Брат против брата (Brother Against Brother)

      Как оказалось, предложение Макса действительно было очень щедрым.               Они поднялись на две палубы выше и, к счастью, оказались в нескольких минутах ходьбы от лифта до каюты, которая оказалась генеральской.               Пиетт стоял, покачиваясь, посреди небольшого, но удобного помещения, когда Вирс исчез в том, что Фирмус принял за его спальню. Он огляделся по сторонам. Помещение было значительно меньше, чем на «Палаче» (И насколько болезненным была передача этого помещения кому-то другому? Пиетт потихоньку собрал большую часть вещей Макса и поместил их на хранение. Проекты его друга по резьбе по дереву заняли почетное место в его собственных покоях. Конечно, те комнаты, возможно, уже отдали...)               Вирс вернулся с полотенцем и свежей одеждой для Пиетта.               — Итак, сначала — главное. Освежитель там. У повстанцев их немного, но генерал имеет право на личный освежитель. Та комната была моим кабинетом, но мне не нужен кабинет ни здесь, ни где-либо еще. Ты будешь спать там, а я смогу знать, что ты в такой безопасности, какую я могу тебе обеспечить. И надеюсь... надеюсь, теперь ты сможешь по-настоящему отдохнуть.               Пиетт встретился с виноватым взглядом своего друга. Итак, он поговорил с доктором.               — Макс... — он сделал паузу, вздохнул и потер свою неряшливо выглядящую челюсть. — Можно мне побриться?               Вирс фыркнул: — Да. Я оставил там звуковую бритву. — Он посерьезнел. — Фирмус... Бракстен сказал, что у тебя было два э-э... инцидента. И я... это на моей совести. Мне очень, очень жаль. Я знал, что это возможно. Вероятно и...               Пиетт покачал головой: — Макс. Послушай, это... конечно, это было неприятно...               — Мягко сказано, — пробормотал Вирс.               — …но я принимаю последствия своих действий. Ты сделал все, что мог.               — Я вызвал два ретроспективных кадра, Фирмус. Боюсь, это мои последствия.               Пиетт был спокоен. Он не мог отрицать, что это было ужасно. Проснуться скованным и беспомощным, уверенным, что вот-вот снова увидит, как у него на глазах станут убивать его людей…               Бракстен однажды дал ему успокоительное, просто чтобы дать телу свободу от сознания. Во время второго инцидента Бракстен присутствовал и смог вывести его из этого состояния. Доктор действительно был великолепен. Он отстегнул Пиетта и просидел с ним остаток ночи, после того как принес ему чай. Благодаря этому капитану удалось немного поспать.               — Ты… послушай, — он отложил стопку одежды и полотенце и протянул руку своему другу. — Мы оба могли бы вечно извиняться друг перед другом, Макс. Я прощаю тебя. Простишь меня за то, что я поставил тебя в неловкое положение?               — Даже несмотря на то, что мы оба сделали бы это снова? — спросил Макс, уголок его рта слегка изогнулся.               Фирмусу удалось слегка улыбнуться в ответ: — Даже если бы мы это сделали.               Вирс схватил его за руку: — Конечно. Всегда. А теперь иди, прими душ. Я принесу немного еды, а потом тебе нужно отдохнуть. Кливиан и Скрэпс все еще будут проверять, но... теперь все может измениться.               Пиетт с любопытством приподнял бровь, но друг мягко подтолкнул его к освежителю.               — Подробности позже. Иди.               Фирмус наслаждался теплой водой, смывающей пот и кровь после мучительного дня. Он побрился и оценил нормальность пребывания в чьей-то каюте, а не в холодной безликости своей медицинской тюрьмы.               Он надел свежую одежду, выбросив старую в мусоропровод, а затем медленно направился в гостиную Вирса, понимая, что ему отчаянно нужна стрижка с такими темпами роста кудрей. Честно. Он со вздохом провел по ним рукой.               Макс сразу же это уловил, и по тому, как дернулся рот его друга, Пиетт понял, что его мягко дразнят, не произнося ни слова.               Карк, он скучал по этой дружбе.               