Страйк

— Даша, ты в своем уме, вообще?! — крик Игоря Яковлевича больно режет ухо и эхом отзывается в голове; уверенна, его слышно даже на улице. — Ты больная на голову и не отдаешь себе отчета о своих действиях? Может тебе опять в больнице полежать, но теперь голову полечить? Последняя фраза отзывается болью не только в голове, но и в сердце. Мужчина это понимает. — Прости, — жалеет о своих словах, — но это не отменяет того факта, что ты поступила как дура. Тело и так ломит от недостатка сна, а тут ещё и голова трещит от крика мужчины. Стоять на ватных ногах тяжело, но еще тяжелее от мысли, что некая доля правды в словах Игоря Яковлевича присутствует. Я стою посередине кабинета, стараясь держать голову прямо, но кажется, что с каждой секундой она будто все тяжелее и тяжелее. Красные глаза и вздутые от крика вены на лице Игоря Яковлевича пугают. Он смотрит гневно, пытаясь испепелить. Рома сидит с боку от него так же уставившись на меня, только, в отличие от Игоря Яковлевича, его глаза не выражали столько гнева. Скорее в них было непонимание и безразличие. — Я жду, — гневные глаза приобретают тень заинтересованности. — Я жду твоих объяснений. Голова предательски свешивается вниз, а внутри нее проносятся мутные картинки этой долгой бессонной ночи. Мотор ревёт; по трассе я почти умудрилась положить стрелку на спидометре, выжав 160 из возможных 180. Наверное, лишь чудом в этот раз на дороге почти не было машин. Крекер, почувствовав неладное, перелез на заднее сидение. Наверное, можно было не гнать так, ведь за мной не было погони; да и руководство можно было предупредить, что я опоздаю утром в федерацию. Правильно? Конечно правильно. Только вот абсолютно дебильная установка «тебе не нужна ничья помощь, не надо никого тревожить» настолько сильно заглушала адекватные мысли, что в какой-то момент мне кричать хотелось, лишь бы наконец не съедать саму себя. 4 часа. 4 рекордных, мать твою, часа. Я никогда не доезжала до родителей за такое короткое время. На часах было 2 часа ночи, в доме не горел свет, так как папа заведомо предупредил, что оставит веранду открытой и пойдет спать. Кровать в моей комнате ждёт меня, только вот я не собиралась ею пользоваться, хоть и очень хотелось спать. Я прекрасно понимала, что с утра меня бы завалили вопросами о том, почему я перевезла Крекера на неопределенный срок к ним. И меньше всего мне хотелось рассказывать о гнусном пережитке прошлого. Родители бы начали волноваться, а я этого ой как не хотела. Я осторожно открыла веранду и запустила внутрь пушистого друга. Две черные бусинки его верного взгляда уставились на меня — он сидел у двери, будто намеревался уехать со мной обратно. — Крекер, мальчик, иди ко мне, — я прошла вглубь веранды, чтобы он не побежал за мной, когда я буду уходить, и он послушно побрел за мной. — Мой хороший, ты побудешь здесь, ладно? Я тебя не бросаю, но так нужно, — я трепала его золотистую голову, пока слёзы отчего-то градом сыпались на пол. Я понимала, стоит мне пойти в сторону выхода — он рванет за мной; поэтому нужно было дать ему его самую нелюбимую команду. — Крекер, ждать. Не задерживаясь ни на секунду, я иду в сторону двери. Сердце стало невыносимо тяжелым — в принципе казалось, что мне в грудь вставили пластину из осмия — он тяготил и отравлял все, что находится внутри меня. — Прости меня, — шепчу я, прежде чем так же осторожно закрыть дверь на веранду. Слёзы не перестают литься, руки трясутся, да и в целом я вся трясусь. Казалось бы, нет ничего такого в том, чтобы оставить собаку у родителей на какое-то время. Она же будет с близкими тебе людьми. Проблема была в человеке, который сегодня хотел забрать Крекера. Когда мы с Алексеем расходились, он забрал Крекера к себе домой, а после чего крепко запил. Лишь через неделю я узнала, что он оставил пушистого одного дома на 5 дней. 5 дней! Он даже не удосужился хотя бы раз в день заходить его кормить. Я уже не говорю о том, чтобы гулять с ним. Мне позвонил ещё на тот момент общий знакомый и сказал, что Крекера нужно спасти. Спасибо ему большое, если бы не он, боюсь даже представить, что было бы с пушистиком. Когда я пришла в Лёшину квартиру, то увидела не Крекера, а его призрак. Я нашла его лежащим в углу между комнатой и туалетом. Он не вставал, лишь приоткрыл глаза и слабо повилял хвостом при виде меня. Это было кошмаром наяву. Я осторожно подняла его и пулей побежала в ближайшую ветеринарную клинику. Позже от