Сердце леса

      Подготовка к гулянию прошла довольно быстро. Кошмар и не заметил, как Дрим, в своей привычной манере мотаться тут и там, закончил со всеми приготовлениями.       Хранитель начал с того, что собрал самые яркие и ароматные цветы из всех уголков леса. Он сплел их в гирлянды и развесил на ветвях деревьев, создав атмосферу праздничной сказки. Среди этих цветов мелькали и светлячки, которые добавляли обычным растениям чудесное мерцание.       Дрим также тщательно подготовил и саму поляну, расстелил мягкий мох, чтобы их гость мог удобно разместиться, и расставил небольшие пеньки, украшенные плющом, которые служили стульями. В центре поляны он устроил изысканную декорацию из хрустальных капель росы и паутинок, что будет сверкать при свете луны.       Хранитель не остановился только на украшениях. Он захотел добавить в торжество и прекрасных мелодий, поэтому довольно долго объяснял маленьким феям, как должна звучать людская музыка. Те быстро поняли смысл, и вскоре лес наполнился звуками нежной мелодии, которая перекликалась с пением птиц и шелестом листьев.       К торжеству присоединились и другие обитатели леса. Лиселлы помогали расставлять столы с лесными угощениями: сочными ягодами, свежим медом и ароматными травяными настоями. Бабочки и пчелы порхали вокруг, добавляя своей суетой живости и красок. Даже старую и мудрую сову удалось уговорить рассказать свои удивительные истории о давно минувших днях.       Найтмер довольно сильно удивился тому, что младший был невероятно спокоен. Он был почти уверен, что Дрим закатит сцену, не желая расставаться с кем-то из людского мира. Но, в этот раз, похоже, все пройдёт гладко? Неужели он наконец научился относится к вещам по-взрослому?       Гвардеец появился в лесу сразу же, как были окончены его тренировки. Что Дрим, что Найтмер тут же почувствовали его присутствие и обернулись друг на друга с улыбкой. Гость и правда был очень долгожданный.       За этот месяц Крест успел неплохо научиться ориентироваться на местности, познакомился со множеством лесных жителей, а ещё услышал довольно много мифов и легенд об этом месте. Правда, он так и не понял, являются ли эти истории правдой или выдумкой. На прямой вопрос оба из хранителей просто хитро улыбались и переглядывались. Гвардеец считал, что тем просто нравилось над ним подшучивать, однако против ничего не имел.       Ещё Кросс очень много выяснил о самих близнецах. Он никогда не видел существ подобной расы, однако подсознательно отнёс их к нимфам или дриадам «высшего сословия», если так можно выразиться. В любом случае, представителей их вида наверняка очень мало, так что, вероятно, и общепринятого названия тоже нет.       Дрим был словно воплощением солнечного дня, как считал мечник. Местами наивный, отзывчивый и очень добрый. Любопытный и расторопный. Он также подарил Кроссу венок из ромашек на днях. К сожалению, на его голове они цвести вечно не могли, поэтому вскоре завяли и подарок пришлось вернуть обратно в лес.       А вот Найтмер был совсем другим. Кросс бы назвал его глубокой ночью, если продолжать аналогии было бы уместно. Внимательный, молчаливый и очень сообразительный. Гвардеец сильно удивился, когда узнал, что хранитель владеет несколькими языками, при том, что никогда не покидал лес. Даже сам Кросс знал всего два — родной, и язык, на котором общались торговцы соседнего манора, хоть и сравнительно часто был в путешествиях.       На торжество он бежал в особенном воодушевлении. Ему очень льстило, что двое хранителей и впрямь решили устроить праздник в его честь.       Шагнув на поляну, где деревья тянутся к небу, а цветы сияют в волшебном свете, Кросс обомлел.       Полуденное солнце струится сквозь листву, создавая игру света и тени на мягкой траве, усыпанной благоухающими цветами.       Пока день переходил в вечер, лес оживает новыми звуками и красками. Закатное солнце окрасило небо в розовые и золотистые тона, а над головой зажглись первые звезды. Вечером они устроили пир, где лесные плоды и напитки, наполненные магией, создавали атмосферу легкости и радости. Хранители пели древние песни, а их голоса сливались с пением птиц и шепотом деревьев, создав гармонию, которая наполнила сердце Кросса удивительным спокойствием. Казалось, что такого умиротворения он никогда не чувствовал прежде. Неужели то была магия братьев?       У Кошмара даже нашлась припасенная бутылочка вина, которую он получил лет двадцать назад от одного из путников, что заплутал в лесу. После распития удивительного вкуса алкоголя, дело становилось только веселее. Никто не думал о завтрашней разлуке, все наслаждались сегодняшним уединением.       Ночь опустилась незаметно. От былого величия праздника почти ничего не осталось — лишь Дрим и Кросс танцевали под мелодию фей, пока Найтмер за ними наблюдал. Он, признаться, совсем не понимал, как эти двое стоят на ногах. Кошмар готов поклясться, что выпил в два раза меньше тем эти двое, однако не мог даже встать. Что уж говорить про танцы…       — Кажется, уснул… — заметил Дрим, когда музыка прекратилась.       — Пускай отдыхает, — мечник даже не оборачивается, — нам как раз нужно с тобой кое-что обсудить…       Кросс кладет руки на плечи хранителя, однако, недолго думая, прижимает его голову к своей груди, крепко обнимая.       — Поехали со мной, Дрим, — тихо шепчет он, — я обещаю сделать тебя счастливым.       — Ну, ты же знаешь, что я не могу… Как же лес справится без хранителя? — на лице младшего появилось беспокойство, он явно с трудом подбирал слова.       — А Найтмер ему на что? Ты ведь сам говорил, что он его совсем не покидает. Он счастлив здесь. А ты будешь счастлив со мной…       Хранитель замялся. Он и забыл, как выложил Кроссу все свои переживания и заботы. Но с другой стороны, удивительного в этом ничего не было — они ведь любили друг друга.       — Да… Я думаю, он справится, — Улыбается Дрим. — Ты правда хочешь взять меня с собой?       Однако вместо ответа он получает лёгкий смешок со стороны Креста, который слегка наклоняется и мягко целует хранителя, обнимая его хрупкую фигуру всё крепче.       Когда их губы встретились, произошло словно слияние двух миров — человеческого и магического. Поцелуй был нежен и робок, как первый весенний цветок, пробивающийся сквозь снег. В этом поцелуе было обещание вечности, неизведанной и таинственной. Они понимают, что их судьбы переплелись навсегда, словно корни дерева, крепко сплетающиеся в глубине земли.       Звук щёлканья птиц, шум листвы и сладкий аромат цветов стали свидетелями их неправильной любви. Казалось, что даже лес благословил этот союз.       Найтмер на секунду открывает глаза. Поза, что он выбрал для сна, оказалась до жути неудобной. Изменив положение, он краем глаза заметил чужой поцелуй. Такой странный сон…