Его ждала простая тарелка супа, и это было как раз то, что нужно. Он опустился на диван, а Вирс, теперь уже в тренировочном костюме, опустился в древнее кресло напротив него.               Мгновение они смотрели друг на друга.               — Твои люди? — тихо спросил Пиетт, зная, что лучше не спрашивать о самой кампании.               Вспышка боли промелькнула на лице Макса, и он перегнулся через колени, прежде чем снова посмотреть на Пиетта.               — Проклятье… Я хотел бы просто рассказать тебе все, как мы это делали раньше. Я скучаю... — он замолчал, и Пиетт знал Макса достаточно хорошо, чтобы понять, что это было очень плохо, если «Железный генерал» не мог доверять своему голосу.               — Мне так жаль, — сказал он, услышав, насколько жалко неадекватно это прозвучало. — Я... сегодня я воочию убедился в стоимости. Я тоже хотел бы, чтобы ты мог мне рассказать. Но… Я здесь, Макс. В некотором смысле, я несу это с тобой.               Вирс выдохнул и снова откинулся на спинку стула. — Ешь, — устало приказал он. — И... спасибо, Фирмус.               Пиетт взял миску и стал осторожно есть, пока генерал продолжал.               — Сегодня утром принцесса связалась с Мон, — сказал он, и глаза Пиетта метнулись к нему, его желудок сжался.               — И?..              Как он мог быть вот так заинтересован в судьбе одной мятежной принцессы? Но он был. Ему было весьма небезразлично, что происходит с этими людьми. И он все еще разрывался на части, потому что ему также очень нужно было знать, жив ли Венка. Если бы его прекрасная Леди была отдана другому…               Он почувствовал, что у него внезапно сжалось горло, и сделал паузу в еде, пока Вирс говорил.               — С ней все в порядке. Она и коммандер Скайуокер надеются встретиться с нами через два дня.               Фирмус уставился на него.               — Коммандер Скай… — значит, это правда. Вейдер его отпустил.               Макс наклонил голову: — По-видимому. Вот почему мне интересно, ограничено ли твое присутствие у нас по времени. Есть ли у лорда Вейдера план. Потому что, если он достаточно заботится о своем сыне, чтобы уберечь его от императора...               Пиетт откусил еще несколько кусочков, зная, что нуждается в питании, но, на самом деле, ничего не ощущая.               В этом-то и была суть дела. Он уже некоторое время задавался вопросом, что Вейдер думал об их верховном правителе. Пиетт знал, что встречи его светлости с Палпатином иногда отправляли его на несколько дней в бакта-резервуар. Когда Пиетт сообщал доктору, что император связался со своим заместителем, лицо Хенли становилось напряженным. У них двоих была договоренность, что Пиетт информирует врача Вейдера об этих сообщениях.               И Пиетта, конечно же, послали на эти поиски по всей галактике за всем, что связано с Падме Амидалой. Теперь он понимал, почему. Но даже тогда он задавался вопросом, потому что поклялся своей жизнью не сообщать никому другому, включая императора, о том, чего касались эти миссии.               Он поднял глаза и обнаружил, что Макс наблюдает за ним, и друг заговорил с характерной для него манерой докапываться до сути вещей.               — Если бы до этого дошло — если бы по какой-то причине тебе пришлось выбирать, Фирмус, кто бы это был? Вейдер или император?               Пиетту не нужно было делать паузу.               Он всегда знал.               — Вейдер, — пробормотал он, и Макс кивнул.               — Аналогично. Очевидно, у меня были другие соображения, но... Вейдер создал «Эскадру Смерти». Он собрал нас. Я всегда думал, что он выбирает своих офицеров. Тебя назначили капитаном Леди? Просто так? Ты и года не пробыл на борту, когда он это сделал.               Фирмус не мог этого отрицать. У него была та же мысль.               — Ладно, — он отставил свою тарелку в сторону и откинулся на спинку старого потертого дивана, скучая по более удобному дивану в покоях Вирса на Леди. — Я вижу, у тебя есть теория, Макс. Расскажи мне.               