Смерть и пламень

Тебе надо будет домой?

Только, чтобы тебе не мешать

Останешься у меня Джон-Ин не спрашивал — Джин-Ву это нравилось. Что-то подобное он чувствовал, когда вел девушку на выпускной, за несколько дней до того, как вся его жизнь покатилась под откос. Возможно, дело было в натуре охотника, но его это не беспокоило: охотники, судя по рассказам, влюблялись быстро и страстно, и если от S-ранга он получил именно это, то ему это шло скорее в плюс. Жизнь была слишком коротка, чтобы долго думать. Джин-А ухватила кусок курицы с его тарелки, и мама сделала ей замечание. — Тебе своей мало? — с насмешкой поинтересовался Джин-Ву. — Твоя вкуснее, — констатировала та, противно облизывая пальцы, от чего захотелось настучать ей парочку подзатыльников, разумеется, шуточных: сестра дурачилась как маленькая. Он не знал, хорошо это или плохо, но мама вроде расстроена их поведением не была. Вечер шел хорошо. — Значит, ты теперь прораб, дорогой?.. — уточнила мама, явно заинтересовавшаяся происхождением ноутбука для Джин-А, который был нужен ей для учебы уже давно, но куплен только пару недель назад. Да и его готовность снимать квартиру просто ради того, чтобы у двух людей были две комнаты, показалась ей, видимо, странной. До ее болезни Джин-А жила с ней в одной комнате, но сейчас она была слишком взрослой, чтобы это было допустимо. — Ха, — выдохнул Джин-Ву то ли согласно, то ли нет. Соврать язык не повернулся. — Ты закончил какое-то учебное заведение? Не представляю, как ты совмещал… Он любил свою мать. Он абсолютно не представлял, почему сейчас она кажется чужим человеком. В детстве, да и еще в восемнадцать, перед всем этим, он бы, наверное, доверил ей все. С радостью побежал знакомить ее пусть бы и с парнем, который просто приглянулся, и который ему ничего не обещал. Вывернул бы все секреты, а потом отказался от охоты для ее спокойствия. Еще несколько лет назад… Но он больше не был этим человеком. Он и сам не знал, каким человеком был. — Я — охотник, мам. Ей, конечно, не рекомендовали нервничать. Никому не рекомендовали. Но было бы невозможно утаивать это вечно. Джин-А подавилась чаем. — Охотник? — тихо переспросила мать. — Ты… так ты платил за квартиру и закрывал мои счета? — Да. — Но теперь я могу помогать тебе. Тебе не обязательно рисковать своей жизнью, чтобы свести концы с концами… — Я — S-ранг, мам, риски минимальны. — S-ранг? — переспросила она пораженно. — Но Джин-Ву… — она вздохнула. — Если ты правда любишь это — отлично. Твой отец тоже никогда не мог стоять в стороне. Но если ты делаешь это только ради нас — не нужно. От ее слов стало не по себе. Он делал это ради них, когда был Е-рангом. Сейчас в его охоте не осталось альтруизма. Ему просто нравилось убивать чудовищ, нравилось становиться сильнее, нравилось обходить других. В этом не было ничего правильного, ничего морального, ничего человечного. Это было попросту низко, но это работало. Это делало его если не счастливым, то довольным. Он сглотнул, понимая, что не может сказать этого. Не только при Джин-А, но и ей в целом. Не хотелось, чтобы она смотрела на него совсем другими глазами. — Спасибо. Мне правда нравится моя работа. Мама перебирала чашку чая дрожащими пальцами, а Джин-А вылупилась на него так, будто он совершил предательство, но молчала. — Ты, наверное, в какой-то огромной гильдии? — вдруг подала голос женщина, чуть дрогнув губами в попытке улыбнуться. — О… — Когда… Четыре года назад была эта гильдия… Жнецы! Просто как вчера! Они появились еще во времена твоего отца, и он так хотел к ним! — она мечтательно прищурилась. — Его собирались брать. — Сейчас самая сильная гильдия — это Охотники, — подсказала Джин-А. — У них два S-ранга. Жнецы развалились. А Охотников возглавляет та-а-акой красавчик — Чхвэ Джон-Ин. — Ох, кажется, я