inryoku.

" "Быть сильнейшим престижно! Быть сильнейшим почетно!" – шаманы постоянно говорят это Сатору, буквально как он научился понимать слова и писать простые предложения. По большей части, им всем было глубоко плевать на Сатору, их волновало исключительно фамилия “Годжо” и способности паренька. Всем вокруг было неинтересен Сатору, пока тот выполнял свою работу по изгнанию проклятий, кроме, — Сатору! Долго не сиди на заснеженной скамейке, замерзнешь же! – мурчащий голос звучал из окна общежитие, пока Годжо размышлял над прошедшей миссией. Услышав до боли в сердце родной голос, Сатору показал ему знак “пис” и встал, направляясь в комнату, откуда парень и звал его. Ему всегда был интересен Сатору, он всегда был рядом с Сатору, он всегда любит Сатору. — Сугуру! Есть че пожевать? – Сатору без стука заходит в комнату, разуваясь на коврике и сметая снег с запутавшихся белых волос. Сугуру мягко улыбается пришедшему и включает разогреваться чайник, стоявший на рабочем столе, – Ну какой же ты заботливый, конечно. – Маг ложится на заправленную кровать, рассматривая новую книгу, лежащею на подушке: "Грозовой перевал" Эмили Бронте. Годжо сам лично оплатил ее, когда они прогуливались по книжным Токио. Кассир тогда еще посмеялся, посмотрев на них двоих. — Тебе сколько ложек сахара положить? У меня еще моти есть. – Сугуру повернулся и протянул Сатору коробку с приторно сладкими моти, которые тот просто обожал до болючих прыщей и будущего кариеса. Горячий чай был поставлен на прикроватную тумбу, а матрас прогнулся под весом Сугуру. Сатору прижался к чужому телу и глубоко выдохнул от усталости. Рука Гето лежала где-то на спине, легко поглаживая. — Сложная миссия была? – утвердительный кивок и щекочущие открытую шею волосы, – Хочешь что-то обсудить? – Сатору поднял голову, долго смотря в светло-карие глаза, а потом прижался сухими и холодными губами к чужой щеке. Сугуру посмеялся, прижимая парня ближе к себе, обвив его двумя руками. — Так сидеть уютно. – сказал Сатору куда-то в чужие волосы, пахнущие шампунем и январским ветром. – С тобой уютно. Всегда. — Что у тебя за прилив любви, ты точно не хочешь поделиться чем-то? – Сугуру чуть отклонил голову от Годжо, рассматривая уставшее лицо с впалыми щеками и мешками под глазами, с которыми Сёко даже бы не сравнилась. Сатору долго смотрел на парня, но под напором чужих глаз сдался. — Да устал я. Ужасно. Меня отправляют на все миссии, теперь еще и без тебя. Я все еще не оправился от смерти Рико, у меня кадры из того места постоянно всплывают перед глазами, я уснуть нормально не могу. Это ощущается, как самый большой проеб в моей жизни. – ноги Годжо переместились с пола на бедра Гето, а сам он сидел, скрестив руки друг на друге, смотря куда-то бездумно, не зациклено на узор одеяла. – Я понимаю, что мы это обсуждаем уже полгода, и я не имею право на это жаловаться, но я правда устал. Устал быть Годжо Сатору. Мне семнадцать лет, я ребенок, блять. – в уголках светло-голубых глаз скапливаются слезинки, которые Годжо грубо вытирает, не поднимая взгляд на Сугуру. — Ты так это говоришь, будто у тебя нет право быть слабым, Сатору. Передо мной ты всегда можешь быть таким, тебя тут никто не обидит. – Сатору поднял на Гето взгляд, – Честно. — Мне правда не тяжело жить ради того, чтобы люди спокойно спали. Я готов их защищать, но иногда сил просто нет и появляется настроение их просто всех поубивать, тогда не будет всех этих проклятий. – Сугуру задумался