***

      — Уехали? Как так? Куда?!       Пробуждение оказалось не самым приятным. Кошмар спешил к лесной границе, ведь маленькие феи всё настаивали на том, что происходит что-то странное. Они умоляли Кошмара проснуться и, к счастью, на тринадцатый раз он открыл собственные глазницы.       Выбежав к дороге, хранитель старался отдышаться, озираясь по сторонам. Лагеря гвардейцев и след простыл! Лишь караван лошадей виднелся на горизонте. Это точно они…       В мгновение ока внутри Найтмера все опустело. Душа сжалась, а сам хранитель, не в силах терпеть такой боли, плюхнулся на колени. Он не кричал и не плакал, лицо отображало всю ту пустоту, которая поедала хранителя изнутри.       Его бросили? Предали? Почему Дрим ничего не объяснил? Неужели испугался, что Кошмар его не отпустит? Да, конечно, разумеется, не отпустил бы. Но даже если Дрим всё равно сделал бы потом всё по своему — это не ощущалось бы так больно, не вызывало бы такой горький вкус предательства на языке.       Не может быть. Дурацкий сон, глупая иллюзия. Ему просто кажется. Дрим, определённо, сейчас где-то в лесу. Спрятался вместе с феями и хихикает над его глупостью.       По его щекам скатываются слезы. Он нелепо вытирает их тыльной стороны ладони, однако поток всё не останавливается. Он злится.       — Не трогай меня! — шипит Найтмер, когда лесные лианы стараются его успокоить.       Рука Найтмера сжалась на груди. Он ведь любил их… Обоих любил. Почему они оставили его? Чёрт с ним, с лесом, почему не взяли с собой? Неужели в их огромной повозке не нашлось места? Может, они ещё вернуться?..       Он ведь не справится… Ничего не сможет. Лес сгорит и он, в полном одиночестве, будет молиться у пепла, что останется после катастрофы. Что он вообще может без Дрима?       С головы Кошмара падает венок. Всё тело пронзает резкая боль. Он знает, что это. Всё тело обрастает шипами, не в силах выдержать такую душевную муку. Лесные лианы забиваются в грудную клетку, в надежде, что смогут заделать все дыры, оставленные там младшим хранителем и человеческим войном. Словно бинты, колючие растения обвивают его черепушку, полностью закрыв левую глазницу. Теперь на ее месте распускается величественный цветок, кроваво-фиолетового оттенка. За спиной топорщатся лианы, что обвивают тело Кошмара в попытках обнять и утешить.

