когда погаснет свет

— Я планирую сначала побывать на твоей свадьбе, а потом уже уезжать в другие страны, только в таком порядке и не иначе, — с важным видом заявляет Сокджин, подливая в стакан пенный эль. Тэхён разочарованно выдыхает, для бо́льшей драматичности подпирая ладонью щеку и хмуря брови. Пьяный трёп друга не вселяет надежды на скорое освобождение из крепких лап. Сокджин любит поболтать, у него бесконечное количество тем на любой случай, и ждать, что он быстро закончит, раз уж начал, нет смысла. С давних пор личная жизнь Тэхёна стала публичной достопримечательностью, куда слетаются нерадивые туристы, желающие сфотографировать, обсудить, поглядеть и сделать свои выводы на основе услышанных легенд. Иметь четырех детей от разных мужчин, значит отдать свою личность, душу и сердце на потеху любопытствующих. А их вокруг Тэхёна много. Ким передёргивает плечами в отвращении от гадких формулировок, но рот Сокджину не затыкает. Отчасти из-за того, что он один из немногих, кто говорит это в шутку, а не всерьез, отчасти, — слишком хорошо знает свою натуру, цену своим словам и действиям, знает, что не станет ложиться под первого попавшегося, лишь бы заполнить галочку в паспорте. Да и не сказать, что Тэхён сильно торопится в известное место, однако Сокджин уверен, что ему беспрепятственно удастся уболтать друга — он же неспроста красноречивый оратор! Устроив встречу тет-а-тет в сопровождении крепкого алкоголя, парень второй час распинается о плюсах вступления в брак. — Я взрослый человек с амбициями, желаниями и собственными взглядами на жизнь. Мне не нужен в мужья абы кто. Вместо того, чтобы заниматься моей личной жизнью, лучше бы свою в порядок привел. — Почему сразу абы кто? Мне партнёр не к спеху, я во всех смыслах свободный человек. А у тебя дети, им нужна семья, деньги, хорошее питание, новомодные гаджеты и улыбающийся папа рядом. Тэхён реагирует на доводы друга с лёгкой иронией, слабо усмехаясь: — Ты никогда не перестанешь пытаться меня сосватать, да? — Слушай, я в курсе, что ты травмирован прошлым опытом и тебе сложно полноценно доверять, но оди... — Мне не сложно доверять, просто некому, — коротко осаждает Джина тот, с вызовом приподняв бровь. — Я в Австрию переехал не для того, чтобы выстраивать отношения или обзаводиться мужем. Если так случится — это будет приятным бонусом, но не более. Мне нравится здешний менталитет и спокойствие, безопасность и размеренный ритм жизни. Мои дети чувствуют себя здесь великолепно, меня окружает искусство и природа, как я и мечтал. Я не собираюсь снова все разрушать своими привязанностями, влюбленностями, эмоциями, которые по итогу ни мне, ни моей семье не принесут ничего, кроме разочарования и очередных переездов в попытке забыть старое и построить новое. Сокджин болезненно морщится, не находя путей к отступлению. Он не знает, с какой стороны подступиться и как свои мысли дельно выразить — пиво вперемешку с соджу не даёт толковым предложениям сформироваться. — Ты не даёшь им шанса раскрыться! — Кому «им»? Где ты видишь хоть одного кандидата на мои руку и сердце? — Да хотя бы ваш ветеринар, Чонгук, — раздраженно хлопает по столу Сокджин, совершенно обессилев от трезвой головы друга, с которой ни один спор не выиграешь. — Его твои дети обожают за то, что он возится с их зверушками. Его вся ваша деревня обожает, он же тут местный лекарь. Тэхён сидит ровно, чуть склонив голову, плечи прямые, спина натянута до предела — привычка. Вся его поза выдает собранность и превосходство над собеседником, но в сущности он максимально расслаблен и прост в общении. В нем отсутствует жеманность, застенчивость или тщеславие. Будет уместным сказать, что он внимательно слушает, слышит и анализирует новую информацию. Та его забавляет и веселит, на губах вновь оседает беззаботная сухая усмешка. — Ты сказал, что мне нужен мужчина, а сам ребенка суешь мне в руки. Хочешь, чтобы я обзавелся пятым? — Грубо, — Сокджин куксится, закидывая дольку лимона в рот. — Его молодость — его достоинство. Тэхён тихо смеётся. Не спорит. Молодость и правда открывает все двери. — Ты видел, как он на тебя смотрит? — Не видел. Ты сам себе что-то придумал и теперь пытаешься убедить в этом меня. — Может парень скромный, в этом нет ничего криминального. — Ты предлагаешь мне ухаживать за собой вместо него? — Вот же упёртый! Тэхён хихикает, несмотря на приличное опьянение. То, как настойчиво Сокджин рекомендует ему этого мальчишку походит на чью-то просьбу или шутку. Он с подозрением щурится, выглядя при этом комично и несуразно. — Он младше меня на 15 лет, Джин. Пятнадцать! Моему среднему сыну недавно исполнилось пятнадцать. Ты хоть понимаешь, что