над его словами. И правда: убить всех людей и проблема решена. Никаких проклятий, спокойная жизнь подростка со своими проблемами. – Не подумай, что я правда считаю это идею нормальной. Только слабак так поступит. — Слабак? — Ну да, – пожимает плечами Годжо, убирая челку с глаз, – Глупец, слабак, трус. Кто-то, кто не способен противостоять собственному страху быть убитым за спокойное небо для "обычных" людей. Тот, кто считает решением убить всех героическим, а не долбоебическим. – между парнями встала долгая пауза, – Что ты на меня так смотришь? – с поднятой в недовольстве бровью спрашивает Сатору, когда Гето задерживает слишком тяжелый взгляд на нем. Кивок, означающий отрицание: "Да так.". – Точно все нормально? – Сатору заправляет выпавшие пряди за ухо. Сугуру лишь кивает, невесомо касаясь чужих губ своими. Сатору прижимается ближе, углубляя поцелуй, пробуя чужую с сильной горечью от чая слюну, вязко растекающаяся на горячем языке Годжо. Горячие ладони Гето бродили по еще не согревшемуся телу Сатору, вызывая табун мурашек и ответные реакции на прикосновения. Тепло, слишком родное. Тяжелые вздохи над ухом и копошение в ящиках прикроватной тумбы. "Черт, кажется кончается." "Не забудь написать в список, в свободный день сходим и купим". Ощущение теплоты изнутри, обволакивающей стенки, закусанная до боли нижняя губа Гето с собирающейся кровью у раны, руки над головой, которые держит мертвой хваткой Сатору. Скольжение, хлюпание и полу-вздохи наполнили комнату общежития Токийского Техникума до верхов и Сугуру просто благодарен, что Сёко живет достаточно далеко от его комнаты, чтобы не слышать всех этих непристойностей. — Боже, я так тебя люблю. До хриплого голоса, до синяков на теле, до твоей мольбы закончить уже. Люблю, Сугуру, люблю. ' Сугуру просыпается от тяжелой руки на своей шее, пока обладатель ее дрыхнет, заняв почти все место на узкой кровати, она так-то на одного человека рассчитана. Еле как встав, не потревожив первый за неделю глубокий сон Сатору, Гето направляется к зеркалу, висящему возле рабочего стола и ужасается своему гнезду на голове. Душевые в общежитие, конечно, убогие. Зад Сугуру видно на весь сад Техникума. На самом деле Сугуру и нет до этого никакого дела, потому что мысли о массовом убийстве простых людей застряли у него в голове и он не может их отогнать. Сугуру практически умер, когда Тоджи заявил, что смог убить его Сатору. Он не признает людей без умения контролировать свою Проклятую Энергию. Он не признает людей, не видящих проклятие. Он не признает то, что они должны существовать. Кипяток уже ошпаривал бедную кожу парня, покрываясь красными пятнами по всему телу, капли пота вместе с водой стекают по крепкой спине, а пальцы онемели быть опорой на кафельной стене. "Нет, я не имею право так делать. Кто я такой, чтобы лишать невинных людей жизней? Мои родители, что, тоже не заслуживают жить? Сатору будет слишком сильно во мне разочарован, если я так поступлю, он будет—" — Боже! – доносится сзади, – Почему твой зад на весь Техникум? Сугуру, блять! ' Быть третьекурсников тяжело. С каких-то пор у них требуют максимальной силы и на заданиях, и в помощи младшим. Конечно, Гето не против помочь Нанами и миленькой первокурснице, которая вечно просит помощи у Годжо, но тот спихивает ее на Гето, но не после задания, где Гето съел два проклятие и прочувствовал ненавистный привкус от них дважды, что его вырвало прямо на месте поглощение. Годжо где-то в очередной