Брат против брата (Brother Against Brother)

      Вейдер смотрел на звезды. В настоящее время «Палач» вместе с «Эскадрой» находился на орбите в секторе Харкарта. Джарсатту нужно было напоминание о том, что их контракты с Империей — это не то, в чем они могут медлить.               Но прежде чем отправиться на планету, чтобы напугать местных жителей своим внешним видом, у него было более... ну, приятное — это было не совсем подходящее слово для такого общения. Но он предпочел бы принять участие в нем, чем в любых других заданиях, которые император приказал бы ему выполнить.               Даже если ему придется встретиться лицом к лицу со своей дочерью впервые с момента, когда они оба узнали об их родстве.               Вейдер в своей жизни сталкивался со многими устрашающими, невыразимыми ужасами, как в реальности, так и в кошмарах.               Ни один из них не мог с этим сравниться. Точнее... Один мог. И она умерла от его руки. Хотя… в последнее время он в этом сомневался. Если он это сделал, как Сидиус любил напоминать со своим гнусным хихиканьем, то как родились близнецы?               Воображение не помогало, когда Вейдер размышлял об этом, и если он хотел поговорить с ее детьми, то нужно было на время отвлечься.               Люк связался с ним, освободив глубокую часть Вейдера, о существовании которой тот и не подозревал.               Вера.               Вера в то, что какое-то существо в галактике его не предаст. Сын связался с ним с помощью кодов, которые были переданы лично Вейдеру, чтобы спланировать величайшую измену, с которой когда-либо сталкивалась Империя.               Мон Мотма не присоединится к этой встрече. Но она разрешила ее и получит от его детей отчет о результатах.               Ему хотелось сделать глубокий вдох. Он испытывал искушение снять шлем и вытерпеть мучения, делая это в фильтрованном воздухе Леди. Но его дыхательный регулятор такого не позволял.               <Темный,> — мягко подсказала Леди. — <Пора.>               Она, по крайней мере, все еще была с ним. Его Леди с ярким плазменным сердцем и неугасимой надеждой, что дорогой ей капитан все еще где-то там.               Будь ее воля, она бы бросила все остальное, чтобы его найти. Но она могла понимать, какой бы молодой ни была, что это поставило бы под угрозу почти 300 000 жизней, находящихся на ней, а ее долг был глубоко внедрен самим капитаном. Он бы не хотел, чтобы она так осудила его команду.               Вейдер ткнул пальцем в коммуникационную панель на широком глянцевом столе в своем личном конференц-зале, и тут же большой голографический экран ожил. В то время как голоизображение было обычным способом общения, он имел дело с крайне необходимой секретностью. Таким образом, более старой версии простого двумерного экрана должно было быть достаточно. По крайней мере, через его линзы цвет имел больше нюансов, чем простая синяя фигура.               Сразу же его внимание сосредоточилось на крошечной брюнетке, которая стояла напряженная и сердитая, но уравновешенная, когда смотрела на него.               Лея.               Прекрасная, как ее мать, но пылающая изнутри яростью, на которую откликнулась его душа. Признала.               Лея, прости меня.               Слова, которые, как он был уверен, никогда не сможет произнести, независимо от того, как бы сильно и часто он этого ни хотел.               Люк был рядом с ней, и сын слегка ему улыбнулся — в Силе мальчик был таким ярким. Он сражался, как демон, — нетренированный и неуклюжий, но страстный и сильный. Люк уже простил его, и в нем была его мать.               Лея, а с другой стороны от нее…               Вейдер не думал, что он может быть удивлен, но удивился, а затем почувствовал мощную радость Леди и должен был приложить усилия, чтобы не пошатнуться под ее мощью.               Капитан Пиетт заметно похудел и был явно болен, но он присутствовал и был опрятен в своей форме, ожидая со своим обычным спокойствием, заложив руки за спину и глядя прямо на своего старшего офицера. Рядом с ним стояла гораздо более высокая фигура генерала Вирса, одетого в форму повстанцев, как и следовало ожидать.               Действительно, довольно интересное собрание.               — Капитан, — начал он без предисловий, имея дело сначала с самым неожиданным человеком. — Объясните свое присутствие среди мятежников.               Пиетт напрягся от подтекста этого заявления, но не подал никаких других внешних признаков внутреннего смятения.               — Милорд, — ответил он хриплым голосом, — в настоящее время я пленник. Обстоятельства привели меня из отколовшейся группы повстанцев в руки этих людей. Коммандер Скайуокер почувствовал, что вы хотели бы знать, что я здесь.       Его подпись излучала правду.               Вейдер обдумал это. Да, он был… обеспокоен исчезновением капитана и его вероятной смертью. Он значительно зависел от преданности и компетентности Пиетта. Казалось, Сила подтверждала его планы, возвращая того обратно в этот решающий момент.               <Мой капитан!> — пропела Леди, ее подпись была мучительно яркой. — <Темный, разве я не была права? Он должен вернуться ко мне.>               <Леди,> — прорычал он, задаваясь вопросом, может ли Люк уловить что-нибудь на таком расстоянии. — <Сейчас не время это обсуждать.>               <Он вернется ко мне,> — настаивала она и, карк. Ее сила была ошеломляющей. Но этот тон был целиком его. Вейдер не был до конца уверен, гордился ли ее имитацией или, скорее, раздражался из-за ее прерывания.               <Я бы тоже этого хотел,> — согласился он. — <Но сначала нам нужно обсудить другие вопросы.>               Все это произошло быстро, но все же возникла пауза, и он мог видеть, что его бывший капитан теперь не уверен, поверил ли ему командир или нет.               — Я... рад видеть вас живым, Пиетт, — пророкотал Вейдер. Его дочь прищурила глаза, но Пиетт наклонил голову, слегка расслабившись. Капитан знал, что Вейдер поверил ему, даже если Лея была подозрительной.               — Генерал Вирс, — сказал Вейдер, обращая свое внимание на человека, который его предал. — Ваше присутствие менее приветствуется, если оно не необходимо.               Суровое лицо мужчины не дрогнуло.               — Я очень хочу принять участие в этой дискуссии, милорд, — почтительно ответил он. Его дезертирство было ударом. Вирс, как и Пиетт, был офицером, которого он готовил для подходящего времени.               Но Вирс сбежал, забрав с собой свой старший экипаж, и Вейдер получил краткое сообщение, как только они оказались достаточно далеко от «Эскадры Смерти». В нем генерал изложил свои причины ухода из имперских войск. Вейдер видел очень неудобные параллели между собой и Вирсом, которые, несомненно, еще больше разожгли пламя его ярости.               Таким образом, он не был добр к Пиетту, когда копался в сознании этого человека в поисках доказательств его двуличия. Единственное, что еще сказал ему Вирс, это то, что друг ничего не знал о его планах. Это была жалкая попытка защитить капитана.               Леди была в ЯРОСТИ, когда он допрашивал Пиетта, ее огни в его покоях стали кроваво-красными, а температура резко упала.               Этот человек действительно не имел ни малейшего представления. Вирс был безжалостно успешен в его защите, даже несмотря на то, что последствия для Пиетта были жестоки. Он верил, что его тоже использовали и предали — Вейдер чувствовал это сокрушительным образом. Леди угрожала ему физической расправой, но он уже отпустил Пиетта. Капитан отшатнулся, из его носа текла кровь, он был бледен как смерть, но ему все же удалось выпрямиться и дождаться решения Вейдера.               Это было самое близкое к стыду, что Вейдер испытывал за многие годы. Вирс причинил этому человеку сильную боль, оставив его. Вейдер сделал это, злобно вторгшись в его разум. Он пренебрежительно махнул Пиетту рукой, и Леди сразу же отказалась разговаривать с ним в течение нескольких дней.               У Вейдера был доступ ко всему, что угодно, поэтому он проверил журналы и убедился, что Хенли позаботился о капитане. После этого Леди ни разу не подпускала его ближе, чем на четыре ярда к Пиетту, бросаясь в его разум с могучей яростью, если он сокращал это расстояние. Офицер, естественно, об этом понятия не имел и выполнял свои обязанности с той же безупречной компетентностью, что и всегда. Но жизнь ушла из его глаз — он, с таким же успехом, мог быть дройдом, несмотря на все проявляемые эмоции.               