Неожиданные предпочтения

– Мой Король, вы точно уверены, что нам требуется три воза арбузов? Три? Может парочку заказать сначала? Штук. Мобэй-цзюнь вопросительно приподнял бровь. Он не привык повторять дважды. Шан Цинхуа это знал. Как и знал все оттенки выражений его лица, а посему быстро заткнулся и пожал плечами, бормоча себе под нос. – Ну три воза, так три воза. Я-то что? Варенье если что сделаю. Можно еще сока попить. Наконец-то. И, пожалуй, мороженое тоже может получиться неплохим. Правда, освежаться в этом диком холоде замороженным льдом не особо-то и хочется, но чем демоны не шутят… Мобэй-цзюнь про себя ухмыльнулся, наблюдая за суетой своего человека. Ему было приятно следить за тем, как тот постоянно был чем-то занят. Как рыбка, неустанно мельтешащая в поисках того, чем бы еще поживиться. Это успокаивало. А вот то, что под его прикосновениями превращались в труху деревянные поленья, его скорее раздражало. Он уже месяц тренировался осторожно прикасаться к разным предметам. И, вроде бы, все шло неплохо. Но стоило только представить на их месте раскрасневшееся лицо Шан Цинхуа, заходящегося стонами, и крепко вжимающегося в него, как его пальцы тут же ломали то, что до этого так бережно удерживали. Суккубы тоже не особенно помогли. Их тела были крепче человеческих, а жестокие игры, синяки и боль только дразнили аппетит. Он хотел даже ради эксперимента свести вместе парочку ледяных демонов и людей, но было маловероятно, что демоны захотят людей каким-либо иным способом, кроме как в качестве пищи. Таким извращенцем был только он. Очевидно. Поэтому пока он решил остановиться на тренировках с фруктами, решив начать с тех, что покрепче, и запасся «образовательной» литературой из серии весенних рассказов, которую выпускал один из пиков хребта Цанцюн. Конечно же, с подачи и под руководством Шан Цинхуа. Романы, кстати, были вполне себе годными, особенно те, что писал некто под именем «Железный змей, взмывающий в небеса». А вот творения рук «Сестрички весны» были довольно поучительными с точки зрения взаимодействия мужчин во время па-па-па-па. Несколько полезных моментов он для себя выделил. А затем сжег все, что позаимствовал (украл), чтобы не вызывать подозрений. От размышлений его отвлек Шан Цинхуа, по привычке жавшийся к его ноге и подсовывающий что-то под нос. – Мой Король, мой Король. Хотите? – Ммм? – Он глянул вниз. Они, как всегда, работали в кабинете Шан Цинхуа. Точнее, Шан Цинхуа работал, а Мобэй-цзюнь пришел отдохнуть и понаблюдать за своим человеком. Теперь же тот протягивал ему горсть семечек на своей запачканной чернилами ладошке. – Это новый сорт семечек. Мы их вывели буквально в этом году. Сейчас пробуем с разными приправами. Эти со вкусом бекона. Попробуете? Ну то есть вы не обязаны, возможно, демоны вообще не очень хорошо переваривают такие продукты… Гхм, что-то да… не подумал. – Он сжал ладошку и уже попытался отвести ее от груди Мобэй-цзюня, но тот ухватил Шан Цинхуа за запястье. – Я попробую. Раз уж ты старался. Глаза Шан Цинхуа загорелись, и он нетерпеливо уставился на то, как Мобэй-цзюнь пробует раскусить клыком семечку. В результате у того ничего не вышло, и он только отплевывался от налипшей на язык кожуры. – Ох, нет, нет, не так. Сейчас, давайте я. Шан Цинхуа споро очистил пальцами несколько семечек и протянул их Мобэй-цзюню. – Вкус так меньше чувствуется, но все-таки… – Его ладонь была горячей и чуть заметно дрожала. Мобэй-цзюнь не удержался и, крепко обхватив Шан Цинхуа за запястье, чтобы тот не отдернул руку, притянул ее к своим губам и осторожно собрал семечки губами, чуть скользнув по ладони языком. Шан Цинхуа замер и снова перестал дышать. Его рот раскрылся, словно он хотел что-то сказать, но в кои-то веки растерял все слова. – Не вкусно. – Ох, да, да, конечно. Это явно не сравнится с блюдами на столе моего Короля. Просто в последнее время вы пристрастились к фруктам, вот я и подумал… – Он попытался вернуть свою руку себе, но Мобэй-цзюнь продолжал крепко удерживать его за запястье. – М-м-мой Король? Мобэй-цзюнь задумчиво разглядывал его ладонь, небрежно сплевывая остатки семечек изо рта в сторону. «Такой хрупкий». Мобэй-цзюнь поднес его пальцы к своим губам и осторожно прикусил указательный. Цель заключалась в том, чтобы не оставить следов. В идеале. А так, хотя бы не пустить кровь. – Ха… М-м-мой… Я… – Ммм? – Он поднял на него глаза, продолжая удерживать палец зубами. Скользнул по нему языком – крови не чувствуется. Получилось. Не зря он тренировался на винограде. По