красный тюльпан

тюльпан первый. нечетный. красный.

      когда у джимин умер муж, она первым делом схватила бутылку четырехлетнего коньяка и громко поставила стопку на мраморный стол, переливающийся на свету серебром и золотой окантовкой по краям. от него пахло роскошью, богатством, пролитым красным вином и чьими-то тошнотворными духами. духами той, что стояла сейчас напротив, в темном дверном проеме, за которым только тишь да пустота, отражающаяся на женской спине.       ее глаза обошли помещение, находящееся в полумраке, перешли на женщину, которая стояла напротив стола и пыталась открыть пробку зубами, заливаясь при этом горькими слезами потери и боли, а после опустились на ее черное облегающее платье вместе с подобием накидки на голове. джимин была похожа на монашку, которую расстроила смерть очередного батюшки, служащего в ее храме. но тем не менее она была красива по-своему: заплаканные красные глаза, полные разочарования, грустно глядели на бутылку, волосы кое-где прилипли к лицу от пота и слез, а дрожащие пальцы еле-еле смогли справиться с непослушной пробкой.       минджон вздохнула. она не страдала. скорее, просто втихую скорбила о смерти собственного отца и не понимала джимин, устроившую прямо здесь драму и в какой-то степени комедию. стиснув зубы и сдержавшись, чтобы не ухмыльнуться, минджон отпрянула от дверного косяка, на который напирала плечом, и медленно подошла к джимин.       на минджон черная рубашка, поверх которой был надет такого же цвета пиджак и повязан галстук, и черные брюки до щиколотки. на ногах мужские туфли. глаза пустые. голова была забита только отдаленными мыслями, не пересекающимися с прошедшими сегодня же похоронами ее отца.       джимин являлась для минджон мачехой. их разделяли всего лишь девять лет разницы (нужно учесть, что минджон двадцать два года, а джимин стукнул тридцать первый год). и минджон никогда не понимала, что в джимин нашел ее отец: то ли просто сексуальное женское тело, то ли действительно очень интересный любовный объект, в котором он души не чаял. чего не скажешь о джимин, часто-часто посматривающей в сторону минджон: что же она все-таки нашла в этом скучном старике.       джимин налила в стопку коньяк. ни с чем не смешивая, она заглушила ее залпом. поморщилась и стиснула зубы, закрыв глаза. минджон не было ее жаль. она спокойно смотрела на то, как капли крепкого алкоголя стекали вниз по алым губам и бледному подбородку, к самой шее, огибали кадык и текли до самого декольте, соблазнительно сверкающего для незаинтересованной минджон. она нахмурила брови и отвела свой взгляд в сторону.       обе молча стояли и смотрели в сторону. джимин изредка наливала коньяк, глушила его одна и постепенно размякала, мурча что-то несуразное себе под нос. минджон следила за ней, за ее состоянием. пообещала же отцу, что позаботится о ней, когда тот умрет. и она всегда сдерживала свое слово.       — и долго ты себя глушить будешь? — минджон встала буквально напротив опьяневшей джимин и, втянув побольше воздуха в легкие, взяла бутылку, что стояла на столе. она осмотрела ее: дорогой коньяк, который любил ее отец. вслед за тем сглотнула вязкую слюну и ком, вставший в горле.       — какая тебе разница, минджон? у тебя есть дела поважнее, — джимин пальцами прошлась по золотой окантовке серого мраморного стола. ухмыльнувшись, она приметила галстук, к которому потянулась рукой. но минджон ее резко остановила.       — не трожь, — звериный оскал больно въелся в сердце джимин, и она, обиженная таким поведением, нахмурила брови и сосредоточила глаза на глазах минджон. опустевших, как самая жаркая пустыня, непригодная ни для одной зеленой красоты матушки-природы.       — с каких пор ты такая? — джимин вздохнула.       с таких, с которых минджон влюблена.       — на кой черт тебе это знать, джимин? отец попросил меня позаботиться о тебе, когда он уйдет на тот свет, но все мои просьбы ты игнорируешь. причем, очень активно. так что будь добра, не трогай меня и перестань пить эту хуйню, — минджон схватила бутылку и резко бросила ее в сторону. та попала в стену и разбилась на большие и не очень осколки. остатки алкоголя разлились по мраморному полу, и минджон, дико вздохнув, зачесала блондинистые волосы назад.       джимин промолчала. лишь вжалась руками в стол и опустила свой взгляд вниз. она пригляделась и увидела, как минджон достала из кармана своей дрожащей рукой смятую пачку яблочного чапмана. ее нелюбимые сигареты, между прочим.       вслед за тем она раскрыла ее. взяла одну целую сигарету и зажала ту меж своих пухлых губ, блестящих на солнце своим розоватым цветом. джимин замерла, но лишь для того, чтобы достать из кармана закончившуюся зажигалку.       — делись, — сказала джимин, на что минджон лишь протянула пачку. джимин сама достала оттуда одну сигарету, одновременно с тем поджигая ее кончик. затем уже и кончик сигареты минджон.       минджон встала прямо напротив окна, из которого ярко светило солнце. его теплые лучи проникали на кухню, падая на роскошный чистый пол и освещая своим свечением мелкие осколки бутылки, переливающиеся радугой. ким ухмыльнулась, затянувшись.       — джимин, — резко позвала минджон, на что джимин встала рядом с ней, вжавшись упругими бедрами в край стола. уж сильно ее тянуло к нему, вот и отлипнуть не могла. — а ты любила моего отца?       джимин усмехнулась. смахнула одинокую слезу, стекающую по ее идеально бледной щеке, покрасневшей от близости с минджон. сначала она молчала, думая, что сказать, и, когда минджон не дождалась ответа, ким цыкнула и в последний раз затянулась, прежде чем затушить остатки сигареты об стопку, в которой все еще был алкоголь.       — а ты как думаешь? — вопросом на вопрос, и джимин стиснула зубы, слыша, как минджон ухмыльнулась.       — издеваешься? я, вроде бы, нормально спросила. не для того, чтобы мне на вопрос вопросом отвечали, — минджон скрестила руки у груди, крепко вжавшись руками в свои запястья.       — думаю, что нет. он был хорошим человеком, но мне нужно было лишь место в этой жизни. будущее, в котором я бы не хотела самой себе отказывать... я взяла его деньги, я взяла его имущество, как законная жена, которую он любил. в этой жизни я добилась именно этого: обеспечила себе будущее, где я ни в чем не буду нуждаться, понимаешь? — джимин медленно выдохнула табачный дым, и комнату заполнила дымка двух курящих людей. минджон взяла вторую сигарету.       — так забавно слышать это от тебя в день его похорон. и слезы твои, значит, липовые? — минджон ухмыльнулась, получив в ответ краткий кивок.       — мне больше страшно подумать о том, что я могу другие вещи потерять. ну или не только вещи, минджон, — джимин невесомо коснулась плеча минджон. повела руку вверх и коснулась чужой шеи, юркнула рукой к затылку и мягко потрепала несколькими пальцами волосы на нем. редкие и короткие, минджон выбривала часть затылка.       минджон замолчала. поддалась чужим ласкам и откинула голову назад. джимин и сама окурок кинула в стопку, позволяя минджон вжать себя в стол. ее сильные руки находились прямо по бокам от упругих бедер джимин, которые не скрывались даже под тканью ее облегающего платья.       это то самое напряжение, что висело между ними последние полгода так точно. изредка минджон позволяла себе подойти к джимин сзади, приобнять ее за талию и прижать властно к своему спортивному телу, пока отец того не видел. джимин не отталкивала ее, лишь сильнее вжималась и чувствовала сладость свежести, исходящей от минджон. а еще минджон позволяла себе быть подобием любовницы для ее же мачехи, и она не помнила, с чего все это началось: то ли с алкоголя, то ли с обоюдного согласия.       — с одной стороны... — джимин руками погладила минджон по голове и зачесала ее волосы назад. — хорошо, что твой отец помер.       — а с другой? — минджон не понимала, как она относилась к подобным словам со стороны джимин. но она была терпелива и молчала до поры до времени.       — а с другой грустно, что придется манипулировать его же делами. к сожалению, я не лучший босс, — ю губами коснулась лба минджон, и та в момент растаяла.       — я помогу, — минджон своими губами прильнула к шее джимин и оставила на ней несколько чувственных отпечатков.       минджон не помнила, как она докатилась до такой жизни. но она точно знала: джимин — это красный тюльпан, который алостью своих лепестков манит и каждый раз душит своей пыльцой податливую минджон, готовящуюся с головой окунуться в это красное озеро мягких лепестков.

тюльпан второй. четный. сиреневый.

      минджон медленно поднялась с дивана и осмотрела помещение, в котором она находилась. она дрожала: окно было раскрыто всю ночь, а время года не лето на дворе, а самая холодная весна, которая бывала на ее памяти. дрожь прошлась по всему ее телу, и ким взъерошила собственные волосы, чувствуя, как мурашки пробежались по ее оголенной спине. рядом лежала спящая джимин.       ким перевела свой взгляд на нее. черные спутанные волосы распластались по одной единственной подушке, а ее небольшие ладони были сжаты в кулачки, как будто бы ища что-то, за что можно ухватиться. минджон вздохнула. опустила взгляд ниже и приметила оголенные ключицы, а рядом с ними черные лямки такого же кружевного бюстгальтера. воспоминания смутные. но с каких-то пор они спали в одной кровати. а зачастую не в кровати вовсе: где приспичит. потому что минджон страдала от частых бессонниц, когда спала на одном и том же месте.       но сегодня ее сон был крайне беспокойным.       она медленно поднялась с дивана и прошла к занавешенному окну, которое резко распахнула и поморщилась, как только лучи солнца проникли в комнату, упали на пол и в том числе на диван, где спала джимин.       эта комната, где они находились, являлась одной из самых любимых комнат для минджон, поскольку здесь был камин, удобный диван, три стеллажа с книгами и панорамное окно, вид которого выходил на лесную опушку. отец давно мечтал жить в лесной местности, поэтому и купил себе дом на окраине леса.       черный спортивный топ, в котором минджон спала, неприятно прилип к телу, а серые домашние шорты даже не касались ее бедер. она вздохнула. как будто бы в ее жизни что-то поменялось, но при этом не менялось ничего.       джимин для нее не более, чем мачеха. обычная мачеха, законная жена ее покойного отца, который завещал им напополам свое наследство. минджон перешла по большей степени недвижимость, а вот джимин поместье, в котором они сейчас находились, и большая часть бизнеса.       хотя чем-то и другим она была.       у минджон смешанные чувства к джимин. она смотрела на нее с пустотой во взгляде, но где-то в глубине души, в ее суженых зрачках, лишь некоторым можно было увидеть всю ту трепетную нежность, скрывающуюся в лесных дебрях сердца минджон. она вздохнула и снова зачесала волосы назад. прикусила губу, закусывая при этом желание заплакать. все-таки терять отца не самое приятное дело. да что уж там — самое ужасное, что она могла пережить.       в возрасте пяти лет минджон лишилась матери. ее застрелили. а спустя семнадцать лет она потеряла и сильно заболевшего отца. слезы сами потекли из ее глаз, хотя как такового желания плакать у нее не было. это были огромные слезы горя, горячо стекшие по ее бледным щекам. они капали одна за одной, пока минджон смотрела в окно, завороженная моросящим дождем вместе с палящим солнцем.       джимин совсем аккуратно подобралась к ким со спины и мягко обвила руками ее талию. ее голова легла на голое плечо, прогревшееся под яркими лучами. минджон вздрогнула. у нее сперло дыхание, и девушка стиснула зубы, прикрывая лицо рукой, чтобы джимин не видела ее горьких слез.       — ты плачешь? — джимин приблизилась к минджон и взглянула ей в глаза, сделав немного шаг в ее сторону и при этом обойдя. минджон убрала руку и взглянула на ю заплаканными глазами, из которых продолжали течь слезы. а глаза сверкали ярым безразличием.       у ю сжалось сердце. она обняла минджон как можно крепче и вжала ту в свое плечо. минджон позволила своим чувствам и эмоциям выплеснуться наружу.       минджон скрытный и тихий человек. она максимально закрыта ото всех, и для джимин было очень сложно проникнуть в ее леса и пройти все лабиринты, чтобы понять, что она из себя представляет. но сейчас она раскрылась с иной стороны: минджон буквально вжалась в джимин, в ее плечо, носом тяжело вдохнула кожный запах ю и притихла, пуская слезы.       — это из-за отца? — джимин снова предприняла попытку понять, что произошло, но лишь получила в ответ молчание.       тогда она вжала минджон в свою грудь лицом. оттуда сладко пахло розами и тканью нового черного бюстгальтера. минджон даже не попыталась задаться вопросом, почему джимин стояла напротив в таком виде, в одном лишь нижнем белье, а ее платье валялось где-то за самим диваном, у камина, как и вещи минджон.       — а ты как думаешь? каждый день теряешь единственного близкого тебе человека? — минджон попыталась оттолкнуть джимин, но остановилась, крепче вжавшись в грудь джимин.       она понимала: силы ее покидали. поэтому постепенно она перебралась на диван и села на его край, локтями уперлась в колени, а в ладонях спрятала собственное заплаканное лицо, не успокаиваясь ни на минуту. джимин встала напротив. погладила ту по голове и выдохнула, взглянув в сторону открытого окна. яркая радуга повисла над той самой лесной опушкой, в которую вглядывалась минджон.       — не забывай о том, что у тебя есть я, — джимин попыталась улыбнуться, но получилось очень и очень плохо.       — ты? да кто ты мне вообще такая? всего лишь мачеха, — минджон резко встала и убрала руку джимин от себя.       джимин грустно взглянула на минджон. ким опешила: она еще никогда не видела ее взгляд настолько грустным, настолько сожалеющим и настолько обезнадеживающим. что-то внутри кольнуло. больно и неприятно. минджон крепко обхватила лицо джимин руками и притянула ее к себе, впиваясь своими губами в ее губы. из крайности в крайность, никак иначе.       минджон понимала: она не сможет оттолкнуть от себя джимин. как бы тяжела ни была ее потеря, джимин все еще оставалась одним из близких для нее людей, хоть и на другом уровне. чувства свои принять она не могла. а джимин действительно не могла ее оттолкнуть. ю лишь прижалась как можно плотнее и ответила на поцелуй, пальцами вытирая мокрые дорожки от соленых слез с щек минджон.       и тогда же минджон поняла — она не одна.

тюльпан третий. нечетный. желтый.

      минджон внимательно смотрела за тем, как джимин ходила из стороны в сторону, разговаривая с кем-то очень оживленно по телефону. не в ее интересах было следить за ней, но глаза сами устремлялись на эту женщину в черном шелковом халате, на эту сексуальную женщину, соблазнительно расхаживающую по огромной комнате с холодными полами. ее босые ноги совсем тихо ступали на ледяную поверхность и также тихо отлипали от нее, делая шаг. один, второй, третий.       минджон обошла ее взглядом сверху вниз: темные волосы, немного волнистые от влаги недавно принятого душа, как черная ночь сгущались на тонкой ткани халата, блистающего при мутном свете; уставшие от недосыпа глаза опустошенно глядели куда-то в пустоту, а губы подрагивали в желании что-то сказать, но тут же поджимались, и минджон казалось, словно она слышала скрежет белоснежных зубов за щекой; длинная бледная шея оголялась время от времени, и ким ухмылялась самой себе, видя эту картину; впадина меж грудями, которую джимин даже не пыталась прикрыть частями халата, настолько сильно въедалась в сетчатку минджон, что она смотрела только туда, любуясь каждой родинкой, каждой неровностью, каждым сантиметром открытого пространства, предоставленного минджон на спокойное рассмотрение, и она чуть ли не вытирала слюну, стекающую с губ до подбородка (не то, чтобы минджон редко видела женщин. таких сексуальных женщин она не видела никогда), чтобы та не капала огромными вязкими каплями на пол; массивные бедра виднелись из-под короткой ткани, джимин по ним изредка проводила пальцами, и ким цыкала, закусывая губу, игнорировала собственное животное желание, лишь бы не накинуться на женщину, с которой спал ее отец.       голова пошла кругом. минджон прикрыла глаза, втягивая ноздрями тяжелый сгустившийся воздух, прямо попавший в гортань и осевший в ней неприятным кашлем.       джимин обернулась в ее сторону и убрала телефон от щеки, прижала его экраном к плечу и поинтересовалась:       — с тобой все в порядке? ты вся красная.       — все в порядке, — минджон, откашлявшись, неубедительно кивнула.       нет, она явно не в порядке.       каждый раз ловить себя на мысли о том, что ты хочешь овладеть такой женщиной, которая фактически являлась уже твоей — не слишком уж и ужасно, но очень и очень неправильно для минджон.       джимин продолжила диалог, который начала еще десять минут назад. минджон и не считала, сколько прошло времени, она лишь наслаждалась. наслаждалась, пока была возможность. ведь не каждый раз она давала собственным чувствам такую свободу. обычно они сидели в огромной клетке с такими же огромными прутьями из самого тяжелого металла, который не разрезать и не сломать, не раздробить и не расплавить.       с момента смерти отца прошло три месяца.       но минджон так и не решалась переспать с джимин.       в ее голове промелькнул момент, когда пьяная джимин сидела у нее на коленях и что-то сладко шептала прямо в шею, которую минутами ранее удосужилась укусить. ее бесстыжие губы блуждали по всей поверхности раскрытой кожи, и джимин не стеснялась того, что она делала — наоборот, даже наслаждалась своей властью над чувствами подобного человека, как минджон.       минджон сложно раскусить, ее же сложно словить на чем-то откровенном. но только джимин имела возможность проникнуть в ее душу, скрытую ото всех массивными замками, стенами, лесами и непреодолимыми болотами. и минджон понимала: она действительно невластна самой себе, когда дело касалось ю джимин.       время было восемь вечера. на улице стемнело достаточно быстро. джимин в такое время обычно решала деловые вопросы, которые ее не волновали от слова совсем. она уже давно поняла, что проще пустить все на самотек и позволить левым людям решать это за нее, но она не учла того, что эти же люди в такое время будут позволять себе отдыхать. вот и страдала от частых телефонных звонков на ночь глядя, когда хотелось побыть наедине с минджон — единственным важным для нее человеком в данный момент времени. и, можно сказать, в принципе единственным.       