Реквием

Евангелие от Матфея 24:2

Не останется здесь камня на камне;

всё будет разрушено

      – Ну вот, я же говорил, что именно этим все и закончится, – раздраженно фыркнул паук, потирая повязку на шее, которую оставил лишь для драматизма. Походить, покрасоваться в свой последний законный выходной, ведь тупая слепая моль, должно быть, все еще думает, что он валяется при смерти в процессе мучительно долгой регенерации. Энджел кладет ногу на ногу и вздыхает, шлепая по спине лежащего на барной стойке мужчину, – Алло, прием! Ты меня вообще слушаешь?!       Люциферу стоит больших усилий распахнуть тяжелые веки и оторвать голову от противно-липкой деревянной поверхности. Его так сильно мутит, что хочется наблевать прямо здесь и сейчас, под аккомпанемент летящих пред глазами вертолетов. Последняя стопочка рома на голодный желудок, пожалуй, была явно лишней. Сейчас ему ужасно хочется пить, есть и спать, но даже если он сожрет всю кухню, даже если проспит сутки, вряд ли изменится что-то глобальное.       Его лицо осунулось, посерело, потеряло здоровый золотистый румянец. Под тусклыми глазами залегли тени, волосы ныне лежали в беспорядке. Мигрень стала верным спутником ангела, руки тряслись, как после продолжительной попойки, а на грудь постоянно давила отдышка. Он никогда не думал, что сможет почувствовать себя настолько хуево. Он, черт возьми, тот, кто всегда активный и неугомонный, тот, кто даже в трудные периоды не лежал ничком, а всегда куда-то стремился, что-то делал, мастерил, читал, писал, лепил, гулял, летал, а не лежал, блять, уткнувшись носом в прожженную окурками стойку.       Это, безусловно, волновало Люцифера, но, кажется, совсем не волновало Аластора, который даже не заметил перемен, продолжая безжалостно терзать его тело. Но не ради того, чтобы насытиться кровью, а чтобы лишний раз поиздеваться.       Это ненормально, это совершенно, блять, ненормально. Нельзя смотреть на человека, как на чертов кусок мяса, нельзя набрасываться на него из ниоткуда, выползать из тени в любой неудобный момент, перекрывать дорогу, хватать за руки, зажимать в углах, утаскивать в уединенные места против воли. Прошло двое гребаных суток, как Морнингстар стал шугаться любого постороннего звука, вздрагивать от малейшего шороха, от каждой отбрасываемой предметами тени. Радио-тварь словно с цепи сорвалась, окончательно озверела, потеряла любые нормы приличия, требуя постоянного и беспрекословного внимания Люцифера. Даже с кровати поднимал среди ночи!       А интервалы между укусами становились все меньше и меньше, снизившись до пары блядских часов передышки. Люцифер был готов вставить в вену катетер, слить пару ведер золотой крови, лишь бы этот подонок наконец угомонился. А ведь такой расклад реально предлагался. Объемами, правда, поменьше. Но нет, как стало ясно сразу, грешник упивался не кровью, не вкусом, а реакцией импульсивного ангела. Ему действительно нравилось доводить его до изнеможения, физического и морального. Наблюдать, как тот противится, как покрывает его богохульными матами и пытается драться. Но решение проблемы довольно банально: затянуть незримую удавку на шее, намекнуть завалить ебало и одним лишь взглядом заставить выполнять единственное требование, которое он сам же и предложил. Кто же знал, чем это может обернуться?       Аластор явно отыгрывался за прошлое и совсем не скрывал этого факта, со злорадным удовольствием наблюдая, как руки Люцифера покрываются бесчисленными укусами, сдерживая порывы изгрызть их до костей. Бинты пришлось стянуть, они уже не держат форму, а тратить время на регулярную перевязку не было абсолютно никакого смысла. Швы приняли какой-то совершенно нездоровый вид, воспалились, заболели, начали кровить и гноиться. Следы клыков больше не исчезали. До Люцифера не сразу дошла вся суть его ужасного положения. Но когда все-таки дошла, он был готов провалиться сквозь землю.       Его регенерация больше не работала. Совершенно, абсолютно, никоим образом. Если пару дней назад он мог надеяться на быстрое заживление, исходя из того, как успешно заросли все его мелкие царапки, то сейчас уверенность истекала с каждым прожитым часом, с каждым выпитым миллилитром крови. Он загнал себя в тупик, добровольно позволяя высасывать из себя остатки всех своих гребаных сил, не в состоянии восполнить кровопотерю. Его старания были сродни плевку в огонь – сопротивление было напрасным, а жалкие попытки сбросить с себя лишний груз лишь больше забавляли демона. А сопротивляться невозможно: достаточно потянуть за поводок, и прожорливый ублюдок вновь оказывается рядом, вновь смотрит на тебя, как на кексик после ланча.       Энджел с Хаском недоуменно переглядывались, не понимая, какого черта происходит, почему Люцифер вдруг стал дерганным и бледным. Сколько не спрашивали, сколько не пытались узнать правду, ответ единый: Ад влияет на ангела отрицательно. Видите ли, здесь нет нужного энергетического поля, нет небесной ауры и даже нет солнца. Вообще-то, частично это было правдой. Тепло солнечных лучиков помогло бы исцелиться. Ведь в Раю так и бывает. Тебе не нужна еда, не нужна вода и сон, ты питаешься от солнечного света, от нескончаемой небесной батареи, живешь свое бессмертное бытие, витаешь в облаках и радуешься жизни. А здесь лишь остается рисовать солнце кирпичом на асфальте, чтобы после затоптать его ногой в порыве гнева.       Разгадать тайну труда не составило, ведь Радио-демон уже не стеснялся вырывать блондина из компании постояльцев, среди которых Морнингстар отчаянно пытался спрятаться, укрыться от внимания. Достаточно просто подойти, просто поманить пальчиком, как послушную собачку. А Люцифер и шел, ведь что еще остается?!       Даже сейчас, когда Хаскер пошел извлекать из толчка Ниффти, которая, какого-то хрена, снова застряла в сливе, когда пыталась тщательно прочистить засоры, Аластор явился прямо к бару, выжидающе и хитро улыбаясь, раздражающе стуча тростью по полу. Люцифер не взглянул в его сторону, уже тошнит от этой мерзкой рожи. А Энджел нахмурился, сжав кулаки на двух ладонях. Он не мог смотреть на столь безжалостное действо, ведь не понаслышке знал, насколько страшно и больно, когда тебя едва ли не изводят до смерти.       Когда проснулся пару дней назад, то сразу понял, что здесь что-то нечисто, а Хаск чего-то не договаривает. Ведь разодранный в месиво кишечник не затянется за шесть часов непривычно мирного спокойного сна, а сила ангельского дурачка по щелчку пальцев исчезнуть не может. К нему не так уж часто проявляли доброту и заботу, за исключением лучшей подруги и любимого бармена, который, скотина такая, до последнего не хотел сознаваться. Но это он любя, конечно. Энджел страдать привык, а смотреть за страданиями других – нет, даже спустя десятилетия работы на Вала. Это зрелище всегда вызывало шевеление в его, казалось бы, эгоистичной саркастичной душонке. Как бы сильно он не пытался абстрагироваться, как бы не пытался забить хер и внушить себе, что в гребаном аду и не такое случается.       Пользовался положением главной шлюшки Пентаграмм-сити, строил из себя дерзкую самовлюбленную меркантильную суку, а потом брал побольше дополнительных смен, чтобы неопытные зеленые демоны, которые только-только попали в студию, не сломались так же быстро, как когда-то сломался он сам. Они ведь тоже поверили в сказку, повелись на сладкие речи и выгодные условия, на мнимую защиту и покровительство большого дяди с пушкой. Но в аду любая доверчивость может обернуться вам крахом...       Энджел был искренне очарован протянутой рукой помощи Люцифера, хотя вслух того не говорил. Его язык любви и благодарности всегда выражался в действиях. Сесть рядом, завести разговор, похлопать по плечу, может что-то подарить или выпить в компании. Сейчас же его мелко трясло от негодования, двое вторых рук вцепились в край барного стула. Он поджал губы и развернулся, хмуро глядя на Аластора и Люцифера, который уже поднялся на ноги, смирившись со своей нелегкой участью. Но паук не дал ему уйти, преградив путь длинной тонкой ножкой. Он потянул мужчину за шиворот, беззастенчиво уткнув лицом в белоснежный мягкий пушок на груди. Люцифер шокировано замер, а Энджел очаровательно похлопал ресницами, пригладил шелковистые пряди и прогнулся в спине, со всем своим искушением взглянув на Радио-демона.       – Лапуля, мы здесь немножечко заняты. У нас по расписанию распитие спиртных напитков и обсуждение свежих сплетен, – он ухмыльнулся, обвив голову и плечи ангела всеми руками, не позволяя отстраниться. А Люцифер и не стремился, в отместку обняв тонкую талию и бросив косой взгляд на алого демона, морду которого скукожило раздражением. Лучше бы он остался в приторно-сладких объятиях на вечность, чем провел бы минуту в одном помещении с Алом.       У Радио-демона дернулся глаз. Жалкое укрытие показалось ему до ужаса комичным, хотя эти вечные попытки спрятаться и улизнуть от своих обязанностей начинали откровенно бесить. Прятался бы Люцифер по кладовым – было бы весело, еще одна очередная охота пошла бы ему в радость. Но нет, сейчас ему приспичило спрятаться в объятиях этой назойливой похотливой штуки, устроив крайне провокационное зрелище. Энджел занимал в его топе раздражителей довольно высокое место, сразу после первого, а может и после второго, если брать в учет парочку «Ви». Уж очень не любил он экстравагантных выпендрежников и выскочек. Люцифер переиграл бы их всех, если бы сейчас не походил на побитую голодную собаку.       Аластор хмыкнул, подошел вплотную, нависнув угрожающей тенью, как блядская статуя, убивая двоих одним лишь моральным давлением, молча наблюдая, как Энджел прикрывает Люцифера своими гадкими паучьими ручками. Он ощутил на языке странный привкус горечи, пока их тела так тесно прижимались друг к другу, а в груди нарастала досада, словно у капризного ребенка отняли конфету. Демон облокотился на трость, саркастично прижав к груди ладони.       – Не хотел бы прерывать ваши занимательные посиделки, но у нашего дорогого гостя с недавних пор появились обязанности. Долг зовет, сами понимаете, – мурлыкнул он низким тоном, похлопав Люцифера по плечу, незаметно для Энджела надавив когтями на выступающие кости под тканью рубашки. Морнингстар оторопело моргнул, едва не зашипев от боли, но сразу умолк, услышав, как в помещении затрещали помехи. Когти с усилием впивались в кожу, а объятия четырех рук стали крепче. Он ощутил себя меж двух огней. Напряжение нарастало, пока Аластор и Энджел сверлили друг друга ненавистными взглядами. Слишком самоуверенно и безбашенно для того, кто себя-то защитить не может.       – Обязанности могут подождать, – процедил паук ядовито-мягким тоном, ничуть не ослабив хватку удушающих объятий. О, Энджел безусловно знал, насколько сильным может быть Аластор в гневе. Он знал, что у него нет ни единого шанса одолеть эту тварь в бою, и что эта колкая перепалка может обернуться ему боком. Конечно, Аластор его не убьет, но покромсать без угрозы для жизни вполне может. В рукаве Энджела всегда есть козырь в виде ненавистного шлюховатого босса. Пожалуй, это единственный плюс в их контракте. Аластор продаст душу дьяволу, лишь бы не пересекаться с Валентино и его истериками. Если тот, не дай боже, начнет визжать ультразвуком, у Радио-демона в момент завянут уши.       – Ох, боюсь, что не могут, мой пушистый друг. Уверяю, я бы с радостью позволил вам и дальше коротать жалкое существование за пойлом, но у нас двоих есть парочка дел, которые нельзя игнорировать, – теперь-то обе ладони в плотных перчатках легли на тонкие плечи и настойчиво потянули в сторону, продолжая попытку извлечь блондина из мягкого плена. Аластор улыбнулся уголками губ и наморщил лоб, когда и это действие не возымело успеха. Подле головы вспыхнули потусторонние символы.       Руки Энджела, минуя все законы самосохранения, не стремились размыкать замок. Он шумно сглотнул, напрягшись всем телом. Страшно, мать вашу, страшно до усрачки, но гораздо страшнее то, что последует после, если он сейчас же не даст заднюю. Этот нервный страх витал в воздухе, забивался в ноздри, и Люцифер никак не мог его игнорировать. Забавно, что именно в аду, в этом проклятом безбожном месте, его эмпатия впервые обострилась до предела. Единственное на весь ад небесное создание иначе осязать душой не может. Двое бедняжек уже поняли, что лафа закончилась, что пора паковать чемоданы на бойню, но никто из них не решался сказать это вслух. Первой, все же, позорно пала стена Люцифера.       Он утомленно вздохнул и отпрянул, столкнувшись с озадаченным взглядом Энджела и одарив того мягкой, измученной, как у сиротки, улыбкой на бледно-серых обветренных губах. Демон его понял, протестовать не стал, лишь сжал челюсти, сгорая от досады. Все-таки отпустил, пал следом, сдался, капитулировал. А лицо третьего лишнего потрескалось от возросшего самомнения.       Он подхватил Люцифера, как принцессу, под локоть, правда высоко и резко, что было не очень удобно для последнего, при его-то скудном росте. Но, справедливости ради, ему плевать, ведь настало время шестого по счету обеда. Аластор хмыкнул под нос и, развернувшись на каблуках, двинулся к холлу, потащив ангела следом, не желая тратить время на прощальные любезности. Демон улыбался лучезарной улыбкой, ведь это немощное создание под боком так забавно пронзает его убийственным взглядом, так отчаянно пытается не свалиться на пол, успеть за быстрыми широкими шагами. Жизнь, кажется, в этот момент стала чуточку лучше: как же прекрасны чужие страдания, как же весело ломать тех, кто слабее... Но мистер-коварство не успел сполна насладиться злодеянием, как вдруг его остановили за предплечье.       – Аластор! – крикнул Энджел последним похоронным колоколом, сам не понимая, что вообще сейчас творит. Он в одно мгновение оказался рядом: с гневно дрожащими губами, с покрытым испариной лицом и жалким блеском в розовых глазках. Демон-паук чувствовал, как под тонкими пальцами напряглась мышца Ала, а крик его имени, как проклятье, все еще стоял в ушах звоном. Энджел просто подался порыву. Сейчас ему хочется защитить, вырвать друга из мерзких лап демонического отродья, убраться подальше и спрятать обоих. Он ходит по очень тонкому лезвию, и если бы столь несусветную дерзость сейчас заметил бы Хаскер, то непременно свалился бы в обморок.       А что до Люцифера? Он слишком измотан, слишком устал, чтобы сопротивляться, чтобы хоть на что-то реагировать и бросать судьбе вызов. Даже столь поразительная сцена не вызвала в нем должного энтузиазма. Он лишь напрягся, рассеянный взгляд скользнул по двум фигурам, оценил реакции и лица, но вида не подал. Рука заныла под хваткой Радио-демона. Люцифер правда выглядит крайне хуево, но почему Аластор в упор не видит, во что превращается его ебаный трофей?! Или он просто не хочет видеть дальше собственного длинного носа?       Радио-демон хмуро пялился в тревожную паучью мордочку, но уголок губ непроизвольно дернулся выше. Нет, ну правда, сегодня в самом деле день новых поразительных открытий. Он крайне удивлен, что старый-добрый Энджел Даст действительно решился на подобное. Он попытался остановить Аластора! И это во имя справедливости? Как трогательно. В этот раз ему даже расхотелось ломать все его конечности. Аластор молча вырвал руку из несильной хватки и повел плечом, стараясь смахнуть липкую незримую грязь. Гадость какая. Вечером вновь придется постирать сюртук.       Энджел, кажется, лишь сейчас понял, во что только что встрял. Адреналин схлынул, лезть на рожон больше не хотелось. Это сейчас ему повезло, просто повезло, потому что Ал в хорошем настрое, несмотря на его прошлую выходку. Но что было бы в ином случае..? Он перекинулся нервным взглядом с Люци, и без каких-либо слов понял: «Не лезь, убьет», «Блять, не рискуй собой ради меня, прошу». На легком кивке игра в героя окончилась. Энджел нахмурился, сделав шаг назад. Сука...       Люцифера утащили прочь, в густую темноту коридоров отеля. Откуда-то сбоку подбежала пухлая свинка, ткнулась пяточком в высокй лакированный ботинок. Наггетс взглянул на хозяина глазками-пуговками. Пожалуй, он единственный, кого происходящая драма не сильно волнует. Следом подбежала Кики, составив компанию моральной поддержки. Энджел слабо улыбнулся, присел на корточки, сгреб зверушек в объятия. Спасибо и на этом...

