Грязное желание

... с вообще-то несвойственным ему альтруизмом оставляет в Вегасе все, что было в Вегасе За едой, вопреки рекомендациям гастроэнтерологов, Брок болтал, причем за двоих; с шутками и прибаутками пересказывая свою официальную биографию внимательному и благодарному слушателю. Очень хотелось перейти к десерту, и в то же время не хотелось торопиться. Где-то за грудиной щекотал и пульсировал огонек, и тёплые волны растекались по всему телу, огибали, возвращались, усиливались и гасились. Из-за этого слегка кружилась голова и частил пульс. - Я тебе нравлюсь? - прервал Брок свое же красноречие вопросом в лоб. Кёрли вместо ответа встал из-за стола, подошёл сзади, наклонился и обнял, поцеловав в шею. Все вокруг стало неважным - еда, посуда, неизвестность завтрашнего дня. Остался только тот момент, который они разделили на двоих, не в силах больше рассоединиться. Брок поднялся, развернулся и притянул к себе свою невероятную находку. Растрепал волосы, спустился пальцами по щеке к губам, очертил их контур, слегка надавливая. Поцеловал, чувствуя, как зажгло губы, и что этот огонь не погасить простыми прикосновениями, что потребуется вдвоём пройти все стадии безумия, воспламениться, взорваться, упасть опустошенными и счастливыми; и только тогда ненадолго отпустит. Они раздевались по пути в спальню, путаясь ногами в штанинах, отбрасывая ненужную шелуху вещей, теряя равновесие на ступеньках и впечатываясь спинами в стены. - Если что не так, говори, - просипел Брок, выгребая из ящика смазку и резинки и бесясь от того, что пришлось оторвать руки от задницы и трогать ими холодный пластик. Немедленно вернулся и начал наглаживать все, что ему разрешили, а разрешили ему, доверчиво глядя в глаза, все. Невыносимо давно, а, может быть, никогда он не был так нежен, медленно засовывая палец за пальцем в розовую тугую дырку и неотрывно следя за обратной реакцией. Медленно протискиваясь до упора, медленно начиная движение, чувствуя, что надолго его не хватит - так остро ощущается кайф, а пальцы, вцепившиеся в ягодицы, наверняка оставят на них синяки. Пометят. По уму, пометить надо всего Кёрли - облизать с ног до головы, затискать до синяков, наставить засосов, затрахать до нестояния и завалить выход из дома валуном. Ужаснуться острому приступу пещерного собственничества было уже некому - если Брок и мог о чём-то подумать, то только о том, что ему охуенно, а его мальчику тоже неплохо. Раскраснелся, постанывает, подмахивает. Оргазм накатил, как индонезийский цунами - оглушил, выбил дух и уронил еле живого, дезориентированного, жадно глотающего воздух и хрипящего на выдохах: - Малыш... Блядь... Охуеть... Кёрли извернулся, чтобы лечь лицом к лицу и, улыбаясь, осмотрел лицо любовника, а потом сказал: - Мне кажется, такое у меня первый раз. Брока тут же приподняло над кроватью - сам лежит, кайфует, а в живот упирается стоячий член. - Как ты хочешь? - и потянулся приласкать рукой. - А давай... Ещё раз? - смущенно предложили ему. - Такое необычное ощущение появлялось... Брок в ответ поцеловал, звонко шлепнул по жопке, зачехлился, лёг на спину и притянул к себе: - Давай садись сверху и сам поищи, как тебе лучше. Его оседлали не на всю длину и начали объезжать с нарастающим темпом, совершенно божественно - держа свой вес бёдрами, как и положено наезднику. А не как некоторые - насадятся и ёрзают, как недобитое насекомое на булавке. Член подлетал в такт движениям и звонко шлепал Брока по животу, отскакивал, и за ним тянулась и растягивалась в ниточку вязкая капля с головки. Потом Кёрли повернулся спиной и продолжил трахать, дразня булками, которые немедленно подхватили и сжали. Чуть погодя Брок медленно опустил своего жокея спиной на себя, чуть наискосок, головой на подушку, лицом к лицу. Двигался уже он, не быстро, с маленькой амплитудой, но, видимо, так правильно, что