Реквием

Плач Иеремии 3:39

Зачем сетует человек живущий?

Всякий сетуй на грехи свои

      Ночная благодать и тишина большого дома были внезапно нарушены раскатистым шумом. Громкий настойчивый стук вырвал Рози из поверхностного сна, заставив резко подскочить на кровати. Сердце бешено колотилось в груди, пока та мятежно смотрела по сторонам, стараясь определить источник звука, который с каждой секундой лишь нарастал, а вдобавок к нему добавился яростный звон колокольчика. Испуганный и нетерпеливый, откуда-то снизу, с первого этажа. Возле входной двери мясной лавки. Рози вскочила с кровати, накинула на плечи шелковый халатик и мигом вылетела из комнаты, устремившись по коридору, пока за дверью, кажется, долбились уже не руками, а ногами.       Женщина ловко сбежала по лестнице, поправляя ночную сорочку и взъерошенные волосы, но с каждым быстрым шагом отчаяние ночного визитера лишь росло в геометрической прогрессии. Рози схватилась за ручку двери, тяжело дыша от страха, от непрекращающегося громкого шума, раздражающего чувствительные уши. Она уже знала, кого там застанет. Она знала, но верить – не верила. Не хотела верить в то, что случилось что-то поистине страшное.       – Боже мой! – вскрикнула, оцепенев на секунду от ужаса, а сердце словно провалилось в желудок. С ног до головы оглядела дрожащую фигуру, прежде чем схватить его за плечи, затащить в дом, подальше от промозглого ночного ветра. Резко встряхнула, стараясь привести в чувства, но не получила должной реакции. Рваные раны, порезы, кровоподтеки: дьявол, как будто бились не на жизнь, а на смерть! Она положила руки на щеки, заставила поднять на себя обезумевшие от страха глаза, – Что вы двое... Что он с тобой сделал?!       Ну почему же, почему она их отпустила?! Ладно, хотя бы жив остался. Но главное, как он сумел найти дорогу... в таком состоянии?! Рози поджала губы, осмотрев красные крылья, кровоточащие проплешины, где перья зверски вырвали с корнем. Кисть одного крыла и вовсе, кажется, сломана, кость внутри вывернута и торчит под неестественным углом. Женщина проглотила ком в горле, нервно потянула ангела дальше в дом, пока тот едва волочил за собой ноги. Посадила на стул, осторожно расправив крылья и встала напротив, похлопав по бледным щекам.       – Люцифер, чтоб тебя! Посмотри на меня! Соберись! – она вновь встряхнула блондина, на этот раз сильнее и резче. Мужчина судорожно выдохнул, поморщился, его рассеянный взгляд прояснился. Боже мой, как же ломит все тело. Он разглядел перед собой встревоженную Рози, ощутил пряный запах перца и крови. Пустые чёрные глаза смотрели прямо в душу, а коготки усиленно давили на щеки. А что он здесь вообще...?       – Где Аластор?!       Люцифер моргнул.       Аластор? Ох, ну да, точно. Аластор.       Голова повалилась набок, глаза уехали в сторону. Сколько времени прошло? Видимо, достаточно, чтобы первоначальный шок схлынул, и крыло заныло с новой силой. Он вытянул левую руку, отогнул рваные рукава рубашки, обнажив кровоточащие следы демонических когтей. Лоскуты кожи висели ошметками, сквозь них проглядывалось розоватое мясо. Чертова регенерация подводит, в этих адских условиях и в этом отвратительном состоянии надеяться на свою силу не приходится. Золотая кровь сочится до локтя, капает и растекается уродливыми кляксами по грязным брюкам. Рози наблюдает молча, погрузившись в водоворот своих мыслей. Ей все ещё трудно поверить в то, что Аластор в самом деле сорвался. Он ведь так и не научился справляться с агрессией самостоятельно, а вместо этого уперся рогами в стену, отвергая любую помощь извне. Справится сам? Ну вот, не справился. Снова. Но почему, в таком случае, не довел дело до конца, не уничтожил жертву со всей душой и косточками? Это очень странно...       Рози подняла глаза, не сразу сообразив, что нужно помочь и принести аптечку. О вопросах и ответах не может быть и речи, хотя бы до тех пор, пока она не подлатает пострадавшего. Дама отлучилась на минутку, вернувшись из кухни со скромной коробочкой медикаментов. Здесь, вообще-то, не часто приходится прибегать к лечению. С травмами справляются по-старинке, а точнее, никак, ведь все затянется за сутки, будь то оторванная нога или вспоротое брюхо. Даже детки, когда разбивают колени, не хнычут, а лишь зализывают раны и вновь бегут играть на улицах.       Рози села на соседний стул, неловко улыбнувшись. Сейчас лицо Люцифера походило на мрачную маску с застывшим на ней ужасом. Он как будто бы снова провалился в то событие, вновь оказался запертым в клетке с разъяренным зверем. Мужчина вздрогнул, когда Рози ободряюще коснулась его ладони, переворачивая руку для подробного осмотра. Вздохнув, пробежалась взглядом по особо крупным рваным ранам.       – Сильно болит? – спросила, стараясь отвлечь от режущей боли. Блондин лишь кивнул, прикусив изнутри щеку. Черт возьми, конечно болит! Ноет каждый сустав, пульсирует каждая мышца. Да он и никогда не влезал в столь серьезные драки. Бил сам, но не получал по щеке в отместку. А стоило лишь раз ослабить бдительность, лишь раз проявить благосклонность, предложить неблагодарному ублюдку угощение, как в тебя тут же вцепились клыками и когтями, не давая опомниться.       Дама положила его руку себе на колени, начиная промакивать поверхность салфеткой. Люцифер зашипел и заметно дернулся, заставив Рози на секунду прерваться. Он уже, ко всеобщему счастью, не смотрел в одну точку, а метался взглядом по комнате, где из любого угла тот час же мог вылезти рогатый демон, на этот раз сожрав добычу с потрохами. Привычных золотых искр в глубоких лазурных глазах больше не было, пропала важная частичка пазла, исчезла вишенка на торте. Лицо почти не пострадало: под скулой и ниже виднелись пара синяков и царапин, слегка треснула губа, но это, в целом, не так страшно, как его крылья и руки. Да, зрелище не из приятных, но куда хуже – сам факт получения травм и причина. Как можно более аккуратно Рози стянула края мелких ран пластырем-стяжкой, но для иных, более крупных, пришлось достать из коробочки нить со стерильной иголкой.       – Люцифер... – мягко позвала женщина, стараясь обратить на себя внимание. Она подлатала очередное ранение и вновь настойчиво посмотрела в глаза, – Нужно зашить. Потерпишь?       Он взглянул на иглу в серых пальцах, и по спине тут же пробежал холодок. Пожалуй, даже эта боль не сравнится с той душевной, которую вылил на него Аластор сквозь гнев и ярость. А за что?! Кто бы знал. В его глазах стояли слезы, пока он наносил удары, пока рвал его плоть и перья, крича что-то о грехах и слежке. Люцифер был не в том состоянии, чтобы вникать в безумный бред сумасшедшего. Терпеть, черт возьми, оставалось лишь терпеть, что сейчас, что часом ранее.       – Подожди! Подожди минуту, прошу, боже... это чертовски больно... – Люцифер закрыл глаза и глубоко вдохнул, стараясь унять лихорадочную нервную дрожь. Рози подмечала каждую реакцию его тела. Уже связывает слова в предложения, а значит, голову не сильно повредили.       – Конечно больно! Но будет гораздо хуже, если оставить раны в таком виде. Ты ведь не собираешься ждать, пока все заживет само по себе, верно?       Люцифер нахмурился и по-ребячески поджал губы. Да-да, конечно, он мог бы прибегнуть к варианту самолечения, к безболезненной и безопасной магии. Но чертов Аластор и здесь причастен, а именно: энергия потрачена на Энджела, а Энджел пострадал из-за Ала. Так ведь? Радио-демон виновен во всех бедах, и Люцифер покрыл бы благим матом любого, кто выскажет иное мнение. Прошлого не вернуть, а выбирать сейчас не приходится, потому Морнингстар, зажмурившись, протягивает Рози левую руку, не желая церемониться и оттягивать процедуру. Чем быстрее – тем лучше.