И вот теперь он был там. Успешно выполнив свою последнюю миссию только для того, чтобы попасть в руки повстанцев.               Которые, без сомнения, отнеслись к нему с гораздо большей заботой и вежливостью, чем ты когда-либо, — прошептал его разум.               Вейдер хотел бы, чтобы ему не приходилось об этом беспокоиться. Но если он хотел заручиться помощью всех этих людей и даже больше, убедить Пиетта вернуться на «Палач», ему придется.               Присутствие Люка на Леди — каким бы кратким оно ни было, — потрясло самые его основы. Вся защита, которую он построил, чтобы защитить сердце, наличие которого он отрицал, была взломана. Затем открытие Леи пробило брешь, и теперь он был здесь, учитывая тот факт, что его бывшие офицеры были людьми, и, следовательно, только на этом основании нуждались во внимании.               Анакин когда-то тоже так думал.               Это Анакина  волновало, что случилось с Рексом, Файвзом, Эхо, Догмой, Джесси... Список можно было продолжать до боли долго.               Это Анакин… Это Анакин так глубоко заботился о... о своем брате…               Он не мог туда пойти.               Вейдер встретил напряженный взгляд Люка.               Но он должен.               **************               Лея сделала все возможное, чтобы сдержать дыхание. Ее желудок скрутило при виде этого черного демона, который преследовал ее во снах.               Ее отца.               Это слово было кощунством. Ее отец умер на Альдераане вместе со всеми миллионами других убитых душ.               Рядом с ней капитан Пиетт ухватился за спинку стула, за которым стоял. Он устал, — она это знала. Интуиция джедая? Она должна предложить им сесть. В конце концов, он не так давно оправился от ужасной инфекции дыхательных путей. Капитан тихо попросил надеть свою форму, когда услышал, с кем они будут говорить.               Она с Вирсом обменялись взглядом. Лея прекрасно знала, что генерал отправил ее в чистку, а затем сам убрал на хранение.               — Могу я спросить, зачем? — сказала Лея. — Здесь ему она не понадобится.               Вирс почти аккуратно положил сложенное кепи поверх кителя из шерсти габера и закрыл ящик своего маленького комода.               — Может быть, и нет. Но... эта форма олицетворяет кровь, пот и слезы моего друга. Это... безмерно важно для него. Я бы не стал ее уничтожать.               Лея могла уважать ее ради Пиетта, даже несмотря на то, что имперская форма не означала для нее ничего, кроме боли.               И Лея обнаружила, что в своем нынешнем положении она не испытывала ужаса или отвращения, стоя рядом с Пиеттом в его подобающем одеянии. На самом деле, оно ему соответствовало, — Лея видела человека, который заботился о своей команде. Человека, который говорил о своем корабле с такой любовью. Человека, который заслужил свое звание, пройдя через большие трудности.               Он сдержанно кашлянул, изо всех сил стараясь изобразить происходящее, как нечто незначительное.               — Может, присядем? — немедленно спросила Лея, игнорируя поднятую бровь Пиетта и вспышку веселья Люка через их связь.               Карк с ним, в любом случае, — он принимал всех, кто имеет пульс. Лее также было позволено заботиться о нескольких людях.               Вирс выдвинул стул и подчинился, и Лея определенно не упустила быстрый взгляд, который капитан бросил на друга, прежде чем тот последовал его примеру.               — Итак, — начала она в тот момент, когда брат уселся на стул рядом с ней, — лорд Вейдер, я полагаю, у вас есть план, который вы собираетесь нам представить. В целях безопасности с обеих сторон я предлагаю, чтобы эта встреча не была долгой.               Этот черный шлем наклонился: — Согласен… принцесса. Люк, без сомнения, изложил основы. Но решающий шаг — это убить Сидиуса.               Было странно слышать подобное так прямолинейно из этого вокодера.               — И мы должны просто... верить, что вы тотчас же не захватите власть? — холодно спросила Лея.               — Когда придет время…. Мне нужно, чтобы Люк был рядом со мной. В идеале, учитывая ваше происхождение, вы тоже, но...               