знакомых я узнала, что этот пьянчуга-урод отдал Крекеру лишь одну команду: «ждать»; а после пропал на неделю. В тот день я зареклась, что он больше никогда не приблизится к пушистику. Проблема была лишь в том, что Крекер был действительно его собакой — по документам и договору с заводчиками. И когда я незаконно проникла в его квартиру и спасла собаку — это считалось кражей. Алексей знал о своем праве заявить в полицию, но ждал удобного случая воспользоваться шансом унизить меня. 4 часа оказались не рекордом. Обратно я доехала за 3,5 часа. И тут, я должна сказать, действительно чудо, что у меня получилось доехать до федерации, ведь дорогу назад я не помнила от слова совсем. Лишь когда машина наконец встала на парковке федерации, мои глаза словно открылись. Взглянув на время, я, честно говоря, и сама удивилась — на часах было 6 утра. Глаза открылись ненадолго, бессонная ночь плотным душным коконом окутывала голову; просидев несколько минут, я откинула сидение и прилегла всего на парочку минут. Глаза открылись от того, что моё тело сотрясали крепкие мужские ладони. Признаюсь, видеть черную маску Романа сразу после пробуждения довольно устрашающе. Еще несколько минут после пробуждения я не понимала, что происходит вокруг меня. Казалось, это было дурным сном, но вмятины на щеке от неудобной позы на сидении говорили об обратном. — «Лом» приходил, — это была моя первая фраза за всё утро, и от того даже мне мой хриплый голос показался чужим, — хотел забрать Крекера. Мужской взгляд немного смягчился, но голос был такой же серьезный. — А почему не позвонила? Так сложно было хотя бы смс написать? Молчу… Потому что сама задавалась этим вопросом. — Значит так, — указывает пальцем в мою сторону, — ты отстраняешься от поисков полигонов. Ну уж нет, не бывать этому. — Игорь Яковлевич, нет, — его ошарашенные глаза и не менее ошарашенные глаза Романа говорят о многом. — Была проблема, я её решила. Пусть неправильно, я признаю свою ошибку, но забирать у меня мою работу — не позволю. Игорь Яковлевич хочет что-то сказать, но просто не может открыть рот, так как я не даю ему это сделать. — Со мной все в порядке, — я кручусь вокруг своей оси демонстративно разведя руки; кто бы знал каких усилий это стоило. — К тому же я буду не одна, а с Романом. Вы сами говорили, что он парень надежный, так что переживать не надо. Наверное, я перегнула палку. Игорь Яковлевич молчит, и до меня начинает доходить. Я оспорила решение начальства, причем в довольно грубой форме. — С тобой я еще разберусь и не один, — добавляет тихо и грозно. — Рома, у меня к тебе просьба. Пожалуйста, поведи машину ты, пускай эта кукушка поспит, ладно? Одобрительный кивок Ромы заставляет меня фыркнуть и выйти из кабинета. Бесит. Бесит вся эта ситуация, но с подменой водителя я всё-таки согласна — сейчас я не готова сесть за руль. — Отдашь ключи добровольно? — Роман догоняет меня у выхода; голос его был смягченным, это удивило. Я лишь кротко кивнула и вытянула из кармана ключи от машины. Сон вновь напоминал о своем недостатке в моем организме. Как только я приземлилась на пассажирское сиденье, глаза тут же стали тяжелее всего что есть в мире; лишь чудом мне удалось пристегнуть ремень прежде, чем наконец отключиться. Моё бессознательное тело бултыхалось на пассажирском сидении еще, как мне казалось, несколько минут. Сном это было тяжело назвать, потому как я будто находилась в сознании и просто не могла открыть глаза. Я слышала, как Рома пару раз тихо матерился, пытаясь разобраться с маршрутом и новой машиной, и как ему несколько раз звонили, но он будто старался разговаривать тише. В конечном итоге меня всё равно разбудил звонок, только теперь на мой телефон. Я по привычке провожу по экрану, даже не открывая глаз. — Алло. — Значит так, — уж очень суровый голос папы раздался на весь автомобильный салон, отрезвляя получше ледяной воды, — я задам всего один вопрос, и только попробуй соврать. Трясущимися пальцами я пытаюсь перевести звонок на телефон, ведь если сказать папе, что его плохо слышно, он сделает всё, чтобы его было слышно хорошо. Слава Богу мне удается приручить свой смартфон. — За сколько ты доехала до дома? — стальные нотки больно резали меня изнутри. Папа был непросто зол, он был в бешенстве, но из всех сил пытался сдерживаться. — Хотя нет, знаешь, не отвечай. Ответишь через пару дней, когда я приеду в федерацию. Моё дыхание затаилось. Так вот что имел в виду Игорь