Вторая война шиноби: Страна Рек

В столице дайме началась поздняя осень, но не такая дождливая, как в Конохе, а на удивление ясная и холодная. Орочимару ждал приглашения в тронный зал и думал, что в обычной форме уже становилось слишком зябко и надо было бы сменить водолазку на теплый свитер. Он потёр руки и подошёл к террасе, где открывался поистине впечатляющий вид на панораму города в вечернем свете. — И куда же она делась? — вздохнул Орочимару, вспоминая про свою напарницу, которую уже несколько недель никто не видел и никто ничего о ней не слышал. — Наверняка погналась за этими двоими… Но мысли о напарнице быстро покинула его голову. Недавно дайме предложил ему место одного из своих советников, и он не знал, как ему отказать. И, кажется, ответ уже надо было дать сегодня — его позвали на очередной совет, и сейчас он ждал приглашения. В открытой галерее стояла полная тишина, только охранники сверлили взглядом его спину. Как вдруг кто-то коснулся его плеча. Он обернулся и увидел за собой Ишимару в длинной бежевой мантии. — Простите, я вас не услышал, — поклонился Орочимару, стараясь не показывать свое удивление, и вежливо поклонился. У него был весьма острый слух даже для шиноби, а во дворце дайме он и вовсе никогда не переставал следить за окружением. А тут вдруг не заметил обычного человека… — Ох, это все шелковые ботинки, — Ишимару показал темно-коричневые туфли из-под подола мантии, — в них очень мягкая подошва. Идете к дайме? Орочимару коротко кивнул. — И по какому вопросу? — Он мне не сообщил, — сдержанно ответил Орочимару и решил сам перевести тему разговора, пока Ишимару не сделал это первым. — Знаю, что вы получили повышение, примите мои поздравления. — Да, не каждый день становишься правой рукой дайме, — улыбнулся Ишимару. — Но все же, мне очень жаль моего предшественника. Подхватить кровавую лихорадку, какой кошмар… — Весьма редкая болезнь и весьма неприятная. — Орочимару поморщился, вспоминая, как на одном из собраний советник закашлял кровью весь белый мраморный пол. — Но это совсем неудивительно, — вздохнул Ишимару. — Он недавно вернулся из дальнего плаванья. А на корабле, чем угодно можно заразиться. — Конечно, — кивнул Орочимару и в какой раз подумал, что предложение дайме весьма опасное. Одно дело быть шиноби, совсем другое играть в интриги дворца, которых здесь, без сомнения, хватало. Их пригласили войти. Орочимару не слишком нравилось это место, но он не мог не признать, что выглядело оно грандиозно: огромные массивные золотые колонны держали сводчатый потолок, они были такими высоким, что их верхняя часть скрывалась в тени свода. Тысячи свечей освещали зал, отражаясь в белом мраморном поле. Они с Ишимару шли по красной ковровой дорожке к высокому пьедесталу, где на резном кресле-троне, в желтой мантии сидел дайме, а рядом с ним на похожем резном кресле сидел Хирузен Сарутоби. Чему Орочимару не удивился, как только двери тронного зала открылись, уже он почувствовал его чакру. Только одно было не совсем понятно: для чего тот приехал? С последней встречи прошло довольно времени, и нельзя было не заметить изменения на лице Учителя. Он заметно постарел, а между бровями появились новые глубокие морщины. — Господин Третий Хокаге, — Ишимару низко поклонился, — рад видеть вас в благополучии и здравии. Но все же, что заставило вас приехать? Неужели наше сообщение так плохо справляется, что вам пришлось лично оповестить дайме о делах на войне? — Ишимару, а бы был когда-нибудь в это время в Конохе? — спросил Хирузен. — Нет, господин. — А вот если бы был, то хорошо бы знал, что в Конохе сейчас одни дожди и скучное серое небо, — он улыбнулся. — Так что как я мог упустить возможность, насладится последними ясным днями здесь, во дворце? — Простите мне мою подозрительность, я всего ничего в новой должности, — мягко улыбнулся Ишимару. — В наше время за подозрительность не ругают, — ответил Хирузен и обратился к дайме: — Мы уже укрепились на границах, так что думаю, совсем скоро можно приступать к переговорам с Суной… Орочимару встал на привычное место — рядом с дайме, поближе к камину. Спину приятно грело, по залу раздался твердый голос Учителя, вопросы дайме и короткие ответы Ишимару. Говорили о войне, и Орочимару уже подумал, что дайме наверняка забыл о нем, как вдруг разговор пошёл именно об этом. — Господин Хокаге, — произнес дайме, — одному вашему ученику я сделал блестящее предложение, и он до сих пор мне не ответил. Орочимару, что ты скажешь? — Простите, господин дайме… — Орочимару склонил голову и хотел уже ответить отказом, как Хирузен не дал ему договорить: — Не советую делать поспешных решений, — произнес он, — давайте мы вернемся к этому позже. Собрание продолжалось. Дайме хорошо оплачивал услуги шиноби Конохи, и Орочимару понимал, почему их деревня считалась самой богатой среди похожих — оказывать поддержку стране Рек, все равно что прийти в золотую сокровищницу с мешком и лопатой. Только и без особой наблюдательности можно было увидеть, что дайме, как и его окружение недовольны тем, что Коноха уже долго не может освободить захваченные земли. Хотя до дворца доходили хорошие слухи, как отряд, в котором есть и Джирайя, показывает успехи на передовой. — Господин Третий Хокаге, — учтиво произнес Ишимару, когда все обсуждения подошли к концу. — Все же я должен поинтересоваться: куда же пропала Цунаде Сенджу? В данной ситуации, когда здесь нет одного самого сильного