***

      Несколько долгих минут лечебной пытки: десяток стежков по тому и другому плечу и запястью. Он сжимал зубы всякий раз, как игла проходила сквозь холодную светлую кожу. Вышло не так ровно, как хотелось бы Рози, но она правда старалась. Это вам не мясо перевязывать: здесь необходимо усердие и точность, а опыта в бессмертном посмертии было не так уж и много. В память закрался единственный случай особо сильного срыва Ала: этот кретин раздобыл ангельскую сталь, и тот переломный момент был, пожалуй, первым, когда Рози пришлось освоить технику хирургических швов. С тех пор прошло немало лет, а руки помнят теплоту крови, дрожь тела, помнят остроту иглы и едкий запах йода и спирта.       Обе руки наконец замотали тугими бинтами. Раны ужасно болели, а швы чесались, даже просто двигать руками невыносимо сложно и больно, словно тебя обтянули стекловатой. Люцифер осмотрел слои свежих повязок и выдохнул. Как долго ему теперь отыгрывать роль мумии? Когда регенерация подействует по-нормальному? Неужели ждать до момента возвращения в Рай? Не дай бог, если так и будет. Этот прогноз просто ужасен. Сейчас оставалось самое сложное: его крыло. Проклятый грешник, кажется, натворил что-то действительно серьезное.       Люцифер покосился за спину, и от жуткого вида изогнутой кости живот скрутило нервным напряжением. Рози прочла его взгляд и поднялась со стула, аккуратно расправляя алое крыло во весь немалый размах. Оно выглядело заметно поредевшим, часть маховых перьев отсутствовала, а другая слиплась от разводов золотой крови. Холодные пальцы погрузились в оперение, осторожно ощупали травмированную область. Ангел ощутил, как болезненно сдавило грудь от дежавю, правда эти демонические руки вовсе не пытались навредить ему, но легче от этой мысли не стало. Лишь через какое-то время, когда Рози чуть отстранилась, он услышал долгожданный, но совсем неутешительный вердикт.       – Это не перелом, Люцифер. Просто вывих. Я вправлю сустав на место, не двигайся.       И прежде чем Морнингстар успел возразить или дернуться, ловкие руки оттянули крыло на себя, слегка надавили и приподняли под нужным углом. Кость с щелчком встала на место, а Люцифер забыл как дышать, взвыв от внезапной резкой боли. Он сложился пополам, выливая проклятия на Рози, на Аластора, на весь этот гребаный ад, через который ему пришлось пройти поневоле. Это нихрена не закалка, не тест на выносливость и не экстремальное приключение. Это полный пиздец, и Люцифер лишь сейчас пожалел, что вообще отважился на эту дикую авантюру. Лишь мысль о Чарли, о её лучезарной улыбке, заставила эмоции слегка поулечься, а боль притупиться. Его лучик солнца был единственным стимулом, чтобы не пасть калачиком прямо здесь, на полу, не разрыдаться как сука от усталости и беспомощности. Он должен двигаться дальше, оставаться сильным не ради себя, а хотя бы ради дочери.       Люцифер рвано втянул воздух, сжал кулаки и постарался выпрямиться. Крыло стреляло адской болью. Блондин буквально чувствовал, как встают дыбом перья, как по коже пробегают мурашки, как тело не выдерживает всех сегодняшних испытаний, но продолжает бороться, не отключаясь. За несколько адских дней он постарел на столетия, впервые ощутив себя гребаной развалиной. Какое там бессмертие и вечная молодость, когда в этом состоянии по тебе уже плачет могила?       Рози молча фиксировала крыло шиной, стараясь не делать резких движений. Этот неженка наверняка ни разу в жизни не терял конечности, не собирал собственные кишки по асфальту, да и крови то своей практически не видел. Ангелы – они такие ангелы, в отличие от кровожадных истребителей, – хрупкие и ранимые. Может Люцифер и показывал свой строптивый характер, но Рози видела его насквозь, замечала показную самоуверенность, давно погасшую силу воли. Он не был размазней или нытиком, но как любому другому существу, Люциферу было невыносимо страшно в новых враждебных условиях, где каждый второй хочет отрезать от тебя по кусочку, оставить своеобразный памятный сувенир. По крайней мере, у мужчины был выбор, остаться ли ему в аду или бежать отсюда сломя голову. Спрятаться в облаках от смертей и насилия, от ежедневного ужаса, беспредела, анархии. Но этого выбора никогда не было у грешников, даже у тех, чьи преступления при жизни не носили столь серьезный характер.       Из омута мыслей ее вывел тяжелый вздох Люцифера, когда тот наконец успокоился, прошептал едва слышным отчаянным голосом.       – Рози... боже, он смотрел на меня так, словно намеревался убить, – он закрыл лицо руками, надавив на глаза до пестрых ярких бликов, – Я... я не думал, что выберусь оттуда живым. Если бы я помер сегодня, что бы подумала моя дочь? А моя экс-супруга? А коллеги, друзья? Я чуть не перечеркнул все своё существо из-за слетевшего с катушек подонка...       Дама поморщилась от нелестного комментария, но сохранила лицо, вновь усаживаясь рядом, беря бледную ангельскую ладонь в свою. Её брови добродушно изогнулись, и жуткое беспристрастное лицо стало чуть более эмоциональнее и теплее.       – Ты знаешь, что заставило Аластора так поступить, Люци? Есть догадки?       Морнингстар утер одинокую слезинку и поднял взгляд, недоуменно скривив губы. Ему совсем не льстила мысль, что Рози встанет на сторону давнего приятеля, но на большее он и не мог рассчитывать: и без того уже получил заботу, лечение и внимание.       – Догадки? – он нервно хохотнул, потерев виски пальцами, – Нет, черт возьми, ни одного разумного предположения. Он сошел с ума на ровном месте! Я пришел в его комнату, а он... – блондин вновь замолк, поежившись от пробежавшего по телу ужаса, а Рози в лице не поменялась.       – И ты не думаешь, что он мог... чего-то испугаться? Проявить защитную реакцию? – было забавно наблюдать, как меняется лицо мужчины по мере чрезмерно плавного подхождения к теме. Люцифер обомлел, всплеснув руками и едва не согнувшись от раската боли по всему телу.       – Испугаться?! Чего он, блять, мог испугаться?! Прости мой французский, Рози, но это звучит как бредятина. Я не понимаю, почему ты пытаешься найти причину его стремного поведения. Ублюдок чуть не убил меня, а ты его выгораживаешь! Демоны все друг за друга горой стоят, да?!       Глаз Рози едва заметно дрогнул, пока Люцифер продолжал фамильярно обвинять и отчитывать всех и каждого, не заботясь о том, чтобы фильтровать свой базар при леди. Она остановила поток грубой брани, слегка сжав его руку, на что Люцифер зашипел и поднял озлобленный взгляд, наконец замолчав.       – Я не пытаюсь оправдать Аластора, дорогуша. И тем более не выгораживаю его в твоих глазах. То, что он сделал – ужасно, но я смотрю на ситуацию с двух сторон, понимаешь? Я хочу чтобы ты лишь попытался задуматься о причинах. Вспомнил то, что может иметь важное значение.       Люцифер вырвал ладонь из ее холодных рук и едва не зарычал от негодования. Да какого хрена?! Какие еще две стороны?! Есть лишь нападавший и жертва, золотой середины не дано.       – Слушай, если ты продолжишь говорить загадками, то я за себя не ручаюсь. Я, конечно, не такой импульсивный придурок, как Аластор, но поспорить с тобой на повышенных тонах не постесняюсь.       Рози на секунду закрыла глаза, сжав губы в тонкую линию. Понадобилось сделать глубокий вдох, чтобы не высказать ему в лицо пару ласковых. О, этому ангелу определенно удалось вывести из себя вечно спокойную и невозмутимую натуру, а это говорит о многом. Вновь распахнув черные очи, она едва заметно улыбнулась, задав заветный вопрос прямо в лоб, без шанса на пререкания и выкрутасы.       – Ты когда-нибудь бывал в Луизиане, Люцифер? К примеру, в двадцатых годах прошлого века?       И с этим вопросом сердце ангела пропустило пару ударов. Перья распушились, а дыхание замерло, когда он посмотрел огромными глазами в лицо беспристрастной женщины, приоткрыв рот от шока. Спросила, словно о погоде, заранее зная истиный страшный ответ.       – Ч-что ты сейчас...?       – Да или нет?       Морнингстар невольно отпрянул, ощутив, как кровь мгновенно отхлынула от лица. Что все это значит?! Она все знает? Откуда? Как давно? Боже, это не к добру, явно не к добру, блять! Но... почему он все ещё жив? Почему она его не убила? Почему подлатала? Это злая шутка? Розыгрыш? Какой-то обряд перед съедением его плоти? Что, мать вашу, здесь происходит?!       Горло пересохло, Люцифер с трудом сглотнул вязкую слюну, не отрывая взгляда от Рози. Насколько же проницательна эта женщина, раз смогла безошибочно вычислить его за каких-то трое суток?! Она не выглядела угрожающе, не стремилась напасть, покалечить или закончить работу за Ала, но... стоп.       Люцифер медленно кивнул. Бесполезно утаивать подробности.       – Я... был там...       Рози скрестила на груди руки, откинувшись на спинку стула, и даже это легкое движение заставило Люцифера вздрогнуть и сжаться. Он не знал, да и не мог знать, что скрывалось за этими словами. Сотни бессонных ночей, навязчивые мысли, пустые вопросы, тонна прочитанной литературы. И ни одно жалкое исследование не подсказало ни Аластору, ни Рози, какой птице принадлежит перо, найденное в его квартире одним мрачным вечером.       Он ломал голову до конца своей жизни, он всерьез готов был поверить в библейские сказки, лишь бы облегчить тяжелые думы, лишь бы наконец узнать ответ на терзающий голову вопрос. Но не суждено тому случиться – отошел в мир иной слишком рано, а в адском посмертии появились другие, более насущные мысли. Но Рози помнила каждую вброшенную теорию заговора, каждый день и каждую ночь, когда под влиянием давящих мыслей его разум не выдерживал перегрузки. О, как же часто они выходили на охоту, промышляли под носом полиции, не заботились об уликах и лишь чудом выходили сухими из воды. Было бы весело, если бы не было так грустно, ведь даже убийства не приносили должного эффекта. Тревожность оставалась, организм истощался, мысли путались.       Головоломка собиралась воедино, когда в пустую голову мужчины закрадывались все новые и новые воспоминания его земного отпуска. Тот безумный опыт, оставивший душевные травмы, запомнился ему надолго, являлся в ночных кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту. Люцифер взглянул на Рози отчаянным взглядом, когда вспомнил важную деталь, которой в то время совсем не придал значения.       – Подожди... Я... я оставил ему...       – Перо, – закончила Рози, серьезно взглянув на ошарашенного блондина. Люцифер медленно моргнул и свел к переносице брови. Он и думать забыл об этом спонтанном поступке. Что двигало ангелом, когда он вырвал белоснежное перышко со своего огромного крылышка? Желание подбодрить беднягу, подарить веру в светлое будущее или желание насолить на свежие раны? Он ведь понятия не имел, как отреагирует Аластор. Не подумал об исходе, вбросив частичку святыни в его грязно-серую жизнь, все равно что спичку в лужу бензина. Без задней мысли и корыстного умысла принес неизгладимые последствия и без того расшатанной психике.       – Люцифер... – в голосе Рози послышались трагичные нотки, когда она склонилась чуть ближе. По лицу видно, как та переживает, как негодует, как едва сдерживает подавленные эмоции, – Зачем?       Морнингстар обомлел от этого тона. О боже. Он что, правда совершил ошибку? Не подумал головой и поступил абсолютно беспечно? Вмешался в человеческую жизнь, когда об этом никто не просил. Как глупо для некогда верховного ангела Рая. Он прикусил губу, наивно надеясь, что Рози опровергнет его тяжбы. Но та молчала, пронзая его пустым темным взглядом.       – Я хотел... помочь, – не ложь и не правда, но хоть что-то в тишине испытующего молчания. Женщина вздохнула, скрестив меж собой тонкие длинные пальцы. Дьявол, она сейчас так сильно хотела дать ему подзатыльник.       – Ты не помог, Люцифер. Прости, но ты лишь усугубил ситуацию. Ты даже не представляешь, чему подверг Аластора этим действом.       – И чему же...? – спросил чуть нахально, бесстыдно, не желая признавать свою оплошность, хотя в глубине души понимал, что облажался знатно. И все же Люцифер негодовал. Да боже, что могло случиться от маленького небесного дара? Не помер же этот Аластор, в конце концов?!       Каблук сердито отбивает ритм по полу, этот театр одного актера начинает раздражать. Рози поднимает бровь, смотрит долго, испытующе. Он что, в самом деле не предполагал никакого исхода, или только сейчас притворяется глупым?       – Скажем так: это сильно подкосило его душевное спокойствие. Он не находил себе места, пока пытался разгадать эту тайну. Аластор – тонкой души человек, и любое поползновение в сторону его стабильности может порушить абсолютно все. Но даже это не главное, Люци, – она тяжело вздохнула, понизила голос. Воспоминания гнетущего прошлого вновь заныли где-то под ложечкой, – Своим поступком ты невольно разбередил очень старые раны.       Люцифер выдохнул через сжатые зубы. До чего же неприятно выслушивать подобные обвинения. Старые раны? Какие еще раны? Это ведь простое перо, оно ведь не могло вызвать столь дикую реакцию?! Или могло..?       Черт, ладно, допустим. Но он же не знал! Он не хотел, чтобы все так далеко зашло. Однако незнание не освобождает от ответственности, а оттого вдвойне хреново. Люцифер поднял задушенный взгляд, нервно теребя край повязки на запястье, пока Рози продолжала откровенно осуждающий монолог.       – Я не могу рассказать тебе все подробности, Люци. Ты поступил крайне опрометчиво, глупо и неразумно. Это было ужасно, у меня нет слов, чтобы описать, насколько сильно это повлияло на всю его судьбу и дальнейшую жизнь...       – Ладно, ладно, ладно, прости, хватит! Я все понял! – он замахал ладонями, прервав даму на полуслове, так как слушать этот приговор уже невыносимо, – Но что я должен теперь сделать?! Испечь пирог в качестве извинения? Физически я его не калечил, знаешь ли...       Рози скривила губы и вновь сложила на груди руки, поправляя сползший с плеча халатик. Было бы славно, если бы все проблемы, как в сказках, решались извинением и прощением. Но это не детская книжка, и даже не земная жизнь, а чертов ад, где прощение ты вымолишь только в том случае, если сделаешь милость и сдохнешь. И Люцифер, и сама Рози, прекрасно осознавали это, а потому последняя предпочла сменить тему на более значимую.       – Знаешь, я бы очень хотела понять, какого дьявола ты делал на земле, к чему была эта слежка, каковы твои треклятые мотивы. У меня сотни наводящих вопросов, и ты обязательно ответишь на каждый, без возражений, чуть позже, – она приподняла ладонь, не давая Люциферу вставить слово, продолжив говорить без остановок, – Сейчас меня волнует иное. Как ты, черт возьми, выбрался оттуда? И самое главное: где Аластор, Люци?       О нет. Вот и приплыли. Морнингстар отвел глаза, раздумывая, как бы выразиться конкретнее. Разве что напрямую, с подробностями всего этого ублюдского процесса.       – Оу... Слушай, произошло кое-что странное, я толком и не разглядел, что к чему. Там было... очень темно, очень жутко, до одури страшно. Вспыхивали какие-то символы, когда я столкнулся с ним лицом к лицу, и...       – Ближе к сути, пожалуйста.       Он не мог не закатить глаза, раздраженно вздохнув, но быстро взял себя в руки, нахмурившись.       – Если уж говорить кратко, то Аластор... исчез.       Брови Рози озадаченно поднялись вверх, она раскрыла рот в немом вопросе, не зная, как отреагировать на это заявление. Она молча хлопала глазами, и лишь когда до разума дошла суть ответа, то дама мгновенно встрепенулась, взъерошив пальцами волосы.       – То есть как исчез?       Люцифер пожал плечами, неоднозначно покачав головой.       – В один момент он просто взял и испарился в тени. Я же говорю, там было слишком темно, чтобы разглядеть все детали. Я думал, что уже помер, или надолго отключился. А когда открыл глаза, рядом никого не было. Лишь кромешная тьма и шум радио.       Рози понадобилось время, чтобы переварить услышанное. Она встала со стула, принимаясь маячить перед глазами ангела, взволнованно покусывая коготь большого пальца. Морнингстар не сводил с нее взгляда, потирая ноющее плечо. Как бы сильно он не ненавидел Ала, эта ситуация волновала его равноценно. Но не потому что он переживал за демона, а потому что его внезапная кончина могла бы сильно сказаться на отеле и постояльцах, а лишние проблемы были ему совсем некстати.       Рози вдруг остановилась, оперевшись руками о подоконник и взглянув в ночную мглу. Она вновь развернулась к Люциферу, поплотнее укутавшись в халатик и скрестив на груди руки.       – Кажется я знаю куда он направился. Это место – наш единственный козырь.       Морнингстар фыркнул, а все его волнение как ветром сдуло. Он махнул ладонью за спину, и его крылья тотчас исчезли, подарив позвоночнику немыслимую легкость. Он ощущал себя без крыльев все равно что голым, однако от них сейчас больше проблем, чем пользы.       – Да и плевать на него... – пробубнил он себе под нос, но это тихое недовольство не ускользнуло от острого слуха хищницы. Рози негодующе вскинула брови, а по лицу расползлась клыкастая ядовитая ухмылка.       – Люцифер!!! Ты эту кашу заварил, тебе и расхлебывать последствия. Жди меня здесь, и только попробуй сдвинуться с места. Станешь одним из мясных экспонатов на прилавке.       Блондин примирительно поднял ладони, покачав головой в знак повиновения. Конечно, эта угроза – не более чем шутка, но мало ли что можно ожидать от демоницы, с которой ты знаком чуть меньше, чем полсуток. В его планы не входило стремление быть сожранным из-за последствий собственного упрямства. Он едва не скатился со стула, пока смиренно ожидал прибытия Рози в гостинной.       Дама вернулась минут через десять, в темном чепчике и в длинном теплом платье, с запасной рубашкой под боком. Она вручила сменную одежду Люциферу, ибо его собственная сейчас походила на лохмотья. Он, как и следовало ожидать, отверг любую помощь в переодевании и корпел следующие пять минут в соседней комнате, стараясь натянуть рубашку на израненные руки.

