Lullaby to sweetheart/Колыбель для любимого

Адлина посетило видение. Ему грезилось, будто стоит он на морском берегу, и закатный ветер играет в его волосах, ласково треплет их, словно шепчет на ухо тайны заката. Его белые волосы…? На его коже не было ни единого шрама, внешность его не таила в себе ничего отталкивающего. Внешность… моя… неужели это моя внешность? Тихое, умиротворяющее море нежно касалось прохладными волнами босых ног омеги. Море…? На нём была просторная рубашка из белого шёлка и свободные бежевые штаны. Да что за чертовщина..? Позади виднелся уютный дом, где ждал его любимый белый рояль и… семья. Такая любимая семья. Семья… Любимая… Это ложь! Адлин стоял, словно завороженный, перед солнцем, медленно погружающимся в свою огненную обитель. Картина дышала покоем и безмятежностью. Юноша прикрыл глаза, наслаждаясь ускользающим мгновением, зная, что оно не вечно. Нет! Нет!! Я не утону в этой лжи!!! За спиной послышался торопливый топот маленьких ножек и более спокойный, уверенный шаг мужчины. Адлин вздрогнул. Маленький ребёнок подбежал к нему и, отчаянно схватив за ногу, во весь голос прокричал: «Папа!». Черноволосая девочка уткнулась носом в бедро Адлина, словно пытаясь впитать его запах, стать с ним единым целым. Это… Неправда… Неправильно… Я не могу… Тепло волной прокатилось по телу омеги. И снова дитя в отчаянии взмолилось: «Папааа!» Адлин замер, словно статуя. Что-то было не так. Что-то ужасно не так. Ему стало страшно дышать. Тело едва заметно задрожало, но тут его накрыли нежные и крепкие объятия обожаемых рук, защищая от всех печалей мира. Я не верю… не верю ему… не верю себе. Горячее тело согрело спину блондина, а голова прекрасного альфы нежно легла ему на плечо. Ребёнок ещё крепче ухватился за него… Адлин прикрыл глаза. Белые пушистые ресницы блеснули в лучах заходящего солнца. Дьявол… Мужчина коснулся носом шеи Адлина, словно не мог насытиться его запахом, и решил попробовать на вкус. Влажный язык скользнул по обнажённой шее и плечу. Это было не эротическое, а скорее умиротворяющее прикосновение. В нём чувствовалось столько любви, что невольно закрадывалось ощущение лжи и усталости. Но это лишь ощущение. Да? Горячие руки прижали Адлина сильнее. Омега горько усмехнулся.        Это неправда!! … Молю… Сжальтесь надо мной… Я не хочу этого видеть       Блондин тяжело вздохнул. Маленькие ручки, не желая уступать отцу в состязании “кто лучше утешит”, нежно обхватили его ногу и начали поглаживать. Пусть неумело, но старания ребёнка не остались незамеченными. Погладив девочку по голове, Адлин нервно улыбнулся. Это были они. Семья. Его семья. Его альфа и его обожаемый ребёнок. Как в мечтах. Темноволосый юноша обессиленно упал на колени. Его детские и наивные мечты… Набравшись решимости, Адлин медленно открыл глаза. Его шеи касалось горячее дыхание мужчины, а маленькая девочка смотрела своими ослепительными, словно солнце, глазами прямо в душу. Он плакал. Этот ребёнок – его дочь. Маленькая принцесса. Его маленькая, любимая принцесса. Как печально и больно… Им обоим. Казалось, альфа услышал его мысли и тихо прошептал на ухо, поправляя омегу: «Наша девочка…» Тёмные волосы невинного дитя так же, как и его, трепал ветер. Ребёнок умел говорить лишь одно слово. Одно слово. Своё первое слово. И это слово было «папа». Она только недавно научилась ходить, и Адлин видел её первые шаги. Он был счастлив, когда дочь назвала его папой, когда она бежала к нему в объятия. И сейчас она обнимала его. От бессилия юноша начал бить кулаками в пол.        Адлин был счастлив, когда его альфа держал на руках их ребёнка, немного неуклюже улыбался ему, когда каждое утро они вместе завтракали, когда гуляли по розовому цветочному саду, выбирая розовые платьица и бантики… Когда они втроём делали какие-то глупости и смеялись вместе. Он бил яростнее, сбивая руки в кровь. Его любовь к этому дитя и мужчине, которые стояли рядом, была поистине неизмерима. Она была как океан, такой же широкой и бескрайней. А может быть, и глубже. В такие моменты Адлин сравнивал себя с Атлантидой. Несчастным городом, затерявшимся в легендах и преданиях. Ему стало до смешного страшно. Альфа положил свою ладонь на живот Адлина. Его кровь начала окрашивать всё вокруг в красный. Медленно и успокаивающе поглаживая юношу, мужчина аккуратно развернул его к себе и поцеловал. «Вот как это могло быть…» – подумал Адлин. Это стало похоже на бешеный припадок. И, в блаженстве закрыв глаза, он издал приглушённый стон удовольствия. «Вот оно… Счастье… Моё счастье…» Они стояли втроём. Вместе. И это было нормально, ведь они были семьёй. И хотя девочка не могла долго стоять на ногах в силу своего возраста, Адлин знал, что ему не нужно волноваться. Сейчас его мужчина возьмёт их ребёнка на руки. Нехотя ребёнок отпустил штанину омеги и ухватился своей крохотной ручкой за футболку альфы, а другую протянул к Адлину. С замиранием сердца он смотрел на них. На них, таких любимых, таких желанных. И когда Адлин протянул свою руку, его дитя нежно и крепко схватило его за указательный палец. Он не выдержал. Не выдержал и заплакал. Отчаянные, горестные слёзы бороздили его лицо. Ноги подкосились, и он упал. Верно… Я же здесь… Пытаясь спрятать своё лицо в дрожащих ладонях, Адлин не замечал, как начинает расцарапывать себя до крови. Он почти задыхался от душевной боли, которая почему-то имела, как будто разные причины. Однако, почувствовав на себе взгляд, Адлин постарался сдержать свои нервные вздохи. Мужчина подошёл к нему вплотную и обнял. Блять!! Хватит. Хватит!! ХВАТИТ!! Одной рукой поддерживая ребёнка, а другой гладя упавшего на колени Адлина, альфа обнимал их. Самых дорогих людей в своей жизни. Дитя, чувствуя эмоции родителей, тоже тихо заплакало. Альфа крепко обнимал Адлина и ребёнка, а Адлин крепко обнимал их в ответ. Так они стояли на коленях, обнимая друг друга, утешая и давая надежду на то, что всё возможно будет хорошо. Однако оба знали, что это прощание. Они это понимали. Адлин исчерпал себя. Верно… Юноша не заметил, как своими беспощадными, отчаянными ударами нанёс множество трещин. Исчерпал себя как личность, как человека, как омегу… И даже как… Как кого? Ликориса… Оттого медленно, но верно всё в нём исчезало.

