Вторая война шиноби: Страна Рек

Люди пишут, а время стирает,

Все стирает, что может стереть.

Но скажи - если слух умирает,

Разве должен и звук умереть?

Он становится глуше и тише,

Он смешаться готов с тишиной.

И не слухом, а сердцем я слышу

Этот смех, этот голос грудной.

Дозорные башни… Две высокие, почти развалившиеся, каменные башни стояли на границе сухих степей и песчаных барханов, а за ними начиналась необъятная пустыня страны Ветров. Последний рубеж — так все называли это место, и Джирайя был с ними согласен. Недавно за него прошли страшные бои. Но никто из его друзей из Специального отряда не пострадал, что не могло не радовать. А вот приказ оставаться здесь и укреплять свои позиции не вызывал у него теплых чувств. Есть и пить здесь было особо нечего. Делать тоже, кроме как копать в песке траншеи — занятие долгое, трудное и до ужаса скучное. Так что время после ужина он ждал, как освобождение. На небе смеркалось, как всегда, монотонно шумела сухая трава, а на душе было так печально… Джирайя, отряхнув руки от крошек, уже собрался уйти из лагеря и подняться на черные скалы, которые тянулись недалеко от Дозорных башен, как его окликнули. — Ты куда? — спросил Акира. — Прогуляться, — отмахнулся Джирайя. — Так давай вместе, мне вон Кена надо выгулить. — Нет-нет, я один — быстро ответил Джирайя и скорым шагом избавился от ненужной компании. Решил уйти подальше, чтобы его хорошо скрыли скалы и высокая трава. Присел на землю и достал из нагрудного кармана сложенное во много раз письмо, которое Цунаде просила передать. — А я не знал, что ты у нас настолько романтичная, Цунаде, — вздохнул он. В первых строчках она очень красивыми и нежными словами делилась своей тоской и печалью с Даном. В середине письма молила о прощении за назначение в Специальный отряд, а в конце… А в конце Цунаде говорила о том, как сильного его любила... Он тяжело вздохнул. На что он рассчитывал? Что Цунаде обидится на Дана и расстроит помолвку? Что Дан забудет о своих чувствах? Ни в первое, ни во второе он не верил, но письмо все же не отдавал. Тянул время и надеялся, что само все прояснится. С этими мыслями он встал, поправил форму, спрятал руки в карманы и решил немного прогуляться. Над ним уже ярко светились мириады золотых и рубиновых звезд в изумрудной дымке. Он высоко задрал голову и не переставал удивляться, какие же здесь были красивые ночи… И вдруг вспомнил очень похожую ночь, когда он ещё был подростком, но сердце уже тогда болело от похожей тоски… Учитель доверил им отнести секретные документы одному и впервые получить в свою характеристику заветную миссию с повышенным рангом. Но ранги тогда, как и сейчас, мало волновали Джирайю. Голова была занята только одним: он поспорил с друзьями, что наконец-то признается Цунаде в чувствах, и эта миссия очень для этого подходила. Им нужно было добраться до моря, где он никогда не был, но слышал, что там очень красиво, а значит, и романтично. Оставалась одна проблема — Орочимару. Как же он его не уговаривал тогда, чем только не грозил, и как не умолял. Тот был непреклонен перед цифрой в характеристике. Пришлось Джирайе тогда смириться и перенести свое признание на какой-нибудь другой срок. Но когда он один стоял у ворот Конохи, Орочимару все не было, а Цунаде, как ни в чем не бывало, с мешком на плечах прошла мимо него, заспешив по дороге. — А разве мы не должны дождаться Орочимару? — опешил Джирайя. — Ему нездоровится. Вдвоем пойдем, — махнула она и, не останавливаясь, зашагала дальше. — Я, кстати, тоже никогда не была на море. Было бы здорово искупаться… С тобой… Дорога была долгой и совсем не примечательной. Но когда они добрались до лазурного моря и увидели золотой пляж под тенью высоких пальм, Цунаде скорее скинула сандалии, сняла