минджон откинулась на спинку кожаного дивана и откинула голову назад. руки она закинула поверх мягкой поверхности и выдохнула, раздвигая рефлекторно ноги. на ней домашняя полосатая черно-белая пижама, состоящая из рубашки с длинным рукавом и штанов, что были ей немного коротковаты и открывали щиколотку, забитую непонятной татуировкой, скрытой по большей степени от отца. сейчас же скрывать ее смысла не было.       джимин перевела свой взгляд в ее сторону. ухмыльнулась, когда увидела расстегнутые нижние пуговицы рубашки, и прикусила губу, видя оголенный неоформленный пресс с пупком.       обычный их вечер проходил почти что в тишине. они вместе ужинали, не перекидываясь и словом, а затем уходили в одну из комнат, которую в первую очередь выбирала минджон (в некоторых комнатах ей было до сих пор некомфортно из-за еле ощутимого запаха отца). и каждая занималась своими делами: джимин читала книги или разговаривала по работе, а минджон лежала на диване с забросанными ногами на его спинку и плевала в потолок под какую-то скучную передачу, транслируемую по телевизору. изредка вид ее занятий менялся: вечером она уходила из дома на съемку (ведь она была моделью) и возвращалась совсем поздней ночью, и джимин успевала уснуть в кресле с раскрытой книгой на коленях. тогда минджон ее целовала в лоб, затем в висок, в щеку и губы, и тем самым будила ю, которую после переносила из комнаты в спальню.       грубо говоря, почти что просто сожительствовали. минджон хотела бы сделать первый шаг к осознанию собственных чувств, но единственное, на что она была способна — это приходить пьяная домой и зажимать джимин у стены, грубо ее целуя, кусаясь, неприятно сдавливая пальцами ее бедра до посинения и покраснения под подушечками, но не давая желаемого секса, в котором джимин явно нуждалась.       минджон прикрыла снова глаза и провалилась в легкую дрему. джимин подошла к ней медленно, как кошка к своей жертве, и медленно присела рядом, привлекая к себе внимание. но ким даже не шелохнулась.       тогда джимин перешла в наступление: властно уселась на чужие колени, и минджон моментально подняла голову, удивленная действием ю. руки рефлекторно легли на оголенные бедра и медленно их сжали. джимин все еще разговаривала по телефону, что-то угукая в ответ мужчине на том конце.       — да, мистер квак... я все понимаю... — джимин придвинулась как можно плотнее к минджон и одной рукой провела по ее голове, которую тут же вжала в свою грудь. минджон не успела опомниться. — но может быть оставим этот разговор на потом? я устала решать все ваши идиотские вопросы, которые сама бы решила за две минуты. до свидания.       глубоко втянув в свои легкие сладковатый аромат клубники, минджон стиснула зубы. нет, она не может. явно больше не может сдерживаться.       телефон упал на пол. джимин взглянула на голодную минджон и слабо ухмыльнулась ровным рядом своих зубов.       — созрела все-таки? — спросила она, медленно развязывая свой халат.       минджон охватила непонятная паника. она отпрянула назад и уставилась на руки джимин. небольшие ладони с такими же пальцами держали шелковый пояс, и ким прикусила нижнюю губу.       — джимин... ты уверена, что это нужно делать в доме, где... — минджон, пытаясь что-то сказать, резко замолчала, когда почувствовала, как джимин холодным носом коснулась ее уха и провела от него вниз дорожку, опаляя ее своим горячим дыханием.       — где что? — джимин ухмыльнулась. — где когда-то был твой отец, женатый на женщине, к которой тебя влечет?       минджон от ярости прикусила губу. джимин больно кольнула ее не только в сердце, но и легкие, от чего она пропустила один из вдохов и задержала специально дыхание. не думала она о том, что джимин настолько глубоко проникнет в ее душу.       — это не то, что я бы хотела услышать, — минджон по-прежнему стискивала зубы и сквозь них цедила слова, но джимин смогла ее растопить одним лишь поцелуем в губы, моментально оторвавшись.       — думаешь, я не вижу твой взгляд? ты буквально сжираешь меня им, минджон. я боюсь подумать, что у тебя в голове, когда ты смотришь на меня... — джимин выдохнула и обхватила руками лицо минджон, глядя в ее заинтересованные глаза.       минджон устала делать вид, что ее совершенно не интересует джимин. ведь это было не так. явно не так. еще с самого начала их совместной жизни минджон словила себя на мысли, что она желает быть рядом с такой женщиной, как джимин, которую она не интересовала вовсе.       — это еще ничего не значит, джимин, — минджон попыталась увильнуть от риторического вопроса и данной темы, сжав грубо чужие бедра и словно намекая на то, чтобы ю слезла. но минджон не хотела бы, чтоб это произошло.       — ты так слаба, минджон. даже не можешь принять свое поражение и понять, что подобные чувства взаимны, — джимин аккуратно продвинулась вперед и уже шептала минджон на ухо, постепенно переходя на томный шепот, заставивший мурашки пробежаться по телу ким, а ее саму легонько вздрогнуть и прикусить губу.       — джимин... блять... — минджон, кажется, сдалась.       ее пальцы юркнули вверх по бедрам, очерчивая изгиб упругих ягодиц. на них она останавливаться не стала. лишь повела руки вверх и совсем медленно очертила осиную талию прямо под халатом. джимин довольно улыбнулась, чувствуя властные касания на своем теле.       но минджон не хотела останавливаться даже на талии. она поднялась выше, коснулась ребер и пересчитала их. каждое ребро обвела большим пальцем, а губами припала к уху джимин, ласково целуя его и чуть ли не скуля, как мелкий щенок, желающий чего-то большего.       джимин ликовала. внутренне она чувствовала победу, запуская пальцы в волосы минджон. она пыталась ее расслабить и дать еще большую волю ее чувствам, скрывающимся ото всех, но это давалось с трудом. минджон то замирала, то продолжала, то поднималась к груди и пыталась притронуться к ней, то опускалась вниз, и так несколько циклов подряд, пока она не почувствовала ласковые пухлые губы на своих.       — расслабься, минджон. у тебя никогда не было девушки? — джимин носом коснулась носа минджон, и та помотала головой в отрицании, что была.       — мне неловко трогать то, что когда-то трогал мой отец, — минджон стиснула зубы и опустила руки обратно на талию.       — минджон, — джимин тяжко вздохнула. — его нет здесь. понимаешь? его здесь просто нет и уже не будет.       минджон молчала. она хотела прикоснуться к джимин еще раз, снова и снова ощущая теплоту ее кожи своими пальцами, вновь и вновь слыша ее блаженное дыхание, доносящееся рядом с ухом, которое джимин опаляла. и ее желания выиграли, впервые одержали победу, и ким прикоснулась своими пальцами к груди джимин. щеки все продолжали розоветь под мутным светом, что отражался от камина. шторы были занавешены и закрыты.       джимин настороженно прикусила нижнюю губу. минджон зубами ухватилась за край шелкового халата и оттянула его в сторону, открывая себе куда больший обзор на чужую грудь. механизм в голове джимин запустился мгновенно. до нее сразу же дошло, что минджон дала себе волю, волю своим действиям, мыслям, чувствам. она не хотела отталкивать ее, лишь наоборот — желала, чтобы та раскрывалась как можно больше. но на то требовалось время.       пальцы минджон совсем аккуратно сжали грудь джимин. но минджон показалось, что ее пальцы и руки не были предназначены именно для этого места. она носом вжалась в ключицу джимин и опустила руки вниз. ю заметно напряглась и взглянула туда же, где оказались чужие ладони.       она, не понимая, что ким делает, удивлённо уставилась прямо на девушку, ожидая либо ответа, либо последующих действий. и джимин тут же выгнулась, ощутив, как ее ягодицы крепко сжали грубые руки минджон. расслабиться не получилось. зато получилось скинуть непонятное напряжение со своих плеч.       нос минджон юркнул прямо под ключицу и втянул запах кожи. клубника и банан. джимин, несмотря на свой возраст, любила сладкие гели для душа, которые максимально противоречили ее внешней серьезной натуре взрослой женщины. это забавляло минджон, раскрывшую рот и впившуюся в кожу своими зубами, которыми она оставила розоватый след. джимин заерзала от боли, но не заскулила, хотя минджон на то рассчитывала. тогда она укусила кожу чуть ниже, а потом еще ниже, дошла до груди, но желанного стона так и не услышала.       джимин явно любит грубость — промелькнуло у минджон в голове. но и тут же что-то перемкнуло.       ким подняла свою голову на джимин и резко толкнула ее в сторону, сталкивая с себя и своих колен. ю больно приземлилась на кожаный диван и зашипела от боли. халат распахнулся и прикрыл лишь ее ребра.       — что случилось? — джимин потерла свой висок, после чего перевела взгляд на минджон, поднявшуюся с места.       — ничего. совсем ничего. не трогай меня, — минджон смотрела на свои дрожащие руки и чувствовала, как дрожь пронизала ее тело от самой макушки до пят. босыми ногами она готова была пройти по самым горячо-раскаленным углям и сжариться прямо в них, лишь бы не чувствовать горечь, терпко оседающую в горле.       джимин вздохнула. она не понимала минджон. не понимала и того, что ею двигало. и она не знала, почему она так яро отталкивала свои чувства, находящиеся на поверхности и заметные невооруженным глазом.       боль в голове вскоре утихла. джимин завязала халат и присела на край дивана, осмысляя каждый свой поступок, совершенный в сторону минджон. возможно, где-то она действительно допускала ошибку, но почему-то не могла ее понять и изменить.       минджон вышла из комнаты и больше не появлялась этим вечером на глазах джимин. а на следующий день просто молча ушла, даже не предупредив об этом.       джимин почувствовала себя впервые настолько глубоко одинокой.

тюльпан четвертый. четный. белый.

      перед джимин, в два часа ночи, резко распахнулась входная дверь. ее скрип так сильно ударил в уши, что ю скривилась и поморщилась. сладковатый запах донесся рядом с носом. джимин поняла, что на пороге, прямо за дверью, пряталась минджон. пьяная минджон.       ю чувствовала глубокую ответственность за чужое состояние, поэтому ей было тяжело смотреть на то, как минджон еле проходит в дом и чуть ли не падает, опираясь дрожащей ладонью на дверной косяк. джимин поджала губы и зажмурилась, когда поняла, что минджон вот-вот упадет. она не хотела ее подхватывать: знала, что минджон ее оттолкнет и скажет уходить. но ким удержалась на ногах.       она взглянула на джимин донельзя нежными глазами, и ю вздрогнула, потому что на нее подул легкий ветерок из-за двери. теплый черный халат умершего мужа не мог согреть ее, а минджон только прожигала насквозь трепетно-пьяным взглядом, пытаясь снять со своих ног обувь.       минджон отбросила кеды в сторону и прижалась спиной к стене, тяжело втягивая ртом воздух. запах джимин ударил ей в голову, и ким моментально поднялась, подходя к своей мачехе, на чье плечо она сразу же положила голову. нос грубо втянул аромат. каждый рецептор, каждая его клеточка всколыхнулись, и минджон провела кончиком по шее джимин, на что та ее слабо от себя оттолкнула.       — где ты была? тебя не было дома двое суток, а сейчас ты приходишь пьяная в хлам, так еще и не в своей куртке, — джимин почувствовала, как отвращение прошлось по ее черепу, проникло под косточки и медленно протиснулось сквозь извилины головного мозга.       — какая тебе разница, джимин? ты разве не рада меня видеть? — минджон язливо усмехнулась и скинула со своих плеч не свою кожаную куртку. она пнула ее куда-то подальше и потерла ладонью лицо. вздохнула и оскалилась.       джимин такой ответ не понравился, потому она и нахмурила брови, скрестив руки у груди.       — не рада, — отрезала джимин, на что минджон расширила удивленно глаза и опустила взгляд вниз.       — то есть... прям совсем? — ким все еще надеялась своим опьяненным разумом на обратное, но джимин ясно дала понять: она действительно не рада видеть минджон в два часа ночи на пороге дома, который принадлежал сонной ю.       — давай я отведу тебя в комнату, где ты просто ляжешь спать.       — давай, — минджон уверенно ухмыльнулась и направилась шатающейся походкой к лестнице, одну ступень которой она пропустила и чуть не упала. джимин сквозь сжатые зубы тяжко выдохнула и закатила глаза.       