***

      Сипло потянув воздух носом, Люцифер прислонился затылком к холодной стене с гобеленом. Он смотрит в потолок мутным взором, золотистые пряди спадают паклями на влажный лоб и серые веки. В комнате подскочила температура, или это он так перегрелся? А может причина в блядской инфекции... да кому какое дело?! Мозг в черепной коробке уже успел превратиться в кашу, отказываясь нормально работать. Люцифер ослабил галстук, слегка припустил воротник, отдышка становится невыносимой, нервной. Плечи мелко дрожат в очередном предвкушении режущей боли.       Аластор стоит вплотную, смотрит сверху надменно, безумно бесит одним своим видом. Хочется стереть его лицо об бетонные плиты. Хочется заставить его перестать улыбаться. Он, тварь, словно читает все мысли: вновь лыбится, поднимает безвольное худое запястье, медленно отстегивает пуговку на манжете, припускает рукав и пристально смотрит. Ну ладно, здесь все действительно не очень-то радужно. Буквально: ни единого куска живой плоти. Деточка, а в Аду иначе нельзя. Можно – хуже, а это – еще цветочки. На второй руке та же картина: искусано все, до самого локтя, даже вблизи жутких воспаленных швов. Красиво. Для извращенного мозга. Несколько раз Аластор вонзался в одно и то же место, накладывая укус за укусом, ведь плевать он хотел на самочувствие жертвы. Аластор обычно не выжидает столь долго, но сейчас не стремится кусать, а лишь наблюдает, выжидает, думает. Это странно. Что он затеял..?       Люцифер поднял усталый взгляд в его лицо, уловил очередную усмешку, яркий огонек в кроваво-красных омутах. Снова взглянул на свою руку. И какого дьявола Аластор там высматривает?! Демон же опустил глаза хищника на голую белую шею, та соблазняет чистотой, не имея укусов. Сквозь тонкую прозрачную кожу можно разглядеть яремную вену. В ней-то еще полно крови без привкуса гноя... Аластор отмахнулся от мысли, как от назойливой мухи, двинул ушами, снова обнажил клыки в улыбке. Со вздохом стал мычать какую-то мелодию, настроение сегодня уж очень хорошее.       – И что на этот раз? – рассерженно фырчит блондин, не скрывая своего отвращения. От вечной сухости в горле его голос скрипит, как железка, а язык едва ворочится во рту. За надменным тоном он все еще прячет свою уязвимость, но то видно невооруженным взглядом: по тому, как смотрит исподлобья, как подрагивают его губы и голос. От отчаяния ему хочется рыдать, но Люцифер лучше сдохнет, чем подкормит Аластора своими слезами.       – Тебе уже не терпится..? – насмешливо дразнит Аластор и щурит глаза, откровенно наслаждаясь реакцией. Кому-то хочется отмучиться скорее, сделать дело, гулять смело, а кто-то действительно любит тянуть удовольствие. Кто здесь сильнее, того и истина, по тем правилам и вынуждены играть оба. Аластор проводит пальцем по выпуклому шву, когтем по ниточкам, и ради интереса немного давит, выпустив густую каплю крови. Люцифер взревел от пронзительной боли.       – Б-б-блять!!!! – одна доля секунды, и по морде Аластора прилетела хлесткая пощечина. Инстинктивно, на эмоциях, не понимая последствий. Весь подавленный гнев, все муки и горечь вылились единым потоком, единым ударом. Боже, это так больно, что дыхание сбилось, а в уголках глаз стали скапливаться слезы, – Ты ебанутый?! Ублюдок, какого дьявола ты творишь, блять?! Сука-сука-С-с-сука.....       Удар ошеломил Аластора похлеще, чем ведро ледяной воды. Какого..?! Вытаращив глаза, он схватился за щеку, но не от боли, а в дичайшем удивлении. В тот момент он не успел разозлиться, лишь был ошарашен и шокирован тем, что какая-то чертова мелкая сошка посмела выкинуть подобный самоубийственный номер. Его зрачки сузились до бусин, пока Люцифер согнулся в три погибели, хватая воздух ртом, как рыба.       О-о-о, зря. Зря, зря, зря. Это удар не по лицу, а прямиком по самолюбию. Не ладонью, а полноценной битой с гвоздями. Он бы свернул гребаной пташке белую шею. Но для этой шеи найдется куда более полезное применение. Провокация сработала отменно. Аластор подался вперед, вдавив плечи ангела в стену, словив на себе нечитаемый взгляд двух сапфиров. У Люцифера подкосились колени, но упасть ему не дали, прижав снизу крепким бедром и удержав в одном положении.       От возмущения перехватило дыхание, а все слова застряли в глотке, когда жилет на плече грубо порвали по шву, а с хлопка рубашки сорвали верхние пуговицы, оголяя стык плеча и шеи. Морнингстар успел лишь вскрикнуть, когда дыхание обожгло кожу, а зубы без предупреждения проткнули область над ключицей. Из глаз едва не полетели искры, затрепетали светлые ресницы. Это вдвойне хуже, чем искусанные руки. Он практически слышал треск собственной кожи под клыками.       Боже милостивый... если бы Аластор знал, какая на вкус кровь вблизи сердца, он бы не тратил двое суток впустую. Держа одной рукой за плечо, а другой скользнув за спину, он прижал Люцифера вплотную, игнорируя любые крики и попытки вырваться. Сейчас его волнует лишь одно: испить как можно больше свежей крови, с наслаждением подметить быстрый пульс, надсадное дыхание, втянуть носом этот близкий теплый запах. Кажется, яблоко с корицей.       – Ты..!! Т-ты..??!?! – судорожно вздохнув, Люцифер закрыл рот рукой, стараясь не издать ни звука. Он все еще смотрит в потолок, ведет глазами по каждому узору, но понимает, что это не имеет смысла: он уже сходит с ума, и ничего не отвлечет его от этой боли. Тяжело прикрыв глаза, он старался безнадежно выровнять дыхание. Прикосновения губ на шее дурманили. Вторая ладонь вцепилась в красные волосы, пытаясь отодрать Аластора, как блядского клеща, но безуспешно. Руку перехватили, сжали больное запястье, прижали к стене вместе со всем телом. Демон втиснулся ближе, не оставив между ними места, плотно сомкнув челюсть и губы на коже. Люцифер задышал чаще.       Это невыносимая пытка. Каждая секунда тянется вечностью, а дальше только хуже и хуже. У Радио-демона снесло крышу. А Люцифер, совсем без сил, сейчас способен лишь скрести ногтями по алой ткани сюртука, прикусывать губы, стараться разбавить боль другой болью. Пульсация в висках почти болезненна, от бледного лица, кажется, отлила всякая кровь, а глаза едва не закатились. Слишком тесно, слишком... Он широко распахнул очи, раскрыл рот в беззвучном стоне, ощутив то самое чувство. Блять, дьявол, не сейчас, только не... Он снова сжал и потянул волосы демона, когда понял, что сейчас произошло. Понял, когда Аластор внезапно замер, застыл на пару мгновений, а после медленно разомкнул клыки на его шее. Боже, нет. Он ведь не...       Его приоткрытые, обрамленные золотой кровью губы, его недоуменный взгляд, направленный на ангела, скользит вниз по его телу, по этой компроментирующей позе, в которой они оба застыли. Еще ниже, на собственное бедро, зажатое между ног Люцифера. Ниже, на то, что сейчас плотно в него упирается.       Блядство.       Каким-то образом, может быть с божей помощью, Люциферу удалось оттолкнуть демона. Это больше походило на удар птицы, или даже мухи, но Аластор все же сместился, дав мнимый путь к отступлению. Лица обоих выражали весь спектр эмоций разом, от злобы до смущения, от ярости до ненависти и растерянности. Прострация настолько поглотила Аластора, что он и не заметил, как остался в комнате один. Моргнул, а ангела и след простыл. Догонять не захотелось. Радио-демон утер кровавые губы, взглянул на покрытые золотом пальцы. И что это сейчас было?! Впервые он перестал контролировать уши, которые тотчас же задрожали, опустившись к голове. Аластор ненавидит попадать в неловкие ситуации. А эта – ну прямо за гранью. Ну прямо из ряда вон выходящее. Будем честны, он не ожидал такого исхода. Это настолько мерзко, что хочется сгореть заживо. Кто ж знал, мать вашу, что у гребаной птички обнаружатся столь мазохистские отклонения?!