Генерал медленно кивнул, затем встал и открыл маленький шкафчик, чтобы достать бутылку. Пиетт узнал в ней дешевую подделку, но от Хобби он знал, что приличный алкоголь в Восстании был в дефиците. Он содрогнулся от отвращения, когда услышал о некоторых... творческих мерах, которые их войска предприняли для перегонки собственного самогона. И что они использовали.               Это, по крайней мере, не собиралось его убить.               Он подождал, пока Вирс налил и принес стаканы обратно, протянув ему один.               — Я думаю, мы с тобой это заслужили, — сказал он. Они чокнулись стаканами и выпили, Пиетт все еще остро осознавал, что технически он здесь пленник, и ему было любопытно посмотреть, совпадает ли мышление друга с его собственным.               ***********               Вирс быстро оглядел Пиетта, пока тот делал глоток. Им нужно было это обсудить, но он очень хорошо знал капитана и мог видеть, как тяжело сказалось на том заключение. Что бы ни говорил Фирмус, Вирс не мог простить себе того ужаса, через который он заставил пройти своего друга. Он сделал то, что в данной ситуации считал наилучшим, но это не означало, что он когда-нибудь перестанет переживать. Однако Пиетт, без сомнения, тоже ругал себя за то, что сделал с молодым Скрэпсом.               Война никогда не была чистой.               — Я думаю, — медленно произнес он, покачивая стакан, — что, хотя освобождение юного Скайуокера можно рассматривать как попытку усыпить нашу бдительность, это противоречит всему, что мы знаем о лорде Вейдере.       Пиетт сделал еще глоток, поморщился и наклонил голову: — Согласен. Так зачем же ему это делать?               — Потому что, — продолжал Вирс, — для совершения переворота ему нужна помощь. Теперь мы знаем, что у него есть сын-джедай. И то ли из-за практичности, то ли потому, что он искренне заботится о мальчике, ему нужна помощь Скайуокера.               — Но зачем так безжалостно охотиться на него и его друзей? — потребовал Пиетт, измученный, но готовый сыграть адвоката дьявола.               Вирс слабо ему улыбнулся, еще раз вспомнив, почему он так высоко ценил этого человека.               — Что ж. Мы с тобой достаточно хорошо его знаем, чтобы сказать, что первый вариант лорда Вейдера — это палка батту. Заставить всех выполнять его приказы. Мне интересно, имело ли это неприятные последствия, когда он заполучил парня в свои руки.               Капитан кивнул и допил свой стакан с еще одним кислым выражением лица: — Карк, Вирс, я склонен совершить набег на «Палач», просто чтобы прислать тебе немного приличного алкоголя. Ладно — возможно, семейная привязанность победила. И, крифф, это странно говорить о его светлости. Но... там, внутри, он — человек. Мы всегда это подозревали.       — Точно, — согласился Макс. — Время для сладкого пирога, а не для палки. И учти, Фирмус, мы знаем, как… предан Лорд Вейдер — когда он за что-то берется. Судя по тому, что я видел, сын очень похож на отца.               — Отлично, — вздохнул его друг. — Две упрямые задницы, использующие Силу. Что такое моя жизнь?       И Макс не смог удержаться от смеха. Ему так отчаянно этого не хватало — друга, которому он доверял так сильно, что мог с ним искренне смеяться и делить напитки, будучи в спортивных штанах.               — Каркова, как обычно, Пиетт, — нежно сказал он и встал. — Ну, что ж. Это был долгий день. И для тебя это было нечто большее.               — И для тебя, — немедленно ответил капитан, скептически подняв бровь. Он неуклюже поднялся. — Макс... Я сильно благодарен, что с тобой все в порядке.               Вирс хлопнул его рукой по плечу.               — Я рад, что ты жив, хотя «все в порядке» для тебя — сильное преувеличение.               Пиетт сжал губы, но не стал возражать, когда они прошли небольшое расстояние до его новой «комнаты».               — Техники установили вот эту кнопку, — сообщил Макс, указывая на стену у двери. — Если я тебе понадоблюсь, она передаст мне сигнал.               Пиетт осмотрел простую комнату — емкость для воды на прикроватном столике, настоящие книги на полке — те, что с тонкими страницами, и маленький папоротник зинза в горшке, который Скрэпс раздобыл каким-то таинственным образом.               