Яковлевич под фразой «С тобой я еще разберусь и не один». — Пап, я всё могу объяснить, — я смогла выдавить безжизненный голос из себя. — Да неужели?! — крик из телефона невольно заставил меня подскочить на месте. — Я хотел бы услышать причину, по которой ты настолько яро хотела намотаться на столб по пути домой. Машина плавно съехала на обочину. Я уставилась на Рому в немом вопросе, но он даже не посмотрел в мою сторону, лишь покинул машину и направился в сторону ближайшего автокафе. — Ты язык проглотила? — папа напомнил о своем ожидании. Ком в горле рос с каждым шагом Ромы от машины. Он будто вышел специально. — Пап, прости, — голос дрожит, — я опять повела себя неразумно и опять не обратилась за помощью, потому что думала, что справлюсь сама. Тяжелый мужской вздох на другом конце телефона. — Дочь, когда я учил тебя полагаться на собственные силы, я имел в виду, что нужно просить помощи, но не рассчитывать на нее полностью, — голос стал намного спокойнее. — То есть людям нужно знать о твоих проблемах, особенно близким людям, понимаешь? И ничего плохого не случится, если ты попросишь помощи или предупредишь, что не сможешь что-то сделать или куда-то приехать. Я молчала. Всем было понятно, что я могла позвонить родителям, рассказать о Лёше, и мы бы вместе обсудили эту ситуацию. Или я могла бы написать Игорю Яковлевичу, что приеду к обеду, а не гнать по темной дороге бог знает сколько километров в час. Я могла, да только не захотела, тем самым заставляя всех волноваться еще больше. — Давай так, в следующий раз если что-то случается, ты пишешь мне, хорошо? Мы переживаем за тебя в конце концов. А от того, что ты вытворяешь, ты не оберегаешь нас от волнения, а лишь усугубляешь его. — Хорошо, — я зачем-то даже кивнула, лишь бы наконец самой принять эти слова и сделать так, как сказал папа. — Не плачь, Дашунь, — ласково добавил мужчина, — ты бы знала, как мама хочет тебя убить; честно говоря, даже мне было страшно. Разговор всё-таки закончился на позитивной ноте, несмотря на всю ситуацию. Я понимала волнение и негодование родителей и искренне надеялась, что в следующий раз обойдется без этого. Дверь со стороны водителя вновь открылась. — Подержи, — мне протягивают банку энергетика и стаканчик с чем-то горячим; внушительная мужская фигура уместилась на водительское сидение. — Энергетик или кофе? Я уставилась на него как олень на фары. — А? — Ты будешь энергетик или кофе? — и как ни в чем не бывало вновь возобновляет движение — Выбирай. Это что сейчас такое происходит? Нужно как-то отмереть. — Возьму кофе, спасибо, — слегка улыбаюсь, отставляя горячий стаканчик в подстаканник. — Сколько я тебе должна? — Нисколько, — бросает сухо, даже не поворачиваясь в мою сторону, — но если откроешь энергетик, буду благодарен. Протягиваю ему открытую баночку и устремляю взгляд на дорогу. Незнакомый ландшафт. — А мы куда едем? Всё еще на первый полигон? — Нет, мы уже там были; я не стал тебя будить, сходил один. Смотрю на время и понимаю, что с момента отъезда от федерации прошло уже около 4 часов. Ничего себе. — Как там полигон, — пытаюсь принять рабочий заинтересованный вид, — пойдет для проведения занятий? — Нет, он слишком чистый, а ещё там сильно разрушены стены, — голос был какой-то уж слишком сосредоточенный. — Грубо говоря, он не соответствует действительности и реальности. Его, конечно можно обыграть, но на это уйдет много сил и времени. Вот это да, честно говоря, я думала, что Роме будет не особо интересно выбирать площадки для будущих занятий, но на деле все оказывается наоборот. Его избирательность удивляла. — А что ты примерно от площадки ждёшь? Может после твоего описания я смогу отсечь пару вариантов, — наверное я зря вмешалась. Брови на мужском лице слегка сдвинулись к переносице. Задумался о том, доверить ли мне выбор площадок для его занятий? — Нужны не тепличные условия, — он слегка покосился на меня. — Чтобы провести тренировку по медицине, нужно показать в каких условиях можно получить те или иные травмы, поэтому площадка должна быть нечистой. Роман перечислил еще несколько условий, прежде чем в моей голове возник некий список с подходящими территориями. — А для второй тренировки достаточно, чтобы было здание; желательно минимум три этажа, и чтобы оно было крепким и устойчивым, а не аварийным. Со второй площадкой было сложнее. Заброшенные здания, и при этом крепкие, конечно, имелись в черте города, но их не было в нашем