RainShield

Тусклый свет из-за облаков освещает пестрящую разными красками Окраину. Белый хвост качается на лёгком ветру, пока под Выжившим мельтешит, щёлкая пастью, зелёная ящерица. Пилигрим закрывает глаза, сосредотачиваясь на вьющейся в воздухе влаге и с нервным смешком отмечает, что до конца этого цикла осталось не больше восьми минут. Тихие хлопки внутренних часов окружают силуэт третьей кармы, а желудок приятно тяготит вес съеденных за этот цикл фруктов. Можно было бы съесть больше, но не когда до начала Дождя осталось шесть минут, а под тобой клацает зубами всё ещё голодная ящерица. По разрушенным вышкам на фоне скользит тень, а после слышно как розовый дым шуршит, вылетая из механических частей птицы. Стервятник мелькает мимо жёлтой маской и с громким щелчком впивается в спину ящерицы. Маленькое сердечко слизнекота делает резвый кульбит, когда огромная чёрная туша выскальзывает из металлического клюва и голова птицы на мгновение поворачивается в его сторону. Но стервятник ещё раз подхватывает ящерицу и под грузные хлопки крыльев и свист цветного дыма улетает прочь, спеша съесть добычу до начала смены цикла. Пилигрим спрыгивает с ржавого куска арматуры и быстро проскальзывает в толстую трубу, проложенную вдоль стены этой злосчастной ямы. Он практически летит в сторону убежища, перескакивая с палки на палку и чувствуя, как дрожит всё вокруг от приближающейся стихии. На землю падают первые убийственные капли когда Пилигрим проскальзывает в маленькую комнатку убежища. За закрытыми дверями не слышно как Дождь убивает всё живое, что не успело спрятаться. Пилигрим прикрывает глаза, пытаясь отдышаться после безумного бега. На внутренней стороне белого века медленно вырисовывается лесенка четвёртой кармы, а точки вокруг неё замирают вместе с восприятием окружающего мира, когда Выживший сворачивается клубком в квадратной комнатке убежища. Еда приятно греет, позволяя легко заснуть. Где-то на задворках сознания проявляется тоненькая ниточка перехода, загораясь белым кружком Монаха...

***

Двери убежища с грохотом отворяются, заставляя Пилигрима испугано подскочить, просыпаясь. Последняя заслонка отъезжает в сторону и Выживший выползает из комнатки, отправляясь исследовать дальше. В голове медленно тикают пол условных часа, отсчитывая время до конца этого цикла. Переход сияет тремя палочками в правом углу комнаты и Пилигрим проскальзывает в него, оказываясь возле ямы с шестами. Едва заметные шлюзы внизу неё напрягают и Выживший закрывает глаза, обращаясь в чувства. Первая балка чиста, вторая, третья.. Пилигрим удивлённо распахивает глаза, проскакивая по настоящим шестам и пригибаясь к ещё одному переходу, слабо мерцающему бледно-зелёным... Под ногами клацают зубами две огромные зелёные ящерицы, руки в изнеможении держат ещё не успевший проржаветь насквозь шест, а цикл вновь подходит к своему концу. В голове проносится мысль о дежавю и Пилигрим с уже смирившимся вздохом ожидает начала Дождя. Помирать от того, что тебя раздерут в клочья если не во время смены цикла, то в битве за твою несчастную и худосочную тушку не хотелось, а спать голодным не хотелось вдвойне. И ладно бы эти ящеры были бы хоть чуточку меньше, так нет же! Огромный хвост с зелёными шипами выдавал принадлежность одной из тварей к более сильному и быстрому подвиду. — «Зато отсюда прекрасный вид!» — оптимизм пускай и хромал, но весьма успешно возвращал моральное состояние к норме, помогая и дальше следить за передвижением опасности снизу и надеяться на возможность по быстрому слинять. Огромный хвост бледно-зелёной ящерицы ударяет по широкому бедру ядерно-зелёной ящерки, что на фоне огромного собрата выглядела весьма комично. С её стороны слышно обиженное шипение, что отдаётся в округлых ушах Выжившего противным треском и сиянием пузырьков возле головы ящериц. Небольшая заварушка между ящерами быстро перерастает в яростное побоище, сотрясая землю грузными падениями, цепляя зубастыми пастями воздух и тела друг друга. Пилигрим тихонечко раскачивается, будто на ветру, опасно накреняясь влево. Тело начинает падать и Выживший отталкивается от вершины шеста, перескакивая на верхушку прямоугольной канистры, скатываясь с неё на землю, перекатываясь и вскакивая на стоящую вплотную к стене вертикальную балку. Отталкивается от железной земли, проскальзывая в переход и снова прыгая по шестам. Нужно срочно найти еду или придётся спать так. А это в свою очередь грозит ему проблемой коммуникации в случае чего и невозможностью мгновенно стать человеком. Мир Дождя не терпит спешки, но заставляет безумно бежать, подгоняя помелом-циклом и наблюдая глазами разинувшей пасть в зевке ящерицы. Он бежит, перекатываясь и перескакивая маленькие камушки. Он выпадает в комнате с открытым небом и его прибивает к земле дождём, подпрыгивая и перекатываясь по поросшим местной фауной кубам и замирая от окутавшего страха. На земле лежит синий флакончик свисающего фрукта, но он чувствует опасность. Дождь усиливается и подобранное по дороге копьё сейчас кажется хорошим вариантом и Выживший подталкивает к себе ягоду, замечая шорох ветки, которая, сместившись лишь на мгновение, заставила Пилигрима испуганно выронить кусочек пищи и рывком броситься к убежищу. За спиной падает спусковёртка и он слышит её угрожающее шипение. Выживший перескакивает по шестам, забираясь в убежище и видит как проход мелькает белым, в то мгновение, когда убежище начинает закрываться.

