Страйк

Меня до сих пор потряхивало — шокером пробило и меня, но говорить я об этом не стал, хоть и очень хотелось. Ну это же элементарные вещи. Свое решение я спустил на внезапную стрессовую ситуацию, в конце концов, я же прекрасно видел испуг в её глазах. Ступеньки быстро заканчивались под моими ногами — я будто бежал. А может в самом деле так оно и было, только в голове. Чёрт… Ну что за херня происходит? Приехал на другой конец страны, думал «классно проведем время, командам проведем мастер-классы, да, в конце концов, просто займемся интересующим нас делом». Но нет… Опять судьба палки в колеса вставляет. Вообще создаётся впечатление, что всё идет против меня — ни одного спокойного дня. Первые кусачки с Дашей сменились ситуацией на игре. Ну кто же знал, что она почти так же травму получила, и что это её триггерит. Парень из её команды, Герда по-моему, четко тогда дал понять, какую хуйню мы сделали. С того момента моя злость начала угасать, сменяясь сначала на непривычное чувство вины, а затем на сомнения, что может я всё-таки перегибаю палку. Теперь еще и сегодняшняя ситуация… Сука, ну зачем девушки идут в этот спорт? Почему именно милитари тематика? Им ведь намного сложнее справляться с критическими и стрессовыми ситуациями. Сегодняшняя потасовка тому подтверждение. Почему не что-то женственное, как и заложено природой… Я думал, что смирюсь с девушками в других командах, но нет… Это по-прежнему вызывает какое-то отторжение, а иногда и злость. Все время кажется, будто они идут сюда ради внимания. Не спорю, есть исключения, Даша права. Есть те девушки, кто реально приходят из интереса к данной теме. Но их я не понимаю еще больше, если честно. Такие обычно становятся загрубевшими, я бы даже сказал, что превращаются в мужиков. Зачем…? Даша какой-то непонятный для меня персонаж. Для команды она была «своим человеком» — у них такие же «братские» отношения. Да и она ведет себя не так, как девушки, которых я видел до неё. Что до нашей команды, то она вела себя более чем адекватно по отношению к нам. Теплый влажный воздух вновь стал утяжелять балаклаву, выводя меня из потока мыслей. Во дворе никого не было, лишь несколько капель крови на асфальте напоминали о недавней потасовке. Нахера я вообще полез? Она же сказал, что помощь не нужна. Но ей нужна была помощь; кто знает, что было бы, не реши я вернуться. Порез на руке жгло, а бинт неприятно ёрзал, цепляя воспалённые края. Я спокойно мог сам обработать этот ебучий порез, но пошёл к ней. По итогу всё равно обработал сам; Даша просто была не в состоянии — слишком сильный шок. Шумный выдох, и я возобновляю путь до квартиры. Хотелось быстрее снять с себя остатки этого дня, как же все навалилось… — Она всё-таки отомстила и полоснула тебя ножом? — Макс, вероятно, посчитал этот вопрос дохуя смешным. Вот только мой вид явно показывал, что мне нихера не смешно. Как же мне хотелось, чтобы вся эта тема с женщинами осталась за дверью. Но нет. Даже после того, как входная дверь закрылась, положение как будто ухудшилось. Маска поползла вверх, хоть какое-то облегчение. После душа стало еще лучше. Я зашёл в темную кухню, грузно опустился на стул и посмотрел в окно. Вот это я, конечно, впал в сопливое состояние… — Ты что? — Паша, проходивший мимо кухни, остановился. — Опять она писала? Она… Сука, ему ведь даже уточнять не надо про кого конкретно идет речь. Обычно я пресекаю все попытки покопаться у меня в голове, но Пашу я подпускал ближе, чем остальных. В конце концов, мы с ним общаемся, можно сказать, с детства. Ну если точнее, с моего переезда в Калининград. Вместе с ним