его помню, он и еще тот парень, Юн-Сок — последние S-ранги, о которых я знаю… — Есть еще Ча Хэ-Ин, такая красивая и мощная, очень крутая, ты ее знаешь, братец?.. — Виделись, — кивнул Джин-Ву, Джин-А взвизгнула. — А с главой Чхвэ?! — ее глаза загорелись без всякого пламени. — Братец, скажи, ты можешь взять автограф?.. Ты же знаешь, его плакаты по всей моей… — Поверь мне, я знаю, — пробормотал Джин-Ву. Краска медленно расползалась по щекам. Расстояние между ним и людьми куда-то девалось, даже когда речь просто шла о Джон-Ине, а его самого не было. Это было истинной магией. — Я этого никогда не забуду. — Братец, ты чего? Тебе будет неловко просить? Она даже не представляла. — Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Мои девчонки обзавидуются! Я буду готовить на всех весь ближайший месяц!.. Джин-Ву невольно потянулся к телефону из-за ассоциаций. — Ты ему напишешь?! — завизжала Джин-А с восторгом. — Боже мой, ты правда с ним знаком?! Почему ты не говорил?! — Джин-А, не вовлекай брата в неловкую ситуацию… — Да что здесь неловкого?! Они же раздают автографы, редко, но… Почему нельзя один мне?! Ты же теперь охотник S-ранга, тебе раз плюнуть… — Что значит теперь? — нахмурилась мама. Проще было согласиться. Джин-Ву скосил взгляд на телефон.

Автограф для сестры дашь?

LOL Погоди, ты серьезно? В целом могло быть и хуже. *** Джин-Ву дергано оправил толстовку, глядя на то, как утонченно и изысканно выглядит глава Чхвэ в темно-красном костюме, немного менее деловом и более нарядном чем днем, так подходящим ему по тону. Бегло вернувшись к размышлениям о статусе главе гильдии, Джин-Ву неловко потеребил рукав. Думать сейчас еще и об этом было уже точно лишним, голова готовилась взорваться и так. Беглый поиск по теме секса между мужчинами дал такое количество противоречивой информации, что лучше бы было не читать ее вовсе. У охотников, он считал, все было намного проще: регулярно появлялись самые разнообразные пары и не пары, и никто не беспокоился ни о чем. Они на самом деле не беспокоились настолько, что статей, посвященных охотникам, не было вообще, кроме тех, которые перемывали им кости в желтой прессе. Нашлись, например, даже домыслы про Джон-Ина и Бэка Юн-Хо. Джин-Ву не хотел знать, сколько в них правды. У него было предостаточно поводов для головной боли и без того. Пальцы наткнулись на нарядные запонки с красными камнями, когда он попытался взять Джон-Ина за ладонь. Тот, наверное, даже не наряжался специально: просто сменил дневной костюм на подходящий для вечерних выходов. Его часто фотографировали в вещах такого рода, если встреча проходила поздно и чуть отличалась от посещения Ассоциации по настроению. Он был шикарен всегда. Он выглядел как обычно. Джин-Ву, говоря честно, теперь чувствовал себя бомжом. — Заходи, — чуть растерянно позвал маг. — Ты хотел пойти куда-нибудь? Я заказал еду, но не поздно отменить, — чуть дерганным движением он явно не специально убрал руку от прикосновения, тут же вернув ее на место. — Нет. В смысле, на твой выбор. Было неловко. Он не краснел как рак с бытия Е-рангом, и не хотел к этому возвращаться. — Мы можем пойти куда-то. В смысле, не сидеть дома, — подчеркнул Чхвэ. — Или Кайсел… Просто после дня мне показалось, лучше что-то спокойное, — он пожал плечами, невидящим взглядом обведя гостиную. Он даже не понимал, насколько в точку попал. — Да, — согласился Джин-Ву тихо. Днем ему хотелось летать. Сейчас — только находиться рядом. Было откровенно все равно, даже если из его поиска правдой оказалось бы худшее: он был охотником S-ранга, ему отрубали ногу, ему отрывали руку. Он, черт возьми, мог немного потерпеть. Возможно, так происходило всегда и у всех, просто Джин-Ву не знал: они будто делали это целую вечность. Хотя сама обстановка напрягала, на