глаза напротив пьянели с каждым толчком, а краснота пылающих щёк стекла на шею и грудь. - Охуеть, - прошептали Броку в губы, очень быстро научившись плохому. Не отрывая взгляда, Кёрли положил руку себе на член, пару раз погладил, потом сжал ладонь под головкой и со стоном забрызгал себе живот. Брок дождался, пока выжмут последнюю каплю, последний раз вздрогнут на его хуе, скатил покорное расслабленное тело с себя, с размаха вогнал по яйца и в бешеном темпе доебал до очередного потемнения в глазах. После они лежали, обнявшись, сплетясь и молча, потому что лучше мата не выскажешь, мата прозвучало достаточно для чёткого понимания ситуации, а прилагательные с наречиями - бабская вотчина. На Брока смотрели, как на бога, причём, не как на обычного, затасканного и общеупотребительного, а как на свое личное, персональное божество. Утром они пошли умываться и принимать душ, и проторчали в ванной битый час - намыливая, смывая, повсюду засовывая пальцы, а затем борясь с невесть откуда взявшейся эрекцией. Наконец все было отмыто, почищено, побрито и хер знает какой раз поцеловано; трусы надеты на жопы, прямые волосы - оттопырены, чуть волнистые - взъерошены. Кёрли стоял сзади, закинув на Брока руки, положив подбородок на широкое плечо и любовался последними штрихами создания разъебаистой укладки. Брок шлепнул по сладкой заднице, подхватил под ляжки и приподнял. Полюбовался в зеркало на обхватившие его длинные ноги, и рука сама потянулась к телефону. Разблокировав, увидел сообщение, но не стал читать, и щелкнул камерой, запечатлевая момент чистого, ничем не омраченного счастья. "Оба приезжайте в Башню к 9-00", - требовала Романоф. В сердце неприятно кольнуло, такой приказ мог говорить о чем угодно. Например, что в холле уже сидят обсопливленные родственники, желающие облобызать спасителя. Или, другой крайностью - что их там обоих повяжут, хотя и непонятно, за что. Времени ещё было достаточно и чтобы убрать вчерашнее, и чтобы позавтракать. Брок надел джинсы, белую футболку и черную кожаную куртку, Кёрли - то же самое, только наверх - все ту же рубашку. Худи печально лежал на вершине горы грязного белья, вызывая желание и вовсе не тратить на него моющих средств, а упокоить с миром, чтобы больше никогда не уродовало красавчиков. Едва перед ними разъехались двери гостиной, Брок ощутил вымораживающий страх. Дела были плохи, очень плохи, и говорили об этом даже не мрачные и напряжённые лица Старка, Романоф и Роджерса. Говорил об этом Зимний, с отрешенным лицом и расфокусированными глазами изображавший, что он сидит на диване, а на самом деле находившийся в состоянии полной боевой готовности. Они поздоровались и уселись на диван, оглядывая своих визави: Кёрли - с любопытством, Брок - с тщательно скрываемой паникой. - Очень интересный молодой человек, - на правах хозяина начал Старк. - Интересный, но несуществующий. Вообще. Нигде. Никак. Вся мощь моего ИИ была направлена на поиск совпадений любого рода и на взлом всех существующих баз данных, но увы! Пару часов назад нашлась одна зацепка, но стало ещё... Страньше. Снимок одной из лондонских камер уличного наблюдения. На увеличенном и обработанном для удобочитаемости фото виднелось объявление на фонарном столбе, гласившее, что в пятницу, тринадцатого, примерно в полночь из паба "Две метлы" в неизвестном направлении исчез некий Гарри Джеймс Поттер. Всех, располагающих информацией, просят позвонить по указанному номеру. Ниже на мутной картинке находился Кёрли собственной персоной, с прилизанными волосами и в идиотских очках. Брок услышал, как невдалеке взорвалась целая стекольная фабрика, и с секунды на секунду ожидается массированный прилёт осколков, розовых и не очень, и исключительно внутрь. - И что? - хрипло спросил он. - Паба, к слову, тоже не существует. По телефону отвечает нервная женщина, а номера такого тоже как бы нет. Полночь в Лондоне - это наши 7 p.m., когда ты приехал домой. - Я умею считать, - также хрипло ответил Брок, судорожно пытающийся придумать хоть что-то спасительное, но не находящий слов. - Вы к чему ведёте? - Ну как к чему, - сухо сказала Наташа. - Ты есть на всех без исключения сайтах знакомств, Рамлоу. Не нужно никакого секретного досье, чтобы понять, кого тебе... Подкладывать. Ты влип в этот медок по уши и притащил его сюда. Ты бы и в Щ.