Вторая война шиноби: Страна Рек

Джирайя чинил крышу на ветхой пристройке одной из Дозорных башен. Дан сидел на крыльце и чистил свои сандалии. Акира лежал на земле с соломинкой во рту и мечтательно смотрел на небо, задумчиво поглаживая храпящего Кена. — Вы только посмотрите на них, — возмутился Джирайя, — бездельничают, пока я один здесь работаю. — Сам вызвался, — ответил Дан. — А ты вместо того, чтобы попусту болтать, лучше залезай ко мне на крышу и помоги. Дан убрал щётку в вещевой мешок, аккуратно его завязав. Прыжком встал и подошел к Джирайе. — И чем же помочь? — спросил он. — Подай вон ту доску, — показал он на землю, где лежало все, что удалось найти для ремонта крыши: старые дощечки, дранка, несколько крепких досок — бери молоток и гвозди. Дан хлопнул по карманам, поднял доски, поднялся сам и сел напротив него. Работали молча. День разгорался все сильнее, солнце палило так, что по лицу лился пот, а горячий ветер со стороны барханов совсем не приносил облегчение. — А по тебе не скажешь, что ты руками умеешь работать, — произнес Джирайя. — Ну, — вздохнул Дан, — мы раньше жили в довольно старом доме. В сезон дождей крыша так сильно протекала, что все стены покрывались черной плесенью. Только денег на плотников особо не было, приходилось чинить все самому. — Я думал, ты из порядочной семьи шиноби. Знаешь, как у Орочимару. — Не совсем. Наш дом находился недалеко от трущоб, это уже потом мы переехали. — Не знал, — удивился Джирайя. — Я тоже слышал, что ты далеко не из Центрального квартала, — продолжил Дан. — У тебя не было родителей? — Ага, ни отца, ни матери. — Джирайя вытащил гвоздь изо рта, вставил его в доску, прицелился и хорошенько забил его одним ударом. — Сирота, каких поискать надо. Только отец Цунаде немного моим воспитанием занимался. Это вот, — Джирайя повыше поднял молоток, — он меня к своим работникам отправлял учиться. Говорил, что настоящий мужчина должен уметь все делать сам. — Вот как, — ответил Дан, звонко забив гвоздь, — понятно. Джирайя тяжело вздохнул: Дан сильно изменился в последнее время. Не показывал своих слабостей и вообще стал больше походить на того человека, который был у них капитаном у Маяка. Джирайю это настораживало — а не узнал ли он про письмо Цунаде? Хотя он его хорошо прятал, но мало ли что могло случиться… Джирайя попытался смахнуть эти мысли и огляделся. К Дозорным башням прибыли новые силы для укрепления границы. В том числе и отряды девушек-ирьенинов, которые сейчас неподалеку разбирали свои вещи. — Слушай, Дан, — осторожно произнес Джирайя, — а ты не думал с кем-нибудь познакомиться? — Нет, спасибо, у меня есть Цунаде. — Ну она там, а ты здесь. Может быть, пришло время обратить внимание на кого-то другого? — Он вновь посмотрел на девушек. — Нравятся блондинки? Пожалуйста. Хочешь чего-то новенького? Брюнеток хоть отбавляй. Даже вон рыженькая ходит… — Джирайя перевесился через край, чтобы посмотреть на эту девушку с ярко-огненными длинными волосами и подумал, что у него таких еще никогда не было. Но пришлось себя быстро отдернуть — все же сейчас он старался наладить личную жизнь Дана, а не свою. — Лучше занимайся крышей, — коротко ответил Дан. Джирайя вздохнул. До чего же Дан был упрямым, и что же Цунаде в нем нашла? Но решил, что на любого упрямца найдётся свой подход, и посмотрел на девушек-ирьенинов — мимо них как раз проходила та самая рыженькая со своей подружкой. — Красавицы, можно попросить у вас воды? — окликнул их Джирайя. — А то мы умираем от жажды на этой несчастной крыше. Девушки хихикнули, одна из них отстегнула от своего пояса флягу и протянула ее ему. Джирайя отпил воды, так, чтобы вода стекала по его подбородку, утер губы и вернул флягу. — Спасибо, красавицы, — подмигнул он. — Меня, кстати, Джирайя зовут. А это мой друг, Дан Като. Такой же герой из Специального отряда, как и я. — И вправду герой? — улыбнулась рыженькая, игриво посмотрев на Дана. — Конечно, герой, я попусту языком никогда не молю. Столько раз меня в бою выручал… — Джирайя, хватит, — оборвал его Дан, — ты знаешь, что это не так. — Он скромничает, — попытался спасти ситуацию Джирайя, но Дану это явно не понравилось. — Девушки, — произнес он, поджав губы, — не слушайте его, он все выдумывает. — Какой застенчивый, — хихикнула рыженькая, а затем что-то шепнула на ухо своей подруге, та кивнула, и она вновь обратилась к ним: — Мы сегодня хотим устроить посиделки у костра, будем ждать вас двоих. Договорились? — Договорились, — широко улыбнулся Джирайя, заметив, как одна из девушек посмотрела на Дана. Этот взгляд