ты городишь? — Но Чонгук привлекательный, согласись, — тот закидывает удочку, подмигивая, и вновь не получает в ответ ничего, кроме смеха. — Миленьких мальчиков на планете много. Мне на каждом останавливаться? — Я предлагаю только на одном. — Он отшельник, живущий в лесу, — Тэхён озвучивает без тени упрека, рассказывает только, что слышал от других, от себя не выдумывает для нагнетания. — Он все ещё ребёнок, нуждающийся в сильном плече, на которое можно опереться. Трусливый, неуверенный, мнительный, инфантильный фаталист, далёкий от мира искусства и творчества. Я не чувствую его запаха — это всегда для меня табу, я не доверяю людям, которые изначально что-то скрывают. За девять лет, что мы живём здесь, даже не общались с ним почти, разве только по работе. К чему ты завел разговор о нем? Несколько раз беззвучно проморгавшись, Сокджин вздохнул и наконец-то отвис — речь друга он слушал, не шевелясь и не дыша. — Моя голова от твоих аргументов болит больше, чем от соджу. Аджумма постоянно его хвалит за помощь: то мебель в доме починит, то продукты привезет, то заговорится с ней до глубокой ночи о жизни. Отзывается о нем как об очень вежливом, образованном молодом человеке. Не похожи ее рассказы на «дикаря, живущего в лесу». У него папа егерь, где парню ещё жить? — Ему уже за двадцать перевалило, а он до сих пор с родителями живёт. Что ещё я должен доказывать? Ему необходим постоянный уход. — Тогда Чимин, — не сдается Сокджин. — Добрый, оптимистично настроенный, щедрый парень. С таким твои дети ни в чем нуждаться не будут, он свое последнее отдаст. — Я с Паком дружу много лет, нам точно не по пути, — с глупой улыбочкой подтрунивает Тэхён. — Мы уже изучили все качества друг друга, все подводные камни, все ошибки и поражения. Да, может показаться, что это идеальный тандем, но на деле нам будет скучно в браке. Нет страсти, остроты и пикантности, мы не привлекаем друг друга физически. — Александр? Вы работаете вместе, он симпатичный. — Мы оба омеги, Джин-и-ин, — протяжно стонет Тэхён, уже откровенно издеваясь над назойливостью друга. — И с каких пор внешность стала отправной точкой для замужества? Он сноб и ханжа, такого мне придется терпеть до конца своих дней, а это не тот образ жизни, который я сознательно выберу. — Под тебя не подстроишься, привереда! Ты сам хоть понимаешь, кто тебе нужен? — Появится такой, ты сразу об этом узнаешь. Я тебе скажу: «Это он!» — Пока ты будешь «того самого» ждать, твои дети уедут, а ты состаришься. Нужно выбирать из того, что есть. Прозвучало слишком обречённо и обидно. — Не кричи, все спят давно, — заключает Тэхён, ощущая накатившую усталость. Разговор ни о чем слишком затянулся, из безобидной шутки превратившись в полноценный спарринг. — Тебе тоже пора. — И пожалуйста! Сиди в своей берлоге один, упивайся своим одиночеством, реви в подушку и жди сногсшибательного альфу, который удовлетворит все твои запросы. Ким не останавливает мужчину, не вставляет «я не реву и никого не жду». Не идёт закрывать за ним дверь, не показывает, что неприятно выслушивать каждый раз одно и то же. Все люди словно читают одни и те же книги, смотрят одинаковые фильмы, где учатся произносить одни и те же фразы, не имеющие должной глубины. Родители, друзья, незнакомцы говорят банальные вещи с похожей интонацией. Их слова сидят на подкорке мозга, и все же они не забывают напоминать, что Тэхён старый неудачник, у которого в жизни ничего толкового не вышло, кроме как задницу подставлять и ноги раздвигать перед непутевыми альфами. — Пап? — из-за угла выглядывает сонное личико. — Дядя Джин-и уже ушёл? — Да, родная, ему пришлось срочно убежать по делам, — с нежностью откликается Тэхён, подзывая дочурку к себе, а когда та залезает к нему коленки, щёлкает пальцами ее крохотный носик. — Ты меня пришла забирать? Сурим утвердительно кивает, обхватывая маленькими ручонками отцовскую шею. Хлопковое платьице задирается, скользя по бархатной коже детских ножек. — Тогда идем, — Ким поднимается, придерживая тело девочки обеими руками. — Хватит на сегодня пустых разговоров и пресного эля. — Я так устала, годы берут своё, — копируя впадинку отца на лбу, кривится Сурим, вызывая на лице Тэхёна снисходительную родительскую улыбку. — Срочно в постель, моя старушка, вам пора на покой. Малыши всегда производили на Тэхёна успокаивающий эффект. Ему свободно и комфортно с детьми любого возраста, их волнует все на свете и в то же время они не обременены взрослыми проблемами. Они дурачатся, формируют характер и личность, развиваются, относятся к неудачам и потерям с искренней грустью, однако та быстро проходит и они вновь ярко улыбаются. С детьми можно перестать