за матери. — Дети не должны отвечать за поступки родителей. — чуть смягчился друг. — Если придумаешь месть, не затрагивающую их, то я в деле. Что ж! Слишком много чести, действительно. Стоит игнорировать "козявку тролля".—Торин встал, налил чай. Было видно, что ему неудобно двигаться. — Пожалуй, я сменю наряд. Как быстро сменился гнев на милость. Радует, когда к твоим словам прислушиваются. — Очень жаль, тебе правда идёт платье. В нём ты как с картин, изображающих античных героев. Торин вышел из-за большого стола и направился к зеркалу. Оно стояло возле буфета, рядом с входной дверью. Удобно, когда выходишь к гостям, поправить одежду. Я пошёл за ним. Отражение директора усмехнулось. Это он не видит, что сзади. Коса красиво прячется в шнуровки платья. Ткань облегает мощные мышцы рук и спины. — Хм. Действительно, эти складки напоминают костюмы с картин. Хотя чаще на героях одежды почти нет. — сказал Торин. В это время я поймал его взгляд. Мне стыдно, он сразу же предстал в моём воображении, лишь частично прикрытый белой тканью. Хозяин дома, напротив, вернул свой образ к тому, что было в начале вечера. — Ахиллес в одном из мифов — непонятно зачем начал я, но эта мысль постоянно крутилась в голове, — прятался у царя, выдавал себя за его дочь. Настолько был прекрасен. Одессею пришлось придумать ловушку, чтобы выяснить где Ахиллес. Кхм. Директор жестом пригласил вернуться за стол. — Моя борода выдала бы меня. Прекрасен? Спасибо, Бильбо. Он ярко улыбнулся, а моё сердце пропустило удар. «Всегда пожалуйста?» — Мифы об Ахиллесе весьма интересные. Особенно тот, в котором Патрокл, его возлюбленный, облачился в доспехи Ахиллеса. — Это же спорный вопрос. — сказал я, — учёные спорят. — Любовь или близкая дружба? Конечно, хотят отнять у нас то, что есть. Разве ты бы надел доспехи просто друга? — Ты подарил мне дорогой плащ «в знак дружбы». Помнишь? — Не стоило так говорить, в последний момент я, — Торин задумался, — растерялся. То есть так он хотел намекнуть? Через такой подарок? Растерялся? Струсил! А как я бы смог догадаться? Планировал рассказать мне миф? Это очень сложный намёк. Когда кажется, что я понял Торина Дубощита, то происходят вот такие случаи. Я его не понимаю. Часы отбили первый час ночи. Мы синхронно с хозяином посмотрели на источник шума. — Бильбо, я не требовал тогда от тебя понимания. Это было моё спонтанное решение. Уже поздно. Пойдём, я покажу тебе ванную комнату. *** По пути мы молчали. Опять неловкость. Торин один раз пытался признаться? Или я пропустил много попыток? Если они такие же странные, то не знаю. — Я подожду тебя в гостевой комнате. — хозяин жестом указал на соседнюю дверь. — Прочитаю письмо. *** Ванна просто огромная! Не такая, как у старост, но здесь легко поместятся два человека, еще и можно вытянуть ноги. На каникулах сделаю ремонт. Есть с кем теперь понежиться в ванне и у меня дома. Я надеюсь, что хотя бы к следующим каникулам наши отношения продвинутся. Чем раньше, тем лучше. Хорошо или плохо, но откровение пьяного Дори до сих пор влияло на мои решения. По его словам, опыт с девушкой, в которую он не был влюблен, оставил ощущение "духовной грязи". Я и не стал пробовать ни с женщиной (никогда и не хотелось), ни с мужчиной даже поцеловаться. Теперь Торин сочтет меня, мягко говоря, странным? Может, мне хватит знаний из пошлых рассказов друзей или книжных романов? Но все друг другу противоречит. А захочет ли мой друг попробовать нечто большее, чем флирт, когда узнает, что я не тот, в кого он влюбился? Не тот пылкий юноша, жаждущий приключений. А как мракоборец, я только раз поймал по-настоящему опасного преступника. Остальные же "темные маги" — аристократы, у которых родственники хотят отобрать имущество. Тридцатипятилетний мужчина, который весь день проводит с книгами или учениками— вот кто я. Если Торин разочаруется, то это разобьёт мне сердце. Но еще хуже — не воспользоваться случаем. Я не применял ужасных зелий или заклятий, так что не буду виноват. Люди меняются и в отношениях, но остаются вместе, а порой их любовь становится только крепче. Стоит больше верить в себя. Я решил прочитать письмо еще раз. Извинений от Торина больше, чем в первом письме после битвы. Не в его это было характере. Сейчас он явно изменился в лучшую сторону, повзрослел не только физически. В обществе он ведет себя, как мудрый король, а раньше… Скорее требовательный к своей персоне. Он писал, что я лучше его — похоже на признание в любви, в ториновском стиле. Раньше у меня пробегала мысль (которая слишком льстила), что дорогой подарок — ухаживание. Принято одаривать женщин, которые интересуют. А получилось еще интереснее. Куда другим мужчинам до Торина! Задал слишком высокую планку. Его высокомерность (часто стеснение и страх так маскируются), плохая сдержанность (и почему я находил этот недостаток очаровательным?), огромные амбиции (которые влекут за собой постоянные риски) — все в нем такое притягательное. Может, кто-то из эльфов добавляет в мою еду «Жидкую удачу»? Торин продолжает утверждать, что влюблен в меня. До сих пор трудно поверить. В такой ванне лежать просто блаженство. Пошлые мысли лезут в голову. Хорошо бы сюда хозяина дома. И тогда станет еще лучше. *** — Бильбо? Я прочитал письмо. Можно поговорить с тобой? Я понимаю, что вот так под дверью ванной комнаты разговаривать… Хм… Не вежливо. «Тогда заходи» — пронеслось в голове. Но это очень фривольно. — С радостью с тобой поговорю. — произнес я. — Если бы письмо попало ко мне в руки, сел на метлу и мигом домчался! Очень приятно слышать. Жаль, что так не случилось. — Зима, твои раны… И кто бы выпустил из больницы? — Да мне было бы плевать. Сбежал бы в тот же день. — Для чего? — Поцеловать тебя. — Так поцелуй сейчас. Ой. Плохо. Я вначале сказал, а потом подумал. А с другой стороны — пусть отвечает за свои слова поскорее! Торин распахнул дверь, быстрым шагом дошел до ванны, опустился на колени. Ого! Это случится! Его губы пылко "ударились" об мои. Сладко! И возмутительно мало! А Торин собирается вставать. Я схватил его за рубашку. Обхватил своими губами его нижнюю губу, несколько раз отпуская и возвращаясь. О таких поцелуях пишут в книгах! Когда весь трепещешь, голова кружится, а возлюбленный слаще меда. Борода удивительно мягкая. Я попытался провести языком по его языку, но Торин отстранился. Ему неприятно? — Это слишком... Страх сковал меня, пока Торин не подобрал слово: — Возбуждающе. — и добавил, —Ты без одежды. О, Мерлин! Как же я испугался, что первый поцелуй оказался слишком плох. — Ты тоже мог бы быть без одежды. Все или ничего. — Да. В ванной комнате без одежды быть уместно. — серьезно сказал директор. Тогда уточню. — Ты сейчас в ванной комнате. — Да. Ты не виноват, моются без одежды. Он не понимает флирта! Но его заклинило на слове "одежда". До чего же забавно. — Я предлагаю тебе исправить эту ситуацию. Разденешься и присоединишься? Торин, раскрасневшийся, прячущий взгляд, стоял на коленях, как провинившийся мальчик. — Боюсь, что не смогу себя...сдерживать. Пожалуй, я бы сказал, что есть проблема, которую не могу контролировать. — Могу ли я предположить, что эта "проблема" возникает при таких потрясающих страстных поцелуях, коим ты меня одарил? Торин усмехнулся, а потом от его прямого взгляда "проблема" стала больше и у меня. — Скорее от ответного поцелуя... О, Мерлин, я точно не сплю? — У меня, знаешь ли тоже "проблема". Думаю, если ты присоединишься, то вместе будет приятнее. Пока мой любовник нервно растегивал пуговицы на жилете, я продолжил свой флирт: — И знаешь, было бы грустно, если бы, наоборот, "проблема" не возникла. Я, знаешь ли, очень надеялся, что у тебя на меня будет реакция вот такая, взаимная. Торин снимал через голову рубашку, а я на мгновение забыл, что надо дышать. — Ты точно не бог? Мой голос звучал как-то жалобно. Хотя я точно не жалуюсь. О, нет. Все слишком-слишком прекрасно. Особенно, когда Торин смутился, а потом дерзко усмехнулся. — А ты воплощение Эроса. — Слишком стар.— парировал я. Мой бог уже избавился от штанов. У него даже член красивый! Все скульпторы и художники боролись бы за право воплотить такую красоту в своих работах. — Вот что мне не нравится в древних греках, так...— Торин прервал свою мысль, пока забирался в ванну, — зацикленность на юности. Он с удивлением смотрел на мою попытку сесть сверху (так будет удобнее при нашей разнице в росте), а потом продолжил, оглаживая мои бока. — Ты точно знаешь, что хочешь. — провел по рукам, обхватил ладони, поочередно поцеловал кисть каждой. — Хочу тебя... — сказал я, плавясь от касаний, чувствуя твердое доказательство его вожделения, — Хочу целовать и ласкать. Пусть стыд и неуверенность подождут, потому что этого момента я ждал слишком долго. — Взаимно. — прошептал в мою шею любимый, перемещаясь ладонями по спине вниз. Надо проверить его чувствительность в этих местах, а пока меня впечатляют сильные плечи, которые хочется как можно лучше изучить. Почему он так робко целуется? С языком еще лучше. Надолго ли меня хватит? Такого возбуждения раньше не испытывал. Куда уж снам и фантазиям! Я непроизвольно вздрогнул, когда Торин провел по моим ягодицам. — Только по твоему желанию. — сказал он так нежно,— Ничего не сделаю против твоей воли. Воспоминания о непристойных фантазиях пронесись вихрем. Минет? Да. С удовольствием попробовал бы сделать. И обнимать, и ласкать всего, начиная с распущенных волос...