был ему хорошо знаком — заинтересованность, а значит, его план оказался не таким плохим. Жаль только, что Дан никак не отреагировал на их уход, а продолжал забивать гвозди. Оставалось только надеяться на романтику костра, ночное небо и долгое отсутствие женщин. Может быть, тогда Дан перестанет быть таким упрямым, а ещё лучше — если он в кого-нибудь влюбится и, наконец, отстанет от Цунаде. Заколотили крышу в полном молчании. — Вот и закончили, — произнес Джирайя, хлопнув в ладони и вскочив на ноги. — Обещал же, что до обеда справлюсь… Он не успел даже договорить. Послышался хруст заделанных досок. И в следующее мгновение его нога провалилась под собственной плотницкой работой под громкий смех девчонок. — Ну а говорил умеешь молотком работать, — засмеялся Дан, но все же помог ему вылезти. После обеда вокруг Дозорных башен все стихло. И они втроем расположились под тенью башни, прячась от полуденного солнца. — Как думаешь, мы здесь надолго? — спросил Акира. — Не знаю, — пожал плечами Джирайя. — Но, надеюсь, нас не загонят в пустыню. Солнце морило, жужжали мухи над головой, Акира уже давно храпел, как и его собака. Дан сидел с прикрытыми глазами, и Джирайя тоже надумал немного подремать. Как вдруг вдалеке увидел маленького старичка, который, кажется, кого-то искал, оглядываясь по сторонам. — Старик Рю? — удивился Джирайя, вскочил на ноги и весьма быстрым шагом подошёл к почтальону. Тот его сразу узнал и радостно замахал в знак приветствия. — Вот держи, — произнес старик Рю и протянул ему конверт из своей сумки. — Я когда увидел твое имя на письме, сразу вспомнил, как ты меня спас. Так что это моя благодарность. Путь сюда был не из легких, но это письмо от девушки, значит, может быть очень важным для тебя. — От девушки, — удивился Джирайя, но затем подумал об Икки. Но когда взял письмо, почувствовал чакру Цунаде, что его очень сильно удивило. — Ничего не понимаю, — нахмурился он, взглянув на конверт. Это было довольно странно, хоть и очень приятно. — А случайно для некого Дана Като там ничего нет? — Дан Като, — переспросил старик Рю, перебрав все свои письма в сумке, и на большое облегчение Джирайи, покачал головой. — Значит, только мне, — на его лице появилась радостная улыбка, но он тут же вспомнил, что Цунаде, скорее всего, не знала, где был Дан, и наверняка думала, что он до сих пор его ищет. От этих мыслей ему стало не по себе, но желание поскорее прочитать письмо никуда не пропало. Он поблагодарил старика Рю, попрощался, но когда уже почти скрылся в высокой траве, тот его окликнул: — А что насчет твоего письма? — спросил он. — Ты его передал? Джирайя остановился. — Нет, — ответил он после тяжелого молчания. — Не получилось… Он отошел подальше, скорее вскрыл конверт и быстро пробежался взглядом по тексту. Это было самое простое письмо. В нем она ничего особого не рассказывала. Только как замечательно проводит время во дворце, как Орочимару постоянно жалуется, и какая погода стоит над столицей страны Рек. Нет, ему, конечно, было очень приятно, что она написала именно ему. Но это совсем не было похоже на Цунаде. Почему она не спрашивала про Дана? — Ну конечно, — вздохнул Джирайя, когда понял, в чем было дело. Еще детьми они придумали тайные печати, которые помогали им обмениваться записками с нецензурными словами. Джирайе потребовалось немного времени, чтобы вспомнить их. Но когда он наконец их сложил, чернила на письма зажглись, а затем быстро переписались на новые: на этот раз иероглифы были более резкими, а сам шрифт намного крупнее. Но не успел он прочитать, как послышался резкий звук, напоминающий стрекот тысячи цикад, и его накрыла огромная тень. Джирайя поднял голову и успел отскочить в последний момент — в то место, где он недавно стоял, упала большая деревянная бочка и с треском обнажила свои длинные лезвия-руки. — Где-то я тебя уже видел, — пробормотал Джирайя, вспомнив, что эта деревянная бочка была на Мельнице в тот день, когда он нашел Дана. Только на этот раз она была укреплена металлическими пластинами. Он хорошо знал, что делать со старым противником. Надкусил палец, сложил печати для призыва и ринулся к этой бочке. Поднялся пар, его ноги подхватило, послышался треск железа. Пар медленно осел. Жаба исчезла. А Джирайя смотрел на отрезанные от бочки лезвия и подумал, что опасность уже миновала, как вдруг на его глазах они стали собираться обратно. Будто их соединяли какие-то нити… И эта бочка вновь его атаковала. Времени для нового призыва не было, поэтому Джирайя встретил опасность кулаком. Но от удара лишь костяшки