***

      Оказавшись за пределами отеля, Люциферу впервые удалось выдохнуть. Потихоньку начало отпускать. Он не видел, куда шел, и каким чудом миновал всех постояльцев, но через время он оказался в заваленой мусором подворотне, осев на корточки и схватившись за сердце, которое намеревалось пробить ударами ребра. Да блять, он сам себя испугался! От реакции своего тела противно. Это же от страха, правда? Такое возможно?! А может просто излишняя чувствительность, стресс, тревожность, паника? Причин может быть сотня, одна извращеннее предыдущей, и успокоения они ну совсем не приносят. Люцифер шлепнул себя по щеке, еще раз и еще раз, приходя в чувства, пытаясь отвести ужасные мысли и унять дрожь в тонких пальцах. Зрачки расширены, дыхание рваное, одежда в беспорядке. В этот момент он ощутил себя полноценной инфернальной блядью. Прижав горячий лоб к кирпичной кладке, Люцифер вжался так, чтобы остались вмятины, стараясь не заорать во весь голос. Это было так паршиво и мерзко...       Ладонь сама поднялась к шее, палец скользнул по тонкой ключице. Он зашипел, коснувшись укуса. Рана до сих пор не затянулась, лишь покалывала и ужасно ныла. Кровь, катясь вниз, впитывалась в рубашку тонкими струйками. Просто прекрасно! Очередное блядское ранение, которых теперь и на шее появится бесчетное множество. Резко поднявшись с земли, Люцифер снес ногой ближайший мусорный бак, наделав столько шума, что разбежались в стороны все грызуны и мелкие адские паразиты. Да пошел нахуй этот Аластор! Пошел нахуй весь гребаный Ад! Он возвращается домой! Все, достаточно! Он сделал все возможное! Миссия позорно провалена!       Но что на это скажет Чарли..?       От внепланового выброса эмоций закружилась голова. Морнингстар едва не отключился. Ноги задрожали, а рука соскользнула вниз по стене, но ему удалось удержать равновесие, привалившись к куче замызганных ящиков. Нет-нет-нет, так не пойдет. Не для этого он столь долго мучался, чтобы в один миг опустить руки. Это самый легкий путь, банальное поражение над принципами. Но ведь только слабаки сдаются на финишной прямой, верно? Хочется домой, ему безумно хочется обратно, но осталось всего каких-то два дня... это так мало, но в то же время так много.       Вдох-выдох, ему срочно нужно собраться. Вернуться в отель, забрать вещи и переехать на заброшку, где в воскресенье он должен увидеться с Вегги. Все довольно просто, раз плюнуть. По дороге разберется, что к чему. Лишь бы подальше от Радио-демона. Туда, где он его не достанет...       Пошатываясь, точно в пьяном бреду, Люцифер вышел обратно на душную узкую улицу, стряхивая пыль с костюма и обуви. Здесь очень грязно, вокруг нестерпимо воняет объедками и залежавшимся мусором. Мало того, что его мутит весь гребаный вечер, для полноты ощущений ему остается наблевать на глазах у проходящих мимо демонов. Он ловит на себе недоуменные взгляды, но срать он хотел на их чертово мнение. Да уж, не каждый день они видят, как похожее на ангела создание выползает из переулка угрюмым чудовищем. Если ангелы и падают в Ад с неба, то только так, прямиком на помойку...       Шаги даются тяжело, к каждой ноге словно бы приковали по гире. Его лицо мрачнее тучи, такое бледное, усталое, затравленное. За прошедшие дни приходилось так часто хмуриться, что на лбу, кажется, уже проступили морщины. Люцифер перестал обращать внимание на свой убогий внешний облик, на пятна на одежде, на сальные волосы, на грязь под ногтями. Ему не до этого, ему крайне хуево. Голова все еще кружится. До отеля осталось всего-ничего...       Резкий визг тормозов вывел его из транса, заставляя отпрыгнуть в сторону, метнув безумным взглядом в машину напротив. Автомобиль без номеров, опасно вильнув и не сбавляя скорости, заехал прямо на тротуар, сбив с ног пару орущих пешеходов и мусорных баков. Он затормозил аккурат возле Люцифера, оглушив того мощным рычащим мотором. Мужчина прижался к стене, в последний момент спасая себя от наезда, в недоумении хлопнув глазами. Плавные изгибы, глянцевый корпус с синим отливом, тонированные стекла, из-под которых показалась чья-то уродливая рожа в темных окулярах. В машине, кажется, двое. Может быть трое, или все четверо, если взглянуть на заднее сидение. Секундные кивки, и понеслось....       В следующий миг из окна показалась сраная пушка. В Люцифера стреляли. Не пулями, вовсе нет. Гребаным дротиком. Он едва успел сделать вдох или пискнуть, прежде чем в шею вонзилась крупная игла, а колени подкосились. Мир в глазах поплыл, дышать стало невыносимо сложно. Последнее, что Морнингстар помнил: как открылась дверца перед носом, как его втащили в дурно пахнущий кожей и дымом салон автомобиля. Как на его руки нацепили оковы, больно стянули запястья, содрав поврежденную кожу. Кто эти подонки? И что им нужно? Тысячи вопросов, и все они остались без ответа. Он больше не мог говорить, не мог даже думать. Сознание медленно погружалось в беспросветную бездну...