Джон-Ина было легко заглядеться, а на его очках мерцали блики от переведенных в специальный более тусклый режим ламп. С такого ракурса это напоминало блики от языков пламени и определенно ему шло. Джин-Ву улыбнулся, запоминая еще одну картину. Даже если так было всегда и у всех, для него подобное было впервые. С Джу-Хи они ходили вокруг да около, да так и не дошли. С Джон-Ином это походило на телепортацию в нужное место в мгновение ока, на падение на мишень с обрыва. Тот прошелся пальцами по рукаву толстовки, слегка вдавливая, и оставляя на потревоженной коже след из мурашек и тепла, пока его ладони, наконец, не легли на плечи. — Я так рад, что ты пришел, — возможно, чувствуя то же самое, резко понизил голос Джон-Ин практически до шепота. Он усмехнулся: — Пусть и ради автографа. Джин-Ву насмешливо фыркнул, хотя и разглядел за этим признанием чуть больше прямо вложенного туда смысла. Днем он явно произвел впечатление человека, собирающегося лезть в неприятности, и этого никогда не следовало повторять. Если он хотел от Джон-Ина большей честности, то не стоило прятаться самому. — Я с тобой чатился. Они решили, что я переписываюсь с девушкой, — скомкано и, наверное, уходя от нормальной беседы, выпалил он. — Мама захотела познакомиться. И я… — он пожал плечами. — Думал, как этого избежать, — задумчиво склонил голову Джон-Ин, почему-то произнося абсолютно спокойно отборнейшую чушь. — Что?.. — Ну, для обычных людей это вот, мягко говоря, не традиционно, особенно в нашей стране. Сказать что-то не посмеют, но обрадуются вряд ли, — легко выдал тот, чуть пожимая плечами. — Нет. Я подумал, что не могу сказать что-то, что компрометирует тебя. Что не могу говорить на чистоту с ними, что бы я ни делал, как бы ни старался, в старую шкуру мне уже не влезть. И жутко захотел тебя увидеть, — деланная улыбка совсем сползла с губ. Он не хотел быть разочарованием для матери, но следовать дурацким правилам только потому, что их вручили ему по наследству, не собирался уж точно. У Джон-Ина мог быть другой взгляд. — Джин-Ву… — Чхвэ покачал головой. — Я знаю, тебе сейчас и так сложно. Не надо добавлять меня к поводам для лжи. Ты можешь говорить, что хочешь. Можем просто зажиматься по углам, или могу прийти и дать твоей сестре автограф лично. Это твоя семья и решать тебе. Но ради меня делать все еще хуже с ними не нужно точно. Джон-Ин был лучшим человеком, которого Джин-Ву когда-либо встречал. — Прости меня за день. Просто всего как-то много навалилось, — Сон пожал плечами, поражаясь тому, как близко они оказались. Объятия понемногу стали более тесными — он даже не заметил. Джон-Ин покачал головой, щуря глаза в улыбке. Ему не нужны были извинения, Джин-Ву знал. Он не ждал извинений за ситуацию с рейдом точно так же. — Спасибо тебе за день, — намного проникновеннее добавил он. Лица Джон-Ина он больше не видел, тот прислонился к нему, и теперь его волосы щекотали щеку, а дыхание — ухо. Джин-Ву улыбнулся: его обнимал самый совершенный человек на земле и отстраняться похоже не собирался. В какой бы комок хаоса не превратилась его жизнь, что-то он делал правильно, раз все привело к этому. — Джон-Ин?.. — Мм? — тот не сразу, но слегка отстранился, открывая для взгляда свое лицо, чего охотник и добивался. Джин-Ву никогда не думал, что кто-то будет так смотреть на него. Откровенно любуясь. Но поражало даже не это — Джон-Ин смотрел на него, как на нечто драгоценное, и это мгновенно сбило с мысли. Джин-Ву молча обнял его, снова прячась, чтобы не смотреть глаза в глаза, чтобы не испытывать этого трепета, страсти, нежности, отчаяния — всего разом и доверху. Они не могли провести так весь вечер, напоминал себе Джин-Ву нехотя и как-то лениво. Было просто хорошо, отлично: маг был теплым, но не горячим от напряжения как