Позволить войти в меня? Возможно. Ведь и мои желания схожи. — А ты бы хотел? — Да. В следующий раз. О! Ооо! Почему я считал это несбыточной мечтой? Взять любимого, выше ростом и шире в плечах, казалось чем-то невозможным из-за предрассудков. Не говоря уже о социальном статусе. — Торин, мне приятна сама мысль. Честно, у меня нет опыта. Если совсем честно, то для меня с тобой сегодня все впервые, от поцелуя до... — я так и не сказал ничего больше, лицо предательски пылало. — Мой хороший, я так рад. В этом мы с тобой тоже совпали. Любовник обнял меня так, что невозможно дышать. — Давай я?.. Может, можно?..Знаешь, попробовать хотелось... — Смелее, Бильбо. — Минет. Могу держать тебя за бедра на плаву, так сказать. Звонкий смех баритона эхом отражался от стен. И это было немного обидно. — В твоих руках я точно не утону. — Я не об этом. Сейчас. Раз согласие дано, то приступлю как можно скорее. Тем более пока решимость не покинула меня. Длинна ванны позволяет разместиться сидя в другом конце так, чтобы вроде было удобно. — Говори сразу, если что-то не понравится. Торин кивнул, поддаваясь бедрами ближе ко мне. Очаровательно улыбается. Его член чуть больше, не удивительно. Главное, что не сильно, поэтому вроде бы должно получится. Восхитительно приятно! Похоже на поцелуй. Кожа очень нежная. Ягодицы перенапряжены или просто такие твердые? Получилось подпереть одну из них своей ногой, чтобы рукой подрочить себе. — Зубы! — прошипел любовник. — А губами было прекрасно, продолжай! И языком тоже! Если вобрать больше половины длинны? А, нет. Ощущения опасные. — Ты как? Поменяемся? Торин как всегда заботится и о других. Как же здорово, что я единственный для кого забота в этом смысле. — Удержишься на ногах? Я тебя тоже поддержу. — игриво сказал мой любимый. — Попробую. Лови, если что. — Да, моя рыбка. Ласковое прозвище? Мне нравится...Ооо! О, Мерлин! На ногах удержаться. Удержаться на ногах. Слишком здорово! — Ты точно первый ра-аз? — голос предательски сорвался, — Я верю, верю... Торин посмотрел таким Взглядом, с такой похотью. Точно буду вспоминать много раз...Больше не смогу... — Подожди! — Что-то не так? Я, конечно, попросил остановиться, но лучше бы не останавливался. И чувства сожаления и облегчения соединились в одно странное ощущение. Все так ярко и странно! Прекрасно и стыдно...Боюсь, что разочарую, но хочу как можно скорее кончить. О, Мерлин, помоги... — Ты слишком хорош. — Все дело в прекрасном преподавателе. Профессор Бэггинс на своем примере показал... — Как пользоваться волшебной палочкой? Я нервно рассмеялся, Торин подхватил. Это переросло в громогласный смех. Слезы наворачиваются, ребра болят. Разве таким должен быть первый раз? В книгах одно вранье! И все же реальность в тысячу раз лучше! Тем более любимый, все еще похихикивая, нежно провел губами. От его дыхания на моем члене мои легкие забывают как работать — Может, просто рукой? Будет ли шанс так дольше продержаться? — Как пожелаешь, Бильбо. Торин поцеловал головку. Ноги и так еле меня держат. А он бессовестно облизывает языком под уздечкой. "Как пожелаешь" И нет сил возмущаться этому прекрасному вранью. Оргазм неизбежно застал врасплох. С постыдным высоким стоном. Кончить на прекрасное лицо Торина. Такого даже в фантазиях себе не позволял. Он же с закрытыми глазами через несколько движений содрогнулся. Вот как звучит нежный баритон в эти мгновения. Вид его опушенной головы и дрожащих плечей я тоже сохраню для омута памяти. Каждую секунду нашей первой близости. Неужели мой голос не настолько плох, раз любимый быстро кончил? Мы сели в обнимку. Счастье так переполняло меня, что мышцы лица болели от улыбки. Горячо. — Кажется, что кто-то из нас сделал воду горячей. И кто их нас как подросток колдует из-за эмоций? — Уверяю тебя, что в воду этого не делал. — Торин не скрывал нахальной усмешки. — Я...Ты...Ты знаешь, что я имел в виду магию!