футболку, оставшись в топе и шортах, и сунулась в воду, только её сразу же накрыла большая волна, скрыв ее с головой. И когда Цунаде вынырнула и стала отплевываться, на её лице не было испуга, наоборот, лишь неподдельная радость и искреннее счастье. — Джирайя, она солёная! И вправду соленая! — восторженно кричала она, пока её не накрыла новая волна. Так вдвоём и пропрыгали на волнах целый день, позабыв и о миссии, и о секретных бумагах. Они опомнились только под вечер, когда у обоих животы от голода заболели. Но продолжать миссию уже не было смысла, тогда они наловили несколько рыбешек и разожгли небольшой костер. И всё у них тогда так слаженно получалось, как никогда прежде. Они весело шутили, мило беседовали и чистили рыбу, насаживая ее на деревянные палочки и обжаривая до хрустящей корочки на огне. И пока они с аппетитными причмокиваниями ужинали, началась очень красивая ночь. Над ними искрилось звездное небо, и они, закончив с едой, легли на горячий песок. Но Джирайя не смотрел на мириады светил, он смотрел только на нее, а Цунаде поднимала руки вверх и вслух мечтала: — Как же я иногда хочу, бросить все и отправиться в какое-нибудь далекое путешествие, — вздохнула она. — А что? Неплохая идея. Какая от меня польза для Конохи? Наваки вырастет и станет главой клана. Может быть, даже станет Хокаге. И за родителями приглядит, и за каждым жителем деревни. А я буду смотреть на достопримечательности в разных городах, гулять по лесам и горам, плавать на больших кораблях… Может быть, даже однажды уйду куда-нибудь с караваном. Разве не это замечательная жизнь? Она никогда не была настолько прекраснее, настолько милее и близка к его душе, чем в это мгновение. И Джирайя не выдержал, осторожно коснулся ее ладони. Она замолчала. Замерла… А у него дыхание перехватило, тело забила мелкая дрожь. Но он решил действовать дальше, и наперекор страху и полной неуверенности в себе, взял ее ладонь в свою руку. — Цунаде, — он посмотрел на нее, внутри от волнения все сжалось, а к щекам прилил крепкий румянец, — я очень давно хотел тебе сказать. — Да, Джирайя. — Она повернула к нему голову и мягко улыбнулась. В её глазах так по чудесному отражались отблески костра и далеких звезд. И он понял, что нет ничего счастливее на этом свете, чем просто лежать и смотреть друг на друга. Его ладонь вспотела. Он никогда ни с кем не целовался, знал, что и она тоже. Но неведомое желание тянуло и подсказывало, что делать. Она потянулась к нему и прикрыла глаза. И он прикрыл… Костер догорел, и они оказались в полной темноте. Он слышал ее дыхание, чувствовал его на своих губах. Грудь распирало от внутреннего огня и чакры. Казалось, что сейчас все вырвется наружу в безумном хороводе всех известных ему техник. Сердце уже так сильно колотилось, что кровь больно убила в ушах. Он коснулся ее носом. И оставался всего лишь миг до их первого, самого первого поцелуя… Джирайя ухмыльнулся, припомнив, чем вся эта история закончилась. И что его первый поцелуй случился уже намного позже в путешествиях в одном из публичных домов. Подул сухой ветер, и только сейчас он заметил, что забрел совсем далеко. Больше не было видно ни огней Дозорных башен, ни дыма от большого костра. Одни лишь скалы с жухлой травой и бескрайние барханы, уходящие за горизонт черной ночи. Джирайя уже собрался возвращаться, когда услышал журчание ручья неподалеку. Подумал, что хорошо было бы умыться перед сном, и пошёл к звуку убегающей воды. Уклон становился все круче, и приходилось держаться на острых камнях чакрой. Ручей оказался совсем тоненьким, бил из скалы и сверкал в свете звезд. Когда Джирайя подошел к нему, то вниз по течению заметил какую-то тень, похожую на призрачный силуэт. Протер глаза, и силуэт исчез. — Померещится же от