днем, и его прикосновения завораживали, напрочь отключая ту часть критического мышления, которая беспрестанно кричала, что вокруг никого нет кроме врагов и подзащитных. Это ощущалось как кокон, как защита, как что-то одновременно свое и постороннее. Безопасное, но непредсказуемое. Когда-то давным-давно, до роста силы, до привычки играть в одиночку, именно так ощущалось взаимодействие с другими людьми. — Джин-Ву, все в порядке? — чуть отстранился Джон-Ин. — Конечно. — Твои тени, — тот не испугался. Лишь сощурился, с ухмылкой кивая куда-то вокруг. Комната будто бы стала менее прозрачной. Тени скучились вокруг них — их повелитель и не заметил — отделяя от и без того приглушенного света. Сейчас огоньки ламп виднелись словно сквозь стену тумана, и бликов на очках Джон-Ина не осталось совсем. Нужно было срочно убрать этот морок, пока глава Чхвэ не начал от него шарахаться, но внутри, в их собственном сотканном из тени мирке, было так безопасно и так хорошо, что требовалось неслабое усилие, чтобы уговорить свою силу подчиняться. — Прости. Сейчас уберу, — пообещал Джин-Ву. Маг только улыбался. — Что? — У большинства охотников сила воспринимается как нож, приставленный к горлу, — Джон-Ин махнул рукой, пальцами рассекая густой туман. Ничего не поменялось. Тени не были материальны, темнота вокруг не существовала. — Это давление, заявление, демонстрация. А с твоей иначе. Для меня. — Мне так спокойнее. — Да. Я чувствую. Будь как дома, — это явно было разрешением, но дома Джин-Ву как раз так не мог. Джон-Ин сделал шаг назад и сразу же вцепился в стену. Свет словно был медленнее и хотя Джин-Ву прекрасно ориентировался, он чувствовал разницу. Лучи были как резина, медленными и неповоротливыми, во всяком случае, это так ощущалось. Главе Чхвэ явно было не по себе. Тени не рассеялись — стеклись обратно к своему повелителю, прямо в тьму у его ног. Джон-Ин ухитрился выглядеть виновато: — Извини. Я оступился. Показалось, что наступил на что-то в… — В темноте, — закончил Джин-Ву за него и покачал головой. Тот думал абсолютно непредсказуемо. Вместо страха на его лице было написано легкое раскаяние. — Тебе не обязательно было… — Ага, — согласился Повелитель теней, пропуская это мимо ушей. Ему было не обязательно заботиться. Никто не был обязан. Но и Джон-Ин не был обязан терпеть. — Я бы привык. Джин-Ву поцеловал его быстро, целомудренно, даже сухо, просто прикоснулся губы к губам. — Не сегодня, — дал он одновременно целых два обещания: попытаться впредь и не повторять сейчас. — Меня, правда, не беспокоит, — процедил Чхвэ уже будто бы чуть зло или отчаянно. Он явно пытался донести что-то еще — Джин-Ву не видел это в упор. Остановившись, он прислушался, пытаясь понять то, что упустил изначально. — Я не хочу, чтобы ты прятался еще и здесь. Предложение быть как дома заиграло на совсем другой лад. Они были знакомы несколько недель, поцеловались утром, но ощущение, что знакомы полжизни — минимум, видимо одолевало их обоих. Может, Джин-Ву в своих предположениях ошибся. Может, так все же было не всегда. — Я понял, — заверил он. — Но ведь можно было набирать высоту постепенно, а не уходить в крутое пике, и днем тебе было бы приятно, — выпалил Джин-Ву, Джон-Ин шокировано замолчал, словно не думал об их дне в таком направлении вовсе. — Для меня это важно, чтобы тебе было приятно. Со мной, — Сон подчеркнул свою мысль как только мог. — С тенями или верхом на Кайсел, в подземелье, среди людей — неважно. Я хочу всегда это учитывать. Джон-Ин явно хотел что-то сказать: открыл рот со вздохом, но в итоге закрыл, облизнув тонкие губы. В сказанном не было особой тайны, так что Сон лишь пожал плечами, подтверждая слова. Все было предельно просто и однозначно: он никогда не хотел быть причиной его проблем. Не стоило раздевать его у