Генерал наблюдал, как его друг сглотнул, когда он подошел к крошечному растению, осторожно касаясь забавно изогнутых листьев.               — Как?.. — он бросил на Макса предостерегающий взгляд.               Вирс поднял руки: — Я не имею к этому никакого отношения. Зачем мне упоминать о твоей одержимости мелкими растениями? Я предполагаю, что ты что-то сказал, и юный Скрэпс запомнил.               Пиетт прикусил нижнюю губу и некоторое время очень решительно смотрел на скромное маленькое растение, прежде чем снова взглянуть на Макса.               — Я так сильно хочу, чтобы все было по-другому, — хрипло прошептал он.               Вирс почувствовал, как его грудь сжалась от того же чувства: — Я знаю. Поэтому будем надеяться, что наши теории к чему-то приведут, Фирмус. Но прямо сейчас тебе следует поспать, друг мой. Завтра ты сможешь встретиться с объектом твоих трехлетних поисков, хорошо?               Пиетт недоверчиво покачал головой: — Ладно. Так криффовски странно.               — Спокойной ночи, — сказал ему Макс, когда Фирмус опустился на его кровать.               — Макс.               Он остановился в дверях.               Пиетт беспомощно поднял руки: — «Спасибо» кажется таким неадекватным. Я знаю, как мало у всех вас есть. Это...               — Это небольшая плата за мой долг перед тобой, дорогой друг, за все, через что я заставил тебя пройти, когда оставил Леди. И не отрицай этого. Я знал, что произойдет. И это произошло. Так что... самое меньшее, что я могу сделать, — это попытаться предоставить тебе приличное место для сна.               Пиетт улыбнулся: — Тогда спокойной ночи, Макс.               И дверь с шипением закрылась.       **************       Настоящая рука Люка болела от пожатий, а спина ныла от всех тех радостных хлопков, которые он получил, пока они с Леей шли по палубе ангарного отсека на «Победе».              Он очень ценил все счастье и надежду вокруг себя, но больше всего ему хотелось просто рухнуть где-нибудь на койку и уснуть на целую вечность.               Его сестра была как громоотвод для Силы рядом с ним, и это усложняло его план довольно крепкого сна.               Откровение о ее наследии и все напряжение, через которое она прошла в последние месяцы, тяжело на нее давили — вероятно, сильнее, чем она сама осознавала.               Однако он мог это чувствовать. В тот момент, когда вместе со своим отцом Люк узнал, кто она такая, Сила неразрывно соединила его душу с ее. Это сильно отличалось от той связи, которая была у него с отцом. Там, где присутствие Силы Вейдера было сложным и опасно глубоким, присутствие Леи почти ослепляло своим страстным и болезненным белым светом. Ему пришлось потрудиться, чтобы приспособиться к этому, и даже сейчас, если он не был сосредоточен, ее сильные эмоции могли прорваться наружу.               Люк старался этим не возмущаться. Парень был так измотан всем этим эмоциональным стрессом, но она не знала, как подобное регулировать или скрывать от брата с помощью щитов. Ему нужно будет ее научить.               Их возвращение на «Дом Один» было… ну, оно было смешанным. Большинство существ были взволнованы, увидев их — они были готовы поверить в его историю о дерзком побеге. Встреча с Мон была гораздо более трудной.               Она знала Анакина Скайуокера. Она знала... знала их мать. Раскрытие происхождения Леи стало явным шоком и для лидера повстанцев. Был проведен строго конфиденциальный анализ крови, чтобы подтвердить их родство и установить, чья ДНК у них обоих общая.               Мон смотрела на датапад целых тридцать секунд, как будто это могло стереть результаты.               Лея была горнилом мучительных эмоций, хотя внешне она оставалась сдержанной. Люк еще сильнее восхитился своей сестрой. Тот факт, что она могла чувствовать так много боли и стыда, не раскрывая их другим…               Он обнял ее и притянул к себе, подумав, что чувствует, как она черпает утешение. Это дело с близнецами потребует некоторой практики.               