***

В голове раздаётся задумчивый шёпот сидящего рядом юноши. Его тёмно-серая кожа мягко контрастирует с белыми волосами, а короткие чёрные рожки выдают принадлежность к дропвигам. На руках нету острых когтей, но во рту виднеются острые зубы. Тёмные с зелёным отливом глаза открываются и он собирается что-то сказать, как Пилигрим прерывает его болезненным кашлем. Бледное после голодовки тело не поддаётся полностью, а ощущения замутняются, не давая сосредоточиться на голосе. Силуэт спусковёртки размывается, скользя перед глазами болезненными кругами и пятнами. — Вооу, что, совсем плохо? — голос с приятной хрипотцой воспринимается мозгом слишком туго, едва позволяя коротко кивнуть в ответ и снова лечь на пол убежища. У него четвёртая карма и он может позволить себе умереть. — Если он помрёт, то будет не особо круто, — дропвиг будто болтает сам с собой, переворачивая ослабленную тушку на бок и разглядывая Пилигрима на предмет случайных увечий. При голодовке раны заживают хуже, позволяя тем немногим болезням, что есть на территории регионов, просочиться под плотную кожу. Если пережить цикл с ними, они останутся, но жизнь больного - хуже смерти. Усталость приходит быстрее, активные действия заставляют задыхаться. Поэтому видя на лапке царапину, спусковёртка недовольно цокает, выбегая из убежища. Пилигрим остаётся один, в угнетающей тишине. На убежища действует единственный закон Дождя, ведь каждое такое - редкость и не для каждого пригодно любое. Но сразу за их пределами закон теряет свою силу и хищники поджидают у переходов. И сейчас, спусковёртке не нужно даже прятаться - у него нет ни копья, ни камня. Нет ни шанса спастись. Переход снова мигает и из него вываливается несколько свисающих фруктов. Следом показывается и сам дропвиг, протягивая четвёртую синюю капельку. В обычное время этого бы хватило наесться, но сейчас он с жадностью набрасывается на принесенные ягоды, проглатывая одну за другой. Силы медленно возвращались, желудок больше не вопил зияющей дырой, а сознание выстраивалось из разрозненных линий, в одну - прямую. Тело ещё не поддаётся обращению, но он встаёт на едва заметно трясущиеся лапы и выплёвывает белую жемчужину, отдавая её дропвигу и протискиваясь мимо его тела в переход. Он падает на пол, забывая на секунду о стоящем рядом со входом шесте и ловко перекатываясь до высокого цилиндра. Хватается за бортик, тяжело дыша и забираясь в переход, снова оказываясь в этой комнате. Рябью на периферии взгляда проскальзывает жёлтый наблюдатель, покачивая глазом в сторону похожей на зубастую пасть постройки. Проход сзади мигает и из трубы вылезает всё ещё гуманоидный дропвиг. — И куда это мы пошли? Белое закруглённое ухо дёргается в сторону голоса, перед глазами мигает полузаполненный кружок опасности, но остаётся таким и дальше, не нарастая клокочущей паникой. Дропвиг подходит ближе, опуская когтистую руку на склизкое плечо. — Ты ведь идёшь, чтобы любезно провести меня