дверей из-за этого. Джон-Ин явно считал иначе. *** Джин-Ву был сильным. Не в каком-то особом охотничьем смысле, не в плане маны или умения убивать высокоранговых чудовищ, хотя присутствовало и это. Его мышцы перекатывались под ладонями, его руки сдавливали так, что Джон-Ин был уверен, несмотря на свой уровень сил, он бы не смог вырваться, если бы тот не пожелал, не смог бы избежать ничего из происходящего, если бы тот не позволил. Удивительно было при этом, что он не пытался доминировать, не пытался подмять под себя и полностью контролировать процесс. Джон-Ин привычно сдавался под напором, и тот притормаживал, заставляя жалеть о сотнях упущенных возможностей. Они были на равных. Не выверенно, как когда на каждый поцелуй одного приходится поцелуй другого, но как если бы никто не пробовал считать. Из-за его магического класса, Чхвэ никогда прежде не чувствовал себя с кем-то своего ранга так комфортно. Парадокс был в том, что никому другому он и не хотел поддаться с такой готовностью. Но игра в поддавки не шла — Джин-Ву словно бы не понимал ее причин и не видел в ней удовольствия, и оказавшись сверху, Джон-Ин даже не удивился. Разгоралось абсолютно новое желание — жажда узнать, до куда он может, до чего ему позволено, где пролегает выставленная для него Джин-Ву граница. Но на поцелуй-укус под челюстью Джин-Ву откинул голову, подставляя всю шею целиком; на запущенную в брюки руку — вжался в кровать, позволяя действовать; на приставленное к паху колено — развел бедра, кружа голову и срывая языки пламени с его пальцев одним этим движением. Если граница и была, Джон-Ин не мог ее нащупать, теряясь в этих бесконечных мириадах возможностей, и ища ее не как ограничитель, а как спасение в привычном порядке вещей. Джин-Ву вздрогнул, когда Джон-Ин, уже полураздетый, потянул резинку его трусов, но послушно приподнял бедра, позволяя стащить их. Вместо границы Джон-Ин нашел пропасть, а искать, играть и прощупывать разом перехотелось. — Все хорошо? — Ко… Конечно. Ложь в такой момент одновременно стала ложкой дегтя и дурманящей специей. — Обычно у тебя получается правдоподобнее, — заметил глава Чхвэ с раздражением и игривостью одновременно, еще сам не определившись. Джин-Ву облизнул раскрасневшиеся губы так, что сразу привлек все внимание, и дальше уже мог лгать любым тоном с любым выражением лица. Ничего, кроме губ, в фокус больше не попадало. Попытка прикрыться, оборванная на середине, незамеченной все же не осталась — слишком рваное и обезоруживающе спонтанное движение руки контрастировало с его полной неподвижностью в остальном. Догадка вспыхнула и угасла, так и не облаченная в мысли, но что-то сосредоточенное, темное, почти откровенно враждебное в темном взгляде сейчас не сияющих глаз все же толкнуло довести начатое до конца. Он словно готовился к бою на смерть. Словно, стоя посреди неизвестности врат, гадал, какой босс его ждет. Это был его первый раз с мужчиной — понял Джон-Ин почти без сомнений. Спросить об этом сейчас значило быть самым отвратительным любовником из всех возможных. Отсутствие вопроса делало его монстром, а не любовником вообще. Выпустив из пальцев резинку его трусов, Джон-Ин наклонился, оставляя беглые поцелуи на его шее, лаская умеренно, подавляя то звериное начало, которое так не любил в своих партнерах, но с закономерной радостью выпустил наружу сам. Погладив его щеку пальцами, он с триумфом почувствовал, как тот оттаивает под ослабевшим натиском в разы быстрее, чем мог бы под более напористой лаской. — Я твой первый мужчина? — спросил Джон-Ин, но не так, как было бы минуту назад. Не свысока — губы в губы, зависнув в миллиметрах над ним. Джин-Ву кивнул так слабо, что несмотря на крошечное расстояние их лбы не соприкоснулись. Сомнения ушли окончательно: тот изначально шел