прямом доступе. Нужно будет обратиться за помощью с разрешением. — С полигоном для медицины проще, чем со вторым, но в целом нет ничего невозможного, — я полезла за телефоном, чтобы открыть карту пригорода. — В целом я уже примерно определилась с местами, мы можем поменяться местами, чтобы быстрее доехать. Руки мужчины крепче сжали руль, будто я начну вырывать его из рук. — До конца дня я за рулем. Я даже немного опешила. У него такое рвение позаботиться о моем состоянии или боится моего вождения? — В конце концов, я дал слово Игорю Яковлевичу, — будто прочитав мои мысли, Роман тут же реабилитировался. — Так что просто говори куда ехать. Неловкое молчание повисло в машине. Обычно разговор заводили парни из 715, а Роман лишь изредка что-то спрашивал. Но сейчас мы ехали вдвоем, и я категорически не знала о чем поговорить с мужчиной. Ситуацию спас звонок на мобильный. Начался немного напряженный диалог между Ромой и кем-то на том конце провода; судя по всему, это был кто-то из команды, потому как речь зашла о поисках площадки. — Ну епта, что ты не можешь открыть карту и посмотреть, где есть стрельбище неподалеку? — судя по голосу Рома начинал нервничать. — Ладно я тебя понял, сам разберусь. Мне было до жути интересно про какое стрельбище идет речь, но спросить об этом напрямую я не решилась, ведь в конце концов это могло касаться его личных дел в Калининграде. Боковым зрением я ловила на себе мимолетные взгляды парня; будто бы он что-то хотел сказать, но не решался. — Дарья, — всё-таки решился, — не хочу нагружать, но не могла ли ты помочь с еще одним выбором места. Его заход издалека лишь подогрел интерес — значит дело касается моего города. — Да, конечно, — я слегка улыбнулась. — Нужно для… — на языке так отчетливо крутилось слово «съемки», и, честно говоря, я едва сдержалась, чтобы не выдать свое знание об их канале. — Для личной тренировки? — моя заминка была настолько ощутима, что казалось её можно осязать физически. Я даже повернулась в сторону окна и прикрыла глаза от сложившейся ситуации. Никогда Штирлиц не был так близок к провалу… — Можешь не шифроваться, — он усмехнулся, — кто-то из девочек рассказал парням про вашу осведомленность. Боже как стыдно. — Боже как стыдно, — я прикрыла лицо рукой. — Я надеюсь, они не надоедали расспросами? — Ну меня никто ни о чем не спрашивал, так что, — несмотря на сложившуюся ситуацию, он реагировал спокойно, — можно сказать, что вы самые спокойные поклонники. — Ну я бы себя так не назвала. Рома беззлобно фыркнул, а я поняла, что зарыла себя окончательно. — О боже, я имела в виду, что, честно говоря, мне девочки открыли глаза на вас, — в смущении я слишком быстро тараторила. — А до этого я даже и не узнала Вас; и тогда дома снять маску надо было действительно для договора, я никому не… — Да расслабься ты, — несмотря на просьбу, его голос был слегка взвинченным, будто он нервничал по этому поводу, но старался скрыть. — Но спасибо, что не рассказала. Я замолкла. Щеки пекло, а в салоне будто становилось душно, несмотря на открытые окна. В горле стоял ком из вопросов — все-таки мне было интересно узнать некоторые вещи о движении «715», но как Рома будет относиться к таким вопросам… — Так значит ты ищешь площадку для съемки… Спрашивать про видео ничего не буду, скажи просто какая должна быть территория. — Нужно место, где можно пострелять. Если это будет официальное стрельбище — хорошо; если неофициальное — в какой-то степени даже лучше, но тогда нужно учесть закон по стрельбе, — разговор вновь принял достаточно деловой стиль. — Поняла, закон учту, — я вновь включила телефон и принялась просматривать доступные места для проведения таких мероприятий. Спустя какое-то время я нашла парочку вариантов. — Есть 2 варианта, но они оба находятся довольно далеко от города, — я слегка помедлила. В голове возникла абсолютно безумная идея, от которой одна часть меня испытывала ребяческий интерес, а вторая часть паниковала. — Я не лезу, но, если понадобится, я могу вас туда отвезти, — я взглянула на сосредоточенного мужчину. — Если нужно, я могу посидеть в машине или вообще уехать, чтобы не мешать, а потом просто приеду за вами. Рома, казалось, молчал целую вечность, и мне уже хотелось сказать «забудь», но тут он поднял голос. — Думаю парни не будут против, а даже наоборот. Мы сможем сегодня их посмотреть? — Да, к тому же мы значительно урезали список полигонов на сегодня. Час сменялся другим. Сидя