быть серьезным и сосредоточенным, проявить взбалмошность и дать волю эмоциям, не выглядя «капризной привередой». Дети тонко чувствуют смену настроения, подавленность, грусть или счастье, и разделяют их с тобой сполна. Они всегда обнимут, пусть и боязно; поддержат, как могут; отдадут любимую конфету, если понадобится. Плюхнувшись на мягкие подушки вслед за Сурим, Тэхён блаженно растягивается на кровати. На часах уже за полночь, за приоткрытым окном — бескрайняя степь, полное звёзд небо и круглая луна, освещающая километры пустоши. Ким обнимает малютку за плечи, позволяя той щедро развалиться на своей груди. Старается не дышать алкогольными сгустками в сторону ребенка, испытывая стыд за свое неподобающее поведение. Он любит выпить, но обычно это происходит либо без свидетелей, либо смешивается с его естественным запахом и не бросается резко в нос. Пиво сильно контрастирует с ароматом граната, выделяясь неприятным послевкусием. Сон как назло долго не приходит, перед глазами черным черно от распростёртого вверху бездонного небесного одеяла, тихое сопение дочери убаюкивает, звуки приближающегося лета рассыпаются по молодой зелёной траве. Конец мая — переходный период, когда природа, проснувшись от зимнего сна, все ещё готовится к буйству красок, долго не решаясь сделать шаг и переступить порог новой фазы. Поглаживая мягкую макушку Сурим, мужчина прикрывает отяжелевшие веки и натужно выдыхает. Плюс отдельного проживания от родителей в том, что никто не капает на мозги и не выспрашивает каждую мелочь. Как уже упоминалось ранее, Чоны держатся обособленно, не вступают в тесный контакт с жителями городка и общаются лишь с теми, кого знают давно и кому доверяют. Семейство Ким же, оставленное Тэхёном в Корее, напротив поддерживает множественные связи, обеспечивая себе таким образом мирное существование. Для Ёнджи и Джихуна на первом месте стоят социальная активность, дружелюбие и приветливость. Тэхён испортил уже завершенную картину, где к их семье относились с уважением и благосклонностью. Сначала он забеременел в 17 и моментально перекрыл для себя все пути в прекрасное будущее, как уверяли его родственники. Следом обнаружилось, что мужчина, лишивший его девственности, не собирается брать на себя ответственность и уезжает, отказываясь признавать отцовство. Тэхён тогда думал, что его жизнь закончена. А дальше — ещё трое детей, большие мегаполисы, тотальная деперсонализация, поиски и создание барьера между собой и прошлым, курсы для родителей, изучение психологии и философии, возвращение к истокам. В какой-то момент Тэхён пришел к заключению, что город — не его стихия. Слишком шумно. Слишком много конкуренции. Слишком душит оковами и правилами. Он родился и вырос в деревне, ему ближе голос природы, чем городские клаксоны. Он любит свежий, ничем не запятнанный воздух, долгие посиделки на обрыве у моря, шепот лесных трав. Тэхён из тех, кто часами может работать на земле и в саду, обожает заниматься огородом, выращивать незнакомые для себя растения, вести хозяйство отнюдь не потому что он омега и это — его обязанность. Вопреки стереотипам Ким нашел свое предназначение руководствуясь порывами сердечными, а не алчными. Его редко можно встретить за бездельем, привычная рутина состоит из постоянного труда и работы для обеспечения детей продуктами, красивым садом, ухоженным домом. И впускать в их мир очередного ненадежного альфу Тэхён не торопится, как бы его ни убеждали, что «уже бы и пора». Утро наступает раньше положенного. Так до рассвета и не сомкнув глаз, Тэхён чувствует себя разбито и подавленно, когда жители дома потихоньку просыпаются. Старший сын готовит завтрак на кухне, в то время как младшие послушно дожидаются своей очереди для приема пищи. У них всегда по старшинству: сначала наполняют тарелку Вонги, ему 19 и ослушаться его может разве что Тэхён, но никак не мелкие. Дальше с миской стоит Кибом, ему целых 15, и Боа, которому всего восемь с хвостиком, смотрит на братьев с восхищением. Сурим вечно опаздывает — она девочка, у нее свои девчачьи процедуры, а потому ее тарелка часто пустует до прихода хозяйки из ванной. Тэхён вежливо уступает свое место за столом дочери, этим утром отказавшись от завтрака. В голове сумбур, в желудке мясорубка, в горле засуха. — Па, ты меня слушаешь или просто делаешь вид? — негодующие подчеркивает Вонги, громко звякая посудой. — Можно потише? Сурим ещё спит. — Тебе бы тоже не помешало, — сын красноречиво указывает на отцовские круги под глазами. — Работы много. Не высыпаюсь. Времени нет. — А соджу распивать с аджосси время есть? Я не упрекаю, но ты явно неправильно расставляешь приоритеты. — Пап, — неуверенно