сюда с готовностью позволить сделать с собой все, что угодно. Он шел, как в чертовы врата, наверное, уповая на то, что все страшное в его жизни кончается на боссах. Джон-Ин был намного лучше боссов, он знал. Джин-Ву не был бы разочарован в любом случае. Сжав руку в кулак, маг покачал головой. Поступи он так, о чувствах к Джин-Ву — любых кроме похоти — он больше никогда не посмел бы сказать ни слова. — Если у тебя есть острое желание попробовать в нижней позиции, мы можем продолжить все, как идет, — стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, пробормотал Джон-Ин. — Но если это не так, то поверь мне. Будет проще наоборот. И я… готовился к такому повороту. Джин-Ву вспыхнул как красная лампочка. Было удивительно то, насколько он контролирует своих теней: их не было рядом, и не чувствовалось на расстоянии. Тьма в комнате была самой обычной, не заслоняла зрение, не путала силу. Джон-Ин, скорее всего, потерял свой единственный шанс на смену положения вещей, но огорчиться толком не вышло. Джин-Ву — Повелитель теней, возможно, сильнейшее существо в мире, по сути, владеющее смертью — он вжался в него всем телом, наконец отлипнув от кровати, словно сбросив с себя огромный груз. Не хотелось признаваться, но Джон-Ин сдался бы ему в любом споре, в любом бою бы проиграл уже за одно это. — Первый человек, — шепнул тот почти беззвучно. То ли из-за низкой громкости, то ли из-за собственных мыслей, то ли из-за невозможности сказанного, Чхвэ понял его не сразу. — Что? — переспросил он, сразу понимая, что допустил ошибку. — Эй, — выдохнул он, намеренно играя с ним носами и заставив улыбнуться, пусть и таким нечестным способом. Ему — почти обнаженному, в недвусмысленной позе, при свете, в котором их глаза прекрасно видели — было комфортно. Его первый раз был задолго до пробуждения, а если бы не был, он понятия не имел, с чего бы начинал. — Мы же сейчас и про девушек, да?.. — Ну, мне почти перепало на выпускном, но было как-то негде, а потом мама впала в вечный сон, и я подумал, что это все не стоит того, чтобы ломать копья, — темп его речи стал непривычно быстрым, исчезла любая властность, пропала привычка растягивать слова, выигрывая время. Он не думал и не пытался выиграть, говорил, как есть, с незатаенной насмешкой над самим собой. Для парня, который несколько лет изображал из себя отца проблемного семейства, наверняка были дела поважнее, чем искать себе пару на одну ночь. Этого, в общем-то, стоило ожидать. Глава Чхвэ не мог представить, через что он прошел, будучи обычным человеком или почти, не мог вообразить глубину этой кроличьей норы, поскольку никогда в ней не был. Все стало предельно ясно. Было бы правильнее, начни он с женщины, но этого Джон-Ин допускать не собирался. Втянув его в поцелуй, который мог бы стать головокружительным, он намеренно замедлял движения. Все действия Джин-Ву теперь выглядели абсолютно по-новому. Абсолютно в новой степени он оценил попытки того стать ближе. Мысль, что придавать этому значение, значит делать хуже себе в будущем, стерлась: Джин-Ву слегка дрожал, отвечая на поцелуи все еще чуть напряженно, но пылко, а тени впервые можно было ощутить, пусть и издалека. Огладив рукой его пресс и спустившись ниже, Чхвэ погладил его сквозь ткань, сейчас как никогда чувствуя то самое желание тормозить, чтобы другому было приятно. И Джин-Ву точно было. — Ш-ш-ш, — прошипел он тихо, когда Джин-Ву вскинулся в ответ на поцелуй в районе пупка. — Все хорошо? — Что ты?.. Джин-Ву был каменным и так. Можно было переходить к основному блюду. Улыбнувшись, Джон-Ин оставил поцелуй ниже, скользя по дорожке волос к линии трусов. Пальцы Джин-Ву запутались в волосах и быстро исчезли. Над сдержанностью его прикосновений в постели им еще стоило поработать. Джон-Ин вскинул взгляд на его