в машине, я еще пару раз проваливалась в сон, но теперь спала более чутко, так что стоило машине остановиться — я тут же открывала глаза. Вскоре с площадками для занятий было покончено. Удивительно, но парень даже не придирался, а даже был более чем доволен первыми двумя площадками. — Так, теперь о месте для вас, — я вновь открыла карту и положила телефон на бардачок. — У нас два варианта: мы можем поехать сначала на ближайший, но там скорее всего территория сильно поросла валежником, либо поехать на дальний участок. Там заброшенное с недавних пор стрельбище, но территория должна быть чистой. Я развернула телефон в сторону Ромы, ожидая его комментариев. — Я не местный, — парень лишь пожал плечами, — так что давай сделаем как посчитаешь лучше. Только давай заедем и поедим, а то я скоро ссохнусь; да и ты вероятнее всего не ела с утра. В подтверждение его слов я наконец-то почувствовала пустоту в желудке, так что пришлось соглашаться. На заправке мы договорились, что Рома заплатит за бензин, а я куплю завертоны и кофе и, честно говоря, это стоило мне немалых усилий. Долгожданная пища поступала в организм, и, казалось, с каждым укусом ко мне возвращаются силы. С одной стороны это хорошо, но с другой… Теперь спать не получалось, а неуютная тишина навязчиво обвивалась вокруг меня. Я изредка кидала на Рому взгляды и то и дело хотела начать диалог, но все мои вопросы сводились к его группе. И видимо Рома заметил мои нервные поглядывания. — Спрашивай уже, — сказал беззлобно, будто знал, что это рано или поздно произойдет. — Значит 715… — я потихоньку начала вставать на тонкий лёд диалога, — как ты вообще к этому пришёл? — По детству бегал с пацанами по заброшкам с приводом наперевес, раньше это называлось сталкерстрайком. Мы росли, но интерес не угасал, хотелось даже наоборот большего, — к моему удивлению Рома начал рассказ довольно обыденно, а не отстранено. Таким образом теперь я знала о молодом человеке чуть больше. Оказывается, его практически всю жизнь окружала военная тематика. После службы интерес достиг пика: тогда появились первые лицензии и увлечение начало набирать обороты. А канал создал он с друзьями по приколу, но позже это стало полноценным хобби. — Как-то так, — подытожил Рома, — и к слову, я уже давно не занимаюсь страйком, я больше по настоящему огнестрельному. — Не скажу, что знала об этом, но это заметно по тому, как вы работаете на площадке, так что у меня были догадки. — Следила за нами? — усмехнувшись, парень взглянул на меня, будто поймал на чем-то непристойном — Не льсти себе, — я из-за всех сил постаралась не показать вид смущения, лишь усмехнулась в ответ. — В конце концов, это, можно сказать, моя работа. Кажется его удовлетворил мой ответ, так как с его стороны раздался едва слышный смех. — А вы наблюдательна, Дарья. — Ты сказал, что получил лицензии, — я решила продолжить своё интервью, пока окончательно не залилась краской. — У тебя их несколько? — Ну, — он протянул это так, будто являлся оружейным магнатом, — на данный момент у меня их восемь. Оружейный магнат. — Восемь?! — от шока я даже прикрикнула. Рому моя реакция позабавила. Он начал перечислять всё своё вооружение, которое меня весьма впечатлило. — Один даже с собой привез, завтра увидишь. Я посмотрела на него с детским восторгом; когда еще можно будет посмотреть настолько близко на серьезное оружие. Не спорю, я почти каждый день держу в руках привод максимально схожий с реальным оружием, но, признаюсь честно, от чего-то мне кажется, что разница всё-таки колоссальная. А со своим огнестрельным я контактирую не часто. — Девочек в команду берёте? — задорным голосом спросила я. Рома перестал улыбаться, это было видно по разгладившимся морщинкам у глаз, его взгляд стал каким-то серьезным. — Исключено. Его ответ был красноречивым и резким. Молодец, Даша, вы только начали налаживать общение, и ты все испортила… Хотелось выйти из машины на ходу. Я перевела взгляд в сторону дороги и пыталась придумать, как же реанимировать ситуацию. — Ничего личного, просто считаю, что девушкам это не нужно, — его голос был немного спокойнее, но все же оставался серьезным. — Это обычно плохо заканчивается и для команды, и для девушки. Мы оба переглянулись. Я хотела возразить и отстоять честь девушек, но даже не успела открыть рот. — Слушай, я понимаю, ты сейчас, вероятно, начнешь переубеждать меня, — Рома опередил меня. — Давай так, исключения есть. Есть