По заслугам

Весь замок уже был в оцеплении. Территорию заливала цветомузыка от мигалок полицейских автомобилей. Кругом сновали люди в форме, переговариваясь между собой. На место уже выехали представители итальянского и российского посольств. Весь город стоял на ушах. Завтра СМИ раструбят на весь мир о произошедшем. Дубину всё равно. Достаточно было ему узнать, где находятся Игорь с Юлей, как он бросился к Прокопенко с твердым намерением хоть на коленях просить полковника отпустить его на поиски. К чести Фёдора Ивановича, тот дал добро сразу же, как только взволнованный, готовый, возможно, впервые в жизни перечить начальству, Дима появился в его кабинете.   Хлопнув дверью полицейской машины, на которой его привезли итальянские коллеги (спасибо полковнику, что выхлопотал полномочия на допуск к месту преступления), Дмитрий быстро оглядел невероятно красивое здание. В другой ситуации он бы с удовольствием зарисовал его в своей тетради. Только сейчас Дубину не до любования красотами. Не до рисунков. Желавший было остановить его полицейский что-то спросил на итальянском. Дмитрий не без нервного раздражения сунул ему удостоверение и документ, свидетельствующий о допуске. Пока полицейский изучал документы, блондин нетерпеливо топтался на месте, а когда терпению пришел конец, то как мог, на ломаном английском, объяснил блюстителю закона цель своего визита. Едва получив одобрение, Дима сорвался с места и вбежал в здание. Великолепие обстановки было ослепляющим. Дима не обратил внимания на него. Он искал глазами хоть какой-то ориентир, который привел бы его к друзьям. Он подходит к каждому встречному, кое как выпрашивает информацию и торопится по бесконечным коридорам и лестницам. Ниже и ниже. В холодный подвал особняка. Сердце колотится от быстрой ходьбы. Хоть бы они были в порядке! Наверняка Юля испугалась. Но Игорь ведь был с ней? Они в порядке. Это же Гром! Он не даст близких в обиду! Обширное помещение, сотни лет назад служившее темницей, встретило неуютным холодом и сырым воздухом. Электрический свет неприятно резал мрак, забившийся в самые дальние углы камер. Здесь полицейских было меньше, зато всюду сновали криминалисты. Где-то вспыхивали вспышки фотокамер, шорох полиэтилена заставлял сердце сжаться. На полу в ряд в чёрных мешках лежат тела. Дубин машинально оглядывает их. И что-то вдруг заставляет его сердце внутри остановиться. Под ребрами неожиданно становится пусто.  Глотку мгновенно давит спазм. Вокруг словно образовывается вакуум. Глаза застилает туман, а сжатые губы не в силах произнести до острой боли в сплетении знакомое имя. Дима отступает на шаг. Врезается спиной в решётку, больно бьется затылком о металлические прутья. Открывает рот, но не может произнести ничего, кроме хрипа. - Нет… Отрицание. - Нет-нет!.. Словно карточный домик, который пытаются соорудить в спешке, оно разваливается в руках. Он видит её. Безвольно повисшую, словно кукла, в чужих руках, укладывающих её в чёрный полиэтилен. Алые волосы разметались. Мертвецки бледное лицо застыло в безэмоциональном выражении. Зелёное платье залито кровью. Игорь… Где Игорь?.. Он бы скорее умер, чем допустил это… Если так произошло… Дубин срывается с места. Бежит дальше по подземелью. И безразличные стены замка слышат отчаянный, хриплый вопль. Дальше всё как в тумане. Бег по лестницам и бесконечным коридорам, слившимся в один невыносимый лабиринт, провальные попытки найти напарника и ещё более провальные попытки вызнать хоть что-то у ничего не понимающих полицейских. Парня ловит один из них и с сильным акцентом наполовину по-русски, наполовину по-английски что-то пытается объяснить. Дима не слышит его. Он не верит. Не может. Это невозможно! Больно. Больно и зло. За что? За что именно её? Что она сделала? Чем виновата, что заслужила такую участь? В памяти одна за другой всплывают секундными бликами, а после одно особенно яркое воспоминание: Петербург, крыша, заслуженный выходной после поимки Чумного Доктора. Игорь сидит, свесив ноги, Юля впервые пробует купленную им шаверму, улыбается и смеется над тем, как