***

      Весь в пыли и грязи, Найтмер лежал у лесной дороги, так и не найдя в себе силы подняться. Его слезы кончились, он больше не плакал. Вспоминал последний месяц, что, казалось, прошёл так легко и беспечно. Кошмар бы заплатил любую цену, лишь бы всё оставалось так, как было. Он, Дрим и Кросс. Хотя, наверное, он сам не вписывается в прекрасный мир этих двоих…       Как же Найтмер мог быть настолько невнимателен? Все эти теплые улыбки, легкие смешки и неловкое смущение Кросса — всё это предназначалось не ему. Как он сразу не заметил, что между ними вспыхнула искра? Почему не придал значения тому, насколько счастливее стал Дрим? Тот поцелуй ему не приснился? Неужели в своих собственных чувствах он настолько забылся, что не замечал ничего вокруг?       Найтмер пролежал на земле до самой ночи. Он смотрел в небо, на полную луну, что освещала дорогу. «Такая же большая, как в тот день,» — усмехается про себя Кошмар.       Вдруг маленькая белочка, выбежав из чащи, начала тереться о скулу Найтмера. Он всё пытался отвернуться от неё, но она была довольно шустрой и ловко перепрыгивала через его голову. В какой-то момент ей, кажется, вовсе надоело и она просто улеглась на чужой груди.       Кошмар знал, что это лес старается его поддержать. Наверное, действительно, пора подниматься, пока вся живность не отправилась сюда. Он аккуратно встаёт, отпуская животное обратно домой.       — И что ты предлагаешь мне теперь делать, старик? — слегка отреченно процеживает он, однако не получает никакого ответа.       Лес вмешивался только тогда, когда сам этого хотел. Сейчас, наверное, он думал, что Найтмер должен выбрать свой путь самостоятельно.       Хранитель шагал вглубь, опираясь о всякий ствол, который встречал. С каждым новым шагом, вокруг становилось все больше пахучих шиповников и хилых репейников. Менялся и сам пейзаж: множество величественных дубов заменили острые сосны и колючие ели. Или, возможно, они были здесь всегда. Найтмер совсем не уверен…       Он вновь оглядывается на дорогу, заметив венок из фиалок, что когда-то давно для него сплёл Дрим. Наверное, он больше не понадобится. Кошмар решил за ним не возвращаться.       Испытывая душевные муки и разочарование, Кошмар не мог сдержать свою боль. Его скорбь и гнев отразились на состоянии леса. Прежде цветущие деревья начали увядать, их ветви стали шипастыми и грубыми. Лепестки цветов потемнели и завяли, а некогда светлые и радостные тропинки покрылись густым туманом, скрывающим множество опасностей.       Светлячки, раньше освещавшие лес, теперь мерцали мрачно и тревожно, как будто предупреждая о надвигающейся беде. Бабочки исчезли, и вместо них в воздухе кружили мрачные и холодные тени. Звуки леса изменились: нежная музыка фей сменилась гулом ветра и скрипом старых деревьев, словно они плакали вместе с хранителем.       Феи и другие обитатели леса тоже изменились. Их когда-то радостные лица теперь были омрачены грустью и тревогой. Многие из них начали избегать центральных частей леса, опасаясь гнева хранителя. Те, кто всё же оставались, старались поддерживать друг друга, но и они чувствовали, как боль хранителя проникает в их души тоже.       Лес стал зловещим и опасным местом, полным шипов и теней, отражая внутреннюю борьбу своего хранителя. Лишь немногие отваживались войти в него, надеясь, что однажды чужое сердце исцелится, и лес снова обретёт свою былую красоту и волшебство.       Однако Найтмер был безутешен. Он не желал слушать никого, кто старался бы его успокоить. Любой путник, что вступал на лесную тропу, был тут же вышвырнут или убит. Отныне Кошмар никого не пустит в свои владения, будь странствующий рыцарь хоть трижды доблестным и двенадцатикратно смелым. Ни один из них не получит ни одной лесной реликвии, как бы он этого не заслуживал. А об эликсире бессмертия те, и подавно, будут знать только по легендам.       После предательства младшего хранителя, будни Найтмера, ныне единственного хранителя, стали мрачными и печальными. Каждый день он бродил по своим землям, с полным сердцем тяжести от боли и разочарования. Прежде он наслаждался пением птиц и весёлым щебетанием фей, но теперь ничто не вызывало в нём былого восхищения.       Кошмар с утра до вечера старался поддерживать остатки жизни в лесу. Он прикасался к увядшим деревьям, пытаясь вернуть им силу, но его чары часто оказывались бесполезными. Шипы и колючки, покрывшие лес, как будто отражали его внутренние терзания, и каждое прикосновение к ним приносило ему боль.       Хранитель проводил часы в глубоких раздумьях, сидя под старым дубом, который был свидетелем его радостных и горестных дней. Он размышлял о прошлом, о преданности Дрима и о своём провале как старшего хранителя. Эти мысли разъедали его душу, не давая тому покоя.       Феи и другие обитатели леса старались поддерживать Найтмера. Иногда они приносили ему дары — плоды и цветы, которые ещё оставались живыми, — но эти жесты лишь на мгновение облегчали его груз. Даже старая и мудрая сова, одна из его верных советников, не могла найти слов утешения для хранителя, хотя обычно ей всегда было что сказать…       Ночами же Кошмар не находил покоя. Он бродил по лесу, освещенным лишь тусклым светом мерцающих светлячков. Ему казалось, что тени вокруг него оживают, превращаясь в призраков прошлого. В такие моменты он особенно остро ощущал свое одиночество и бремя ответственности.       Иногда хранитель подумывал о том, чтобы покинуть лес и найти Дрима, но гордость и чувство долга удерживали его на месте. Найтмер знал, что если он уйдёт, лес останется без защиты и погибнет окончательно.       И так проходили дни и ночи, полные боли и борьбы. В его сердце жила надежда, что однажды он сможет простить влюбленных и исцелить свои раны, вернув лесу волшебство и свет. Но пока что его будни были заполнены бесконечными усилиями сохранить хотя бы искру жизни в зловещем и шипастом лесу, который он раньше считал своим домом.