команды, в которых состоят девушки и у них все хорошо, но я просто не хочу нарушать концепцию нашего братства. Нам комфортно так как есть на данный момент. Я немного поджала губы, но все же кротко кивнула. Действительно, спорить было бесполезно, если изначально их команда позиционировала себя как чисто мужская — это их право. В конце концов, может у них все-таки был болезненный опыт, ну или на фоне популярности некоторые девушки ведут себя довольно неадекватно. — Хорошо, — я вновь повернулась в сторону дороги, — останемся каждый при своем мнении. До места мы добрались в тишине. Мне было как-то неловко задавать дальше вопросы, поэтому я лишь изредка корректировала путь. Летний зной опалял невысокую траву. Заброшенное стрельбище оказалось вполне пригодным; я бы даже сказала, что оно в идеальном состоянии. Мы вышли из машины и решили пройтись по местности. Рома достаточно тщательно осматривал окрестность, но по конечному итогу все равно шел рядом. — Тут раньше было военное стрельбище, но им пользовались редко, а потом здесь было любительское стрельбище, — тихо утвердил мужчина, всматриваясь куда-то в даль. Я весьма удивилась, ведь он был прав. — Как? — мой ошарашенный взгляд уставился на Рому. — Я ведь не говорила. Он довольно хмыкнул и повернулся ко мне. — Ландшафт, ну и еще пара тонкостей. Мой взгляд сменился на недоумевающий, в то время как он лишь усмехнулся. — Ах, да, я забыла, — я усмехнулась в ответ и слегка закатила глаза, — ты же больше по тактикульности. Мои слова вновь его позабавили. Он подошел ближе ко мне и указал рукой в сторону бывшего огневого рубежа. — Видишь? Там есть небольшие котлованы, — он перевел взгляд на меня. Клянусь, у меня все в порядке со зрением, но заметить эти небольшие котлованы настолько сложно, что мне даже пришлось прищуриваться. Как только мне удалось увидеть изюминку ландшафта, я вновь взглянула на своего собеседника. Я по-прежнему не особо понимала, к чему он клонит. — Это следствие небольших взрывов, — он увидел моё озадаченное лицо и закатил глаза. — Пуля не может создать такую воронку. Как правило, они образовываются от разрыва снарядов. Следовательно…? — Но тут была не танковая дивизия, — единственное, что пришло мне на ум — танки. Взгляд Ромы был красноречивее всего. — Ну взрывы же делают не только танки, правильно? Это может быть и различного рода РПГ, гранаты и так далее. Хотелось стукнуть себя по лбу. Серьезно? Танки? А что уже не ракеты? Рома смеялся. — Вот поэтому девушкам… — Даже не начинай, — серьезно посмотрела я и приподняла руку в знак протеста. — Я буду защищаться, в конце концов я просто затупила. Он приподнял руки и немного отступил. — Каждый при своем мнении. В конечном итоге площадка мужчине понравилась, и мы поехали домой. Солнце уже было у горизонта — скоро станет прохладнее, но только не в машине. Диалог на полигоне вновь вернул наше общение в безопасное русло, так что по пути домой мы и спорили, и смеялись, и, о боже, меня даже похвалили за работу на площадке. Во двор мы заехали затемно. Фонари освещали каждый подъезд и рядом стоящих с ними людей. Осветили и его. Вся безмятежность и приподнятое настроение тут же улетучились. Я неотрывно смотрела в направлении своего подъезда, напрочь позабыв о нашем с Ромой диалоге. И это стало моей ошибкой. — Проблемы? — мужчина проследил за моим взглядом и вновь развернулся ко мне. — Помощь нужна? Я перевела обеспокоенный взгляд на Рому. — Нет, все в порядке. Я не могла втянуть в свои «семейные» разборки практически незнакомого мне человека, поэтому соврала. На самом же деле во мне была просто буря эмоций от паники до бешенства. Я вышла из машины, и Рома последовал моему примеру. — До завтра, — я постаралась улыбнуться и сказать это как можно беспечнее. — До завтра, — а вот голос Ромы был куда суровее. Мы направились каждый к своему подъезду. Ноги были ватными и в груди щекотало от тревоги. Я услышала, как позади меня закрылась подъездная дверь — вероятнее всего в мамин подъезд. Нужно взять себя в руки. Я резко выдохнула и зашагала чуть быстрее и увереннее. «Лом» с парой своих друзей восседали на скамейке рядом с моим подъездом. Взгляд Алексея не поддавался моему анализу — это и пугало. Хотелось просто пройти мимо них, но… — Даша, Даша, — его голос был недовольным, — вчера развлекала четверых, а сегодня одного, не надоело? Я фыркнула и закатила глаза. — Да пошёл ты, тебе вообще до этого есть какое-то дело? Зря. Алексей