подаёт голос Кибом, поднимая огромные от волнения глаза на мужчину. — А ты правда с кем-то свадьбу скоро сыграешь и уедешь от нас? — Что за чушь? Ты где это услышал? — Дядя Джин-и сказал... Тэхён подвисает на несколько секунд, борясь с желанием попросить больше никогда не касаться этой темы, но с детьми такое не сработает. Им нужен доскональный и развернутый ответ, иначе не отстанут. Ким набирает в лёгкие воздуха, разворачиваясь к трем парам любопытных глазенок, что преданно ждут объяснений. — Давай договоримся, что ты отныне не будешь подслушивать взрослые разговоры, идёт? Кибом настороженно сглатывает, втягивая голову в плечи. Его едва заметный, не до конца раскрывшийся запах пачулей становится ощутимо острее — испытывает чувство вины и пока не умеет это скрывать. — Ты можешь что-то неправильно понять, сделать ложные выводы и навредить кому-нибудь, понимаешь? Мы говорили не о моей свадьбе, а о важности свадьбы для омеги в целом. Меня беспокоит этот вопрос, потому что ты и Сурим — омеги, в будущем мне предстоит встретиться со сложностями. — А чем от нас отличаются Боа и Вонги? С ними у тебя не будет сложностей? Последний указанный в списке закатил глаза и запихнул в рот побольше хлопьев, отказываясь вступать в рассуждения «по какому принципу отличаются альфы и омеги». Боа с самодовольной улыбкой поднял руку, готовый по полочкам все разложить без промедления. — В первую очередь тем, что общество к ним более благосклонно, — лаконично оповещает мужчина, опуская ладонь младшего. — Бо, сколько раз мы обсуждали твое молчание во время еды? — В каком это месте благосклоннее? — Вонги, пожалуйста, сейчас неподходящее время для дискуссии, — приструнив одного, Тэхён обращается уже к другому члену семьи. — Ешьте, мне нужно собираться. — Ты на работу? Когда вернёшься? — Малышня, вам сказали, что нужно собираться, значит нужно, а куда — вас не касается, — сурово командует Вонги хриплым басом. — Быстрее заканчивайте завтрак и шагом марш переодеваться. — Спасибо за понимание, — Тэхён пулей выбегает из кухни, словно приказ был отдан ему. Дети бесконечно ревновали его к работе, но именно кимова занятость и позволяла им ни в чем не нуждаться. Обсуждать уровень заработка в Австрии считается неприличным даже в рамках семьи, не говоря уже о посторонних людях или друзьях, просить в долг — тем более, для подобных нужд существуют кредиты. Каждый раз, когда корейские корни давали о себе знать колкими сомнениями в способности Тэхёна содержать четверых детей, мужчина никак их не комментировал, оставляя за любопытствующими право выбора предполагать всё, на что хватало фантазии. А воображение у людей, не получающих ответы на свои вопросы, гигантское, чего только не наслушался Тэхён в глаза и за спиной. Правда заключалась в следующем: лошади с трех лет его лучшие друзья, проводить время с которыми куда приятнее и продуктивнее, чем с людьми. Их сила, выносливость, непокорность восхищали Тэхёна, сколько тот помнит себя. На всех семейных праздниках дедушка привычно шутил, что Тэхён оседлал лошадь раньше, чем пошел на своих двоих. Хонг очень гордился его успехами в верховой езде в подростковом возрасте, только такую карьеру внуку и предрекал, вкладывая в него все свои знания, время, деньги и терпение. Сам тренировал, водил в конную школу, на выходных учил новым приёмам. Это было самое лучшее и любимое времяпрепровождение Тэхёна: они вдвоём как будто ставили остальной мир на паузу, отдаваясь тому, что увлекало их с головой. Лишний шум забивал уши, мысли, самоощущение, целиком отодрать от себя который Тэхён мог только с животными, забывал про комплексы и ужимки, расслаблял тело и чувствовал каждый сантиметр кожи, тогда как в школе ему было некомфортно даже просто сидеть за партой. До шестнадцати лет карьера Тэхёна была похожа на лестницу со ступеньками, ведущими вверх; внезапная беременность вынудила его оступиться, а после и вовсе исчезнуть из спорта на два года. Восстановление после родов, моральное давление, отцовство, неподготовленность к новым испытаниям повлияли на психическое и физическое состояние. Кто знает, чем бы сейчас занимался Тэхён, если бы дедушка Хонг вновь не взял всё в свои руки. Он настоял на отъезде внука в испанскую школу верховой езды в Вене, чем дал не только второй шанс на реабилитацию в спорте, но и путевку в Евросоюз, где тот сумел освоиться и состроить зажиточное существование. Благодаря статусу всадника Высшей школы, в котором Тэхён приехал в Вену, отношение населения к нему было лояльным и толерантным, что немало важно для начала 2000-х, когда рассовое ущемление все никак не сбавляло обороты. Вонги весь период отцовского обучения оставался