***

      Вновь оказавшись на улицах Каннибал-тауна, Морнингстар поежился от холода, оглядывая окрестности и пытаясь вспомнить, каким образом он пробрался незамеченным сквозь беснующихся ночных пешеходов, когда добирался сюда часом ранее. Пожалуй, это был его самый безрассудный поступок в аду. В тот момент он был слишком ошарашен, слишком дезориентирован и потерян, чтобы соображать рационально, чтобы предполагать возможность получения новых травм или собственного убийства. Абсолютно ничего не имело значения, важна была лишь цель, подальше от отеля, подальше от товарищей, которые могли навлечь на себя беду, если бы заметили его в таком состоянии.       Сейчас же, чуть окрепнув и заручившись поддержкой главы поселения, Люцифер шагал в неизвестном направлении, следуя гуськом за Рози, куда-то к окраине города. Они очутились возле опушки леса гигантских красных деревьев, и в последний раз обернувшись на цивилизацию, шагнули в темень, скрывшись из виду.       Кажется, дорога заняла много времени. Тропинка закончилась, дальше пришлось пробираться сквозь корни, густую траву, ветви терновника и клыкастые хищные растения. С каждым пройденным шагом Морнингстар сомневался в адекватности этой затеи, размышлял, не западня ли это. Лес в этой местности был дремучий и неизведанный, без явных признаков обитания хоть одной живой души, помимо птиц и местных травоядных. Рози была невозмутима, словно эти прогулки являлись для нее обыденностью, и даже её платье ничуть не стесняло движения. Хищник и опытный охотник в одном теле – её опасная натура расцветала именно в этих диких условиях.       Тьма рассеялась, и алый свет небесной пентаграммы озарил крохотную лесную опушку, на которой стояла, осунувшись, старинного вида серая радиобашня. Заброшенная покореженная конструкция до дыр изъедена ржавчиной, болты раскрошились, а дикие лианы захватили все столбы доверху. Люцифер сощурился, приглядываясь внимательней, и к своему ужасу заметил слабый зеленый свет, искрящийся из мелких окон сверху.       Он столкнулся взглядом с Рози, в черных глазах мерцали блики багрового неба. Та была серьезной, молчаливой, погруженной в собственные мрачные мысли. Это место, на самом деле, было секретным и значимым, известным лишь двум грешникам. Здесь, вдалеке от суеты и всего мира, Аластор провел свои первые пробные эфиры. Освоился, обжился, поднялся, покорил радио-поле своей харизмой и дикцией. Он уже был мастером в своем деле, у него был план, который отлично сработал: подмять под себя аудиторию, выходить в эфир ежедневно, еженедельно, ежегодно, до тех пор, пока в ад не провалилась та единственная, с кем мог сплотиться, свергнуть местную высшую знать. Они работали в тандеме, они стали оверлордами, они собрали всех диковатых каннибалов, образовав поселение здесь, рядом, прямо на краю родного леса. Жили припеваючи, и все было замечательно, пока в консервативную стабильность не ворвалось телевидение...       – Ты ведь не оставишь меня с ним один на один? – Морнингстар осторожно ступал по шатким лестницам, скрип которых, кажется, уже распугал всю ближайшую живность. Голос стал чуть хриплым от долгого молчания и холодного ветра, – Он меня добьет. А потом сожрет. Нарежет, замаринует, сотворит бог знает какую содомию.       Рози устало вздыхает, но не может не ухмыльнуться. Уж слишком мил Люцифер, когда так очаровательно волнуется. Да она бы сама организовала все вышеперечисленное, но сейчас не до этого. Они поднялись достаточно высоко, чтобы рассмотреть раскинувшуюся под ногами опушку. Здесь ветер приятно обдувает лицо, здесь полно дыр в металле пола. Здесь нужно держать равновесие, чтобы не провалиться вниз, чтобы не переломать позвоночник об огромные бетонные блоки.       Железная дверь заперта изнутри, на потуги ангела она не поддается. Люцифер толкает, тянет, бесполезно. Снизу, прямо возле пола, сквозь ржавую щель сочится тот же тусклый свет и слышится тихий шум радио. Рози тянет к двери руку, её сил хватило бы, чтоб смять эту железку к черту, но кончики пальцев искрятся, дама вздрагивает, резко отдернув руку, как от раскаленной плитки.       – Вот же гад! – шипит женщина, тряся ручкой в воздухе, пока пальцы покалывает жгучей судорогой.       – А?       – Защиту поставил. Черт тебя дери...       – Защиту? – блондин вновь ощупывает дверь, пытаясь найти хотя бы намек на магию, но ничего не замечает. Рози смотрит удивленно, чуть вскинув брови. Инстинктивно дует на ладонь, пытаясь снизить жжение от мурашек.       – Оу, подожди-ка, – она берет его ладонь в свою и вновь подносит ближе. Белая рука не дергается, а серая потрескивает от скопления темной энергии, – Она... не действует на ангелов?       – Ты меня спрашиваешь??       – Просто мысли вслух, – Рози задумчиво хмыкнула, прошлась туда-обратно, покусывая коготь, стараясь прикинуть, как подобраться, ведь в окнах сплошная темень, там тоже искрится магия, а иных запасных выходов нет. Долбиться в дверь – не вариант, не откроет, или вовсе снова сбежит. Но ведь они проделали этот путь не впустую! Люцифер садится на корточки возле дыры у пола, прикидывает, хватит ли магии на трансформацию, как на последний адекватный вариант вторжения.       – Рози, я могу... попробовать превратиться в змейку. Дьявол, у меня же совсем не останется сил... – цыкнул он языком, потерев подбородок пальцами. Рози, осторожно подойдя сзади, легонько сжала его плечи, стараясь не причинить лишней боли. Её руки холодны и тверды, словно камень.       – Ты уверен? Я не смогу пойти за тобой, Люци. Придется выкручиваться самостоятельно.       – Как вариант, мы все ещё можем дать заднюю....       Ха-ха, вот уж нет. Дама слабо усмехнулась, встряхивая Люцифера за плечи. Пожалуй, одно её одобряющее слово, и он бы действительно развернулся и ушел прочь, бросив Аластора в этом богом забытом месте.       – Ни за что! Действуй. Прямо сейчас. Я буду здесь, за дверью, просто скажи об этом Алу. Он не станет прибегать к насилию, пока я рядом.       Люцифер кивает, закусив губу. Боже, ну вот и все. Момент истины. Он совсем не готовился, не настраивал себя по пути на поражение. Потому что к такому нельзя быть абсолютно готовым. Это неоправданный риск, фортуна, русская рулетка, что угодно, где у тебя есть лишь два шанса: умереть или сдохнуть. Ну, в лучшем случае, заключить перемирие, но такой вариант слишком сказочный. Он все еще не понимает, зачем согласился на это. Видимо, совесть сожрала. И жрала бы до тех пор, пока не обглодала со всеми костями.       Люцифер глубоко вдохнул, сконцентрировав внимание на собственном теле. Сжал кулак с последней крупицей магии и щелкнул пальцами: на ржавый пол упала белесая змейка. Рози грустно улыбнулась, наблюдая, как та проползла в расщелину у пола, скрывшись в темноте лесной радиобашни. На этот раз все точно обойдется. Она уверена. Она знает больше, чем другие.