минджон целый месяц вела отстраненный образ жизни. ни разу не здоровалась с джимин и ни разу с ней не завтракала, не обедала и даже не ужинала. она просто уходила утром и приходила поздно вечером, а то и ночью, когда джимин уже спала. по джимин это ударило больнее всего: она несколько раз ходила на могилу мужа и просто сидела напротив нее, глядя на надгробие и думая о своем. она винила саму себя в том, что сошлась с мужчиной, дочь которого явно не умела разбираться в своем внутреннем мире и собственных ощущениях.       минджон сбегала. всегда. она никогда не решала проблемы и какие-то вопросы с глазу на глаз. для нее проще было замолчать, уйти куда-то из дома, а потом вернуться через неопределенное количество времени, без лишних слов. и в конце концов делать вид, что ничего не произошло. от слова совсем.       это и раздражало джимин в минджон. лишний раз ей хотелось привязать ее к стулу и долго с ней разговаривать, не давая возможности выбраться и сбежать. но сделать этого она из моральных принципов просто не могла.       минджон медленно поднялась на второй этаж. чуть ли не каждую ступень спотыкалась, ругалась под нос, но не падала. первым делом она повернула ручку первой попавшейся комнаты и ввалилась в нее. это была комната джимин.       — господи, только не это... — джимин вздохнула и сложила руки, чтобы помолиться, но минджон ее отозвала.       комната джимин была просторной и очень уютной. она не была занавешена черными шторами, а кровать всегда была аккуратно убрана. на ней лежали аккуратно мягкие подушки, на которых ю уже давно не лежала. также у окна находился огромный шкаф, а рядом с ним круглый столик с красными увядшими тюльпанами в вазе и одинокое кресло с маленькой прямоугольной подушкой. под этим креслом валялись какие-то черные вещи, которые джимин явно не планировала оттуда доставать.       минджон присела прямо на край кровати и схватилась за голову. она неприятно кружилась, а по телу проходила дрожь, словно у нее была лихорадка. джимин встала прямо в дверном проеме, рассматривая минджон.       она не была такой, какой джимин ее видела все те дни, что девушка была дома: на ее лице нет той глубокой печали, в которую ким погружена. казалось, что она уже отпустила ситуацию с ее отцом. но будто бы что-то не давало ей полностью расслабиться.       тонкие пальцы минджон подрагивали. джимин незаметно напряглась, прикусывая губу. их подушечки нежно очертили пушистые блондинистые волосы, имитируя поглаживания, которыми матери ласкали своих детей.       клетчатая рубашка, расстегнутая всего лишь сверху, но неправильно застегнутая на некоторых пуговицах, стала мешать минджон. она расстегнула еще одну пуговицу и подняла руку вверх, через нее снимая сначала один рукав, а через другую второй рукав. в конце она кинула плотную ткань на пол, создавая беспорядок.       теперь джимин видела оголенный торс минджон. классический торшер был включен в углу рядом с одиноким креслом, и джимин смогла осмотреть пьяную девушку на кровати: желтоватый свет падал прямо на ее неоформленные кубики пресса, и джимин словила себя на мысли, что она просто обязана прикоснуться к ним своими нежными пальцами.       она помотала головой. ноги минджон были спокойны, чего не скажешь об ее руках, которые не могли найти себе места. сначала они касались волос, потом плеч, затем бедер, разглаживая на черных брюках мятую ткань. у минджон красивое тело. джимин засматривалась на него всякий раз, стоило девушке выйти из душа в одном лишь спортивном топе и шортах до колена. редкие волоски на руках встали дыбом, и минджон вздрогнула, что-то простонав себе под нос.       — джимин... — это было единственное, что минджон выдохнула, и единственное, что успело долететь до уха джимин, снова прикусившей нижнюю губу. — подойди, пожалуйста.       джимин по просьбе минджон подошла к ней. в черном халате чуть ниже колен и с растрепанными волнистыми волосами. ким подняла свою голову и взглянула на нее, осматривая серьезное женское лицо напротив.       — я все обдумала, джимин, — минджон уверенно взяла джимин за руку, но тут же уложила ее к себе на щеку, потираясь об нее и ластясь.       — о чем ты? — джимин не понимала, про что говорила минджон, поэтому настороженно обхватила чужое лицо одной ладонью и стала медленно пальцами поглаживать бархатную прохладную кожу, что вот-вот нагрелась то ли в смущении, то ли в стыде.       — я поняла одну главную для себя вещь, — начала минджон, прикрыв глаза, — когда я только увидела тебя, — это была до ужаса красивая женщина, покорившая мое сердце, — я поняла, что не могу представить свою дальнейшую жизнь без тебя.       джимин поджала губы в молчании.       — я не до конца осознавала то, что я чувствую к тебе. мне было страшно разбираться в собственных ощущениях. но когда я видела тебя... в шелковом халате... — минджон активнее потерлась щекой об ладонь джимин и прикусила ее большой палец, аккуратно вбирая его в рот. она обходила подушечку языком, будто бы слизывая с него сладость, а затем проходилась по всей его длине, тут же выпуская изо рта с быстро рвущейся ниточкой вязкой слюны. — каждый раз я не могла сдерживаться, джимин. мне было очень тяжело...       — я все понимаю, минджон, — джимин большим пальцем провела по нижней губе минджон, размазывая ее же слюну по пухлой горящей коже. — но к чему ты клонишь?       — к тому, что я любила тебя с самых своих семнадцати лет. все эти пять лет я желала только одного — твоего внимания ко мне, но не как к ребенку, а как к девушке, которую ты любишь. я всегда завидовала отцу... потому что он был при красивых женщинах, а я никогда не была с ними. а тут еще у него появилась... ты, — у минджон голос дрогнул на последнем слове, и она вздохнула, будто бы сдерживая очередной позыв своих эмоций.       джимин вторую руку приложила к щеке минджон. погладила ее и притянула обеими руками к себе. она внимательно смотрела в ее глаза, которые не врали. ведь глаза минджон никогда не врали. они были искренни и честны, и джимин за это любила ее. ю склонилась к девушке и мягко поцеловала ее в губы, сразу же отрываясь.       — и из-за этого ты меня избегала? верно? — переспросила джимин, на что минджон неуверенно кивнула.       — я... правда не хотела, но... хах... — минджон откинулась назад на кровать и легла прямо на свои локти.       