начали увлекаться милитаристской темой, вместе дошли до движухи 715 и продолжаем до сих пор. Он зачастую был тем самым холодным разумом в нашем тандеме и вовремя мог меня притормозить. — Нет, — холоднее, чем можно было. — Тогда что случилось? — звук включенного чайника, и собеседник садиться по другую сторону стола. И меня взрывает. — Да ну ебанный рот, ну вот нахуя они приходят в эту движуху? — чистое неподдельное непонимание. Паша устало выдыхает и закатывает глаза. — Мы это уже проходили… Хотят — пускай приходят. К тебе то в данный момент никто не лезет. Тишина. Паша прав: меня это уже никак не должно волновать, нужно просто принять это как факт. — Опять с Дашей кусанулся? — спрашивает осторожно, видимо остерегаясь очередного «взрыва». — Да блять, в том то и дело, что нет, — устало выдыхаю я и подхожу к чайнику. — В том-то, сука, вся и проблема, что она ведет себя адекватно, и это походу не поддается моему объяснению. — А нахера тебе это объяснять? — я чувствую, сверлящий мою спину, взгляд Паши. — Ром, просто смирись, есть адекватные люди. Не такие как «она» или как девчонки, которые сиськи в директ присылают. И Даша тоже не «она». Ну, наверное… — Ну а если… — я не успеваю договорить. — Что «если»? Ну вот что «если»? Нахера ты вообще ищешь подвох? Что ты вообще к ней прицепился? Ну есть Даша и есть. Она взаимодействует с нами постольку-поскольку, это вынужденная ситуация. И Паша вновь прав. Я не могу объяснить себе причину, по которой я постоянно задумываюсь о Даше. Не в романтическом плане, а в плане… Нахера она вообще пошла в страйк, была бы нормальной девчонкой. — Что с рукой? — вопрос Паши вовремя выводит меня из подогревающегося состояния. Но ненадолго. Я тут же вспоминаю из-за чего у меня порез на руке. — Порезался, — сухо отвечаю я и возвращаюсь за стол с двумя кружками чая. Вновь повисла тишина. По какой-то причине собеседник решил не допрашивать меня дальше. — Нас завтра отвозит Даша, — разрываю тишину я, не отводя взгляда от кружки. Происходит что-то странное. Вместо ожидаемого «окей», мне слышится усмешка. — Что? — поднимаю недоумевающий взгляд. И он, сука, машет своей головой мол «ничего», и лыбу давит. — Да пошел нахуй, — нервно выдыхаю я, сдаваясь, а Паша начинает ржать. — Ты, сраный, умный? Я спешно встаю, хватаю кружку и иду к раковине. Хочет быстрее скрыться, чтобы не продолжать всю эту поебень. — Ромыч, да остынь ты — его смех стихает. — Отпусти ситуацию, с момента разрыва с Кристиной прошло уже сколько? Просто выскажись нормально, отпусти ситуацию и жизнь наладится. Так, что-то он уже сильно пытается залезть мне в голову. — Так, выезжаем завтра, — шумно ставлю кружку на полку, перебивая Пашу, — в 8 утра. Я выхожу из кухни под тяжелый вздох Паши. Похеру. Меня абсолютно не устраивает, во что вытекает этот диалог. Дверь в комнату закрывается, и я наконец-то один. Один со своими мыслями… — Ай, в пизду. — падаю на диван и хватаю ноут. Нужно занять свой мозг работой, а не всякой херней. И ведь действительно выходит. Пока дела не заканчиваются, я и бровью не веду в сторону пиздастрадальческих мыслей. «Калининградский движ» отчитывается о тренировках, поэтому я вынужденно беру в руки телефон и слышу ржач из соседней комнаты: парни тоже беседу открыли. А в беседе, как всегда, тупой и еще тупее… — Сука, дебилы, — я рассматриваю в беседе фотки «выдающихся» достижений новеньких и тоже начинаю смеяться. — И смешно, и плакать хочется. Смахиваю чат, и смех постепенно сходит. Иконка с чатом Даши. Бля… Я же забыл договориться по времени.

Даша, мы не договорились по времени.

Давай в 8 поедем?