***

      В захламленном темном пространстве стоит затхлый влажный воздух, амбре заплесневелого дерева и сырой штукатурки. Отголоски прошлого висят на стенах, валяются на полу, на столе, на диване. Рваный лунный календарь застыл во времени, старые документы с расплывшимся текстом уже отсырели, приклеившись ко всем ближайшим поверхностям. Где-то в углу гудит и шипит едва живой радиоприемник, и в этом белом шуме слышатся голоса, мелодии, обрывки странных звуков. Эта вещица слишком стара, чтобы ловить плавный и четкий сигнал иных станций, но оно и не нужно, ведь здешнего обитателя, видимо, все более чем устраивает.       Аластора нигде не видно, зато видно сомнительного вида субстанцию, покрытую пляшущими тенями и зеленым светом, лежащую без движений на узкой пыльной кровати. Сердце трепещет, словно птица, и от страха приходится задержать дыхание. Люцифер подходит ближе, смотря на силуэт, и с каждым скрипучим шагом это темное нечто принимает все более знакомые высокие очертания. Это похоже на плотный вязкий кокон, – своеобразная защита от всей жестокости мира, надежное укрытие, сквозь которое не пробьется ни единый лучик света или посторонний непрошенный невежда. Но это, конечно, не касается Люцифера, ведь он настроен решительно, хотя поджилки трясутся, а пальцы дрожат, когда он тянет руку к холодной мрачной материи.       Она странно вязкая, но твердая, как ньютоновская жидкость, сквозь которую не пробраться привычным способом, сколько не колоти или не пытайся раскопать содержимое. Лица Радио-демона не видно, но его аура ощутима: он точно здесь, в этой чертовой ледяной оболочке, закрылся в себе, может навечно, и не желает выползать наружу. Морнингстар хмурится, касается того места, где предположительно находится его грудь и сердце.       – Ал, ты слышишь меня? Вылезай сейчас же, мы не договорили.       Радио у стены зашипело помехами, частоты усилились, а голос какого-то диктора, вещающего о погоде посреди ночи, отчеканил «пас-мур-но и хмуро».       – Давай поговорим, как нормальные люди. Я не желаю тебе зла, понимаешь? Дай мне возможность объясниться без криков и рукоприкладства.       «Осторожнее, не то вас убьет мол-ни-я, ха-ха!», – послышался задорный искаженный голос, и это начинало действовать на нервы. Морнингстар захотел разбить это дрянное устройство.       – Пожалуйста, выслушай меня. Я расскажу тебе всю правду. Я расскажу тебе о том пере, Аластор, – ладонь продолжает касаться материи, такой безжизненной и жутко холодной, а радио почти трясется, выплевывая последние фразы, прежде чем окончательно умолкнуть.       «Берегите себя и будьте пре-дель-но осторож-»       Ладонь внезапно проваливается сквозь мглу и задевает тело, плотную ткань одежды на груди демона. Люцифер вздрагивает, а по коже моментально пробегает неприятный холодок. Руку окутало противное желе темной магии, сердце гулко застучало где-то в горле. Субстанция зашевелилась, заискрилась зеленым, из ниоткуда выползло мощное темное щупальце. Блондин ахнул, рефлекторно отпрянул, отходя подальше, но уйти ему не дали: повалили на захламленный пол, схватили за ногу, подтащили обратно к кровати. Темная рука с когтями метнулась вперед, сжала ворот белой рубашки и притянула поближе, пока ужасающая фигура Радио-демона наполовину свесилась с кровати, смотря в охваченное страхом лицо немигающим взглядом. Куда же делись его крылья?       Он смотрит овечьим ужасом в налитые кровью глаза и видит в них саму смерть, не с косой, а с тростью- микрофоном, без капюшона, с торчащими пушистыми ушами. Люцифер невольно зажмурился, вжал голову в плечи и вытянул перед лицом руки: до чего же жалкая попытка защититься. Но удара не прилетело, и душить его тоже не стали. Лишь держали молча, без движений, осматривая искаженное страхом лицо. Время в тот момент остановилось, дыхание замерло, и слышатся лишь громкий стук сердца и гудение старинных приборов, пока знакомый голос наконец не заговорил под самым ухом:       – Рассказывай. Люцифер поморщился от этого строгого тона, ощутив себя провинившимся ребенком, которого отлупят ремнем, если посмеет сказать неправду. Отвратительное чувство беспомощности охватило все тело, когда он решил открыть глаза, вновь взглянув в алые очи мучителя.       – Может для начала отпустишь меня?! Я не могу думать, ты слишком близко. Аластор злобно усмехнулся, смотря прямо в глаза, пока Морнингстар же отводил их в сторону. За время продолжительной медитации он слегка успокоил нервы, поумерил пыл и пришел в норму, хотя в голове продолжали вертеться гнетущие мысли, отвратительное чувство ничтожности, неспособности взять под контроль эмоции и чувства. Он не ожидал, что действительно сорвется, утонет в болоте страхов и покрытых копотью воспоминаний. Ужасно, когда твой мозг тебе неподвластен, ужасно, когда ты не можешь контролировать свои слезы. Это выбивает из колеи, сводит с ума, заставляет вновь и вновь вспоминать, вдыхать, ощущать. Эти мысли заполняют черепную коробку, жалят, как шершни. И ведь их не потравить, не выгнать и не прихлопнуть.       С горем пополам Аластор разжимает окоченевшие пальцы на воротнике, а Люцифер вдыхает полной грудью, оседая на пол. Он приглаживает назад светлые пряди, поднимая взгляд на грешника, который уже опустил ноги на пол, склонился, уперевшись локтями в колени и внимательно слушая, навострив уши. Долгое испытующее молчание наконец нарушается слегка сиплым голосом ангела.       – Короче, сразу к сути. Может быть, я действительно перегнул палку с этой глупой затеей. Я не знал, как ты отреагируешь, ясно? Я действительно был тогда там, в Новом Орлеане, я видел тебя человеком, – в секундной паузе он оценивает реакции: Аластор неподвижен, его лицо сосредоточено на исповеди. Боже, пусть все это уже закончится, сколько можно позориться?! – Я следил за тобой из чистого любопытства, не имея под собой мотивов! Мне стало интересно, что за хрен вещает на радио, вот я и прицепился, стал прозрачным, просто... наблюдал.       