***

      «Дорогой брат,       Если ты читаешь эти строки, значит, я уже ушел. Я долго искал нужные слова, чтобы объяснить свой поступок, и, возможно, эта записка всё равно не сможет передать всю глубину моих чувств.       Ты всегда был для меня не только братом, но и наставником. Я учился у тебя мудрости и силе, и я благодарен тебе за каждое мгновение, которое мы провели вместе. Но что-то внутри меня всегда тянуло к миру людей, к их жизни и эмоциям. Когда я встретил Кросса, я понял, что нашёл свою судьбу.       Моя любовь к человеку не означает предательство нашей дружбы или моей верности лесу. Но я знаю, что не могу быть одновременно хранителем леса и жить той жизнью, которую хочу. Я не мог бы жить в лесу, постоянно разрываясь между двумя этими мирами.       Я не прошу твоего прощения, хотя оно стало бы для меня величайшим благословением. Я лишь надеюсь, что ты когда-нибудь поймёшь мои чувства и выбор. Лес останется в моём сердце навсегда, как и ты. И если когда-нибудь я смогу принести пользу лесу издалека, я сделаю всё, что в моих силах.       Пожалуйста, не дай моему уходу погубить лес. Он нуждается в тебе больше, чем когда-либо. Ты — его сердце и душа. Я верю, что ты сможешь найти в себе силы справиться с этой болью и вернуть лесу его былую красоту.       Прощай, дорогой брат. Надеюсь, однажды наши пути снова пересекутся, и мы сможем говорить без обид и сожалений.

С любовью и уважением, Дрим.»

      Найтмер нашёл записку Дрима в одной из старых книг, когда уже и не надеялся понять причины его исчезновения. Сначала его охватило удивление, затем волна гнева и боли вновь захлестнула его сердце. Он перечитывал каждое слово снова и снова, не веря, что его брат мог так поступить.       С каждым прочтением гнев Кошмара усиливался. Как мог Дрим, тот, кого он обучал и растил, променять их лес на мир людей? Как мог он бросить его в самый трудный момент? Хранитель был потрясен предательством, которое ощущалось, словно нож в спину.       «Не прошу твоего прощения,» — эти слова звучали в его голове как издёвка. Как он мог просить прощения, зная, что его уход разрушит лес и, самое главное, его сердце? Гнев кипел в его душе, и лес откликался на эту бурю. В небе собирались тучи. Похоже, скоро начнётся гроза…       Кошмар чувствовал себя преданным и обманутым. Он посвятил жизнь защите леса и обучению Дрима, а в ответ получил только боль и разочарование. «Я верю, что ты сможешь справиться,» — ещё одна фраза, которая звучала как пустое утешение. Как он мог справиться, когда остался совсем один?       В ярости Найтмер сжал записку так сильно, что она порвалась. Он выбросил её прочь, ощущая, как волна тьмы накатывает на его разум. В тот момент он поклялся, что никогда не простит младшего за его поступки. Гнев стал постоянным спутником Кошмара, и лес, вместе с ним, погружался всё глубже в мрак и хаос.       Послышался первый гром, блеснула молния. В лесу начался дождь.