***

      Чтение в этой ситуации казалось поистине бесполезным занятием. Буквы плыли перед глазами, прыгали со строчки на строчку. Он читал один и тот же абзац раз пять, но смысл все равно не доходил до мозга. Тяжело выдохнув и потерев висок ладонью, Аластор громко хлопнул книгой по столику. Постучал когтями по твердой обложке, пытаясь понять, с каких это пор повседневные ритуалы перестали приносить удовольствие. Может быть, с тех самых, когда в его спокойную водную гладь запульнули гребаный пернатый булыжник? Эта неделя, поистине, – нонсенс. Довольно странная, яркая, бредовая, с нотками трагедии и драматизма. Переполненная нервными срывами, конфликтами, спорами, а самое главное, – эмоциями. Самыми разными взрывными эмоциями.       Ведь никто прежде не смел раздражать Аластора. Никто и не думал переходить ему дорогу. Никто не говорил бранных слов, никто и никогда не позволял себе его ударить. Дьявол, да это даже звучит абсурдно! Ведь каждый, абсолютно каждый знает: он лишится головы за столь безбашенный и безрассудный выпад. Да, пожалуй, каждый, за одним исключением. Это единственное исключение перевернуло его жизнь с ног на голову.       И почему этот ходячий раздражитель до сих пор жив? Вопрос с подвохом. Конечно, ему до сих пор хочется свернуть шею, хочется вырвать его крылья и проломить позвоночник. Хочется, чтоб он заткнул свой грязный рот. Однако, размышляя чуть дольше, Аластор пришел к новому нежданному выводу. Ему требуются колоссальные усилия, чтобы признаться самому себе: нет, он в самом деле хочет оставить Люцифера в живых. Ведь это завораживает! Ему интересно, что выкинет ангел в этот раз. Что он скажет? Что сделает? Увидит ли Аластор очередной буйный взрыв эмоций? А может они вообще встрянут в полноценную драку? Эти фантазии заставляют... слегка ухмыльнуться.       Да, правда, за эти два дня Люцифер слегка сдулся. Подводит здоровье? В любом случае, охотиться стало не так интересно. Становится скучно, когда добыча больше не может дать отпор хищнику, не может даже зализать свои раны. Они что, действительно больше не заживают? Какая досада. Стоит ли исправить ситуацию? Нет, пожалуй, к черту.       Аластор упер руки в подлокотники, со вздохом поднялся с кресла, потянувшись. И где эта сущность? Аластор хочет посмотреть, чем сейчас занят Люцифер. Судя по его физиономии во время обеда, произошедшее поразило его равноценно. Радио-демон фыркнул, покачав головой и скрыв собственную неловкость за улыбкой. Он вновь прокрутил в голове эту нелепую сцену, и лицо непроизвольно загорелось. Захотелось хлопнуть себя по лбу. Блять, ну надо же... Он думал, что его уже не удивить телесными реакциями. И в Аду, и в земной жизни, он многое видел, когда убивал очередной кусок мяса, когда пытал своих излюбленных вредных гостей. В приступе животного страха существа исполняют такое, о чем в приличном обществе упоминать стыдно. Но оказывается, бывает и... такое. Да гори оно в пламени!       Аластор накинул сюртук, убрал книжку на полку, поправил в зеркале бабочку. Старался забыться. Старался забыть. Он отворил дверь и выглянул в мрачный коридор, оглянувшись. Пусто. Как обычно. Подхватив трость-микрофон и выпрямив спину, демон покинул комнату, медитативно-медленно проходя вдоль бесконечной темной стены, рассматривая колонны, картины, которые видел, пожалуй, уже тысячу тысяч раз. За столько лет ему совсем не надоело.       Позади послышался топот крохотных ножек, которые Аластор узнает из тысячи. Он повел ухом и развернулся прежде, чем Ниффти успела приблизиться вплотную. С ухмылкой склонив голову набок, он наклонился чуть ниже, навострив уши, пока мелкая горничная оживленно подпрыгивала на месте.       – Аластор, тебя к телефону!       – К телефону..? Оу, что за новости? И кто же это? – демон скептично сощурился, облокотившись на трость всем весом. Не то что бы у него было много приятелей, с которыми можно болтать по звонку. Весь ближний круг его знакомых предпочитал встречи с глазу на глаз. Иногда ему звонила Рози, пригласить на чаепитие. Реже – Кармилла, если в голову опять взбредет какая-то ересь. Но, по всей видимости, в этот раз его ждет некто иной, ведь Ниффти как-то странно покачала головой, понуро нахмурившись.       – Тебе не понравится. Ответишь?       – Душечка, конечно отвечу. Благодарю, Ниф, – он похлопал девушку по голове, с интересом подметив, что сегодня Ниффти кажется не такой уж безумной. Как будто в этом мире появилось нечто, что может волновать эту чертовку. Как странно.       Направляясь в комнату для персонала, он никак не мог выбросить из головы дурные мысли. Они раз за разом возвращались бумерангом, а с каждым шагом в голове все ярче горела тревожная кнопка. Эта спокойная тишина коридора, эта размеренная пустота комнаты, старый телефон на круглом высоком столике, выглядели как затишье перед бурей. Перед полноценным смерчем. Чуть прочистив горло, Аластор поднял со столика трубку, плотно сжав пальцы на металлическом корпусе.       – Да?       Намеренно натянутый голос по ту сторону казался низким, мурлыкающим, хриплым, пробирающим до мурашек. Но именно этот блядский голос он желал услышать меньше всего на свете.       – Ох, Аластор, как же я рад тебя слышать! Как твое ничего? Я вот–       Трубка моментально оказалась на станции. Лицо Аластора свело болезненной судорогой. Твою мать, ему не показалось. Этого только не хватало. Вот уж не думал, что эта тварь когда-то изменит принципам и решится позвонить напрямую. По какому поводу? И знать не хочется. Радио-демон поднял устройство со столика, намереваясь разбить его об ближайшую стену, как вдруг оно пронзительно зазвонило, заставляя раздраженно закатить глаза. Не прошло и десяти секунд. Бесит.       – Выблядок, ты смеешь меня игнорировать?! Ты думаешь, мне доставляет огромное удовольствие звонить по этой чертовой развалине?! Карга ебаная, а до тебя иначе не добраться! Ты же, блять, до сих пор не носишь смартфона! Я ведь–       Звонок сброшен. Аластор едва не кипит от ярости. Это что, шутка? После нескольких лет молчания Вокс в самом деле звонит ему, чтобы с порога облить помоями? В принципе, это в его стиле. Только вот нахрена?! Разойдясь, как в море корабли, они безмолвно зареклись не пересекаться друг с другом. В этом и не было нужды, ведь совершенно разные направления работы попросту сдерживали их на цепи, словно двух бешеных злобных собак. Однако, что-то явно изменилось, ведь телефон зазвонил в третий раз.       – Ладно, ладно, ладно, стой, подожди! Окей, мудила, подловил. Дай мне минуту–       – Забудь этот номер, – прорычал Аластор. Он хотел сбросить и этот вызов, поставить жирную точку в их разладе, но голос по ту сторону вдруг стал истеричнее.       – Нет, стоять! – запаниковал Теле-демон, решая сразу перейти к сути, ведь этой лишней минуты на крики ему никто теперь не добавит, – Слушай, у меня сейчас есть то, что принадлежит тебе. Заинтриговал, да?       – Нет.       – ...       – Ты закончил с этими играми? В таком случае, надеюсь больше никогда тебя не услышать–       – Мне в руки совершенно случайно попался тот интересный блондинчик, с которым ты шастал по городу. Вблизи он даже лучше, чем на камере, знаешь. Скажешь что-нибудь? Ну давай же, не молчи, – в трубке раздался глухой звук удара и едва слышное надсадное мычание.       Аластор скептически приподнял бровь, намотав провод-пружинку на палец. О, вот оно как? Теперь все встало на свои места. Ну что за жалкая провокация? Годы идут, а Вокс не меняется. На самом деле ему стоило проигнорировать и этот глупый выпад, но раз уж они начали эту бесячую игру, то её стоит закончить достойно.       – Оставь себе.       – О, ради всего святого, ну почему ты такой упрямый?! Нет, в самом деле, если эта штука нужна тебе в живом виде, то милости прошу в мой офис. Иначе я отправлю его по кусочкам первым классом. Давай, я жду тебя, Аластор. Ты знаешь, я всегда держу свое слово. Почти всегда.       Под громкий хохот Теле-демона стационарный телефон отключился. Аластор сжал челюсти с такой силой, что, казалось, начали трескаться зубы. Он провел ладонью по лицу, с усилием сжал переносицу, выдохнул. Еще два дня назад он бы бросил Люцифера на произвол судьбы. Может быть, даже занял бы первый ряд с ведром попкорна. Но та единственная загвостка, что мешает игнорировать бесцеремонное похищение: условия чертовой сделки, где золотым по белому, в обмен на кровь, числилось мелкими буквами «сохранность его жизни».       Нет, Люцифер ему совершенно безразличен. Это просто услуга за услугу. Точнее, некий инстинкт самосохранения. Спасая его, Аластор спасает себя, ведь эта чертова магия истлеет его изнутри, если ангел внезапно подохнет. Так и работают контракты и сделки. В этом его личное проклятие.