И.Т. его притащил, если бы тебя позвали. Он, возможно, и правда ничего не помнит - до поры, до времени, до активационного слова или ситуации. Тебя сложно обвинять - мальчик хорош, и в постели, наверняка, тоже, но включи мозги! Объявление похоже на сигнал об удачном внедрении. Стеклянные осколки, не задевая наружной оболочки, прошивали, разрезали, кромсали в алую кашу все внутри. Не ощущалось ни дыхания, ни сердцебиения, только боль, бульканье и шорох и скрип стекла. Показалось, что он так им нашпигован, что, того и гляди, из ушей, носа и даже глаз потекут багровые ручейки с поблескивающими кусочками разбитой жизни. - Над так называемой амнезией можно поработать, - холодно процедил Старк. - В изоляции и под наблюдением. У нас хорошие наработки по этому вопросу. Естественно, активационных кодов никаким способом не достанешь, но, может быть, появятся зацепки. - Вы правда можете помочь? - с надеждой спросил Кёрли. - Заключение в стеклянной комнате с мягким полом? - вызверился Брок. - Или-или. Или так, или пиздуйте на все четыре стороны. Кстати, он не против. А с чего вдруг? Может, его цель - остаться в Башне? - Вы с этой Гидрой ёбнулись уже, всюду шпионы и заговоры мерещатся. Я верю, что есть более простое объяснение. Кстати, на все четыре стороны и правда можно? - Официально предъявить ему пока что нечего, - пожала плечами Наташа. - В миграционный центр оформлять смысла нет, лучше так понаблюдать, в естественных условиях. Играть в игры можно и вдвоём. - И что, прямо вот так можем встать и уйти? - прищурился Брок. - Да, но, боюсь, в этом случае, Рамлоу, я буду вынужден вас отстранить. Сдайте табельное оружие, - подал голос Роджерс. Так вот ты какой, момент истины! Перед глазами замелькала вся служба на контору, начиная от собеседования и до прошлой пятницы. Как он взъебывал, как рвал жилы и жопу, ловил пули, дрючил команду, превращая табор из отдельных умельцев в единый совершенный механизм. С другой стороны находился всего один человек, смотревший на него так, как никто никогда не смотрел, и никто никогда не посмотрит. Впрочем, и Кёрли больше не посмотрит, если Брок выберет поверить в шпионскую версию. Даже если потом всё выяснится, все оправдаются, и он извинится, такого безграничного доверия больше не будет. Никогда. Никогда-никогда. Как вообще можно было поверить в чудеса? Жизнь как только не била, показывая свои темные стороны и вколачивая в голову мысль, что счастье - это не когда охуенно хорошо, а когда просто не слишком плохо. И вот теперь месиво внутри горело, словно залитое нефтью, и чадило, и от горького дыма щипало в носу. На него смотрело пятеро, и только один - с надеждой и верой, но и он вряд ли видел, что человек напротив сейчас мучительно умирает. Оказывается, богом быть трудно. Нужно соответствовать. Брок не рискнул лезть за пистолетом. Медленно встал, глядя на Зимнего и подошёл, разводя полы куртки. Оружие изъяли, Брок так же медленно развернулся, улыбнулся Кёрли и собрался качнуть головой на выход, как вдруг онемел и остолбенел. И не он один. Двери, ведущие наружу, разъехались, и со стороны улицы зашли трое. Блондинка и рыжая, а ещё рыжеватый парень с немного простофильным лицом, все трое - с палочками в руках. Замерших людей не удостоили и взглядом. - Слава Мерлину! - всплеснула руками блондинка, подскочила к Кёрли, взяла его руками за плечи и осмотрела не без удивления. - С