И ее ярость поднялась так быстро и горячо, что девушка шокировала даже саму себя. Комната содрогнулась, и двое офицеров с тревогой уставились на Лею, когда Люк положил руку ей на плечо.               — Не. Упоминайте. Мое происхождение, — прорычала она. — Если Люк решит быть на вашей стороне, это — его решение. Хотя ему следует быть осторожным, чтобы вы не ударили его ножом в спину.       Лея почувствовала внутреннюю реакцию Вейдера на это — его отвращение. Она ощутила это. Девушка так сильно сжала кулаки, что они заболели.               — Я бы не стал...               — Лея, — прошипел Люк, и она поняла, что комната дрожит из-за... из-за нее.               Она сделала несколько глубоких вдохов и почувствовала тошноту. Но тряска прекратилась. С другой стороны от нее Пиетт положил теплую руку девушке на спину. Она оценила это заземление.               — Что ж, — сухо сказал Вирс в наступившей тишине. — Это отвечает на вопрос о том, есть ли у вас Сила.               Она не была уверена, что об этом думать. С одной стороны, это может быть полезно для борьбы с Вейдером или любым другим пользователем Силы. С другой... С другой, ее опыт общения с Силой никогда не был приятным.               — Вы... могущественны... — медленно произнес Вейдер, и она снова обрела голос.               — И все же ты не смог этого почувствовать! — набросилась она на него. — Дважды! Ты, ситхов ублюдок. Ты не смог почувствовать свою собственную дочь!.. Разорвал галактику на части, чтобы найти своего сына, но не дай Сила, чтобы ты получил хоть малейшее представление о своей дочери!               Она остановилась, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, потому что не имело значения, была ли она биологически его дочерью. Это не имело значения.               — Моя дорогая... — горестно пробормотал Пиетт рядом с ней, а Люк сжал ее руку под столом.               Лея знала, что ее глаза наполнились слезами, но будь она проклята, если позволит им упасть. Она снова подняла взгляд.               — Это... не должно обсуждаться. Я не присоединюсь к вам, чтобы сражаться с Палпатином таким образом. У меня есть долг перед флотом и Альянсом, — сказала она черной тени, отчаянно пытаясь взять себя в руки и обрести хоть какое-то подобие контроля.               На одну короткую секунду она почувствовала острую боль сожаления, не принадлежащего ей, и, учитывая, как Люк рядом с ней напрягся, она знала, что тот тоже это почувствовал. Но оно исчезло, и Вейдер просто кивнул.               — Хорошо. Тогда мы должны дождаться момента, чтобы встретиться с императором лицом к лицу. Сделать это на столичной планете практически невозможно. Но время от времени он проводит смотр флота. Я позабочусь о том, чтобы вы были в курсе событий. Однако…               Он сделал паузу, и теперь его внимание было приковано к капитану, стоявшему рядом с ней.               — …я не смогу регулярно с вами общаться, чтобы мой господин не заподозрил неладное. Мне требуется возвращение капитана Пиетта.               Лея моргнула. В этом был смысл. С ситхом в качестве господина мысли Вейдера не обязательно были в безопасности. Но... Она обнаружила, что ей не хочется видеть, как имперский офицер уходит.               — Как э-э... как мы могли бы это осуществить, милорд? — спросил Пиетт рядом с ней. — Простите, но еще один замечательный побег может выйти за рамки правдоподобности после того, как коммандер Скайуокер «ускользнул» из ваших рук.               — В самом деле, Пиетт. Но героическое и успешное спасение обеспечит столь необходимый моральный дух, а также создаст впечатление, что «Эскадра Смерти» добросовестно преследует Восстание.               Вирс и капитан обменялись взглядами, но у Леи появилось новое беспокойство. Люк может доверять Вейдеру, но она не собиралась позволять ему диктовать их планы без тщательного изучения.               — Боюсь, нам понадобится гарантия безопасности капитана, прежде чем мы это позволим, — холодно сказала она и почувствовала удивление всех мужчин вокруг нее.               Долгое молчание.               — И что убедило бы вас в моей правдивости, принцесса? — наконец, спросил Вейдер, бросая ей вызов. — Ваша забота об имперском офицере... интересна.               — Он — хороший человек, — парировала она, — и не его вина, что он попал в наши руки. Я бы не хотела, чтобы его за это наказали.               — Спасибо, моя дорогая, — тихо пробормотал Пиетт.       — Люк проинформировал вас о природе Леди, я полагаю, — сказал ей Вейдер. — Она не допустила бы этого, даже если бы я был к подобному склонен. Но я нуждаюсь в компетентных офицерах и даю вам слово, что Пиетту не причинят вреда. Совсем наоборот.               Верно. Эта таинственная Леди, очевидно, ценила своего капитана.               — Очень хорошо, — сказала Лея. — Как нам организовать это «спасение»?               — Как насчет простого исчезновения в пути? — задумчиво вставил Вирс.               — Объясните, генерал, — произнес Вейдер.               Вирс слегка выпрямился, в то время как друг с любопытством за ним наблюдал.               — Мы хотим, чтобы к этому было привлечено как можно меньше внимания, — продолжил Вирс, также глядя на Лею и Люка. — Спасение с помощью бластеров и драк — это не то, что нужно. Но если бы мы перевели Пиетта с «Победы» на госпитальный корабль, а его шаттл, эээ, исчез по дороге...               Лея прикусила губу, размышляя. Это было бы тонко и эффективно. Лишь немногие бы это заметили, и у этого плана было наименьшее количество шансов на чью-либо смерть…               Она взглянула на Люка, который кивнул, эти знакомые и любимые голубые глаза подбадривали ее.               — Очень хорошо, — согласилась принцесса, хотя ее сердцу было больно думать о том, чтобы отправить этого человека обратно в гораздо большую опасность. Она могла, да, она могла чувствовать его сильное желание вернуться на корабль и к команде, которым он был так предан. Она даже могла сказать, что он не был несчастен, служа с Вейдером. Эта штука с Силой была такой странной. — Когда вы будете готовы встретиться с нами?               — «Спасатели» могут быть готовы к отправлению в течение нескольких часов. Это зависит от местоположения вашего флота.               Она моргнула и задумалась над этим аспектом. Сообщить Вейдеру местоположение флота повстанцев…               Немыслимо.               Но это было в прошлом.               — Прибудет шаттл и только шаттл, — сказал им ситх, правильно истолковав ее паузу. — Я снова даю слово.       — Оно, кажется, многое изменило на Беспине, — напомнила ему Лея, слегка прищурив глаза.               — Здесь этого не будет.               Она чувствовала горячую веру в это своего брата. Чувствовала впечатляющий самоконтроль двух офицеров по другую сторону от нее. Все они подчинялись ей.               Она сделала вдох и установила курс галактики.               — Очень хорошо. Мы встретимся с вами через два дня. Недалеко от Ругозы.               Вейдер склонил голову.               — Я отправлю Люку коды для шаттла. Капитан Пиетт.               Худощавый офицер выпрямился.               — Ваше возвращение будет... полезным.               И образ ситха исчез. Вирс одарил своего друга очень слабой улыбкой.               — От лорда Вейдера это было почти экспансивно. Возможно, он скучает по тебе.               Пиетт фыркнул и медленно поднялся. Все они последовали его примеру.               — Более вероятно, Макс, что Леди скучает по мне и поднимает из-за этого всевозможный шум.               И теперь, когда их планы были составлены, Лея обнаружила, что перспектива отъезда капитана повергла ее в уныние. Неужели она действительно так сильно надеялась, что Пиетт к ним присоединится?               Что ж.               В каком-то смысле так оно и было. Но Лея предпочитала, чтобы ее люди сражались рядом с ней. Не где-то на другом конце галактики.               — Моя дорогая? — мягко спросил капитан, и она поняла, что стояла, глубоко задумавшись.               — Мне очень жаль, — сказала она. — Обдумываю логистику. И... что я буду по вам скучать.       Его лицо смягчилось, и он протянул руку, чтобы притянуть ее ближе. Бейл делал это — он хорошо чувствовал, когда она нуждалась в физическом комфорте.               Прошло много времени, прежде чем ее мозг отметил, что Пиетт, по-видимому, тоже был среди «ее людей».