подорвался со скамьи и подошел ко мне. — Не надо мне хамить, — его взгляд плотоядно прошелся по мне. Стало тошно. Я поджала губы и скрестила руки у груди. Злость понемногу побеждала мой страх. — Я так понимаю, ты включила хитрую сучку и увезла Крекера, я прав? Моя самодовольная ухмылка была красноречивее всех ответов. Но чего я не ожидала, так это ответной улыбки. Он сделал небольшой шаг ко мне и рывком притянул меня к себе. — А что, если мне наведаться к твоим родителям в гости, а, шлюха? Его мерзкий шепот вместе с отвратительными прикосновениями разрушили во мне, сдерживающую гнев, плотину. — Да ты кем себя сука возомнил, ублюдок? — я с силой оттолкнула его тело от себя и со всего размаха влепила пощечину. — Не смей даже заикаться о моих родителях. Парни со скамейки слегка напряглись после моего удара, в то время как Алексей, с поникшей от удара головой, стоял в нескольких шагах от меня. — Паршивая дрянь, — угрожающе прошипело тело и подняло на меня голову. — Это было твоей ошиб… — Какие-то проблемы? — серьезный и грубый тембр за моей спиной заставил меня вздрогнуть. Рома остановился чуть впереди меня, заставив друзей Леши подняться со своих мест — обстановка накалялась. — Ты с какой команды, ниндзя? — Леша усмехался, по-видимому, чувствуя численное превосходство в силе. — Может тебе стоит пойти лесом? — Давайте так, приставать к девушкам нехорошо, — мужчина начал разъяснять очевидные нормы морали нетрезвой компании как маленьким детям, — поэтому просто идите по домам, окей? — Слышишь, тебе вообще какое дело? Голоса становились все громче. Я не видела выражения их лиц — передо мной стояла большая мужская спина. Становилось страшно, но не за себя, а за то, что в этой ситуации оказался и Рома. Я осторожно вышла из-за Ромы. — Хватит, — сказала я спокойнее, — Алексей, ты ничего своими концертами не добьешься, идите домой. Меня никто не слушал, они смотрели, друг на друга абсолютно игнорируя пространство вокруг. — Тебе, по-моему, дельный совет дали, не находишь? — голос Ромы становил тише и суровее. Дальше начало происходить то, чего я боялась. Пьяное тело поверило в свои силы и ринулось с кулаками на Рому. Мужчине было несложно оттолкнуть Алексея от себя, так что теперь в нескольких метрах от нас на асфальте сидел красный от злости зачинщик этого спектакля. Его друзья уже хотели заступиться, но он отозвал их, поднялся сам и вытащил из кармана кофты небольшой выкидной нож. Я остолбенела. — Слышь, браток, свали, а, — он махнул Роме ножом в сторону. — Это моя девушка, мы сами разберемся. Рома с недоверием обернулся на меня. Я стояла как вкопанная и с ужасом смотрела на нож в руках Леши. — Она ясно дала понять, что не хочет тебя видеть, — Рома немного задвинул меня за себя. Я увидела, как Рома перехватил что-то своей рукой и отбросил в сторону. Я обернулась на металлический звон. Небольшой нож теперь валялся на асфальте, а его лезвие было в крови. Моё дыхание остановилось… Я перевела помутненный взгляд на Рому. Нельзя было разглядеть, где и, главное, у кого было ранение; все находили в движении, и только сейчас мое сознание протрезвело, и я начала слышать и видеть, что происходит вокруг меня. Нужно срочно что-то предпринимать. Леша вновь был откинут на асфальт вместе с одним из своих союзников, оставшиеся трое окружили Рому. Я стала быстро рыться в своем рюкзаке, и к моменту, когда вытащила долгожданный предмет, один из пьянчуг как раз стоял рядом со мной и держал Рому за руку. Раздалось металлическое жужжание, а после него мычание и глухой звук. Тот парень, что стоял рядом со мной, упал на асфальт, а его мышцы сводило после удара электрошоком. Все затихли. — Пошли вон, ушлепки, — мое рычание было хриплым и граничило с истерикой. — А ты, мудила, сунешься сюда еще раз и окажешься за решеткой, но на этот раз будешь сидеть там дольше. Я смотрела на откинутого в сторону Лешу. Его силуэт плыл перед глазами из-за непрошенных слез. — Я что не по-русски говорю? — я обвела всех присутствующих взглядом. — Съебались от сюда, пока я полицию не вызвала. Компания Алексея пошла прочь, попутно поднимая с асфальта его и парня, которого я ударила шокером. Через какое-то время мы остались вдвоем. Я словно завороженная продолжала держать в руках шокер и смотреть в след обидчикам. — С тобой все ок? — шумное дыхание человека в маске привело меня в себя. Я перевела на него взгляд и молча прошлась взглядом по мужчине. Левая ладонь. С неё капала