на попечении у дедушки с бабушкой, Тэхён забрал его к себе лишь через четыре года, закончив школу с отличием и достигнув высот Haute Ecole. Турниры, Олимпийские игры, медали, конноспортивный манеж частично остались в прошлом. За годы участия в соревнованиях Тэхён исколесил всю Европу, работал с именитыми тренерами и породистыми жеребцами, распознал новую сторону себя и понял, чего хочет. Главное в гонках за кубками и признанием — вовремя остановиться, не дать своему сознанию стать зависимым от триумфа и побед. Ким успел изведать Францию, Англию, Германию, Испанию, но для постоянного проживания преданно выбрал Австрию. Ко всем остальным преимуществам, жизнь здесь была комфортной по причине образования — отсюда Ким начал свой путь, здесь находятся его преподаватели, друзья, здесь открыт его счёт в банке, страховка и основные финансовые сбережения. Помимо природных красот Австрия полна удобств с практической точки зрения — за много лет Тэхён освоился и притерся к местным законам, правилам и особенностям менталитета, смог взять кредит на жилье и за девять лет почти полностью его выплатил. Здесь его имя значимо, устроиться на должность берейтора¹ не составило труда — заслуги в конном спорте пригодились, а благодаря тому, что он работает на коммерческой конюшне, дрессируя племенных лошадей, заработок радует и глаз, и кошелек. У Тэхёна в распоряжении 7 голов, на занятие с каждой требуется от сорока минут до полутора часов в день. Выходные он полностью посвящает саду и огороду, находя в этом отдушину после насыщенных трудовых будней. Со стороны кажется, что работать с лошадьми — одно удовольствие, однако основная сложность заключается в поведении отдельных особей, у каждого животного персональный взгляд и характер. Подобрать индивидуальные ключи, помочь лошади раскрыться и довериться, научить слушать, выполнять приказы, хотеть тренироваться — в этом и состоит задача Тэхёна. Перезагрузка нервной системы приходит вместе с выращиванием овощей, фруктов и ягод, отдыхом на террасе в тени пушистых деревьев с цитрусовым лимонадом. На любимом хобби Тэхён тоже научился зарабатывать: для большой семьи нужны большие запасы, и раз уж он все равно ухаживает за двумя теплицами и огородом, часть продуктов Ким продает ресторанчику на прогулочной набережной. Директор заведения сам однажды предложил обоюдную сделку — закупать продукты у Тэхёна дешевле и выгоднее, чем у местной овощной фермы, которая запрашивает слишком высокую цену с учётом налога. Ким вырос, но привычки остались прежними — лошади до сих пор единственные, кто верен ему и предан, кому он сам доверяет, в чьем обществе ему нравится находиться. Он знает, что они — одно целое, они работают в связке, что когда он находится сверху на ровной спине, то контролирует их общее движение. Его ноги крепко прижаты к бокам тёплого живота, ладони стягивают поводья, задавая направление, вытянувшаяся стрункой осанка и активная работа бедрами помогает действовать в такт животному, отыскав синхронный ритм. Ему не нужны громкие титулы, чтобы кататься, тренировать, чувствовать жизнь в моменте с ними. Одно из первых правил, что было им сегодня нарушено — явится не до конца трезвым на конюшню. Начиналось все неплохо, пока он держался на приличном расстоянии, а как только подошёл ближе и лошади учуяли отдалённый запах спиртного, тренировка испортилась — приказы перестали выполняться. Тэхён понимал, что в случившемся только его вина и ничья больше. Он наивно полагал, что раз он выпил мало, к утру это пройдет вместе с чисткой зубов. — Хиро! — Ким повышает голос на эмоциях, движения руки становятся резкими и размашистыми; гнев набирает обороты чересчур стремительно. Драгоценные секунды утекают сквозь пальцы, Тэхён теряет терпение и выдержку, видя как молодой жеребец свободолюбиво прогуливается по ангару и категорически отказывается вникать в его команды. — Остановись! Названный бунтарь останавливается, задние ноги немного подводит вперёд, под туловище, затем резко отталкивается передними ногами и делает резкое и характерное движение головой, вставая на дыбы. Шумно фыркает, что не остается без внимания остальных лошадей: те притаились, наблюдая за немой сценой. — Тише! Тэхён говорит это не только животному, но и себе — не выветрившийся из организма алкоголь действует на его тело и психику бесконтрольно, это почти невозможно заглушить. Говорит одно, делает — совершенно противоположное. Ладонь с хлыстом появляется из-за спины неожиданно даже для самого Тэхёна, и наносит мощный короткий удар, рассекая спертый воздух. Хиро резко дёргается, пугаясь оглушительного свиста, который появляется в качестве наказания, когда им