***

      Кажется, в этом дротике было то, что способно свалить с ног целого лося. Либо же ублюдки попросту не собирались подсчитать верную дозировку. Люцифер ощущал себя рыбой, которую выбросили на берег, прямо в горячий песок и под знойное солнце, а через час сверху накинули тонну холодной могильной земли. Он чувствовал, как его тащили, били, снова тащили и били, бросали, кидали, пинали. Носоглотку жгло от крови, глаза жгло от горьких слез, голова гудела, ныл разбитый висок и подбитые ребра. Вокруг мерцали сплошные блики: он не понимал, где находится, что происходит, сколько времени прошло и как долго он валяется в этом стремном месте, когда его наконец оставили в покое.       Поначалу здесь пахло дымом и спиртом. Позже – сожженной электропроводкой. Гудящий помехами голос орал неразборчиво, громко, вокруг трещали потоки электричества от свисающих со стен проводов. Очередное новое место: за несколько секундных пробуждений он повидал несколько странных локаций, но эта, по всей видимости, стала его финальной точкой. Просторный темный кабинет с кучей экранов, больше походящий на элитную комнату охраны.       С трудом отодрав голову от пола, Люцифер попытался осмотреться. Заметил, как из носа до сих пор сочится кровь, руки затекли, а запястья горят адским пламенем. Металл наручников врезается в кожу и раздирает все места укусов, пальцы холодят и немеют, а ног он и вовсе больше не чувствует. Хватило сил перевернуться на спину, шмыгнуть носом и гулко сглотнуть кровь, сфокусировать взгляд на потолке, вентиляции, трубах. Повел глазами в сторону, заметил силуэт, который маячит рядом, что-то болтает, смотрит сквозь туман красными лампочками. Лицо... нет, экран. К нему приблизился экран с опасным хищным оскалом.       – Золотая кровь? Ты что, в самом деле ангел? – тот самый гулкий голос вопросительно мурлыкнул прямо над ухом. Люцифера подняли за волосы, повертели податливой башкой, рассмотрев со всех сторон, прежде чем бросить обратно. Вырваться не получилось, лишь тихо зашипеть, зажмурить глаза от яркого красно-синего света, – А я думал, что же он в тебе нашел. Теперь стало понятнее.       Остроносые начищенные туфли прошаркали в сторону массивного стола, когти собрали документы, медленно, методично разложили по стопочкам. Демон свинтил крышку с крупной рельефной бутылки, налил себе пол стакана багряной жижи и сел в кресло, развернувшись на сто восемьдесят. Ему нужна минутка, чтобы привести мысли в порядок. Покачивая ногой и неспешно попивая напиток, он продолжал лукаво осматривать Люцифера, пока тот приходил в себя, фокусируясь на окружении. Взгляд становился осмысленным, движения более дерганными, нервными. Парни, кажется, знатно постарались и поколотили эту нечисть. Спасибо, что не переломали все кости, ведь в задании значилось: доставить живым, а вот в каком виде – не важно.       Когда оцепенение схлынуло, на сером лице проступила гримаса боли, появился сухой сдавленный кашель, а сознание, кажется, полностью возвратилось в это тело, что теперь извивалось червем на полу, пачкая мрамор своей гадкой кровью. Прекрасно. Вокс взглянул в сторону электронных часов на запястье и снисходительно улыбнулся. Прошло двадцать минут, а Аластор так и не явился. Придет, не придет? По крайней мере, еще есть время для развлечений.       Вокс оставил стакан с каплей на донышке и снова поднялся, скрипнув металлической шеей. Он надвигается медленно, почти хищно, прекрасно видит, как гость напрягся от одного лишь присутствия демона. Издали он осмотрел руки блондина, а точнее то, почему кровоточат его запястья. Это что, следы зубов? Присев на корточки, Вокс грубо потянул его за цепи, разорвал ткань рукава и всмотрелся. Блять, здесь действительно укусы. Не составит труда догадаться, кто именно оставил их бесчетное множество. Вокс тихо хихикнул, а после громко прыснул со смеха.       – Черт возьми, так он держит тебя рядом лишь для этого? Нет, правда, я ожидал куда более интересных взаимодействий. Вы так мило проводили время вместе... А ведь в свое время он мог целиком сожрать такого, как ты, и даже глазом не моргнуть. Хорошие времена были... – Вокс провел когтем по линии челюсти мужчины, поражаясь идеальному профилю, а строптивый придурок, как и ожидалось, дернулся, попытался резко метнуться в сторону. Пришлось удержать его за предплечье. Демон медленно сканировал лежащее тело, с ног до головы, но остановился на шее, где ворот был порван, а ткань пропиталась золотой кровью, которая уже успела подсохнуть. И она явно была не из носа... Недолго думая, он отогнул кусок рваной одежды, обнаружив яркий след от укуса. Гребаный. След. От. Укуса.       – О-о-о, даже так? – голос исказился белым шумом, а в мозговом центре взыграло странное мерзотное чувство. Блять, Аластор ведь ненавидел касаться других, ненавидел, когда касались его. Он был до ужаса брезгливым, методично-порядочным и раздражительным, когда дело касалось любой телесности. Банальное рукопожатие могло являться внутренней трагедией, после которой приходилось стирать перчатки. Вокс думал, что знал Аластора вдоль и поперек. Знал все его загоны, все его нелепые привычки. Нет-нет-нет-нет, да он бы никогда не проявил инициативы, никогда бы не коснулся своими губами чужой чертовой шеи! Что все это, сука, значит?! Разве что он... Быть не может...       Зарычав, Вокс схватил ангела за пряди, потащив того к столу и, легко приподняв за шиворот, забросил прямо на кипы документов, прижав к лакированному дереву шею и выбив болезненный стон со свистящим дыханием. Он наклонился близко-близко, красные глаза поплыли волнами. Использовать гипноз? Нет, выбить правду по старинке будет куда интереснее...       – Ты уже знаешь, почему ты здесь, верно?       – Н-нет, – едва выдавил из себя Морнингстар болезненным пересохшим горлом. В глотку словно напихали кучу лезвий, а теперь для большего изыска сдавили, не позволяя сглотнуть слюну в перемешку с новой скопившейся кровью. Жалко скуля и морщась от боли, он сплюнул в сторону мерзость с металлическим привкусом, за что получил по лицу рассекшей воздух пощечиной. Острые когти сильнее вонзились в тонкую кожу, прервав доступ к кислороду.       – Косишь под дурачка? Или тебе уже отбили голову? Хорошо, раз твоя тупая бошка отказывается работать, я задам чуть более наводящие вопросы. Что тебя связало с Аластором?       Глаза закатились, Люцифер беспомощно мычал и дрыгал ногами. По всем известным законам он уже должен был отключиться, но удушающая хватка ослабла, позволяя жадно втянуть воздух, прерываясь на кашель. Сквозь звон в ушах и громкий гул он уловил суть заветного вопроса. До этой минуты он действительно не понимал, что за тварь перед ним здесь выплясывает. Но в голову закрались те обрывки диалогов, где ему нарекали быть осторожным и бдительным. Опасаться гребаного «Вокса». Разве Морнингстар послушал хоть одно наставление? Конечно же нет. Черт, он правда так легко смог попасться на удочку?       – Блять, ты так и продолжишь хранить молчание?! Меня начинает раздражать твое поведение, – уперев руки в стол по обе стороны от ангела, Вокс нависнул над ним удушающей махиной, готовой рвать и метать, готовый размозжить эту бошку одним несильным ударом. Он внимательно вгляделся в лицо жертвы: даже под слоем соплей, слез и крови, оно, на удивление, оставалось поистине привлекательным. В экране внезапно вспыхнула лампочка, губы сомкнулись единую линию. Он процедил ненавистно, сквозь зубы, – А, нет-нет, подожди, я сам догадаюсь. Ты чем-то совратил его, так ведь?       – Ч-че..       – На небесах есть свои секреты обольщения? Поделишься опытом? Ха-ха-ха.. – рука проскользила от предплечья по плечу и сразу на грудь, обхватив край темного жилета. А вторая, разорвав единственный цельный рукав, быстро справилась с препятствием, метнув лишний аксессуар в сторону. Какого хера?! Глаза Люцифера расширились от ужаса, его пробило натуральным ознобом, когда эти жуткие руки продолжили расправляться с его одеждой, абсолютно бесстыдно рассматривая открывшийся перед глазами торс, пока рубашка держалась на честном слове, на последних двух пуговицах.       Сердце затрепетало бешеной птицей, а в груди встал ком удушающего страха. Люцифер махнул руками, звякнула цепь наручников, но безнадежный маневр мгновенно с треском провалился. Его вновь подняли за волосы и в этот раз мощно приложили затылком об древесину. Люцифер подавился собственным криком, рот приоткрылся, а в глазах потемнело. Начало жестко, очень жестко и сильно мутить. Это было больнее, чем все предыдущие вместе взятые пинки и удары. Конечности на секунду онемели. Он чувствовал, как с носа, по губам, снова катится струйка обжигающей крови. Отключаться нельзя. Нельзя-нельзя-нельзя-нельзя. Нет, ни в коем случае. В столь плачевном состоянии еще один удар по голове он пережить не способен. Главное – не отключаться. Нельзя...       