По заслугам

Как до этого дошло? Олег сквозь решетку смотрит в спину своему... Другу? Напарнику? Он никогда раньше толком и не задумывался о статусе их с Серёжей отношений. Как можно охарактеризовать взаимоотношения двух людей, прошедших неделимо всю жизнь, все возможные стадии единения друг с другом? Братья, напарники, друзья. И еще нечто большее, чему нет точного определения. Это нельзя назвать любовью - слишком однобоко. Поверхностно. Всё гораздо сложнее. Глубже. Всё слишком... Взрывное устройство неприятно сдавливает шею. Несмотря на то, что они находятся в подземных помещениях замка, здесь душно. От того ли, что вместе с Волковым за решетками находится еще пара десятков человек - участников безумной, изощренной игры, – или от нависшей надо всеми ни разу не здоровой, тревожной атмосферы? Предчувствие наёмника никогда не обманывало. И сейчас, стоя в толпе знакомых лиц, во дворце, который его друг купил в качестве убежища, он не чувствовал себя в безопасности. И от ощущения опасного орудия, впившегося в глотку, Олег чувствует себя еще более неуютно. Смертоносный ошейник, в подлинности которого Волков не сомневался. Разумовский, конечно, не станет подвергать его жизнь опасности. Волк и не допускает ни единой мысли по этому поводу. Он думает о другом. Как же всё до этого дошло? Он уезжал в Сирию, оставляя своего друга закончившим университет и уже начавшего подниматься в сфере программирования - деле, которое удавалось Разумовскому блестяще. Он оставлял его всего на год. Разве мог наёмник предположить, даже представить, что может случиться с его другом за это время? У Сережи, как Волков считал, было все для того, чтобы справиться самому: знания, талант, ум, стойкость и умение упрямо гнуть свою линию (что временами в студенческие годы будущего наёмника даже подбешивало). У Олега же были физическая сила и неплохие задатки на стратегическое мышление. У Разумовского была цель - сделать жизнь в их городе лучше, легче для простых людей. У Волкова был Разумовский. Нужен был только один год. Чтобы заработать денег, чтобы стать сильнее. Чтобы потом вернуться и уже никогда не оставлять того, кто стал смыслом всего волчьего существования. Чтобы помогать воплощать его цель в жизнь. Он оставил в Петербурге немного нервного, неувернного, но доброго, не способного даже червю причинить вред, Сережу. А по возвращении обнаружил... - Отлично. Тогда вот твое первое задание, - Разумовский протягивает Олегу телефон. На фото мужчина. Кожаная куртка, кепка, серьезное выражение лица, странной формы брови нахмурены. - Кто он такой? - Волков по привычке пристально вгляделся в лицо на фото. - Майор Игорь Гром. Он лишил меня будущего. И за это... - Тебе конец! Я доберусь до тебя, тварь! Олег переводит взгляд на Грома. Майор взбешён. Олегу всё равно. Он не считал себя святым. Как и весь остальной мир, построенный такими же, как он – убийцами. И жестокая смерть размещённых напротив пленников наёмника не трогает. Волкову не нужен мир. Он смотрит на сидящего к нему спиной друга. Этот мир построен убийцами. Так почему же именно сейчас Волков остро чувствует необъяснимую неправильность происходящего? – Да-да. Я это уже слышал, – в голосе Разумовского едкая насмешка пополам с какой-то не подходящей обстановке беспечностью. - Делай свой следующий ход, а не то я опять начну без разбору всех взрывать! – Хочешь следующий ход? – Игорь наклоняется вперед и от его взгляда, кажется, скоро треснет зеленый экран, отделяющий его от Сергея. – Ты его получишь! Олег не сразу понимает, что взрывное устройство начинает мигать именно на его шее. Видит, как окружающие его люди в страхе пытаются отойти от него подальше, но не могут – в клетке не так много места. Нутро скручивает в подступающей панике, сжавшей в когтистой лапе сердце. Но Волков чувствует её лишь где-то на периферии сознания. Тело немеет. В глотке все резко пересыхает, а взгляд натыкется на пристально смотрящего на него Разумовского. На долю мгновения Олегу кажется, будто во взгляде друга читается нечто знакомое. Беспокойство? Страх? Устройство вдруг издало странный электрический треск, кольнуло слабым разрядом кожу и погасло. Волков дрогнул. Едва заметно выдохнул. Паника ослабила свою мерзкую хватку. Но взгляд скрытых за жёлтыми линзами глаз уходит от него. - Грёбаная китайская техника... , - Сергей разочарованно вздыхает. - На неё никогда нельзя положиться! Он встает со своего места. Выверенным, не выдающим и доли сомнения движением достает пистолет и направляет дуло на Волкова. - Что ж... Придётся всё делать самому! Все чувства застыли. Сердце замерло. Мозг упорно не допускает страшной мысли. Волков не верит... Во что? Что его друг выстрелит в него? Что неисправный ошейник - случайность? Гробовая тишина. Одну единственную секунду растянуло до бесконечности. Сам воздух будто загустел. Олег смотрит на Разумовского. Грудью чувствует направленное на него оружие. Смотрит в жёлтые глаза друга. И, возможно, впервые за всю свою жизнь чувствует... беззащитность. – Прости, Олег. Но правила, есть правила! Этот выстрел оглушил прошедшего войну Волкова. Пуля вгрызлась в плоть, прожигая себе путь как можно глубже. Дальше. Чтобы достать до самого нутра. Чтобы разорвать, сожрать, поглотить Олега. Его жизнь. У Разумовского была цель. У Волкова был Разумовский. И за первым выстрелом последовал второй. А за ним третий. Четвёртый. Пятый. Раскалённой, острой, разъедающей болью, которая утянет Олега во тьму и больше никогда не отпустит.