Как-то сухо… Да и похуй. Отправляю. Смотрю на время — 2:27. Бля, вот я конченный… Ебанная разница во времени, из-за нее у меня ощущение, что сейчас часов 9-10 вечера, но никак не 2 ночи. Вряд-ли она уже ответит, но надо хотя бы извиниться, что так поздно написал. Вопреки собственным мыслям, закрываю чаты и открываю инсту, чтобы вновь отвлечься. Зря. Директ переполнен заявками на сообщения, и все прекрасно понимают, что там. В какой-то момент жизни это было забавно, я даже знакомился с некоторыми девчонками с мыслями «ну может с ней получится что-то адекватное» и надеждами на лучшее. Но ничего не выходило. Затея с соц. сетями была херовой, откладываю телефон. Гашу свет, закрываю глаза. Сон не идет. — Да ебанный рот, — ворочаюсь, и мысли начинают опять лезть в голову. Так-то Паша прав во всем. С момента хуевого инцидента с женщиной в команде прошло уже 1,5 года плюс-минус. Нужно уже отпустить всё это говно и забыть как страшный сон. Кто же знал, что измены так тяжело забывать и отпускать. С Кристиной мы познакомились, когда только начинали с движухой «715». Уже не помню, чем она меня зацепила; точнее даже не понимаю. Шло время, движ начал набирать обороты, и Кристине становилось все интереснее. Начались первые ссоры. Она просилась на съемки, потом «просто посмотреть» на тренировки, а потом начался настоящий прогрев. Она тоже захотела заниматься… Я был против, сопротивлялся до последнего. Ну потому что: зачем? — Будем проводить больше времени вместе, — ее голосом вспомнилась фраза. Да-да. Я уже тогда чувствовал неладное, сопротивлялся до последнего вплоть до скандалов. Но потом решил уступить. Долбоеб. Её первые тренировки; у парней возникали вопросы, но я отмахивался. Говорил: «Да что такого, она на популярность не претендует». Пацаны вроде успокоились, но ненадолго. Приколы начались примерно через полгода. Я предупреждал, что нагрузка большая, а соплей я не потерплю. И она достойно держалась полгода, а потом началось: «Ой, мальчики, а у меня что-то не так», «Ой, мальчики, а помогите сделать то-сё». И ведь некоторые довольно охотно помогали, пока я занят был. Прошло ещё полгода с «ой, мальчики…». Я пытался разговаривать по этому поводу, но в ответ получал тотальное непонимание. И вот мы подходим к вишенке на торте. Когда мне нужно было уехать в командировку на учения на месяц, я понимал, что тренировки у 715-х продолжатся и без меня. Тогда я уже мог оставить пару человек вместо меня, следить за процессом. Как же я тогда просил её не ходить на тренировки, пока я буду не в городе… Кристина сопротивлялась как могла: «Да что такого», «Успокойся», «Не преувеличивай». Но потом согласилась — сделала одолжение. Я улетел. И что… Через неделю Паша мне говорит, что Кристина приезжает на тренировки. Я очень хорошо помню этот разговор по телефону. Эти крики и фразу: «Тебе бы с самооценкой поработать, раз так не уверен в себе и не доверяешь мне…» Прошло две недели. Паше нужно было заехать ко мне домой — взять пару вещей. Я сказал ему, где мои ключи лежат на базе, и что он без проблем может съездить, ведь Кристина на работе. А через час получил ахуительное хоум-видео. Кристина… И два долбоеба с команды. Вообще чудо, что спалил их Паша, а не я. Я не отвечал на её звонки, не отвечал на сообщения. Когда приехал, то просто сказал собрать вещи и исчезнуть. Странно, что она не сделала этого сразу. Потом начались звонки, бесконечные сообщения. Конечно, она быстро оказалась в черном списке, но её это не останавливало. Приходила к дому, один раз даже приперлась к базе, но быстро поняла, что это было плохой идеей. Подведём итог: из команды из-за Кристины ушло 7 человек в общей сумме — огромная цифра по тем меркам; мне изменили — чего я и ожидал с самого начала, когда она первый раз заикнулась о своих желаниях. Потом в моей жизни начался период быстрых знакомств. Быстрых не потому, что я искал девочек на пару ночей, а потому, что история с Кристиной как будто повторялась из раза в раз. Потом канал начал набирать популярность, и с нормальными отношениями вообще стало худо. Можно сказать, что шансы неизбежно заканчивались. И я перестал делать попытки — ударился в развитие команды, работу; но раздражение при виде девчонок в других командах не прекращалось. Теперь в каждой девушке, занимающейся чем-то около милитари, я вижу Кристину. Поэтому так остро реагирую. Поэтому против: потому что тогда я знал с самого начала, что получится так, как получилось. Обычно мне быстро становится все равно, если приходится контактировать с девушкой чей-нибудь команды. Но с Дашей… Просто получается так, что мы контактируем постоянно. Она еще и арендодатель — это вообще отдельный разговор. Ох, эта первая встреча: тяжелый перелет, и тут я узнаю, что придется работать с девушкой… Конечно, я тогда был не в восторге и повел себя грубо, но я же не знал, что она… Ну, адекватная что ли. Это меня и напрягает: я ожидаю от неё какого-нибудь подвоха. Всегда есть какой-то подвох, просто пока его не видно. Будильник прервал поток мыслей. Оказывается, всё это время я спал. Ну как спал, сном это назвать трудно. Голова ватная, глаза слипаются — день будет что надо. Туплю в одну точку — пытаюсь прийти в себя. Помогает оповещение в телефоне.