усталости, — пробормотал он и присел на корточки. Отпил из ладони воды, умылся и ему вновь что-то показалось, только уже ниже ручья. По спине пробежалась мелкая дрожь, признак опасности, — без сомнения, он был здесь не один. — До чего же хорошая ночь, — вздохнул Джирайя и осторожно обернулся, заметив за своей спиной тень. Джирайя успел отскочить в последний момент. Прежде чем на то место, где он сидел, прилетели длинные иглы. Он поднял взгляд и на уступе скалы заметил невысокую фигуру в длинном плаще с большим капюшоном, накинутым на голову. — Кто ты такой и что тебе нужно?! — громко спросил Джирайя, но в ответ вновь полетели иглы. Он набрал чакру в ноги и высоко подпрыгнул. Сложил несколько нужных печатей и мотнул головой. Его волосы вмиг отрасли, как лишайник, и попытались опутать тайного противника. Но мимо. Противник увернулся и побежал по отвесу скалы. Джирайя еще раз мотнул головой. На этот раз волосы схватили противника за лодыжку. Тот упал, ударился о скалы и кубарем покатился вниз, попытался встать, но Джирайя быстро повалил его спиной на землю, сев на его, и сорвал капюшон. Под ним лежала девушка, очень красивая девушка… В свете ярких звёзд он смог хорошо ее разглядеть: смуглая кожа, нос с горбинкой, черные брови и огромные синие глаза, в которых горела такая дикая, животная злоба, что Джирайя невольно улыбнулся. — Никуда ты не убежишь, — произнес Джирайя, перехватив ее кисти и закинув голову для удара лбом. — Проклятый Алмуста'х, — сквозь зубы произнесла она и харкнула ему в лицо. — Ох, как же мне нравятся такие бойкие красавицы. — Джирайя вытер плевок о свое плечо. — Но, прости, мое сердце уже занято. И что, черт возьми, значит, этот ваш Алмуста'х? — Убий меня, — коряво произнесла она. — Убивать? — ухмыльнулся Джирайя, ближе склонился у ней и еще крепче, сжав ее маленькие ладони. — Нет, я тебя убивать не буду, сделаю, что получше. Она распахнула глаза и забилась под ним, как пойманный зверек. — Не трогать! — Вдруг в ее глазах вместо ненависти появился дикий страх. — Дура, — ругнулся Джирайя. — Я тебя трогать не буду, просто возьму в плен и к своим отведу. — Ху'джим, — вдруг прошептала она и с новой силой забилась. — Ху'джим!!! Внезапно окружение заиграло разноцветными искрами, а затем и вовсе стало растворяться. Он ещё чувствовал, что держит ее руки. Но все дальше терял контроль над реальностью, пока девушка под ним и вовсе не исчезла, и он упал в пустоту… Джирайя готовился встретиться лицом с сухой землей, а окунулся в нежную траву. От удивления он поднял голову и увидел, что оказался на тренировочных полях Конохи, а над ним стояла маленькая Цунаде и улыбалась. — Ну? И долго ты так валяться будешь? — усмехнулась она, протянув ему руку. — Ладно, давай, вставай, у нас еще дел много. Орочимару опять ноет… Джирайя не успел коснуться ее ладони, как его лицо тронуло что-то мокрое. Он резко очнулся и увидел над собой звездное небо. Его ухо облизывала собака Акиры, а ее хозяин стоял недалеко, сложив руки на груди. — Акира, — удивился Джирайя, хотел привстать, но голову тут же пронзила резкая боль, как во время тяжелого похмелья. — Что ты здесь делаешь? — Это я у тебя хотел спросить. Кен вдруг проснулся и привел меня к тебе. Думал, что ты уже труп, стал подходить, а ты захрапел на всю долину. Тоже мне, нашел место, где отдыхать. — А где девушка? — Джирайя присел и огляделся. Все было как и прежде: сухая трава, звездное небо, черные горы и барханы вдалеке. — Какая девушка? — удивился Акира. — Не знаю, — протянул Джирайя, — красивая такая. — О, — протянул Акира, — ты мне что-то совсем пугаешь. Перегрелся на солнце? Или, быть может, выпил чего лишнего? — Может, и вправду приснилось? — пробормотал Джирайя и тяжело вздохнул: неужели уже совесть решила над ним так подшутить?