Дима пытается вернуть себе отобранную Громом тетрадь. Надо найти Грома… Он же… Он же не… Как же так?! Но тут полицейский произносит ещё одно имя и Дубина выбивает из беспорядочного потока мыслей. Из ломаной помеси буржуйского с человеческим Дима выясняет - Грома в замке нет. Увезли. Куда? Дима так и не понял. Он привалился спиной к стене и сполз по ней. Полицейский попытался сказать что-то ещё, но его неожиданно позвал один из коллег и он, участливо проговорив что-то блондину на итальянском, ушел. В голове царила пустота. Молодой человк вдруг осознал, что понятия не имеет, что делать дальше. Юля, Игорь... Боже... Знает ли Гром о том, что произошло с ней? Что здесь вообще черт возьми творилось?! Он должен был быть с ними. Он должен был быть рядом с напарником. Может быть он мог бы уберечь Юлю. Их обоих!  Дышать тяжело. Растерянность захлёстывает с головой, едва помещаясь наравне с нежеланием верить в произошедшее. Может это не Юля? Может это вообще кто-то другой? Но память услужливо подкидывает мертвенно-бледное лицо и застывший, пустой взгляд девушки. И в сплетении вдруг становится нестерпимо больно, а окружающие звуки тонут в вязком отчаянии. Дима не сразу улавливает громкие возгласы в одном из дальних помещений. Он растерянно поворачивает голову в сторону звуков, затем поднимается и на автомате идет туда. Он заходит в небольшую комнату и непонимающе глядит на разыгравшуюся сцену: трое офицеров, ругаясь, метались по помещению, размахивая руками, а под потолком носилась белая, мать её, птица. Судя по громкому, возмущенному карканью, это была ворона. Он будто видел её… Дубин смотрит на это действо со смешанным чувством. Он сошел с ума? Какого черта..? Птица, пролетев совсем близко, задела молодого человека по лицу крылом и сбила с носа очки. Это заставляет парня запоздало отшатнуться. Дима поднимает очки с пола, водружает их себе обратно на нос и неотрывно глядит на испуганное существо, засевшее на дальнем стеллаже почти под самым потолком. Полицейские что-то возмущенно восклицали, а у одного из них Дима заметил небольшую рану у виска - ворона явно клюнула обидчика. И черт знает, что побудило Диму попытаться поймать её, а не развернуться и уйти. Наверное он и вправду тронулся умом. Всё вокруг погрузилось в странное помутнение. И в этой белой птице парень видел что-то невыразимо близкое сейчас. Он снял с себя куртку и развернул ее. Понятия не имея, что делать, Дима поднял глаза на ворону.  – Ну, маленькая, – голос сел оконательно. – Не бойся. Обидели тебя, да? Иди сюда. Не обижу, честное слово.. Ну, хорошая..  Он не заметил, как начал просто говорить с птицей. Вот так, стоя с курткой в одной руке и ломтиком лакомства, которое всучил ему один из полицейских, в другой. Не сводя глаз с птицы, цепляясь за это белое пятнышко как за нечто спасительное и… будто знакомое. Словно это необычное существо являлось единственным якорем сейчас, в этом проклятом дворце. И в какой-то степени это было так. Сейчас весь мир Димы сузился до этой комнаты и находящейся в ней вороне. За его же границами осталось всё остальное. Психика отчаянно пыталась цепляться хоть за что-то. Юля... - Страшно тебе, да? И мне.. мне тоже.. страшно. Ты знаешь, подруга у меня погибла.. Да... И напарника куда-то увезли. Одному страшно здесь. И тебе страшно, да?.. Дима не чувствует, как по лицу текут слезы. Как соленые дорожки собираются на подбородке и на пол падают прозрачные капли. - Ну, маленькая, - голос предательски дрогнул. - Чего нам.. чего нам по одиночке, да? Ну?.. Офицеры, наблюдавшие всю эту сцену, молча переглянулись и медленно вышли из комнаты. И то ли их уход, то ли приманка, то ли одному Создателю известное побуждение вынудило ворону вдруг вспорхнуть и, нацелившись на угощение, влететь прямо в грудь блондину. Тот только и успел завернуть ее в куртку так, чтобы та не улетела, отдав ей в распоряжение лакомство, которое оказалось куском какого-то батончика. Перехватив импровизированный "кулёк" так, словно в руках не птица, а младенец, Дима с каким-то тупым удивлением рассматривал существо. Оперение белое-белое, глаза красные. Аккуратная головка вертелась из стороны в сторону, а крепкий клюв беспощадно терзал приманку. Дубин не помнит, как вышел из замка с вороной на руках. Мимо начали проносить скрытые черным полиэтиленом тела. Парень проводил их взглядом. Затем, словно в полусне, остановил одного из врачей. Тот указал ему нужную машину. Он не оставит Юлю. Проследит, чтобы всё прошло как полагается. Позаботится обо всём. Ради нее. И ради Игоря.    