Дарья (квартира): Доброе утро.

Без проблем, в 8 у машины.

И действительно, ровно в 8 утра она уже стоит у своей машины: бледная, а на лице, при виде меня, скромная натянутая улыбка. Глазами сразу ищет мою руку в бинте. — Доброе утро, — кивает она, наконец отрывая свой взгляд от моей руки. — Доброе, — на выдохе бросаю я и замечаю одну недостающую деталь. — Двустволку взяла? Она ошарашено на меня смотрит. Забыла? — Я думала, ты в шутку… — голос стал ниже, осторожнее. Я невольно хмыкаю и мотаю головой. — Нет, не в шутку. Она всё так же с удивлением смотрит на меня и, по моей просьбе, открывает багажник. Укладываю два оружейных чехла, рюкзак и улавливаю её заинтересованный взгляд. Просто смотрит, ничего не спрашивает. Вообще создается впечатление, что старается не говорить лишний раз. — Ты еще можешь успеть, — я поворачиваюсь к ней. — Парни сейчас выйдут, но мы если что подождём. Её брови хмурятся, а глаза немного сужаются, но затем она кивает и быстро уходит в сторону своего подъезда. Возвращается как раз в тот момент, когда мы с парнями уже раскидали вещи в багажнике. Паша переводит озадаченный взгляд сначала на Дашу, затем на меня, а вскоре вооруженную девушку замечают все. — Даша, давайте договоримся, — Макс открывает рот первым, — убивайте Рому, мы никому не расскажем. Она хихикает и здоровается со всеми. Следующую попытку делает Никита. — Ты с нами стреляться будешь? Она нервно переводит взгляд на меня. Не знает, можно ли сказать для чего взяла ружьё? — Я обещал помочь, — отвечаю я вместо Даши. — У неё молоточек сбоит, надо почистить. За спиной слышу, как тихо хмыкает Паша. Сука. Он специально, да? Макс с Никитой в своей манере заводят диалог по пути до места, и даже Паша иногда умудряется вклиниваться в их разговор. Я молчу: то ли от того, что не выспался, то ли от того, чтобы не сказать очередную колкость. Глаза слипаются. Надо отдать должное, Даша аккуратно водит — я в машине поспал лучше, чем дома. Глаза открываются, когда гомон голосов и движение машины прекращаются. — Спит? — я слышу ехидный шепот Никиты. Видимо Даша кивнула, потому что следующие мужские слова были с просьбой не будить меня, что он сам. — Я тебе разбужу, сука, — бурчу я и отлипаю от руки. Голос сонный, но не злой. На улице, ко всеобщему удивлению, не так жарко, как обычно. Мы расставляем всё для съемки, и я бросаю взгляд на неподалеку стоящую машину. Даша сидит внутри, откинувшись на водительском сидении. Честно, я прикидывал чем может закончиться её помощь. Будет крутиться под ногами, пытаться помогать или вообще снимет процесс и сольёт куда-нибудь. И меньше всего я рассчитывал на то, что она действительно будет сидеть в машине и не мешать. Конечно, когда прозвучали первые выстрелы, она привстала и понаблюдала за происходящим, но не более. За все 5 часов она вышла из машины раза 3, но в процесс не вмешивалась и не мешала — выходила только для того, чтобы размяться. Мне в какой-то момент даже стало не по себе от того, что я в очередной раз плохо думал на её счет, но быстро отогнал мысли, возвращаясь к процессу съемки. Наконец, работа была закончена, и я в очередной раз смотрю на машину. Она внутри — не выходила уже около часа; а я же обещал помочь с двустволкой. Ноги сами меня несут в сторону машины, парни всё равно собирают вещи. Водительское сидение пусто, но со стороны багажника слышится возня. Делаю ещё пару шагов и