Аластор склонил голову набок, его глаз дернулся от раздражения и подобного неформального тона.       – И что же ты увидел, пока шастал за мной по пятам? Неужто так сильно понравилось зрелище? – он чуть согнулся, наклонившись ближе, его тон похолодел, а лицо помрачнело, – И в моих вещах рылся из чистого любопытства?       Люцифер замешкался, невозмутимо потирая висок, пытаясь придать телодвижениям хоть какой-то градус уверенности. Его бестактность в очередной раз вышла ему боком, но отступать и прятаться уже поздно, время отвечать за свои проступки.       – Я провел с тобой одну неделю! Что бы ты там не скрывал, я не видел ничего секретного, кроме одного убийства, – Люцифер размял дрожащие пальцы, мотнул головой и выдохнул, вновь прервавшись. Ох, как же он хотел соврать и преуменьшить подробности, но слова сами полились из рта единым потоком, – И... нескольких приступов паники. И твоих...       Аластор сдвинул к переносице брови. Вокруг заискрились жуткие символы, а голос заскрежетал от помех, когда он оказался практически лицом к лицу с блондином.       – Моих..?       – Шрамов.       Дьявол. А вот это было больно. Глаза Аластора налились кровью, а улыбка исказилась до безумной. Он медленно встал с кровати, не сводя разъяренного взгляда с Люцифера, который тоже поднялся, попятившись в сторону и выставив ладони в примирительном жесте. Кажется, он все-таки видел то, чего не стоило.       – Да-да, слушай, получилось неловко, – запинаясь и сбивая на пути предметы, мямлил мужчина, отходя все дальше и дальше от надвигающейся смертельной угрозы. Светлые волосы встали дыбом, ситуация обострилась, и Люцифер выпалил единственное, что могло спасти его в этом шатком положении, – Там за дверью ждет Рози. Лишь тронь меня пальцем, и я сразу начну орать. Ты ведь понимаешь, что она–       Аластор не отреагировал, лишь хлопнул в ладони, и помещение погрузилось в глухую тишину, настолько плотную и давящую, что заболели барабанные перепонки.       Звукоизоляция?! Блядство!!!       Морнингстар прижался к стене, понимая, что бежать больше некуда. Пути отхода перекрыты, магия на исходе, а дикий зверь стоит напротив, возвышаясь все выше и выше, искажая свой демонический облик, практически впечатывая тело в штукатурку одним взглядом. Люцифер тяжело сглотнул, вытаращив глаза и вновь выставив перед собой трясущиеся руки.       – Я был не прав! Я не хотел давить на больное! Ал, блять, прости! Клянусь всем своим существом, я не видел и не слышал ничего помимо вышеперечисленного!       Не убедило. О боже. Аластор вбил обе руки по обе стороны от ангела, настолько сильно, что затрещала шаткая стена, а громкое эхо поскакало по углам. Люцифер сжался, готовый прямо здесь рассыпаться в пыль от животного ужаса.       – Просто дай мне загладить чертову вину! Ты ведь не собираешься убивать меня по такой ерунде, если я предложу тебе выгодную сделку? – на одном дыхании выпаливает блондин, толком не соображая, что сейчас несет. Это первое, что пришло ему в голову, и это, черт возьми, сработало. Голова на тонкой изогнутой шее качнулась и хрустнула, вернувшись на прежнее место. Зрачки расширились, а выражение лица приняло притворно-добрый оттенок. Радио-демон взглянул на мужчину сверху-вниз, подняв брови. Сделки, пожалуй, – единственное, что действительно способно заинтересовать столь горделивую натуру.       – Удиви меня. Предложи то, от чего я не смогу отказаться. Иначе я сверну твою шею, – ухмыляется он злорадно, осматривая Люцифера так, словно впервые видит. Замечает следы своего гнева на лице, на шее, на рукавах новой рубашки, которые местами пропитались кровью из-под повязок. Морнингстар смотрит пустыми глазами, лихорадочно соображая с ответом. Ни одной адекватной мысли, которая, хоть немного, да оставила бы его в плюсе. Сплошные минусы, сплошные недостатки. Эта сделка будет выгодна лишь одному, и оба прекрасно осознают, в какой тупик попал ангел.       Вот же блядь.       – Кровь. Я дам тебе свою кровь в обмен на сохранность моей жизни. Кажется, тебе вкатывают эти извращения, – отчаянно выпаливает мужчина, надеясь, что этого будет достаточно. Лишь бы он согласился, ох дьявол, лишь бы согласился.       Радио-демон улыбается той же клыкастой улыбкой, обдумывая предложение. Кровь ангелов, безусловно, крайне вкусное блюдо, но разве он наестся парой жалких глотков? Аластор знает, что у загнанного в угол звереныша нет иного выбора, кроме как согласиться на любые требования, чтобы остаться в живых. Потому, надавить чуть сильнее, промять под себя, исказить условия – как нечего делать. Он тихо хохотнул, приблизившись к ужасно бледному лицу мужчины.       – Четыре дня. Четыре дня до твоего ухода я буду пить твою кровь в неограниченном объеме. Ваш организм прекрасно восполняет потери, подобный бездонный ресурс не обеднеет от нескольких литров.       По спине пробежали мурашки от столь близкого присутствия сия придурка. Он буквально может ощутить холодок его кожи и жар дыхания, пламя красных полыхающих глаз. Люцифер тихо выругался, встретившись с Аластором взглядом. Он же, блять, совсем не шутит! Он собирается пить его кровь, как молоко из блядской коровы?! Черт бы его побрал, боже...       Он судорожно вздыхает, прикусив губу и раздумывая над ответом. В принципе, он ведь не выжмет его досуха за каких-то четыре дня, так ведь? Это лишь гуманное перемирие, после которого они разойдутся, словно в море корабли и больше никогда-никогда не встретятся. Это его последний козырь, чтобы остаться вживых, и ради этого простого желания придется чем-то пожертвовать.       – Чтоб ты сдох, скотина... – шипит он себе под нос, протягивая ладонь ублюдскому грешнику. Аластор победно скалится и по такому поводу даже снимает перчатки. Он пожимает худую теплую руку, создав рой маленьких зелено-золотых искр. Вот и все, а сколько криков то было.       