Он ощутил, как его резко перевернули спиной кверху, как кровь с виска растеклась по лицу, как щека приклеилась к столу, к разбросанным по дереву бумажкам. От этого движения закружилась голова, заболели сдавленные ребра, а к горлу подступила мерзотная горькая желчь. Нужно что-то предпринять, нужно бежать, нужно спастись... но как взять себя в руки, когда перед глазами сплошная пелена боли?! Тело крупно затрясло и прошибло холодным потом. Он слышал запах разлитого по столу алкоголя и с трудом разбирал то, что Вокс шептал ему на ухо. От этих слов внезапно перехватило дыхание, а из глаз безконтрольно покатились горячие слезы.       – Как ты смотришь на то, чтобы заснять тебя от первого лица, а? Аластор, конечно, вряд ли оценит столь экстравагантный перформанс, но я знаю, кому оно точно придется по вкусу. Познакомить тебя с Валентино? – с тихим смешком и лукавой улыбкой прогудел Вокс, ощупав парализованое болью тело мужчины. Громко звякнула пряжка. Не то что бы он горел сильным желанием выебать эту нечисть, но... почему бы и нет? Что мешает ему развлечься и выбросить его на помойку? Если, конечно, оно выживет после подобного... в чем Вокс очень и очень сомневался.       Оцепенев от осознания, Люцифер смотрел в пустоту широко раскрытыми глазами. Он уже слышал это имя. Он понял, что хотят сотворить с его телом. Этого не может быть. Это конец? Выхода нет, как и любого пути к отступлению. Его жизнь уже пошла под откос, он уже упал на самое глубокое дно из возможных. Но судьба не прекращает подкидывать сюрпризы. Теперь его жизнь завершится столь унизительным актом? В тот момент в нем, кажется, что-то окончательно надломилось. Это то наказание, что ему предрекали за убийство? Да, это было давно, но всевышний все помнит. Он просто ждал момента, когда его сын, его серафим, его господство, его правая рука, его Самаэль падёт до тех глубин, где его поглотит адское пламя...       Где-то сверху послышался оглушающий скрежет металла. Подняв глаза выше, Вокс злорадно и гаденько усмехнулся. Да ладно, и часа не прошло. Явился. Нет, чтобы как все нормальные демоны, пройти через контрольно-пропускной пункт. Аластор в своем репертуаре. С огромными ветвистыми рогами, и оскалом на половину лица, похожий на инопланетное создание с этими гигантскими щупальцами. Цепляясь за висящие балки, Радио-демон держал в клыках кусок крыши, пролезая внутрь здания, игнорируя потоки электричества, что дочерна обугливают кожу. Оторванные провода искрятся и хлестают тело, но у Радио-демона открылось второе дыхание, когда он засек ужасающую сцену посреди помещения. Метрономы в глазах отчитали секунды.       Блять, он успел? Он действительно успел в последнюю минуту. Пока страдал откровенной хуйней, пока ходил по комнате и смахивал пыль с полочек, пока размышлял, спасать, не спасать, совсем позабыл, какие нежданные вещи может выкинуть Вокс, чтобы только позлить оппонента. Аластор ожидал многое, но не ожидал... этого. Он все еще не верит, что успел в последнее мгновение...       Когда все зашло так далеко, что едва не обернулось катастрофой? Когда все повернулось не в ту сторону? С высоты тридцати метров Аластор ясно видит глаза Люцифера. Безжизненные и абсолютно пустые. Потерявшие всякую надежду перед неизбежным. Нет, Аластор не простил бы себя, если бы позволил этому случиться. Внезапно совесть взыграла? Да, может быть. А может поперек глотки просто засели сраные флешбеки? Это ведь даже не месть, боже, это издевательство и полный слом чести и личности. Подобное насилие – самое низкое, и если хоть у кого-то из демонов осталось достоинство, они бы так не поступили. Но эти слова явно не про Вокса.       Столкновение взглядов, веселого и гневного, оскала хищного и лукавого. Аластор повернул голову, громко хрустнул длинной шеей, уцепился когтями за трубы, готовясь к броску с летальным исходом. Из уголков рта потекла черная пена, превратив демона в настоящее безумное чудовище. Вокс раскинул руки в стороны, со смехом обнажил огромные когти, предвкушая жесткую кровавую резню, которых так давно не ощущал на памяти. Толкового разговора не выйдет, да и затевалось это действо не ради беседы. Они бы разнесли к херам всю башню, без зазрения совести, ведь эмоции стоят любых денег и любых жизней.       Сердцебиение зашкаливало, мозг работал на полную мощность, лихорадочно соображая. На чужой территории нужно быть бдительным, нужно смотреть во все глаза и ждать атаки с любого возможного фронта. Аластор не сможет сразиться равноценно: преимущество здесь всецело принадлежит Воксу, и он демонстрировал это с первых секунд своей атаки. Сотни проводов оплелись вокруг ног, словно ветви терновника, продолжая жечь и обжаривать кожу. Аластор зарычал, метнулся со скоростью пули в противоположный темный угол: удачно, это сработало.       Щупальце вихрем пронеслось над головой Теле-демона, задев одну из антен на экране, сумев кратковременно сбить координацию. На счету каждая секунда атаки. Аластор кувырком спикировал на землю, оставив трещины в мраморе пола. Он мгновенно слился с тенью, прокрался вдоль стены, ближе к столу, ближе к чертовой едва живой птичке. Какого дьявола он даже не шевелится?!       Оставшиеся камеры, даже сквозь прослойку дыма, засекли движение, повернулись к живой тени, нацелились объективами. Вокс развернулся в ту сторону, хмыкнул, щелкнул пальцами, и искры электричества вновь перекрыли движение. Сквозь одну из ближних камер он телепортировался к столу, на долю секунду раньше, чем Аластор, практически вырвав пленника из-под цепких рук Радио-демона.       Глухим эхом в ушах Люцифера раздаются удары и взрывы. Он чувствует, как его хватают в охапку и рывком тянут вверх, грубо сжимают под ребра, с тихим хрипом выбивая из легких остаточный воздух. Каким-то чудом у него хватает сил поднять голову, болтаясь на тонкой ослабленной шее. Дерьмо. Он практически зажат между двух монстров. Что происходит? Сквозь белые пятна перед глазами он видит знакомый блеск красных омутов прямо напротив. В них уже нет того злорадства, хитрости, коварства. В них есть что-то новое. Такое звериное, и такое... человечное. Несколько секунд кажутся вечностью, пока Аластор не является из тени в своем полном истином обличии и не тянет к нему свои жуткие огромные лапы. Сердце болезненно пропускает удары.       – Черт, сколько лет прошло с тех пор, как я видел этот твой обворожительный облик? На самом деле, я уже успел соскучиться, – Вокс увернулся от рук Радио-демона, змеей утаскивая за собой Люцифера. Блондин не пытается вырваться, лишь висит бесформенной тряпкой, смотрит как-то обреченно, потерянно, – Может расскажешь, почему на тебя сработала лишь эта махинация? Лишь приманка в виде этой маленькой небесной штучки? Ты не реагировал ни на один призыв, ни на одну провокацию, словно меня и вовсе не существовало после событий тех лет. Но стоило мне забрать твою игрушку...       – Заткнись. Мы не станем обсуждать это сейчас, – проскрежетал радиопомехами голос. Так громко, гулким эхом, отражаясь со всех сторон, отскакивая от мрамора и металла. Аластор надвигается медленно, плавно, зигзагами, постепенно смещая Теле-демона к стене. Лишь бы сработало...       – Нет, ты ответишь мне честно, – темные когти ухватили Люцифера за шею, приподняли и удержали на месте безвольную светлую голову. Вокс блеснул глазами и хищно, почти гневно усмехнулся, – Он тебе дорог? Какого дьявола вы третесь рядом друг с другом? Нахрена ты сосешь его кровь? Или уже не только кровь? Давай, Ал, сознавайся. Скажи правду, по старой дружбе...       Жгучая ненависть превратила глаза Аластора в бездонные нефтянные дыры. Он держался из последних сил, лишь бы не зарычать всей своей звериной натурой. Он должен сохранить самообладание до... этого решающего момента. В тот миг, как спина Вокса едва-едва стены коснулась, Аластор взмахнул рукой, и по полу рассыпались градом тряпичные черные куколки. Повставали, повскакивали, завизжали и рванули к ногам Вокса, облепив и соединившись в единую огромную материю, пригвоздив того к стене мертвой хваткой.       – С-сука! – воскликнул Теле-демон, к чертям ослабив всю бдительность. На мелких тварей не работало электричество: рассасываясь в местах удара, субстанция плотно и липко срасталась, возрастала вдвое и втрое, не оставляя ни единого свободного пространства. Это тот самый единственный шанс на спасение. Пять секунд капитуляции, пока Вокс отвлечен незначительной бойней.       Одна секунда: оказавшись сбоку, Аластор впился в руку Вокса, отогнув ту с металлическим треском и вырвав Люцифера из цепких когтей и удушающих объятий. Две секунды: прижал к себе и рванул в сторону; три секунды: скрылся за тенью. Четыре, пять секунд: вылетел к ближайшему окну, вдребезги разбив бронированное стекло единым мощным ударом. Он закрыл голову ангела свободной ладонью, прижав к груди и прикрывая от осколков, двинувшись вперед, без остановки, на свободу. Похожий на гиганского паука, Аластор уцепился щупальцами за края здания, за всевозможные балки и выступы, передвигаясь, как на конечностях, как можно дальше от угрозы.