недовольны. Дёргается, путается в собственных ногах и валится на спину, издав невнятный громкий звук. Берейтор редко использует хлыст, не разрешая себе переходить установленные границы (не его метод донесения информации), поэтому каждый раз, когда этот свист искрится от потолка до пола, все лошади одновременно вздрагивают, замирая с неподдельным ужасом в глазах и ожиданием самого худшего исхода событий. Тэхёну нельзя было кричать, он это понимает. Тэхёну нельзя было использовать перед незащищённым животным хлыст, он это осознает. Тэхёну нельзя было пить вчера и приходить на работу в чудовищном состоянии. Это практически предательство: попросить успокоиться, а самому взамен ударить, когда к тебе прислушались и доверились. Он бросает прут в сторону, сломя голову подлетая к упавшей лошади по сухому песку. Расширенными от страха глазами смотрит перед собой, заледеневшей ладонью поглаживая длинные волосы, покрывающие шею и спину в успокаивающем жесте. — Чертов Джин, чертов соджу, — бухтит сбивчиво себе под нос, с трудом сглатывая вязкий ком в горле. — Прости, я правда не хотел. Понятия не имею, что за муха меня укусила, но я не специально, честно. Хиро скупо урчит, маслянистым взглядом бегая по стене ангара; подняться даже не пытается. — Тэхён? Что у вас там такое? — издали доносится голос коллеги. Александр стоит в дверях без движения, на расстоянии разглядывая склонившегося всадника и повалившуюся на спину лошадь, что уже перевернулась набок, но продолжала безучастно лежать, не вставая. — Нужна помощь? — Срочно вызывай доктора, — грудным голосом отзывается Ким, силясь четко произносить слова пересохшими губами. — Хиро, кажется, что-то себе сломал. Молодой мужчина с пониманием кивает, выходит в соседнее помещение, и Тэхён снова остаётся со своей совестью наедине. Он знает, что не справился со своей задачей, однако как выйти из этой ситуации — не представляет. Хиро — племенной жеребец, его и ещё шесть голов, которых тренирует Тэхён, уже осенью начнут готовить к продаже. Если выяснится, что Хиро не годен участвовать в скачках... Омега жмурится, утыкаясь лицом в теплую кожу. — Прости меня, — надсадно шепчет в мягкую гриву, расчёсывая ту пальцами. — Прости. Моя голова сегодня явно не здесь, мысли такие муторные весь день. Я должен контролировать свою агрессию лучше. Прости. Животное воротит от него мордочку, выразительно расширяя и сужая ноздри, как бы показывая, что не желает вдыхать испорченный воздух. Дышит спокойно, не вырывается, не сопротивляется, словно смирился со своей участью и принимает её, пока Ким над ним очевидно сокрушается, не скрывая своего испуга, разочарования и обречённости. — Да знаю я, — ворчит беззлобно. — Знаю, что неприятно тебе видеть меня не совсем трезвым. Я не пьян, если вдруг тебе так показалось. Видишь? Все хорошо: четко формулирую предложения, ровно хожу, я в порядке, не волнуйся. Прости, что сорвался, нервы ни к черту в последнее время. Хиро слушает. Не подаёт виду, но внемлет каждому слову. Затаился и слушает, анализирует, верит. Ждёт. — Тэхён, загоняй коней в стойло, — строго приказывает старший тренер, показываясь в дверях во весь рост. Открывает ворота. — Сейчас врач приедет. Закончили на сегодня. Мужчина поднимает на наставника затравленный взгляд, шумно выдыхая носом. За такие проделки его вряд ли погладят по голове, но подобных инцидентов с ним случалось мало за период работы в этой конюшне. Вполне возможно, что его все же помилуют и не станут казнить за небольшую оплошность. Он профессионал своего дела, одна кочка на дороге не может перечеркнуть все былые достижения. Минуты в ожидании тянутся дольше положеного. Тэхён после загона уединяется со стаканом кофе на скамейке, мысленно прокручивая случившееся на повторе. Тревожность за дальнейшую судьбу и сохранность Хиро держит на коротком поводке, не позволяя полноценно отключиться. Там, снаружи, льет дождь и грязь пристает к подошве, очень точно характеризуя моральное состояние всадника. Он перебирает свои пальцы, продумывая, в каком формате преподнести известие начальству. Случайность? Воспитательный манёвр? Проявление характера? Что в конечном счёте это было? Дождь не прекращает барабанить по крыше и стеклам, отбивая четкий ритм тэхёнова падения. Как ему оправдаться? Как помочь лошади? А если Хиро повредил позвоночник? Изнутри все чувства и эмоции сжирает червь, давно Тэхён не переживал за кого-то столь сильно, как за своих детей. Давно с ним не случалось казусов, давно он не был настолько расфокусированным и беспринципным, как сегодня на манеже. — ...