Люк объяснил Мон, и только Мон, природу плана своего отца и просьбу о союзе. Она безжалостно допросила их обоих об этом и правдивости лорда Вейдера, но, наконец, показалась удовлетворенной.               Она согласилась позволить им сообщить остальным, кого нужно было привлечь, и поэтому, после медицинского осмотра и слишком короткого сна на «Доме Один», они с Леей теперь направлялись на встречу с этими другими.               Люк обнял Лею за плечи, когда они пробирались по менее оживленным коридорам к апартаментам Вирса, и она издала тихий звук облегчения, оказавшись вдали от толпы.               — Какой он? — пробормотал Люк, когда они шли, проходя мимо случайного члена экипажа или палубного дройда.               — Пиетт? — спросила Лея, хотя он знал, что ей было известно, кого он имел в виду. Казалось, он внезапно многое узнал о Лее и задался вопросом, испытывает ли она с ним нечто подобное.               — Да. Я пробыл на борту Леди достаточно долго... Она скучает по нему. Действительно скучает. Было так... странно чувствовать ее эмоции. И все это время она была уверена, что он не умер. Должен признаться, мне не терпится сообщить ей об этом.               Лея слегка покачала головой. Люк объяснил совершенно особую природу «Палача» во время их возвращения на флот. Это все еще было чем-то, что его сестра пыталась понять, и юноша знал, что по-настоящему ей это не удастся, пока она лично не встретится с Леди. И в некоторых завораживающих отношениях подписи Леи и могучего звездного разрушителя были... похожи.                Не то чтобы он собирался говорить об этом Лее. За последние несколько дней напряжения у нее хватило бы на целые тысячелетия.               — Ну, — задумчиво ответила его сестра, — он... он не такой, какого можно было бы ожидать от капитана СЗР «Палач». От капитана Вейдера.               — В смысле? — уточнил Люк, когда они вошли в лифт.               — Можно было бы ожидать такого же холодного, компетентного ублюдка, как Таркин, — сказала ему Лея, устало прислоняясь к стене лифта. Тот начал раздражающе пищать, и девушка яростно ударила по панели маленьким кулачком. Писк прекратился. Никто не мог обвинить Восстание в том, что у него было изобилие безотказно работающих судов.               — А вместо этого, — спокойно продолжила она, — он... он хороший человек.               Люк слегка ей ухмыльнулся: — Это не совсем невозможно, Лея. Посмотри на Вирса.               Она вздохнула: — Да, но генерал не находился каждый день на мостике с Вейдером... Капитан Пиетт был там. В течение многих лет. И все же... лучшее слово для него — добрый.               Он определенно чувствовал эмоции своей сестры. Ей нравился этот мужчина. Она любила его, и Люк осмелился бы сказать, что она чувствовала себя защищающей по отношению к капитану. Очень интересно. У Леи был очень маленький круг людей, к которым она относилась с таким уважением, которое он ощущал от нее прямо сейчас.               Больше общего с Леди.               Наконец, лифт со стоном остановился, и они вышли на знакомую территорию.               Люку было очень любопытно узнать о человеке, которому его отец доверял больше, чем кому-либо другому. Внезапно ему пришло в голову, что его темный родитель не знал, что Пиетт все еще жив. Что ж, все складывалось так, что ближайшие 24 часа будут очень интересными.               Они прошли мимо молодого рыжеволосого офицера, который широко им улыбнулся и отдал честь.               — С возвращением, сэр! — сказал он с энтузиазмом. — Принцесса, рад вас видеть.               Люк почувствовал, что эмоции Леи сразу смягчились, и она остановилась, чтобы положить руку на плечо высокого молодого человека.               — Мэтью, — нежно сказала она, — я тоже рада вас видеть. Я бы хотела поболтать с вами в ближайшее время.               Люк поднял брови, но юноша покраснел и кивнул.               — Да, мэм. Это, гм... это было бы хорошо.               Лея похлопала его по плечу, а затем они направились в покои Вирса.               — О чем это было? — спросил Люк.               — Я назначила Скрэпса и Хобби охранять капитана, — отозвалась она. — И... пока меня не было, произошло многое. Так что, согласно Хобби, мне нужно проверить Мэтью.               — Хобби охранял?.. — недоверчиво начал Люк, но тут они прибыли.               — Я позже введу тебя в курс дела, — пробормотала Лея, когда Вирс ответил на звонок в дверь и пригласил их войти.               Люк бывал здесь раньше несколько раз, и изменилось не слишком многое. Немногое — за заметным исключением хрупкой фигуры, поднимающейся со старого зеленого дивана Вирса в позе, которая кричала командир, даже несмотря на то, что он был одет в простые синие спортивные штаны.               Возможно, такого же роста, как и Люк, с прямым карим взглядом и худощавыми чертами лица. На взгляд коммандера, он казался немного бледным и явно отдыхал, судя по брошенным на диване пледу и книжке флимси.               Был ли он ранен, когда его захватили в плен?       — Капитан Пиетт, это коммандер Люк Скайуокер, — сказал Вирс, возвращаясь и становясь рядом с имперцем. И, да.               Лея сказала, что они были друзьями. Поза Вирса, хотя и небрежная для большинства глаз, сказала Люку, что он мгновенно бросится защищать этого человека.               — Скайуокер, капитан Пиетт с СЗР «Палач».               И худощавый мужчина протянул руку: — Фирмус Пиетт, коммандер Скайуокер. Я надеюсь, вы простите меня, когда я скажу, что это довольно сюрреалистично — встретить вас вот так.               Люк не смог сдержать улыбку, когда принял руку мужчины и пожал ее: — Ну, я видел несколько объявлений о розыске, сэр. Боюсь, лично я намного ниже ростом.       Пиетт хохотнул и бросил на Вирса быстрый веселый взгляд, который Люк не смог истолковать. Но смех сделал его лицо очень приятным, и да, Лея была права. Совсем не то, чего он мог бы ожидать от капитана флагманского корабля своего отца.               — Что ж. Это может быть правдой, коммандер. Я не тратил много времени на просмотр наших объявлений о розыске. Я провел большую часть своего времени, пытаясь на самом деле найти вас, — сказал мужчина, заложив руки за спину и слегка наклонив голову.               О.               Ого.               Итак, это был тот, кого его отец назначил ответственным за поиски. Теперь Люку было очень любопытно — особенно насчет тех двух раз, когда они действительно почти удались.               — Давайте присядем, — сказал генерал, внимательно наблюдая за своим другом. — В конце концов, капитан Пиетт должен отдыхать.               Мужчина, о котором шла речь, закатил глаза, прежде чем снова встретиться взглядом с Люком. Рядом с ним Лея издала обеспокоенный звук.               — Боюсь, вы, мятежники, ошибаетесь в образе «Железного генерала» Вирса. Он хуже, чем старая тука со своим котенком, — сказал Пиетт, хотя, казалось, не возражал.               Вирс фыркнул и скрестил руки на груди. Люк никогда не видел генерала таким и с острым уколом боли вспомнил, что иногда у Хэна было такое же выражение лица с ним или Леей.               Значит, капитан был близким другом Вирса.               — Я думаю, не настолько, — сказала Лея, подходя к Пиетту и удивляя имперца объятием. Люк мог чувствовать его эмоции в Силе, когда он неловко похлопал ее по спине.               — Уверяю вас, моя дорогая, в данный момент я, в основном, просто устал. И очень рад видеть, что вы благополучно вернулись.               — Сказал имперец мятежной принцессе, — ответила Лея, отстраняясь с легкой улыбкой.               — Я знаю, — вздохнул Пиетт, проводя рукой по волосам и опускаясь обратно на диван. Лея села рядом с ним и похлопала по подушке с другой стороны, приглашая Люка присоединиться к ней, что он и сделал.               — Нам сказали, что нужно многое прояснить, — сказал Вирс, усевшись в свое любимое старое кресло и махнув рукой Люку.               Молодой джедай оглядел это странное сборище и сложил руки, черная перчатка на искусственной руке все еще казалась гладкой и непривычной для пальцев его настоящей руки.               Затем он перевел дыхание и начал говорить.