останавливаюсь — картина маслом: сидит на земле, разобрала свою двустволку, руки в масле, смотрит гайд в интернете, что-то делает и пыхтит. — Получается? — пытаюсь сдержать усмешку, но выходит с натяжкой. Тяжелый вздох. Она поднимает лицо, которое оказывается тоже в масле. — Ну, я что-то делаю, вроде получается, — она показывает проделанную работу. Удивительно, но она действительно смогла разобрать механизм. Детали лежат на ткани перед ней в порядке, котором разбирала — умно. Не сдерживаюсь — хмыкаю, но вопреки всему подхожу и беру из её рук разобранные механизмы. — Как долго ты этим занимаешься? — вопрос чисто машинально слетает с губ, пока я копаюсь в сумке в поисках набора для чистки. — Не знаю, где-то около часа, судя по количеству просмотренных видео. Мы пересекаемся взглядами. Секундная заминка и оба начинаем посмеиваться. — Ну надо же самой разбираться с тем, что имеешь, — посмеиваясь Даша встает с земли, пытаясь оттереть лицо от масляных пятен. — В конце концов, я старалась… — А я и не говорил, что всё плохо. На самом деле, несколько неглубоких царапин на металле говорят о неплохих приложенных усилиях. Молоточки прикипели у основания. Пока я попеременно меняю ёршики и пачкаю уже свои руки в масле, Даша стоит рядом и молча наблюдает. Естественно у меня всё это занимает меньше времени, но, надо отдать должное, она ведь села разбираться сама… — Ну вот, — соединяю две части ружья и взвожу для проверки, — сейчас должно быть всё нормально. Молоточки щелкаю звонче, и я отдаю владелице её оружие. — Спасибо, — голос какой-то сконфуженный, но ружьё забирает и прячет сразу в сумку. Шуршание сумок заполняет давящую тишину между нами. Пока она прячет ружьё, я тянусь к своему чехлу и достаю оттуда АК-12. — Вот, — вытягиваю оружие из сумки, — одна единица из восьми. Она оборачивается и тут же меняется в лице. Глаза приобретают блеск и заинтересованность, улыбка растягивается, и вырисовывая ямочки — ожидаемая реакция. Она подходит чуть ближе и рассматривает, убирая руки за спину. Протягиваю ей увесистый АК-12. Она на секунду переводит на меня взгляд и осторожно берет оружие в руки. Улыбка становиться шире, когда её руки ощутимо напрягаются из-за веса металла в руках. — По-моему, должно было быть легче, — хмурится и перехватывает его поудобнее, упирая приклад в плечо. Усмехаюсь и протягиваю руки к автомату, откручиваю банку, а следом снимаю фонарик и прицел. — Ну, если сделать так, так и вот так — станет легче, — попутно комментирую свои действия. В ответ она трясет головой не веря. — Я конечно знала, что обвесы утяжеляют, но чтобы настолько это ощущалось… Забавно всё это. Она протягивает оружие обратно, но я трясу головой и вновь роюсь в сумке.Оставалось где-то в коробке несколько патронов. — Бери очки и пойдем, — не дожидаясь её ответа, разворачиваюсь и вновь иду в сторону рубежа, пока четыре патрона перекатываются в руке. Парни немного ошарашено смотрят на то, что происходит, а именно: Даша стоит в очках — чуть ли не взрывается от предвкушения — держит в руках уже заряженный автомат, а я стою рядом, объясняя каких ощущений ей ожидать, да и что в принципе делать. — Ну, можешь выстрелить 2 без прицела и 2 с прицелом, — завершая свой инструктаж, подхожу к Даше и надеваю на её голову наушники. Женские волосы приминаются и немного спадают на лицо, надо бы поправить… Если мешают — поправит сама. Отхожу на пару шагов от