если что-то серьезное, ты мне сразу скажи, а я уже подумаю, как эти вести подать шефу, — лепечет Александр, вприпрыжку следуя за молодым человеком, чья тень медленно ползёт по стенам мрачного коридора. — Не нагнетай раньше времени, — торопливо отвечает парень, поправляя на плече ремешок дорожной сумки. — Сначала мне нужно его осмотреть. Чонгук. Язык Тэхёна прилипает к ребристому нёбу, весь дух напрочь выскальзывает из тела, волоски на руках поднимаются, мурашки рассыпаются по коже. Он беззвучно наблюдает за суетливым передвижением, ощущая, как замерзает, не взирая на плюсовую температуру. Неоднозначная реакция вызвана вчерашним разговором с Сокджином, и вот он — весник беды материализуется прямо перед ним, почтительно кланяясь. Ким отвечает коротким кивком головы, грея пальцы о стаканчик с кофе, глядит стеклянными глазами, чувствует себя некомфортно. Чонгук сталкивается с ним в зрительном контакте ненадолго, но этого хватает обоим, чтобы смутиться и перевести взгляды в сторону. Ким все ещё помнит речи Джина, его навязчивое желание свести их, и пусть Чон не в курсе происходящего, на подсознательном уровне разделяет непримиримое давление, что наполняет пространство окислившийся запах омеги. — Где я могу провести осмотр? — Чонгук обращается к Александру, переключаясь по щелчку на мельтешащего подле наездника. — Лошадь без сознания? — В сознании, — неразборчиво бормочет Тэхён. — Мы тренировались, все было под контролем, а потом он начал вести себя странным образом, встал на дыбы, упал... В этом целиком и полностью моя вина, лечение я оплачу сам. Главное, чтобы Хиро поправился. — Хиро? — пытливо интересуется Чонгук и его глаза, похожие на два бездонных колодца, выразительно округляются. — Так его зовут? Тэхён часто кивает, не успевая ловить эмоции, что скачут гормонами по организму, как маленькие гномы из Терабитии². — С ним нельзя обращаться грубо, он очень чувствительный, а я позволил себе обидеть его своим поведением. — Он от природы капризный, а не чувствительный, — вмешивается Александр, зачесывая пятерней русые волосы. — Уже не в первый раз с ним возникают сложности. Пусть шеф отправит его на перевоспитание в цирк, там быстро научат, как полагается себя вести и ходить по струнке. — Прошу прощения, мне пора, — прерывая поток неприятных для восприятия «любезностей», останавливает юношу Чонгук. — Я и так задержался, нельзя медлить ни минуты больше. Тэхён пораженно выпускает воздух сквозь приоткрытые губы, прижимается к спинке деревянной скамейки, не смотря в сторону ангара. Чонгук быстро исчезает в проёме, а внутри Тэхёна все скручивается канатом от волнения. Не слишком ли поздно приехал? Сумеет ли оказать должную помощь? Как чувствует себя Хиро сейчас? Обижается? Злится? Разочарован? — Ты не пойдешь? — Мне хватило. Омега измотан. Он потирает ладонью лоб, сникнув окончательно. Все сегодня против него, даже погода, лучшим решением будет поехать домой, отоспаться как следует, прочистить желудок и сытно поесть. Отсутствие сна, отдыха, еды подкосило и вылилось в отвратительный день. Это будет ему уроком. Думая о своей спальне, мягкой постели, пушистых подушках, Тэхён заметно расслабляется. Он вложил в обустройство и наполнение своего дома массу сил и энергии, чтобы пользоваться уютом сполна. Он не хочет видеть за своим винтажным столом 19 века грузного и доминантного альфу. Тэхён отказывается кормить малознакомого мужчину из сервизных тарелок, которые покупал для своих детей и себя. Киму жалко наливать чай в дорогую фарфоровую чашку, за которой он специально ездил в Зальцбург, и отдавать ее в руки постороннего человека, тогда как обожает пить из нее коллекционный китайский чай сам. Тэхён ревностно относится ко всему, что он построил или приобрёл, и дело не в деньгах или избирательности, он знает, что есть добрые, честные, порядочные альфы — Чимин тому прямое доказательство! Рядом с собой он не видит мужчину в принципе. Любовь он получает и отдает детям, это взаимно. Заботится о своем доме, лошадях и саде. Деньги зарабатывает, тратит и балует себя сам. Путешествия организовывает сам и с ужасом представляет, что кто-то вместо него станет выбирать маршрут. Чудовищно! Тэхён не «привереда», просто довел свою жизнь до автоматизма и наслаждается тем, что ему не приходится искать себе пару, только бы остаться на плаву и не умереть с голоду. Беда его друзей в том, что они уверены — Тэхён нуждается в опоре и сильном плече, напрочь забывая, что тылом для него всегда были и остаются дети. Он знает, ради кого живёт и старается, и уже получает ответы в виде помощи от Вонги. Старший сын вырос, уехал учиться в Британию, но не забывает оказывать финансовую поддержку отцу за все, что тот для него сделал; как много усилий приложил, чтобы у его сына было лучшее