В морге ему покажут тело. И он будет плакать. Не стесняясь никого. Стиснув зубы. Молча. Горько. И ещё долго потом молодой человек будет сидеть в приёмной, опустив голову, и невидяще глядеть на притихшую в его руках ворону. То, что он увидит, психика услужливо, но грубо замажет в памяти, оставив только рассыпавшиеся по металлическому столу красные волосы и мертвецки-бледное лицо когда-то смеявшейся и подначивающей своих друзей девушки. Когда-то любящей. Любимой. Когда-то живой.  И спустя часы в голове будет пусто. Совсем. Разум заблокирует убийственному факту любые пути к осознанию. Дима одновременно помнит то, что увидел в морге, и не помнит. Вокруг всё застыло. И внутри тоже. Состояние полного ступора и непонимания. Что теперь делать? Куда ехать? И если ехать, то зачем? Или нужно кому-то позвонить? Позвонить... Взгляд покрасневших глаз приобретает какую-никакую осмысленность. Молодой человек, придерживая завернутую в куртку ворону, полез в карман. Пальцы, периодически промахиваясь мимо клавиатуры, выбирают нужный контакт.  Пауза. - Фёдор Иванович... - Дима? - голос на той стороне взволнован. Пусть полковник был в первую очередь начальником, но он с отеческой теплотой и строгостью относился к своим подчинённым. - Слава Богу. Ну что там? Где Игорь?   Дима рассказал всё, что знал. А знал он почти ничерта. Особенно тяжело ему далось поставить в известность полковника о гибели Юли. Словно это была какая-то другая Юля. Не та, что...  Федор Иванович всё понял сразу.  - Дима. Слушай меня внимательно, - Прокопенко говорил максимально четко, кратко и наставительно. - Я сейчас наведу справки, куда могли увезти Игоря. Скорее всего его забрали в городское отделение для сбора показаний. Ты жди, я позвоню тебе. Держись. Нам нужно спасать Игоря. "Нам нужно спасать Игоря." Дима всё понял. Сейчас его напарнику помощь нужна как никогда прежде. И он, Дубин, не имеет сейчас никакого права на то, чтобы раскисать и опускать руки. Юле бы это не понравилось.  Слова полковника привели молодого человека в какое-то лихорадочное воодушевление. Боль утраты, всё ещё блокируемая, вынуждала мозг искать возможность переключиться. А Фёдор Иванович нашел, намеренно или нет, на что именно. Парень поднялся с места, всё так же придерживая рукой птицу, что непонимающе вертела головой и периодически изучающе поглядывала на человека. Теперь просто сидеть и ждать было невыносимо и парень начал расхаживать по коридору… Но какой-то шум вынудил блондина остановиться и прислушаться. Из-за двери, ведущей в другое отделение, послышались топот и возгласы. Не прошло и минуты, как она с грохотом распахнулась и в коридор влетели несколько человек врачей, везущих кого-то на каталке. - Indietro! Fatemi passare! - прокричал один из них, чуть не сбив успевшего прижаться к стене, ошарашенного Дубина. - Più veloce! Дима успевает заметить лицо человека, лежащего на каталке. Секунда. Две. И притихшая было ворона на его руках вдруг заёрзала, громко каркнув и попытавшись вырваться. Полицейский едва успел удержать ее. Дубин машинально делает шаг в ту же сторону в попытке снова зацепиться взглядом за смутно знакомые черты... Неуловимым бликом в голове вспыхивает и гаснет воспоминание. Дима останавливается, не сводит глаз со стремительно удаляющейся процессии. И только когда врачи исчезают за дверью в соседний коридор, побледневший парень оседает на скамью. Но от мрачных воспоминаний его отвлекает звонок. Парень поспешно снова достает телефон. Роняет его и наконец поднимает трубку. Слушает напряжённо, пытаясь сосредоточиться. И то, что он узнает, заставляет его снова вскочить на ноги.