***

Прошло время. Много времени. Солнце всё ещё было над морем. Всё ещё был тёплый вечер. Однако что-то чёрное и страшное начало пускать трещины в этом мире. Извини… Я не хотел быть таким. Слабое дитя заснуло на руках родителей. Пока у Адлина были силы, он решился посмотреть в последний раз в глаза мужчины. Тёплый, медово-сладостный янтарь встретил его взгляд. Чёрные волосы от влаги немного прилипли к лицу альфы. Он выглядел слегка небрежно, но от этого не менее притягательно. Они смотрели друг другу в глаза. Что было в этом взгляде… Адлин не знал и не хотел знать. Верно… Я тоже не хочу этого знать… Ведь Адлин сам придумал его, и чувства, испытываемые им, ненастоящие… Но всё же… Даже если это так… Он был рад… Его маленький тёплый мир отвечал ему взаимностью. Верно… И этот мир убивает меня… или тебя.. Его мечты и надежды давали жизнь этому месту. Адлин был доволен. Всё было хорошо. В этот раз… в этот миг… всё действительно было хорошо… Он улыбнулся. Ослепительно и прекрасно улыбнулся. Совсем не так, как на крыше. «Спасибо,»– нежно прошептал Адлин. Мужчина медленно нахмурил брови и моргнул. Тишина этого мужчины не резала и не убивала Адлина, в отличие от другой тишины… Он опустился на колени и обнял себя… Например, когда молчал Афанасиус, Адлин сходил с ума от безысходности и страха. Но когда молчал он… Адлин чувствовал небывалое спокойствие и поддержку. В нежной тишине, сладко как мёд, прозвучало лишь одно слово: «Да…» Взглянув на небо, которое покрывалось чёрно-кровавыми трещинами, альфа нежно погладил ребёнка по головке и с отчаянием посмотрел на омегу. Впервые так. Печально и задумчиво мужчина произнёс: «Последний… это последний раз.» Адлин знал и понимал это, поэтому и наслаждался этими несколькими минутами счастья. Чистого счастья, которого не испытывал в реальной жизни. Он дрожал и всхлипывал… Ведь он тоже хотел… Холодный ветер резко начал обдувать их. Надвигалась буря. В воздухе стоял запах крови. Адлин знал это. Знал, что когда-нибудь время прощаться с ними настанет. И вот… Это время пришло… Глаза его вновь наполнились влагой, и он схватил руку мужчины, которой тот гладил ребёнка, и поднёс к своей щеке. «Спасибо, спасибо, что были моей фантазией до самого конца, спасибо, спасибо, что были моей семьёй… Ии…» Прервав его поглаживанием по щеке, альфа медленно приблизил его лицо к своему. «Всё хорошо… Не нужно слов…» – горячо прошептал он в губы Адлину. Горячее дыхание, казалось, опаляло их обоих, и под гнётом неистовых чувств они слились в страстном и прощальном поцелуе. Это был конец. Конец такого маленького и уютного мира. Он начинал нервно смеяться. Мир потихоньку начинал рушиться. Солнце и море разбивались на тысячи осколков. Их тихий дом медленно поглощал ураган. Весь воображаемый мир стремительно трещал по швам, и только Адлин и мужчина казались невозмутимыми, а девочка, мирно спавшая в объятиях родителей, не обращала внимания на окружающий хаос. В тёплых объятиях Адлин медленно начал рассыпаться на мелкие осколки света. Это неправильно… Напоследок, когда омега уже ничего не слышал и почти исчез вместе с этим миром, альфа, крепко обнимая уже прозрачного ребёнка на руках, шёпотом произнёс: «Ты справишься…» И наконец, когда всё исчезло, осталась лишь тьма, в которой иногда блестели осколки света. В этой темноте был кто-то очень несчастный. —Ты счастлив, Адлин? — Нет. Но теперь я смирился. По настоящему.