девушки, оставляя её голову не тронутой. — Огонь по готовности. Несколько секунд тишины прерываются двумя последовательными выстрелами. Она убирает пальцы с курка и ставит оружие на предохранитель. Лицом разворачивается ко мне: волосы разметались сильнее, но огонь в глазах, естественно, стал ярче. — Ну всё, мы все зафиксировали, — острая шутка вылетает быстрее, чем я смог себя остановить. — Напишу заявление, скажу, что украла мой автомат и стреляла в неположенном месте. — Я снял, — позади меня раздался крик Никиты. Лицо Даши тут же меняется со счастливого на испуганное. Именно эту реакцию я ждал: реакцию, которая заставила меня засмеяться. — Дураки, — тихо бубнит девушка, но тоже начинает посмеиваться. — Будешь обзываться — точно напишу, — продолжаю смеяться я, подходя к ней. Прикручиваю обратно прицел и хочу уже спросить как ей стрельба, но всё вижу по её лицу. Довольная. Возвращаю в женские руки оружие. Она уверила, что с коллиматорным прицелом знакома. Что ж… Через какое-то время по команде вновь раздаются два последовательных выстрела. Отсоединяет магазин, проверяет патрон в патроннике, ставить на предохранитель — обучена… — Понравилось? — всё же спрашиваю, когда Дарья подходит и возвращает оружие. — Да, очень, — говорит чуть громче нужного из-за наушников. Руки машинально тянутся к её голове, чтобы снять мешающий предмет. Волосы… Они запутались за пластину. Если приподнять, проблема не решается; это я понимаю по-характерному «Ау». — Так, замри, — тихо говорю неспокойной девушке и начинаю распутывать забившиеся локоны. Её голова наконец-то свободна, а я сам наконец-то понимаю насколько близко к ней стою. — Спасибо, — стеснительно говорит Даша и отходит. — И за возможность пострелять и за то, что освободил. Губы немного растягиваются, и, пока она этого не заметила, я отворачиваюсь и говорю спокойно «Пожалуйста». Съемки закончены — своё обещание я выполнил и даже перевыполнил — можно ехать домой. Парни в машине, как обычно, заводят какие-то бессмысленные диалоги, и Даша охотно их поддерживает, когда её спрашивают. Я молчу — как и всегда. Просто не вижу смысла заводить пустые разговоры; мы здесь исключительно по работе и только. Сближаться с кем-то? Зачем? Да, вот только я действую вопреки своим же мыслям. Помог с ружьем, дал пострелять со своего… Уже предчувствую сколько вопросов обрушиться на меня, когда мы зайдем домой. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида и ловлю взгляд Паши. Смотрит, сука. Вопросы готовит, падла. И пока я переваривал всё происходящее, машина остановилась напротив дома. Звонкий девичий смех окончательно вывел меня из раздумий; все выходят из машины. Раскидав сумки между собой, парни попрощались с Дашей и быстро ретировались домой, оставляя меня с ней наедине. Неловкое молчание бесит ещё больше, чем их диалоги в машине. Я подаю Даше её сумку с ружьем и забираю свой рюкзак и сумку. — Спасибо, — сухо на выдохе говорю я, разворачиваясь к девушке, — большое, что потратила весь день и свозила нас, Дарья… Она буквально на несколько секунд пересекается с моим взглядом и тут же отводит глаза. — И тебе спасибо за ружьё и что разрешил пострелять, — улыбается, а глаза поднимает лишь по конец, будто стесняется. — До завтра. — До завтра, — мой голос становится спокойнее и будто мягче. Мы расходимся каждый к своему подъезду, и я вдруг понимаю, что улыбался какое-то время. Сука…