префектуре, а женщина орет на Нанами, что тот убил ее сына. — Девушка, поймите: вашего сына убил не я. Я даже не успел защитить его от хулиганов. – максимально спокойно пытается объясниться Кенто, убирая лезущею челку с глаза. "Подстриги ее уже, как эмо выглядишь!" – постоянно твердил Годжо, завидев бедного паренька еще издалека, за что получал подзатыльник от Гето или Сёко, кто первее успеет стукнут. — Нет, ты убил моего мальчика, паршивец мелкий! Верни моего сына! Верни! – истошно орет женщина в возрасте, размахивая своей авоськой. Когда сумка практически прилетала в глаз Нанами, Гето отбил ее, спасая младшего. Стоять в стороне уже невыносимо, ее правда хочется убить. — Женщина, – грубо сказал Гето, встав между ней и Нанами, – Я вам повторю один раз: ваш сын погиб от местных хулиганов. Если вы не заметили, то по всему телу у него синяки и кровоподтеки. Мы не успели, когда подбежали к нему. Нам жаль, но мы не виноваты в его смерти. Подайте заявление в полицию, обратитесь к главе префектуры, но не вымещайте злость на моем друге. Понятно? – холодный тон Сугуру заставил даже Нанами замешкаться, ведь из двоих именно Гето старался быть спокойнее и решать все мирно. Женщина, не сдерживая слез, кивнула и извинилась перед Кенто, уйдя в сторону полицейского участка. Добирались они в машине с помощником молча, проронив пару фраз, вроде: “Спасибо.” “Обращайся.” ' Ночью Сатору постучал в дверь. Тихий скрежет оповестил о госте, а шорох обуви об коврик о том, что гость знает. — Как дела? – спросил Сатору, садясь рядом с Гето, лежавшим под одеялом, – Ты не высыпаешься? – мешки под глазами с потрохами выдавали Гето. — Ты даже не отправил смс-ку, что возвращаешься в Токио. Тебе вообще плевать? – громко закрыл книгу Гето, швыряя ее на край кровати. — Хей, малыш, что случилось? – Годжо повернулся целиком к Гето, скрестив ноги по-турецки, – Я же знаю тебя, Сугуру. Гето долго смотрел в глаза Сатору, не в силах не углубиться в голубизну радужки с белесыми полосами по всему глазу. — Да. Да, случилось. Я уже не могу держать это в голове, я словно теряю себя. – от таких слов волосы Годжо на затылке встали дыбом, а кровь застыла в венах. – Я все никак не могу отделаться от мыслей, что люди создают слишком много проблем, которые они не в силах решить. Даже начиная с мелочей, тип глобального потепления и голода в Африканских странах, заканчивая этими проклятиями. Я не понимаю, – Гето сделал слишком долгую паузу, – Почему ты должен умереть из-за них? Почему такие, как Тоджи могут стать тебе угрозой, почему? – из глаз Сугуру текут обжигающие слезы, капающие на пижамную футболку с изображением Чармандера из "Покемонов", которую ему подарил Годжо со словами: "Он же так похож на тебя! Нет, я не имею в виду, что ты такой же оранжевый, не начинай, Сугуру!" Годжо смотрит на Сугуру пару секунд, а потом сильно обнимает, зарываясь носом в чужие волосы. Руки Гето крепко сжимаются вокруг чужой талии, оставляя синяки, которые Сатору заметит уже на утро, сейчас его волнует лишь Гето, плачущий навзрыд ему в плечо. Он успокаивающе гладит парня по голове, нашептывая всякий бред, лишь бы Гето не сильно закапывался в себе. Руки Гето уже начинают неметь от неподвижного положения в течение долгого времени. Он поднимает голову с плеча Годжо, смотря снизу вверх на него. Лицо Годжо выражает полное спокойствие, словно не его Сугуру плакал последний час, периодически крича от истерики. Он улыбается, не в силах подобрать нужных