Той же ладонью он тянет бледную руку повыше, закатывает рукав рубашки до локтя. Запястье покрыто бинтами – повязка так некстати скрывает его зверскую кровавую работу. Люцифер, мягко говоря, охренел от подобной дерзости. Не прошло и секунды, как демон принялся воплощать желаемую мерзость в реальность. Он ведь даже не успел осмыслить случившееся!       Коготь без особых церемоний поддевает край бинта, тянет и режет, распускает пару слоев хлопка, открывая покрытую царапинами кожу. Когда стал виден край одного из швов, Аластор долго и пристально рассматривает чудо хирургического мастерства. Он помнит похожие стежки на своей коже, словно это было вчера, воспоминания ласковых рук дорогой подруги трогают губы нежной улыбкой.       Ладони холодные, как ледышки, сжимают горячую руку в районе запястья. Люцифер хмурится, дрожит, как птичка, от контраста температур и волнительного страха. Блять, ну что за придурок, что он там высматривает?!       – Ты собираешься пить, или нет, черт возьми?! – рявкнул он, не выдерживая этой долгой заминки. Нервы уже на пределе, а Аластор все тянет, наслаждается моментом, реакцией, эмоциями. Демон ухмыльнулся, сжав здоровый участок кожи, проверяя наличие вен. Они желтые, слегка рыжие, их сложно отыскать под этой белой фарфоровой кожей.       – Угомонись. Всему свое время, – давит улыбку грешник, продолжая поиск, дюйм за дюймом, наконец разыскав хорошее место, подальше от незаживших ран. Как же, мать его, заботливо!       Голову кружит предвкушением, рот наполняется слюной, обостряя инстинкты. Аластор облизнул пересохшие губы, приблизился к запястью, коснувшись кожи языком и губами, ощутив солоноватый привкус пота с оттенком заживляющей мази.       Люцифера прошибло током, когда острые зубы пронзили тонкую кожу, впились с удивительной выдержкой, даже не в полную силу. Руку обожгло болью и влагой золотой горячей крови. Аластор сделал мелкий жадный глоток, прикрыв глаза от наслаждения, по телу разлилось приятное тепло и трепет. Это совсем не похоже на кровь ангельских трупов. Эта кровь теплая, густая, обжигающая язык своей чистотой и святостью. Чувство похоже на экстаз, на безграничное счастье, на подъем до седьмого неба. Неужто кровь живого ангела способна вызвать эту бурю эмоций в организме какого-то прогнившего грешника? Невероятно. Это невероятно, и как же это, сука, вкусно...       Он вонзил клыки глубже, впился, как вампир, издав горлом короткий стон удовольствия, приглушенный прилипшей ко рту рукой. Люцифер зашипел и оскалился, попытавшись дернуть рукой, но сильные пальцы сдавили кожу, не позволив отстраниться.       – Хватит, блять! Достаточно для первого раза! – Морнингстар упер свободную ладонь в его плечо, встряхнув, но то было напрасно, Аластор не отреагировал, – Отцепись! Это больно!       Сквозь шум в ушах и пелену перед глазами Аластор упивался кровью так, словно нашел в пустыне воду. Это чувство сводит с ума, будоражит все нервы и заставляет хотеть еще больше, еще еще и еще. Он поглощал бы золото бесконечно, забыв о всех проблемах и невзгодах. Какое там адское пекло, когда прямо сейчас он практически парит в раю? Радио-демон не слышит и не видит, он лишь чувствует, чувствует эйфорию и радость, о которых не слыхивал последние пол сотни лет. Но мир внезапно искажается, когда его шею сдавили чужие дрожащие пальцы.       Аластор распахнул глаза, покосившись вниз, на руку Люцифера, на его искаженное яростью и болью лицо. Ногти вцепились в трахею, надавив довольно сильно, но явно недостаточно, чтобы окончательно перекрыть кислород. Ангел тяжело дышит, лоб покрылся испариной, а глаза горят полной ненавистью.       – Убрал. Блядские. Зубы.       Слыша голос, демон окончательно вернулся в реальность. Оу, кажется, он переусердствовал. Запястье в его ладони трясется, от страха или боли, уже не понятно. Аластор размыкает челюсти, рвано вдыхает воздух, а с губ блондина срывается облегченный жалкий скулеж. Демон не отпустил руку, рассматривая влажное место укуса, тонкие струйки стекающей крови, остатки прозрачной слюны. Зрелище прекрасное, красивое. Приятное.       Аластор не удержался, поднося запястье к губам, прижавшись к ране языком, зализывая с несвойственной ему животной нежностью и лаской. Люцифер застыл, уставившись на стекающую с уголка губ каплю крови, дальше по подбородку и шее, под воротник. Каждое касание языка и губ отдает острым жжением, но эта сомнительная блядская забота едва не сводит его с ума, заставляя щеки покрыться румянцем, а сердце громко застучать от противоречий. Секундное столкновение взглядов, тяжелое дыхание, и мир, кажется, рушится, а что-то в груди обрывается. Боль, страх, ужас. Тепло, ласка, трепет.

***

      Холодный воздух уже успел подморозить плечи, заставляя поежиться под очередным потоком ветра. Рози тяжело вздохнула, поглядывая на небо, которое розовеет, оповещая круг гордыни о приближении утра. Прошло, кажется, чуть больше часа, но никаких вестей, никаких звуков из нутра радиобашни не слышится. Она начинает не на шутку волноваться, постукивая когтем по железной перекладине.       Вдруг позади послышался слабый щелчок, замок скрипнул, а силовое поле исчезло. Женщина бросилась ближе, распахнула дверь настеж, но... внутри было темно и пусто. Никаких признаков живой души или чужого присутствия. Здесь довольно жарко, почти душно. Черные глаза сканируют темноту, подмечая каждую сомнительную деталь помещения. Взгляд цепляется за единственный лист бумаги в центре стола, с которого явно сбросили остальной лишний мусор прямо на пол.       На выцветшем листе, длинным каллиграфическим почерком выведено короткое и лаконичное послание.

«Рози, дорогая, мы уладили разногласия. Никто никого не убил. Благодарю за помощь. Ал.»