захрустели. По самой бочке даже маленькой трещины не пошло. Зато это дало ему время отскочить от неё подальше, и на наверху одной из скал заметил огромный силуэт — чернокожий человек виртуозно махал руками. И Джирайя не думая, полетел на него. Сбил его с ног на землю и крепко обхватил его двумя руками, но тот оказался сильнее — со всей дури вышиб его ногами с себя. Джирайя ударился спиной о камни и закряхтел. А тот человек, как гора вырос над ним: чернокожий, мускулистый, в кожаных штанах и таких же кожаных наплечниках с железными заклепками. Налитые кровью белки глаз, широкий нос, лысый, с кровожадным выражением лица. — Пырвал мои джамбу? — Его лицо налилось кровью, он достал с пояса длинный серповидный меч, а на Джирайю уже легла тень той самой страшной бочки. — Ты узнать гнев моей джамбы! — закричал чернокожий. — Кажется, я понял, как вы это называете, — бросил Джирайя, поднявшись с земли и побежав в сторону. — Тогда и ты сейчас познаешь мою джамбу. Он вновь сложил печати для призыва и на этот раз вызвал троих жаб. Две уже прыгнули наверх отклонить куклу, а он оказался на спине третьей и вместе с ней полетел на чернокожего шиноби. Набрал воздуха в легкие, сконцентрировал чакру в груди и выдул на него обжигающий огонь. Только его остановила волна песка, которая от жара превратилась в стекло. Джирайя подпрыгнул ещё выше и за стеклянной стеной увидел, что еще три фигуры приземлились рядом с чернокожим бугаем. Мужчина в желтой кожаной мантии, мальчик в цветастых шелках и девушка в плаще, которая показалась ему знакомой. — Привет, — махнул Джирайя, — давно не виделись. Какая у тебя важная компания. Кто такие? Зачем пришли? — Молчать Алмуста'х! — оборвал его чернокожий. — Мы тебя поймать. И ты никуда не уходить! И не успел Джирайя что-нибудь ответить, как окружение заиграло яркими красками, а затем и вовсе растворилось. Он почувствовал, как его стал сдавливать песок, как сверху затрещала кукла, как со свистом на него полетели иглы с ядом, и все пространство вмиг схлопнулось. — Ну, чего хотел? — прозвучал звонкий голосок Цунаде. Джирайя проморгался и увидел перед собой свою напарницу в возрасте примерно двенадцати лет. Она сложила руки на груди и недовольно щурилась. Он посмотрел за ее плечо и понял, что опять попал на тренировочные поля. Мягкое солнце приятно грело лицо, на голубом небе плыли пышные облака. Вдалеке в утренней дымке удалось разглядеть силуэт Хирузена и Орочимару. Но не успел Джирайя прийти в себя, как он, сам того не осознавая, сделал шаг к Цунаде. И удивился тому, что она была еще с ним одного роста. — Подарок, на твой день рождения, — сорвалось с губ, и Джирайя понял, что в этом мире миражей, ему даже собственный голос был неподвластен. — Джирайя, если там украшения, то я тебе уже говорила, ты меня дешевыми безделушками не удивишь. — Цунаде недовольно фыркнула, вырвала из его рук коробочку, небрежно её открыла и вдруг замерла с открытым ртом. — Где ты это достал? — с восхищением вздохнула она. — Это же, — она прикрыла рот ладошкой и тихо продолжила: — это же контрабанда. — Для тебя я все что угодно достану, — ответил он и сделал к ней еще один довольно уверенный шаг. Она так сильно была увлечена, что не заметила этого. Продолжала рассматривать коробочку и широко улыбалась. Сколько же сил ему потребовалось, чтобы достать для нее колоду этих красивых карт для игры в каруто. Но сейчас он думал совсем о другом. Его подташнивало. Живот резало от волнения. — Я смогу, — твердо прошептал он, сжав кулаки, а затем резко взял ее за плечи, закрыл глаза, сжал губы и притянул к себе. Только, кажется, промахнулся… Открыл сначала один глаз, за ним другой, и понял, что держал свои губы у нее на носу. Цунаде покраснела, вылупилась на него, но ничего не делала, так и стояла. И он стоял. Держал её за плечи, а что делать дальше не знал, и она, похоже, тоже. — А я вам говорил, Учитель, что у них на уме только одно, и это никакие не миссии, — послышался ехидный голос Орочимару. Джирайя, не убирая своих губ от её носа, перевел взгляд на Орочимару, а рядом с ним стоял Хирузен. — Идиот! — Цунаде резко схватила его за ворот и дала такую сильную затрещину, что он свалился в траву. А она склонилась над ним вся такая красная, вся такая злая и красивая… — Ну, сейчас я тебе покажу. Надо же, что удумал. Но вместо таких приятных кулаков, Джирайя почувствовал, как на него вылили холодную воду. Он открыл глаза и вместо молоденькой Цунаде увидел потрепанного Дана, а над ними темный свод пещеры. — Если я умер, — прохрипел Джирайя, — почему ты здесь, а не Цунаде?