слов, но Сугуру хватает этого и он слабо улыбается в ответ, кладя голову на чужую грудь, пытаясь выровнить дыхание, слушая чужой ритм сердцебиение. В гробовой тишине они сидят пару минут, пока Годжо не начинает: — Я понимаю, что тебе было страшно, когда это случилось со мной, но, хей, я же сейчас здесь и со всеми тренировками меня уже никто не победит. Честно. Не все люди заслуживают смерти. Твои родители, как пример. Тебя же, такого хорошего, родили. – Сугуру посмеивается, засчитывая комплимент и себе, и предкам. Надо будет им кстати позвонить. – Я правда не понимаю, почему ты принял во внимание мою такую тупую мысль, но она не стоит твоего времени, правда. Ты же не такой, Сугуру. Ты самый заботливый из всех, кого я знаю. Именно благодаря твоей рассудительности мы еще не померли на первом году обучения. Кто мне последние два года втирал: "Сатору, ты слишком нахальный, тебя так скоро треснут по башке и я не буду тебя спасать потом!" – Гето слабо стукнул Годжо в грудь, когда тот перековеркал его манеру общения. – Ты самый лучший, Сугуру. Я правда тебя люблю. Больше, чем моти с сакурой. — Ого, вот это уже заявление! Ты меня любишь больше, чем моти! Боже, я запишу себе это в дневник с датой! – ответил окончательно успокоившийся Сугуру и успокоил Сатору этим. С Гето все будет хорошо. Он ему поможет. " — Сенсей! А это правда, что в подростковом возрасте вы подкатывали к Годжо-сенсею? – розовая головушка появляется в дверном проеме вслед с кулаком, стукающим ее. — Юджи, блин! Заткнись уже! – Мегуми пытается оттащить Юджи от двери кабинета, но в итоге они оба завалились в него, получив пинок от Кугисаки сзади. Гето, сидевший за документами обращает внимание на мелюзгу и откладывает работы. Волосы в слабом пучке потихоньку выпадают, а глаза в расфокусе от резкой смены картинки. — Кто вам такое сказал-то? – Гето озадачивается вопросом, вспоминая, когда это еще он подкатывал к Сатору. — Годжо-сенсей сказал. – как один отвечает троица и Гето заливается громким смехом. – Что смешного? – Сугуру встает из-за рабочего места и помогает встать парням, стряхивая пыль с формы. — А дело в том, ребятки, что ваш любимый и уважаемый сенсей сам подкатывал ко мне, начиная с первого дня моего обучения в Техникуме. – Гето безобидно ухмыляется, садясь обратно за стол. – Так что, врет он вам, детки. — А я говорила! – восклицает Нобару, ставя попарно щелбаны друзьям. – Я выиграла бесплатный обед, ура! – довольная девушка выходит из кабинета, поклонившись Гето, а следом за ней и недовольные в своем проигрыше парни, также уважительно попрощавшись с ним. Вечером Годжо получает наезд от ребят за клевету и ложь, а Гето лишь посмеивается, стоя возле дивана, на котором разлегся Сильнейший. — Ну за что ты так! Я получил нагон от малышни из-за тебя. – истошно говорит Сатору, отпивая чай, заботливо поставленный Сугуру минуту ранее. Кивок в знак благодарности и уже съеденные две моти с сакурой. — Врать нехорошо, Сатору. Не я бегал за тобой месяц, добиваясь первой улыбки на твой странный комплимент. – смеется Сугуру, присаживаясь рядом и кладя голову на плечо Сатору. — Ладно, прав. Зато они были правы в одном, – вопросительное “М?” Сугуру, – в том, что мы с тобой очень хорошо смотримся вместе. Из-за меня, конечно же. – Сугуру ущипнул Сатору за бок, но тот лишь звонко засмеялся, целуя Сугуру в висок. Сугуру остался с Сатору, а Сатору пошел за Сугуру. Как Инь-Янь – разные на первый взгляд, но до боли похожие внутри. '