в следующий регион? — тёмно-серое лицо расчерчивает зловещая улыбка и он наконец протягивает руку для знакомства — Джаст Эс, прекрасный дропвиг и отличный исследователь. Джаст с ожиданием смотрит на замершего в раздумьях слизнекота и расплывается в улыбке, когда белая лапка пожимает его руку в ответ. Прожить цикл снова не значит завершить его лучше, поэтому Пилигрим согласно кивает, направляясь к стрелке у земли. Пунктир дропвига и Выжившего сливаются в одну длинную полосу, аккуратно проскальзывая в следующую стрелку и проползая под увешанным спусковёртками потолком. Взобравшись на небольшую ступеньку и подпрыгнув к свисающему с конструкции шесту, Пилигрим слышит звон перехода и шипение зелёного ящера. Следом выползает розовая и прикусив зелёный хвост поднимается в трубу сверху, направляясь к ребятам. Джаст подталкивает Выжившего снизу, помогая залезть в нишу и забирается за ним. Слизнекот уже забрался на верхушку металлической пасти, ожидая вылезающего из стрелки дропвига. Лежащее между зубьями копьё быстро оказывается в серой руке и также скоро протыкает горло шипящей зверюге. С воздуха слышится шуршание дыма и дропвиг проскальзывает в следующую комнату сразу вслед за слизнекотом. В маленькой комнате тускло светит фиолетовым верхний переход, а из следующего дует свежим ветром, но дропвиг тянет Пилигрима вверх, спеша сменить регион. Врата кармы призывно мигают белым, подпуская к себе слизнекота с четвёртой и Джаста со второй. Древний механизм запускается, грохоча не хуже дверей убежища и Выживших прижимает уши к ещё сероватой голове, пока охваченный нетерпением дропвиг даже не замечает шума. Последний прут огромной двери отходит вверх и Джаст быстро подскакивает к переходу, но оборачивается, махая серой рукой. Лишь когда дропвиг уходит, скрывшись в трубе, красные пятна перед глазами начинают исчезать, давая Выжившему отдышаться, прежде чем продолжить путь. Проскользнув в трубу, Пилигрим видит созревшее попкорновое дерево, возле уже гниющего рядом. До конца цикла ещё пятнадцать минут, поэтому он лишь отмечает убежище снизу и бежит наверх, ориентируясь на едва заметные импульсы хлопающих крыльями мышей. Сверху слышен шелест дыма, но птица не опускается к земле и Выживший в два прыжка пробирается в трубу. С другой стороны комнаты видно синие фрукты, которые слизнекот подбегает сорвать, справляясь с мелкой отдышкой. Еда наконец заполняет изголодавшийся желудок, помогая чувствовать себя лучше и Выживший поднимается наверх по шесту, в сторону ещё порхающих где-то выше мышей. Проскользнувший мимо наблюдатель качает телом вправо, показывая тонкую скрепку убежища, и Пилигрим сворачивает в сторону, прокатываясь в трубу и оказываясь в комнате, освещённой кармацветом. Шест у убежища оказывается ещё почти целым, позволяя слизнекоту, подпрыгнув с небольшого уступа зацепиться за него. В убежище было светло и тихо, прежде чем двери с грохотом закрылись, погружая Пилигрима в гибернацию...