***

      Аластор кипел от ярости и гнева, даже когда оторвался, даже когда опасность миновала, пока спустя десяток кварталов вокруг не стало чуть тише, а здешняя улица опустела. Теперь можно спокойно выдохнуть. Сраженный своими эмоциями, демон уже и забыл, что держит в руках нечто хрупкое. Он обратил внимание на мужчину, лишь почувствовав неистовую дрожь его тела. Все тот же взгляд: пустой, контуженный, безумный. Аластор приподнял брови, остановившись в закутке, избегая лишних любопытных взглядов. Невзначай провел рукой по спине ангела, ощутив выпирающие позвонки и острые ребра. Он что, всегда был таким тощим? Аластор цокнул языком и щелкнул пальцами над ухом Люцифера.       – Ты здесь? Ты меня слышишь?       Морнингстар вздрогнул, словно его огрели по лицу раскаленной сковородкой. Дыхание вновь болезненно перехватило. Он пытается отвернуться, хватается за грудь дрожащими пальцами, загнанно дышит, стуча зубами от перенапряжения. Мечется, трясется, как чертова птица, которой подрезали крылья. Нет, он совсем не здесь и уж точно не слышит. Он где-то там, в своем кошмаре, в удушающих путах собственной паники. Аластор нахмурился, с трудом сдержав тяжелый выдох. Привалившись к стене, он скользнул по ней вниз, на пыльный остывший асфальт, с шипением вытянув затекшие ноги и усадив на себя Люцифера. Боже, ну за что ему это наказание...       – Успокойся, черт возьми! Ты еще больше измотаешь себя, если продолжишь вертеться, – огрызнулся он привычным резким тоном, но на этот раз в нем было больше усталости, чем злости. Тень проникла тонкой струйкой в замок наручников, пошарилась и быстро щелкнула, открыв оковы, легко стянув их с разодранной в месиво кожи. Блять, выглядит жутко... Аластор помедлил, но все же взял его руки в свои, молча растирая затекшие суставы, легонько массируя, стараясь не давить на раны и помогая приливу крови вернуться в кисти. Если в этом теле, конечно, осталась хоть капля этой самой крови...       Аластор ведь знал, что за этим придурком нужен пристальный надзор, как за несмышленым ребенком. Он знал, что Ад опасен, что на улицах ведется круглосуточная слежка. И он уж точно осознавал, что представляет из себя его заклятый враг, особенно, когда желает мести. Но теперь он держит в руках последствия своего эгоизма и жадности. Он стал причиной всех его травм и страданий. Испытывает ли Аластор вину? Трудно сказать. Может и вправду...       – Люцифер, – прочистив горло, Аластор скривил губы и утер со лба капли пота, все же решаясь скрыть все свои защитные помехи. Он впервые смакует на языке его имя, пробует звучание, мурчащее произношение. Вопреки здравому смыслу, его рука принялась поглаживать тонкую спину, а истинный голос стал чуть тише и намного мягче, чем всего несколько минут назад, – Сделай вдох...       Услышав тон его голоса, Морнингстар не поверил собственным ушам. Ему настолько отбили голову, что теперь он слышит такого Аластора? Это сон? Шутка? Галлюцинация, может? По крайней мере, это звучит так ново, что на секунду он затих, вслушившись в этот спокойный мягкий тембр. Но лишь на секунду, ведь в следующий миг эмоции срываются, и из горла являются первые задушенные всхлипы. Он ощутил прикосновения. Нет, не те, где ему пытаются отбить почки. Это что-то нежное, почти ласковое, утешающее. Безопасное.       Аластор закатил глаза, когда понял, что этот поток водопада эмоций уже не остановить одними словами. Он ненавидит чужие рыдания, если это, конечно, не предсмертная агония. Он ненавидит рыдать сам и утешать других: такого опыта попросту мало, да и самого его, по правде, раньше утешала только Рози, которая за сотню лет сама не проронила ни слезинки. Сейчас ему хочется дать Люциферу затрещину, чтобы тот угомонился. Но даже дураку понятно: это не тот метод, который стоит применить в данной ситуации. Даже для столь дивной садистской натуры.       – Ради всего святого, прекрати выть, словно банши. Ты задохнешься, если продолжишь рыдать. Тише... – он старался не смотреть на измученный вид Люцифера, на разводы крови и лицо, заплывшее от слез и сильнейшего стресса. Но интерес берет свое: Аластор смахивает с его влажного лба несколько склеенных прядей, морщится, видя разбитый висок со свежими корочками. Его приложили головой об угол? Похоже на то. Ладонь неловко легла на затылок, пальцы вплелись в грязные волосы, погладили на пробу кожу головы, позволяя ангелу вжаться в его тело, размазать кровь и сопли по одежде. Замешательство довольно быстро исчезло: на удивление, Аластор не ощутил отвращения, не скривил лицо в брезгливой гримасе. Не захотел выбросить эту штуку подальше. Не захотел выпускать из объятий.       Как он и думал: эти вопли доведут ангела до предела. Рыдания и надсадные крики перешли в икоту, а хватка на одежде постепенно ослабла. Люцифер не проронил ни слова: банально не мог, да и вряд ли пришел в себя после пережитого. Он не предпринимал попыток успокоиться, задыхаясь на грани потери сознания. Сил больше не осталось. Никаких. Абсолютно. Разум измучен, все тело превратилось в один плотный комок лютой боли, а вокруг сгущалась темень. Становится страшно и холодно. Он не хотел больше видеть, не хотел слышать и чувствовать. Люцифер хотел заснуть и больше никогда не проснуться.       Аластор напрягся и повел ухом, когда тело в руках подозрительно сильно обмякло, а светлая голова безвольно привалилась к плечу. Осторожно, надеясь не навредить, он потряс Люцифера, но тот уже не реагировал. Потряс сильнее, похлопал: ничего. Совершенно. Дыхание хриплое, едва ощутимое, глаза чуть прикрыты, из них продолжают медленно сочиться слезы. Лицо такое бледное, нездоровое, ужасно больное. Демон приподнял его ослабшую ладонь: пульс слабый, окоченевшие кончики пальцев начали синеть, почти как у трупа. Не помогало даже растирание. На ощупь его руки ледяные. Люцифер увядал на глазах, затухал, как звездочка на небе. От прежнего ангела ничерта не осталось: одна пустая оболочка, один лишь образ, некогда прекрасный, но теперь обезображенный донельзя.       – Дьявол тебя дери, – чертыхнулся Аластор, немедленно поднявшись с асфальта, подхватывая на руки невесомое тело. Он еще раз оглядел Люцифера: тот выглядел так, словно помрет с минуты на минуту. Блять... нельзя допустить его смерти. Ебаные обстоятельства, ебаная сделка... Ну какого черта Аластор согласился на это тупое условие?! Почему не надавил, почему не вывернул договор в одну лишь ему выгодную сторону?! Да он же, черт возьми, даже не думал, что гребаный ангел за эти дни может сдохнуть, а вдобавок утянуть в могилу и его самого! Теперь, когда Аластор фактически держит в руках свою собственную грядущую погибель, стало поистине страшно. Теперь они оба в капкане. Теперь игра пошла по новым правилам.       Нужно торопиться. Быстрее, блять, нужно срочно сделать хоть что-то. Нужно немедленно... вернуться домой.