лицо, поражаясь тому скоплению желания, возбуждения, напряжения и восторга, что было на нем написано. Слабо прикусив его член почти только лишь губами, он вырвал у того стон, скорее всего, от неожиданности. Пальцы вернулись, лаская кожу головы, оглаживая уши, сбивая только мешающие очки. Это абсолютно не походило на то, чтобы ублажать кого-то на коленях. Джин-Ву двигался под ним, извивался, как выброшенная на берег рыба, и ничем не управлял — даже не пытался. Почему-то это ощущалось правильнее всего остального. Он потянул на себя, Джон-Ин глухо фыркнул, упираясь: он только начал. *** Кулаки сжались, Джин-Ву успел убрать их от чужих волос в последний момент. Лучшее, что он, наверное, мог, не мешать, но мешать как раз хотелось. Тело будто не хотело слушаться, отвечая на прикосновения даже слишком быстро и сильно. Джин-Ву видел обнаженные мужские тела и никогда это не будило интереса. Джон-Ин был очевидно совершенством во плоти. Его раскаленные пальцы ласкали бедра, а во рту было так жарко, что от этого можно было кончить тут же. Усилием воли заткнув силу подальше, Джин-Ву вжался в кровать бедрами, заставляя себя перестать толкаться в чужой рот. Он сегодня гуглил, как делать минет. Джон-Ин языком совершал чудо. Потянув его к себе, в этот раз за плечо, Сон не остановился, не дал тому упереться. Царапать голую кожу не хотелось, и он огладил затылок, цепляясь в волосы, как мог аккуратно. Джон-Ин сдался, позволяя целовать себя, и оставалось с упоением изучать наощупь его ухо, брови, нос и губы. Без очков ему не просто шло, хотя, конечно же, Джин-Ву не мог сказать обратного. Без холеного костюма, без наглаженной рубашки, без запонок, придерживающих ткань на безупречно подогнанных под объем кисти манжетах — он выглядел иначе, но при этом максимально свободной версией себя. От одного взгляда на него в мыслях потухало все лишнее, а лишним становилось все, кроме его выжженного на веках как на древесине образа. Перевернув его на спину, подмяв под себя, Джин-Ву мечтал вернуть ему свое удовольствие сторицей, но тот, явно угадав направление его движений, перехватил за подбородок. Что-то пьянящее, еще недавно толкающее на риски, сейчас легко заставило подчиняться. — Не надо. Не сейчас, — шепнул маг, и, хотя это не звучало как «никогда», все равно вызвало безусловный протест. — Но ты же… — Джин-Ву, я очень хочу этого и много чего еще, так что я очень заинтересован в том, чтобы тебе все понравилось, и это не стало моей единственной попыткой, так что не сейчас, — на одном выдохе произнес Джон-Ин так, будто это было самой очевидной истиной на свете, а не важным между ними откровением. Желание спорить не утихло, но притупилось под натиском возмущения. — Да как тебе… — слова затихли вместе с мыслями. В распахнутых глазах напротив мерещилось отражение собственного напряжения. Потянув его за запястья, Джин-Ву наклонился к нему вплотную, иступлено целуя в губы, чтобы доказать то, что доказать было в принципе невозможно. Он не стал фиксировать его руки над головой, четко соизмеряя силу, чтобы тот мог положить их удобнее. Взгляд зацепился за кольца, и Джин-Ву не удержался, переплетая их пальцы и почти обжигая кожу об артефакты. Он видел голыми многих мужчин. На стройке отдельный душ не предполагался. Он видел мужчин голыми сотни раз, и абсолютно не понимал, почему от позволенного себе прикосновения, в голове наступает пресловутая блаженная тишина. Джон-Ин вскинулся ему навстречу, подставляясь под ласку, словно та была неожиданным подарком. Замерев, словно не зная следующих шагов в танце, Джин-Ву вскинул на мага вопросительный взгляд. Наверное, для его возраста это было попросту глупо, но спросить его все же было лучше, чем ошибиться или причинить боль. — Как мне?.. Если это было танцем, то Джон-Ин вел прекрасно.