джимин чуть не прикусила язык от такой картины. она опустила руку вниз и коснулась кончиками своих пальцев рельефа чужого пресса. повела подушечками вверх, очерчивая незамысловатый узор, похожий на зигзаг, и заметила мурашки, прошедшиеся по всему телу минджон, что вздрогнула от неожиданности.       дальше она трогала увереннее. минджон ее не отталкивала и явно не хотела этого делать, только продолжала лежать в исходном положении с откинутой назад головой, прямо на локтях. рука джимин прошлась от пуговицы брюк и до самого начала спортивного топа. затронула каждый кубик пресса, занырнула в пупок, коснулась части ребер и властно сдавила талию, прикусывая нижнюю губу в изумлении. минджон была очень податлива и открыта.       кажется, ей очень нравились касания джимин, и она вскоре подняла свою голову, чтобы взглянуть на завороженную ю, чья рука продолжала блуждать по оголенному женскому торсу.       — почему не начнешь использовать две руки? — голова минджон наклонилась медленно вбок, как будто бы с вызовом, и джимин даже смогла прочесть его в этом пьяном взгляде.       джимин усмехнулась. дала себе свободу: обеими руками провела от начала брюк до самых ребер по изгибу тонкой талии. у минджон спортивное тело, очень тонкое, и вся она была утонченная и изящная. джимин боялась ее сломать и всячески повредить, хоть и трогала нежнее, чем трогают самый хрупкий хрусталь.       вскоре минджон встала с кровати. джимин показалось, что она частично протрезвела, хоть и в глазах мелькали пьяные отблески вперемешку с туманом, заполняющим дурную голову. руки минджон схватились за пояс халата.       — можешь развязать, — джимин дала добро, и минджон поступила так, как ю сказала: с осторожностью развязала махровый пояс и кинула грубо его в сторону, носом проходясь по линии челюсти, затем целуя ее.       — если бы ты только знала... — минджон оставила мокрый громкий поцелуй на шее джимин, опускаясь с каждым словом ниже и ниже, распахивая при этом части халата. — ...как же сильно мне хотелось всего этого. всего того, что между тобой и моим отцом происходило... признаться тебе честно? я ему всегда завидовала.       — почему? — джимин вздрогнула, когда горячий язык прошелся по ее покрасневшему уху. и вся она залилась краской, слушая томное дыхание минджон.       — потому что ты была его законной собственностью. а я была никем и ничем. вот почему я рада, что он покинул этот свет, джимин, — ким тяжело выдохнула куда-то в сторону. — знаешь, почему я рыдала тогда, после его похорон?       — почему же? — джимин подняла руки до плеч минджон и обвила ее шею, заключив девушку в крепкие объятия. она просто желала чувствовать ее как можно ближе.       — потому что теперь я могла почувствовать себя счастливой. по-настоящему счастливой. я не могла свыкнуться с тем, что я твоя любовница, и что ты изменяешь моему отцу с его же дочерью. блять... это даже звучит абсурдно, — минджон грустно засмеялась и уткнулась носом в раскрытую шею джимин. она тяжело дышала, теряя силы, готовясь вот-вот упасть, но джимин ее крепко придерживала, чтобы ноги не подкашивались.       — я уже объяснила тебе все, что могла, минджон. теперь вспомни, где лежит твой отец, а где нахожусь я, — джимин подняла голову минджон за подбородок и притянула к себе поближе, но напротив, чтобы видеть ее мутные глаза.       — я этому и рада, джимин! безумно, блять, рада, — минджон громко усмехнулась и потянула джимин за собой на мягкую кровать.       ю нависла над минджон и взглянула в ее счастливые глаза, в которых менялся контраст с опьянения до тумана и сильнейшего бурного желания. она легла рядом, сбоку, не разрывая их зрительного контакта.       минджон первая приблизилась, первая впилась в губы джимин и блаженно смяла нижнюю, меняя ее вскоре на верхнюю. джимин ничего не оставалось, кроме как ответить на поцелуй, обхватив при этом лицо ким своими ладонями, чтобы она точно никуда не сбежала.       джимин, несмотря на инициативу минджон, по большей степени контролировала поцелуй и его напор. она пыталась всеми силами сдерживать буйную натуру минджон, что больно кусалась и оттягивала нижнюю губу джимин. настолько больно, что у ю пошла кровь. но ее минджон ласково слизала неугомонным языком, который так и норовился проникнуть в чужой рот. и не то, чтобы джимин против.       она специально раскрыла свой рот, позволяя языку минджон изучать все, что ей необходимо, так еще и играться с языком джимин. то грубо, то нежно, то поочередно. джимин чувствовала, что ее ощущения распалялись, как и она сама, а еще она чувствовала руку минджон на своем животе, что поглаживала невесомо кожу, в особенности низ живота, из-за чего джимин вздрагивала. но и ю не хотела оставлять свои руки без дела: она расстегнула пуговицу и ширинку на брюках минджон.       минджон не сопротивлялась. джимин тоже. почти что одновременно их руки проникли под ткани: сначала рука минджон под нижнее белье джимин, а затем и рука джимин под брюки и намокшую ткань. и обе потерялись в ощущениях, чуть ли не одновременно простонав друг другу в губы.       минджон поморщилась, но не от боли или неприятного ощущения. джимин показалось, будто бы женщины никогда не касались ее именно в той зоне, поэтому любое действие со стороны ю будет максимально чувствительным и дрожью во всем теле отдаваться. когда джимин коснулась средним пальцем своей руки клитора минджон, та приоткрыла рот в немом стоне, разрывая поцелуй.       — все в порядке? — джимин кончиком своего носа коснулась носа минджон, и та ритмично закивала, держа глаза закрытыми.       минджон последовала ее примеру и также нежно коснулась клитора джимин, на что ю издала тихий приглушенный стон. впервые минджон слышала его, ведь он был таким желанным, что ею снова задвигала мотивация и внутреннее желание доставить джимин удовольствие.       они двигались почти что в унисон, и минджон томно дышала в губы джимин, на что та только изредка испускала тихий стон и замедлялась, будто бы специально давая минджон властвовать над собой. и минджон действительно отбирала эту позицию у джимин, чуть ли не нависала над ней, опираясь лишь на один свой локоть, целуя ю страстно в губы, в голове себе приговаривая:«а мой папаша так мог?»       