образование, лучшая одежда, любимое занятие. Тэхён делает для своих детей то, что в свое время для него сделал дедушка. Мысли о доме, скором отдыхе и улыбке Сурим, с которой та встречает отца вечерами, тревогу постепенно затыкают нежно-воздушным ощущением в груди. У Тэхёна есть дом, где его ждут и где ему рады вне зависимости от уровня усталости, социального статуса, персональных качеств. Он терпелив к своим детям, но и те тоже проявляют терпение в его адрес. Это окрыляет. Тяжёлая дверь отворяется, являя Тэхёну довольного Александра и задумчивого Чонгука. — Я же говорил, что он притворяется! — радостно жужжит мужчина, расплываясь в блаженной улыбке. — В цирк его надо, в ци-и-ирк. Ким не уделяет ему и капли внимания, ожидает вердикт главного. Тот нервно одергивает черную рубашку, и закидывает тяжеленную сумку на плечо, к удивлению Тэхёна без лишних сложностей. — У него ничего не сломано? — Обошлись испугом. Думаю, он перепугался не меньше вашего, не сразу сообразил, что происходит, отсюда ступор и онемение. Помогите ему встать и по возможности не нагружайте, пусть отойдет от потрясения, — шустро тараторит Чонгук, выполняя все, что касается работы, безукоризненно. — Мне бы тоже не помешало, — мужчина скромно улыбается, поднимаясь на ноги, и приветственно протягивает руку. — Тэхён. — Чонгук, — альфа отвечает на рукопожатие, соприкаясь с ним тёплой ладонью. Странный контраст для человека, который открыто нервничает. — Вы очень красивый. Александр широко открывает глаза, находясь в замешательстве. Тэхён ищет правильные варианты ответа на подобного рода заявление. Достойных в арсенале никак не находится. Чонгук мечтает телепортироваться в соседнюю галактику от неловкости и нелепости той несуразицы, что вылетела из его рта рефлекторно. Думать о таком не запрещено, даже очень полезно, но говорить-то вслух зачем!? Занавес. Представление окончено. Актёры выходят на поклон. — Простите, я не то хотел сказать. — Значит, он некрасивый? — подшучивает Александр, подмечая панику собеседника. — Ты ошибся в оценке? Тэхён усмехается, толкая его локтем под ребра, мол, не издевайся, на нем и так лица нет. Наездник с лёгкостью жмёт плечами, дескать, этот альфа слишком забавный, удержаться невозможно. — Спасибо, Чонгук. Рад познакомиться наконец с главным спасателем Идже. Это сова Сурим, — объясняет соседнему омеге, когда тот непонимающе изгибает бровь. — Чонгук лечил её и других домашних животных моих детей, но лично нам не удавалось пообщаться. — О! — ветеринар загорается, как лампочка при упоминании знакомого имени, и ловко зачесывает зеленую прядь волос за ухо. — Как она себя чувствует? Крылышко больше не беспокоит? — До нового полёта все спокойно, — иронизирует Тэхён, пожимая плечами. — А так мы скоро снова к вам, она непоседа, слишком любит исследовать открытые окна. Ждите визита в ближайшее время. — Я оставил Су свой номер телефона, как только что-то произойдет, пусть сразу звонит мне. Так надёжнее. А вот этого Тэхён не знал и, неподготовленный, не в силах скрыть изумление. Чонгук, глядя на удивлённое лицо, начинает накручивать себя, что снова сказал нечто глупое. Почему Сурим не поделилась с отцом этой информацией? И, подождите, как он назвал его дочь? — Я не в личных целях, я... То есть... Ну... Так быстрее, я могу сразу приехать и оказать помощь! — наконец формулирует мысли во что-то связное, и глубоко выдыхает, преисполненный облегчения. — Вы дружите? — омега развивает тему, все же желая добиться чуть больше откровенности и понимания ситуации. А в мыслях сухое «Почему Сурим не рассказала?» на повторе. — Кибом иногда забегает ко мне после школы, — Чонгук озвучивает слова тихо, боязно, опасаясь неодобрительной реакции. — Ему нравится следить за приемом животных, и я позволяю. Иногда... Редко! Он говорил, что тоже хочет стать ветеринаром. Если вы против, я попрошу его больше не приходить. — Я не против, — громко и отчётливо произносит Ким, даже в какой-то степени покровительственно, отчего младший тотчас тушуется, судорожно сглатывая. — Но я хочу быть осведомлен о таких вещах. — Я понимаю. Диалог прерывает внезапное появление начальника конюшни, что сразу оказывает эффект на Александра: парень выпрямляет плечи, становясь ровно по струнке. Тэхён, боковым зрением примечая движение, переводит взгляд на шефа, вмиг теряя подобие улыбки на губах, возникшей при общении с молодым альфой. — Зайди ко мне, — без строгости, но в достаточной степени серьезно, чтобы все присутствующие осознали намерения и настроение предстоящей беседы. Шталмейстер³ уточняет: — Сейчас. — Ещё увидимся? — с надёжной откликается Чонгук, не смея больше задерживать хёна. — Ещё увидимся.