тобой всё в порядке? - Вы знаете, кто я? - обрадовался тот. - Ты? - патетично вопросила рыжая, вытаращив глаза. - Ты - подлец, не явившийся на собственную свадьбу! - Я? - изумился Кёрли. - Ты! - крикнули ему. - Что ты вообще помнишь? Имя? Хогвартс? Министерство? - с тревогой начала выспрашивать блондинка. - Ничего. Обе девицы синхронно развернулись к своему спутнику, нахмуривая брови и упирая руки в бока. - Ро-он! Ты говорил, "Обливиэйт" на одну мысль! - Так и было! Просто его вдруг начало засасывать в портал и я... Дернулся, чтобы схватить и... Перекрутил запястьем, наверное... - повинился рыжий и покаянно вздохнул. - Мальчишник удался... - А когда свадьба? - спросил Кёрли - или Гарри? - удивленно рассматривая невесту. - Сегодня утром! Должна была быть! А все твоя паранойя! Ещё пара заклинаний, чтобы никто не нашёл! И вот ты пропал, и тебя никто не смог найти!!! - Ну как-то нашли, - возразили ей. - Первая почтовая сова улетела к тебе, но вернулась с нетронутым письмом. За второй мы сами полетели, - очень доходчиво объяснил Рон. - Давай, садись на диван, - ласково сказала блондинка, с укором покосившись на кипящую рыжую. - Зачем? - При Обливиэйт возможны дезориентация и тошнота, а тут воспоминания за всю жизнь! Гарри сел. Рыжий наставил на него палочку, пробормотал и помахал. Сначала ничего не происходило, а потом лицо реципиента страдальчески исказилось. Затем голову уронили на колени и вцепились в волосы руками. - Блядь... Блядь! Бля-я-а-адь! Сириус! Блядь! Какая ещё битва за? Блядь! Нахуя вы меня вообще нашли? Невестушка смотрела злорадно, а остальные двое - сочувственно. Наконец скрюченное тело распрямилось и произнесло, глядя на Брока: - Хорошая новость - я по-прежнему ничего не знаю ни о какой гидре. Я не шпион, просто мы живём в разных мирах. Ты можешь забрать свое оружие. И перевёл взгляд на Рона. Тот кивнул, откуда-то вытащил ещё одну палочку и отдал приятелю. Гарри взмахнул рукой, и Брок почувствовал, что может шевелиться и говорить. Выдавилось только скупое и хриплое: - Я рад. Он забрал пистолет и, не чувствуя ног, пошёл на выход. Пожар внутри догорал. - Брок, подожди! - окликнули его. Брок развернулся, криво ухмыльнулся - скорее, судорожно дернув уголком рта - и отрезал: - А, рубашка? Можешь оставить себе. Тебе ещё обратно лететь. "Что бы это не значило". Допереставлял ноги до лифта, и, только услышав шорох закрывшихся дверей, позволил плечам опуститься. Он ощутил себя гильзой - использованной, пустой, отброшенной, закопченной внутри, пахнущей гарью. Неживой. Нецелой. Никакой. И теперь нужно было научиться с этим жить. Тем временем незваные гости засобирались на выход. Гарри кивнул, что сейчас догонит, и внимательно осмотрел каждого из Мстителей. - Как представителю закона мне бы не хотелось его нарушать. Закон гласит, что магглы - люди без волшебства, ставшие свидетелями оного, должны быть подвергнуты безопасной и безболезненной процедуре корректировки памяти. Только в отношении событий или лиц, имеющих отношение к факту существования магического мира, без воздействия на ключевые характеристики личности. Но если подумать... То вы не видели ничего особенного. Человек потерял память, его нашли друзья, память на радостях вернулась. Пришли через дверь, ушли через дверь. Ничего такого, что может вызвать повышенный интерес или попытки каких-либо расследований или поисков. Или все же было что-то странное? Он чуть шевельнул палочкой, вернув способность говорить. Все запереглядывались, запожимали плечами, а Старк резюмировал: - Пф-ф, мальчишник без чудесных приключений - вообще не мальчишник, а полдник в доме престарелых. Я и похлеще видел. - Прекрасно, - кивнул волшебник. - Всего хорошего. Встал и вышел, на улице подернувшись маревом и словно растворившись в воздухе. Оцепенение спало, а охуение, напротив, достигло апогея. - И что это было???