вскоре джимин извлекла свою руку из-под нижнего белья минджон и полностью легла на спину. минджон в свою очередь полностью нависла над джимин. ускорила темп своей руки, круговыми движениями стимулируя клитор. когда же она находила ту самую точку, джимин вздрагивала и выстанывала что-то нечленораздельное. по крайней мере, для минджон точно нечленораздельное.       — а мой папаша так мог? хах? — минджон яростно и чуть ли не гневно прикусила джимин за мочку уха и сразу же начала зализывать место укуса, чтобы джимин не шипела и не скулила.       но ю ей ничего не отвечала. только стискивала зубы, сдерживаясь, пряталась в изгибе собственной руки и томно дышала, чувствуя этот пронзительный взгляд карих глаз, сверкающих во тьме двумя пьяными огоньками.       — а вот так он мог? — минджон с легкостью ввела два пальца в джимин. ю удивленно расширила глаза и взглянула вниз, приподнимаясь на локтях.       — ты вошла? — джимин с удивлением смотрела в довольные глаза минджон, а на вопрос вторая лишь кивнула и снова поцеловала ю, толкая обратно на кровать.       — значит, он не мог с такой легкостью войти в тебя? — минджон буквально пристроилась между ног джимин и забросила их себе на бедра. джимин боялась, как бы она не додумалась их закинуть на плечи. но кажется ким прочитала ее мысли и одну из них действительно поместила себе на плечо, целуя сначала щиколотку, а затем и некоторую часть голеня.       — блять, минджон... заткнись... не спрашивай у меня таких вещей... — от ее движений джимин снова спрятала свое лицо в изгибе руки, прямо в локте, лишь бы ким не видела ее глаз. для нее была открыта лишь нижняя часть лица, включающая в себя часть носа и приоткрытые губы, блестящие под горячим светом бедного торшера, стыдливо светящего в этой комнате.       — скажи: я же лучше, чем он? правда? — с каждым толчком минджон будто бы становилась грубее, и джимин чувствовала это по тому, как именно она толкалась: слишком резко и глубоко для ю, стиснувшей зубы и взглянувшей из-под руки на минджон.       — д-да... однозначно... — подтвердила джимин, резко ощутив вторую руку на лобке. — что ты делаешь?       минджон щекой прижалась к икре джимин. сладко поцеловала ее и усмехнулась, слыша вопрос, который задала ей джимин. она приостановила свои движения и вошла в ю на полную длину (джимин удивлялась тому, насколько они были тонкими и длинными), второй рукой надавливая на лобок сверху.       — что я делаю? — минджон, ухмыльнувшись, прикусила голень джимин, а после склонилась к ее лицу, не убирая ноги с плеча. — чувствую, насколько я глубоко в тебе.       джимин прикусила нижнюю губу. еще никогда она не чувствовала себя настолько смущенной лишь из-за какой-то девушки, ставшей для нее членом семьи, так еще и чем-то большим, чем просто падчерицей.       эти грязные разговоры сводили ее с ума, как и внезапные слова любви, в которых минджон всегда была сдержанна. от нее услышать «я тебя люблю» равно тому, чтобы услышать хоть один ее секрет. а сейчас она даже не пыталась фильтровать то, что она говорила. минджон перемешивала грязь с любовью, и джимин терялась, путалась в своих же ощущениях.       — блять... я тебя люблю, джимин... каждую твою частичку, каждый твой сантиметр, каждый, блять, твой блаженный стон... ты никогда не стонала так из-за моего папаши. это для меня личное достижение, знаешь? великое достижение — это чувствовать то, насколько я глубоко в тебе, и знать, что тебе нравится трахаться со мной, — минджон свободной рукой схватила джимин за подбородок и повернула ее лицо ровно на себя. она сдавила пальцами ее щеки и перекрыла ладонью рот, а после опустилась ниже, к шее, которую сдавила.       у минджон сильные руки. до ужаса сильные. настолько, что джимин поняла, что вот-вот потеряет сознание, и она сама схватила ким за запястье, пытаясь убрать ее пальцы, тесно впившиеся в кожу и затронувшие кадык.       минджон сама убрала руку и оставила несколько чмоков на шее джимин, чтобы загладить свою вину. джимин хватала ртом воздух и пыталась отдышаться, но толчки так и не замедлялись, они и не прекращались, и минджон со временем наращивала темп, заставив джимин содрогнуться и обхватить руками шею минджон, сдавить ее обеими ладонями и притянуть к себе.       ю тяжело выдохнула. воздуха ей не хватало. но она поцеловала минджон в губы и даже прикусила ее нижнюю губу, оттягивая.       минджон резко покинули силы, и она устало упала рядом с джимин на кровать, прикрыв свои глаза. на часах было четыре часа утра.       джимин осмотрела комнату, лежа на спине и слушая, как минджон совсем тихо сопела и постанывала сквозь сон что-то несуразное. теперь она ощущалась иначе по сравнению с последним ее нахождением здесь. почему-то спокойнее стало и тише.       красный лепесток увядшего тюльпана оторвался и совсем медленно и плавно упал на ровную поверхность стола.

четыре красных тюльпана. четные.

      минджон присела на корточки прямо напротив зазеленевшей могилы отца. его надгробие было скромным: обычная мраморная плита с фамилией и именем, годами жизни и краткая фраза «букет моих грез — из красных тюльпанов». она протянула к нему руку и стерла пыль, поправляя одновременно с тем свой черный галстук.       прошли очередные три месяца, и минджон начала новую жизнь: все-таки взялась за бизнес отца и продала часть его ненужного никому имущества, чтобы вложиться в более важные вещи. джимин стала для нее всем. и даже больше.       она была словно красный тюльпан для ее глаз — столь красив и изящен, что минджон боялась лишний раз к нему притронуться. но джимин сама касалась ее: уложила холодную руку на плечо и протянула девушке скромный букет из четырех красных тюльпанов.       — собрала? — минджон слабо улыбнулась и взяла его в руки, аккуратно укладывая перед надгробием.       — как видишь, — джимин не смогла выдавить из себя улыбку. — нам нужно идти, минджон.       минджон вздохнула. в последний раз взглянула на плиту и ухмыльнулась, поднимаясь с корточек. она взяла джимин за руку и крепко сжала ее ладонь, притягивая ю к себе и обнимая. джимин прижалась к девушке всем своим телом и тогда уже смогла спокойно улыбнуться: улыбкой, полной счастья.       ее красный тюльпан рядом с ней.       теперь навсегда рядом с ней.