кровь. Я обошла мужчину и подняла с земли единственную улику. — Пойдем, — мой голос дрожал, но я уверенно подошла к подъезду и открыла дверь внутрь. Рома изумленно смотрел на меня, но спорить не стал — молча зашел за мной в подъезд, а затем и в квартиру. — Проходи на кухню, — все так же отстраненно сказала я, и, бросив ключи на комод, скрылась в глубине квартиры. Нужно найти аптечку. Перед глазами то и дело все плыло. Я смахивала слезы ладонями, но, стиснув зубы, старалась молчать, чтобы внутренняя истерика не вышла наружу. Рома стоял у раковины на кухне и смотрел на меня, вероятнее всего, не понимая, что происходит. Я шумно поставила рядом с ним аптечку и посмотрела на мужчину. — Покажи ладонь. — Я дома сам обработаю, там все норм, — сказал он расслаблено, но меня этот ответ в корне не устраивал. Слезы начинали литься сильнее. — Пожалуйста, покажи ладонь. Слова давались тяжело. Воздух то и дело вставал поперек горла, а в груди пекло. Рома, смерившись со своей участью, раскрыл ладонь над раковиной. Порез был не сильно глубоким, но длинным. Я достала из аптечки перекись и антибактериальный порошок. Руки дрожали настолько сильно, что я не могла нормально обработать рану перекисью. Стараясь дышать глубже и то и дело хлюпая носом, я не поднимала глаза на мужчину, молча обрабатывала его порез, насколько это было возможным. — Давай я сам, — его спокойный голос нарушил череду мои вдохов и хлюпаний. Он осторожно перехватил у меня баночку и начал обрабатывать сам. Стыд — вот то, что полностью окружило меня сейчас. Мне было стыдно за то, что Рома пострадал из-за меня. Было стыдно за этих пьянчуг. Было стыдно за слезы. Было стыдно за то, что не справилась сама. «Даша, ты находишься на грани!» кричал мой мозг, пока я стояла и смотрела в спину заступнику. — Спасибо, — шепот, граничащий с рыданиями. — Не нужно было вмешиваться, но спасибо большое. Мужчина обернулся в мою сторону и замер, некоторое время просто смотря на меня. — Все нормально, — наконец его спокойный голос. — Я заступился, это нормально, так сделал бы каждый. Он вновь развернулся к раковине. — Ты говорила, есть проблемы с двустволкой. — Что? — честно говоря, я подумала, что мне послышалось. — Ну, ты говорила, что есть проблемы с ударником на двустволке, — Рома окончательно развернулся ко мне, его порез на ладони был заклеен. — Если принесёшь, я могу глянуть. Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, о чем вообще идет речь. Я уже молчу о том, что он просто мастерски перевел тему. Я таращилась на него, пока слезы постепенно высыхали в моих глазах. Медленные и неуверенные шаги в комнату до сейфа. Даже когда я открывала сейф и доставала ружьё, мне по-прежнему казалось, что я неправильного его поняла. Но я все услышала и поняла правильно. Он подхватил двустволку и повертел её, раскрыл, посмотрел дефекты в стволе, рассмотрел устройство молоточков. Пара профессиональных взглядов с долькой интереса, и… — Ты её с рук брала? Да как он это делает?! — Да, — изумленный голос немного хрипел, — как ты это…? — Ты, конечно, молодец, что чистишь ствол, но остальные составляющие тоже надо чистить, — он провел пальцами по рычагу и молоточкам. — Прошлый владелец тоже не сильно парился, так что её просто нужно почистить. Я переводила взгляд то на него, то на двустволку. Такой простой вывод звучал из его уст как осуждение. — Вот поэтому девушкам… — будто специально, с ноткой усмешки начал Рома. Я усмехнулась и подошла, чтобы забрать оружие. — Не смешно. Он еще раз вскинул её, прежде чем передать мне обратно. — Возьми её завтра, у меня есть набор для чистки, — его спокойный голос удалялся, стоило мне направиться в комнату, чтобы спрятать ружьё. Когда я вышла из комнаты, Рома уже стоял у входной двери. Вновь повисла неловкая тишина. У меня было буквально несколько секунд, чтобы придумать, что ему сказать, прежде чем я дойду до двери. — Спасибо большое, — тихо и виновато сказала я. Да, это все что я смогла придумать. — Спасибо и прости, пожалуйста, за руку, не стоило вмешиваться. — Все нормально, — его голос был слегка нервным, — получилось, как получилось. Взгляд темных глаз был спокойным и, мне показалось, смягченным, несмотря на нервозность в голосе. — До завтра, — теперь и голос вслед за взглядом стал спокойным. — До завтра, — я слегка улыбнулась и закрыла за мужчиной дверь. Губы были натянуты еще некоторое время, прежде чем я попыталась осознать причину своей затяжной улыбки.