ученика… — Цунаде на задании, — ответил Хирузен. — Как она может быть на задании, если она должна охранять дайме? — удивился Ишимару. — Не хватало нам того, что ещё один из ваших учеников покинул столицу… — Даже здесь. Во дворце дайме, Цунаде остаётся шиноби Конохи под моим руководством. — И где же она? — Как бы мне ни хотелось тебе об этом рассказать, но эти данные засекречены, — ответил Хирузен. — Но, Ишимару, не беспокойся за моих учеников. Думаю, что сейчас есть более важные вещи. — Разумеется, господин, — улыбнулся Ишимару, склонив голову. Собрание закончилось уже ближе к ночи, но как бы Орочимару не хотелось вернуться к себе, Хирузен пригласил его прогуляться по дворцу. Они шли в молчании, пока не оказались в саду на верхней террасе. Здесь все уже было готово к зиме. Пальмы в больших кадках занесли во дворец, деревья обвязали соломенными матами, над кустами поставили распорки с натянутыми нитями, чтобы снег не поломал хрупкие ветви, а по белому мрамору больше не ходили павлины, их посадили в золотые клетки и унесли в более теплые помещения. Хирузен подошёл к пустоту водоему, достал из-за пояса-оби длинную трубку и закурил. Орочимару случайно вдохнул едкий дым и тут же раскашлялся. — Прости, — произнес Хирузен, на этот раз выдув дым в сторону, — все забываю, что у тебя аллергия… — Дело не в аллергии, — ответил Орочимару. — Это весьма вредная привычка, Учитель. — Приятно думать, что ты за меня переживаешь, — усмехнулся Хирузен. — То предложение, которое тебе сделал дайме. Советую от него не отказываться. — Учитель, не хочу вам напоминать, но — я шиноби Конохи, а чтобы принять предложение дайме, мне придется снять повязку. — Я всегда знал, что в тебе есть талант политика, — задумчиво ответил Хирузен. — Но, подожди, отдавать повязку, это назначение — твоя новая миссия во благо нашей деревни, разумеется. — Хотите, чтобы я вам обо всем докладывал? — Нет, это делают и без тебя. — Хирузен подошел к нему ближе и тихо продолжил: — Мне нужно, чтобы ты кое-что про кое-кого выяснил. Догадываешься, про кого я говорю? — Догадываюсь. Но что вам именно нужно о нем знать? Хирузен быстро оглядел крыши. Без сомнения, здесь было много его охраны, и сейчас они мастерски прятали свою чакру. Затем он незаметно и очень быстро сложил несколько печатей и положил руку на плечо Орочимару, в мыслях которого тут же появился голос Учителя. Орочимару тяжело вздохнул — как же ему не нравилось, когда тот лез ему в голову. «Меня очень сильно беспокоит, куда же делась Цунаде. Я отправил на ее поиски лучших шиноби деревни. Но ее нигде нет, ни на передовой, ни в других странах. Я боюсь, что Ишимару как-то с этим связан. И ты мне должен помочь в этом разобраться». «Не проще ли его лично допросить?» «Всё не так просто, ему доверяет не только дайме, но и весь свет столицы. Непростой он человек, очень непростой.» «Мне не нравится эта затея… Могу ли я отказаться?» «Нет, отказаться ты не можешь.» — Это все? — уже вслух спросил Орочимару и даже не постарался скрыть свое недовольство. — Да, — ответил Хирузен и надолго замолчал, наслаждаясь табаком из трубки. Орочимару очень хотел поскорее уйти, но тот остановил его вопросом: — Все-таки расскажи, почему Джирайя ушел на передовую? Он конечно мальчик смелый, но навряд ли в нем так резко проснулся патриотизм… — А как вы думаете? Хирузен тяжело вздохнул. — Значит, — произнес он, — даже помолвка Цунаде не привела его в чувства? — Учитель, я вас давно предупреждал, что их возня до хорошего не доведет. Но меня же никто никогда не слышит... — Я тебя всегда слышу, — ответил Хирузен, похлопав его по плечу, — можешь в этом не сомневаться. С этим утверждением Орочимару был не согласен. Но возражать не стал, как и не стал противиться его просьбе и на следующее утро пришёл к дайме и принял его предложение стать советником по охране на место Ишимару. Так и не заметил, что уже через несколько дней слуги открыли перед ним дверь в его новые покои. — Весьма неплохо, — произнес он, когда оглядел комнату. Комната была довольно большой. За полукруглой аркой под жёлтой органзой скрывалась высокая кровать, окон никаких не было, одни лишь витражи, сквозь которые пробивался разноцветный тусклый свет. Посередине стоял огромный массивный стол, рядом с ним — зажженный камин, а пол был выложен черной каменной мозаикой. Орочимару никогда бы и не подумал, что однажды окажется в золотом дворце столицы дайме. А теперь у него были собственные покои — здесь раньше жил и работал Ишимару, но его личных вещей почти не осталось, а вот запах… Пахло так странно, определенно косметическим маслом: одурманивающе сладко с острым ароматом неизвестных пряностей… Из груди вырвался мучительный вздох — Учитель поручил ему, кажется, очень дурное дело. Он сел на большое деревянное кресло, положил руки на мягкие подлокотники и подумал: сколько же времени прошло с того самого дня, когда в этой стране у него на глазах погиб Наваки? Воспоминания неприятно ранили, но к счастью размышления прервал стук в дверь. — Войдите, — разрешил он и заметил, какой у него был странный голос: властный и твердый, чего за собой никогда не замечал. Дверь открылась, и на пороге показался один из его новых слуг: мальчик с высоко бритым лбом в оранжевой рясе. — Извините, — произнес он, склонив голову. — У вас будут какие-нибудь распоряжения? — Да, я бы хотел сходить на рынок, — задумчиво ответил Орочимару, — хотел бы ознакомиться с местными маслами…