крайней мере с зубами он справлялся лучше, чем с руками. Мобэй-цзюнь освободил Шан Цинхуа из своего плена и позволил тому плюхнуться на ковер – в его кабинете везде были ковры, чтобы сберечь тепло – и чуть отползти назад. – Не беспокойся, Цинхуа, я не собираюсь тебя есть. Ты гораздо ценнее живой, чем в качестве закуски. – Я… Д-д-да… Спасибо, мой Король. Я… – С ним явно что-то было не так. Он заметно дрожал и пытался усесться так, чтобы что-то скрыть. Мобэй-цзюнь приподнял бровь и чуть наклонился на кресле вперед, нависая сверху. – Цинхуа? – Низким голосом вопросил Мобэй-цзюнь. – Он самый, – закусил губу Шан Цинхуа. «О, как соблазнительно!» – Я сделал тебе больно? – О, н-н-нет, нет, нисколько, мой Король! – Тут же замахал руками Шан Цинхуа, а потом неловко спрятал «покусанную» руку за спину. На запястье уже бурным цветом распускались отпечатки пальцев Мобэй-цзюня. – Хорошо! – Мобэй-цзюнь с довольным видом откинулся на спинку кресла и закинул ноги на подставку. – Продолжай работать. Я еще побуду здесь. – А… Вроде бы у вас встреча и осмотр новых ездовых зверей? Ох, нет, это завтра. Я же буду с вами. Ну… Если я вам не мешаю, то я продолжу с вашего позволения… – Нисколько не мешаешь. Продолжай. Шан Цинхуа как-то неловко сгруппировался и подполз к своему низкому рабочему столику у ног Мобэй-цзюня. Тот от чего-то сидел с крайне довольным видом. А потом даже подтянул Шан Цинхуа за шиворот поближе к себе, так что пришлось потом и столик за собой подтягивать. «Неужели тебе понравилось, любовь моя? Пожалуй, надо баловать тебя почаще». *** Шан Цинхуа еле досидел до конца рабочего дня. Все это время Мобэй-цзюнь был рядом, периодически нависая над ним, чтобы забрать часть документов. Надо сказать, что в обычной ситуации на пару они справлялись гораздо быстрее, но в этот раз Шан Цинхуа все никак не удавалось сосредоточиться. Иероглифы плыли перед глазами. Их то и дело норовил заменить собой ледяной взгляд Мобэй-цзюня, до обжигающего горячий и черный от расширившихся зрачков. А ощущение его зубов и языка на коже просто сводило с ума. Особенно, когда все это происходило одновременно. А эта приятная боль от крепкой хватки Мобэй-цзюня. То, как он отказывался отпускать его руку… У Шан Цинхуа немедленно встал. Ему едва удалось это скрыть – в комнате было достаточно тепло для комфорта человека, и на нем было не много одежд. Шан Цинхуа мельком глянул на погруженного в дела Мобэй-цзюня, тихо гудящего себе что-то под нос, и тайком прикоснулся пальцами, что побывали во рту его Короля, к своим губам. А затем нежно потер запястье, на котором четко отпечатались следы его крепкой хватки. Было так приятно видеть их на своем теле. Каждый раз, как Мобэй-цзюнь касался Шан Цинхуа открытой ладонью, тот тут же замирал от возбуждения и ужаса, что это возбуждение станет заметным. Ему так нравилось, как крепко его обхватывают пальцы его Короля. Как он старается быть осторожным, но снова и снова оставляет на нем следы своих рук. Не синяки и ссадины от кулака или тыльной стороны ладони. Но следы пальцев, что слишком сильны для человеческого тела и не могут касаться его без того, чтобы не оставить о себе напоминания. В глубине своего пошленького сознания Шан Цинхуа бил себя соленой рыбой по лицу, заставляя перестать быть таким извращенцем. Мало ему было оказаться просто любителем мужчин, так нет же, надо было окончательно и бесповоротно втрескаться в одного из самых недоступных из них. И если до этого эти чувства прикрывал откровенный страх за свою жизнь, то после того, как основной сюжет завершился, и дела пошли на лад, ему было все труднее справиться с реакциями своего тела. Что уж говорить о том, что после группового обсуждения способов понравиться мужчине, которое они проводили для Ло Бинхэ, Мобэй-цзюнь перестал его откровенно колошматить и начал потихоньку регулировать силу и где-то даже нежно к нему прикасаться. Это было очень приятно, и Шан Цинхуа часто сам напрашивался на прикосновения, так или иначе обращаясь к Мобэй-цзюню. Но ЭТО! Его пальцы были во рту Мобэй-цзюня (и они остались при нем, что немаловажно)!! Как на это реагировать? Это зеленый свет? Или он просто пытался перебить вкус семечек вкусом человечины? Ох, хватит, Цинхуа, успокойся, просто продолжай работать! Не тебе лезть в его голову. Сам прописал этого персонажа так, что хрен поймешь, что творится в его черепушке! Но… руку, пожалуй, пару дней мыть не буду. Неделю. До следующего раза. Чего бы еще ему такого скормить, чтобы потом снова подсунуть ему на закуску свои пальцы?